"Посланница иблиса"
22 октября 2013 г., 02:30
Когда последние отблески вечера сорвались с неба и наступила ночь, все вдруг круто переменилось. Угрозы стали страшнее. Убийцы назначили точную дату смерти. А поиски прекратились. Джей посмотрел в черную глубь вод, сделав глубокий вздох. Руки сотрясались от ужасной ненависти и беспомощности. Почему именно она? За что? Черт, почему? Сэмуэл злобно швырнул зажигалку в прорубь. Что он делает посреди реки, Джейсон не знал. Более того, возникшее вдруг желание сброситься туда его ни капельки не удивило. И он был готов сделать это.
Прямо…сейчас.
Неуверенный шаг отозвался холодом в позвоночнике. Михаэль хочет его смерти? Так он ее получит. Только, пожалуйста, не трогайте Элию! Она ни в чем не виновата. Ни в глупости брата, ни в том, что он не способен отвечать за содеянное. Рэндор обещал, что найдет ей лучшего покупателя. После он пошло рассмеялся, швырнув ее фотографии Джею в лицо. Холодный растворитель из льдов и минусной температуры вновь позвал его. Второй шаг дался ему с дикой болью отмороженных пальцев. От проруби его отделяли два хода. Всего лишь два движения ногами.
Шах и мат, жизнь.
— Рано сдался! — холодные руки схватили его за шиворот, повалив на лед. Протащив Сэмуэла на спине по холодному стеклу, «спаситель» вытолкал его на трассу ударами по лицу.
— Где твой разум, Джей? — толчок в грудь. В глазах все плыло, привыкая к свету фонарей. — Неужели он смог тебя напугать? — когда очертания обрели смысл, он понял, кто стоял перед ним. Наверное, никого другого он и не ожидал увидеть. Только Эл могла знать, куда занесло Джея. Только откуда Дэлфор все и всегда про него знала? Этим она могла похвастаться. Эльза могла безошибочно указать точное местонахождение Джейсона. И сейчас, в который раз, она стоит перед ним, сокрушая ударами и проклиная Он позволял это делать только ей. Она приводила его в чувства, когда царапалась, обвиняла в слюнтяйстве и пачкала в грязи. Своего рода профилактика от глупости. Хотя…жизнь Джейсона сама по себе была глупостью.
— Никогда не смей сдаваться! — она выплевывала слова, как нечто жгучее и неприятное. Ее удары были точны. Силы, конечно, в ней были малы, но Эльза могла сокрушить Джея. Лишь потому, что когда она говорила — он не мог пошевелиться. Ее слова оказывали паралитическое воздействие на Сэмуэла.
— Михаэль сказал, что за тебя отплатит Элия? — не унималась Дэлфор, снова толкнув его в грудь. — Да пусть только попробует! Разве тот, настоящий Джейсон, позволил бы какому-то мерзкому типу прикоснуться к его святой сестре?! Да ни за что в жизни! Настоящий Джейсон любит свою сестричку! И он готов отдать за нее жизнь! Но не бежать из этого мира, как поганый пес! Ты меня слышишь?! — она села на него сверху, задыхаясь от громкого крика.
— Настоящий Джейсон, которого я знаю, никогда не опускает руки. Помнишь?! Он никогда и никому не разрешал сдаваться! А что теперь? Мы наблюдаем, как человек с огромной силой воли, большой душой и чистым сердцем, готов прыгнуть в эту прорубь, как трус! Самый настоящий, эгоистичный трус! — она колотила его по лицу и груди, не пытаясь усмирить свой пыл.
— Сэмуэл, кем ты стал? Разве тебя можно было напугать?! А что станет с ней, с твоей любимой маленькой Элией, когда ты сдохнешь? Ты об этом подумал? После твоей смерти он получит ее без борьбы. А ты всегда учил нас бороться! Почему нам не попытаться, всем вместе, сокрушить капризного Эля? Сдаться без борьбы — унижение для нас! А у тебя есть все мы. Твоя семья, которая всегда тебе поможет, если это потребуется. Разве твоя смерть принесет покой маленькой Элии? А как она сможет следовать совету своего брата о том, что бороться никогда не поздно? И если даже сейчас ты думаешь иначе и желаешь утопиться, то мне стыдно будет назвать тебя другом, после того как ты сдохнешь! — она слезла с него, резко поднимая за рукав. Джей затуманенными глазами посмотрел на свою подругу. К горлу подступил комок. Закрыв лицо руками, Сэмуэл не сдержал всхлипа. Эльза посмотрела на своего друга и отвернулась. Она знала, что все сделала правильно. Именно этого Эл и добивалась. Больно было видеть его в таком состоянии, но ему надо все вывернуть. Вышвырнуть из сердца то, что накопилось за последнюю неделю. Ее осветил свет фар. Старый пикап остановился напротив, больно ударив ярким огнем в глаза. Рокки удивленно вылез из окна, уставившись на Джея. Тот заливался слезами, как маленький мальчик. Его плечи дрожали. Этот груз заставит плакать любого мужчину. Эти проблемы заставят выть любой камень. Джейсон хотел всего лишь вылечиться! Всего лишь отдать Элию в музыкальную школу. Он не хотел никому вредить. Сэмуэл просто хотел нормально жизни себе и своей семье. Но получилось как всегда паршиво! Глупость, доверчивость и невнимательность. И вновь он рыдает перед Дэлфор, как ребенок. Но он знал, что она поймет его, как никто другой. Стыдно было, но только на следующее утро. Эл хотелось обнять его. Как они делали это в детстве. Но в данный момент ей лучше его не трогать. Эльза кивнула Рокки, и они вместе усадили Сэмуэла в машину.
Рокки Вэнуэль — самый тихий из нас. Он редко лезет в споры. Но если это случилось, то это значит, что кто-то действительно очень не прав. Родом он из Японии. Откуда точно, к сожалению, я не смогла запомнить. До приезда в Берлин, жил с бабушкой и дедушкой. Родители Рокки постоянно были в экспедиции, поэтому воспитание он получил от очень мягких и добрых стариков. Как мы познакомились, и как он попал в нашу семью, я тоже, к сожалению, не помню. Наверное потому, что когда он появился, все стали считать обычным то, что он находится с нами. Он просто появился и все. К Рокки быстро привыкаешь. Он милый, добрый и совершенно не умеет повышать голос. Его конек — это разум. Он начинающий хакер, поэтому часто сидит за компьютером или читает книги. В нашем доме все усыпано статьями и книгам о разных кодах и секретах их расшифровки. Мы мечтаем, чтобы он наконец взломал систему центрального банка. А еще Рокки постоянно витает где-то у себя в голове. Совершенно непонятно, о чем он думает! Наверное, все о тех же своих секретных кодах. Но если вы к нему обратитесь, то с первого раза он вам никогда не ответит. Боб долго привыкал к этому. Но сейчас это даже выглядит забавным и вызывает смех. Рокки — это как уютный, домашний, любимый халат. Ты приходишь, видишь его, закутываешься, и тебе хорошо. Мало кто из знакомых может обладать таким качеством. И еще, если ты вдруг случайно забыл свой список покупок, строки из песни, что играла по радио, или длинную статью, то можешь смело обращаться к Вэнуэлю. Можете быть уверены — он помнит. Самое неприятное из всего этого чистого списка то, что наркотики он принимает уже два года. Ему двадцать один, но можно считать, что жизнь его давно кончена. Он пришел к нам самый последний. Я не понимаю, почему он остался. Почему не ушел от нас? Но он просто пришел в один из дней и сказал: «Я наконец-то дома». Мы много раз спрашивали его об этом, но Вэнуэль лишь отмалчивался. А ведь действительно, с тех наркотиков, на которых сидит он, можно быстро соскочить. Просто перебороть ломку, бросить нас и уехать на родину. Но раз он считает, что его дом здесь, то зачем мне жаловаться? Они живут вместе Ритой в том пятиэтажном доме, который стал для нас пристанищем. Потому что ни тому и ни другой некуда больше идти. Келли все хотела, чтобы они влюбились друг в друга. Кстати, Боб был на одной стороне вместе с Мионой. Однако, Рокки и Рита дорожат друг другом исключительно как друзья. Мы все очень любим его… Хорошо, что он остался…
Его отражение уснуло. Крепким, непробудным сном. Усталость, как азбука Морзе, читалась на его лице. Только он мог увидеть ее. Тот, кто изучил его, как зашифрованный код. Капли бренди так отчетливо застыли на губах. А тонкая пленка разодранных нервов так и покрывала его напряженное тело. Отражению нужен был отдых. Билл посмотрел на брата, который спал на диване, и сел на ручку кресла. В комнате было слишком душно. Боб передал ему в руки стакан с соком и переключил канал на старом телевизоре. Лоури мельком наблюдал за растерянным Вильгельмом, усмехаясь. — Долго мы еще здесь пробудем? — Что, не терпится свалить из этого притона? — фыркнул Боб, засмеявшись. Каулитц поежился, вспомнив тот неприятный случай. Он поставил сок на тумбочку. — Ждите, скоро все вернуться. — Спасибо, — Боб удивленно посмотрел на Билла, нахмурившись. — Спасибо за то, что помогаете нам, — уточнил младший Трюмпер, сложив руки на груди. — Мы вам не помогаем. Мы просто спасаем наших товарищей от вашей глупости, — не успел Боб договорить, как окно распахнулось. В комнату забежала Келли, напевая песенку, держа в руках огромные пакеты. Следом за ней зашла Рита, плотно прикрывая раму. — А мы накупили много подарков! — она подбежала к нему со спины, обняла Лоури за шею и потерлась носом о небритую щеку. — Я соскучилась, — как маленький назойливый котик промурлыкала Келли в самое ухо. — Я тоже, — он улыбнулся, поцеловав Миону в щеку. — А теперь мигом раздеваться, мыть руки и ужинать, — Келли вихрем скрылась в направлении ванны. Рита поставила на кухонный стол сумки, вытаскивая несколько пакетов молока. — Есть какие-нибудь новости? — Боб облокотился о стол руками, наблюдая за подругой. Эмбс убрала в холодильник упаковку помидоров, пожав плечами. — Все ищут Каулитцев. Никакого разнообразия, — Билл нахмурился. Он сейчас мечтал, чтобы Томас проснулся и они ушли домой. Но больше всего он хотел, чтобы он и вся эта шайка никогда в жизни больше не встречались. Никогда. Когда окно распахнулось во второй раз, то Келли уже кружила по кухне с коробкой конфет, донимала Каулитца и пыталась обратить на себя внимание. Трюмпер младший посмотрел на Рокки и Джейсона. Их внешний вид не внушал ему симпатии. Все были какие-то уставшие, потрепанные и мокрые от снега. Миона с разбегу обняла двоих парней, что-то рассказывая им. Дэлфор зашла с опозданием в три минуты. Она остановилась, прижимаясь спиной к окну. Эл тут же попала в приветственные объятия ребенка, улыбаясь улыбкой, которая могла быть адресована только Келли. После ее кубовые морозные глаза посмотрели на Каулитца, и ее губы скривились в усмешке. — Добрый вечер, мистер Бедствие, — Билл фыркнул, равнодушно отвернув голову. Но, черт возьми, ему было трудно делать равнодушный вид. А все потому, что она не знала о поцелуе, который он украл. Дело в том, что он считал это неправильным. Словно переступил закон. На душе сидело какое-то глупое чувство вины. Но не мог же он в той ситуации просить у нее разрешение? Но если быть честным с собой до самого конца, то повторить тот поцелуй с пряностями он был не против. — У тебя есть кот? — Миона присела перед ним, сложив руки у него на коленях. — Есть, — улыбнулся Билл, вспомнив о своем любимце. — Он у тебя дерется? — Каулитц поднял бровь, непонимающе уставившись на подростка. Келли ткнула пальцем в те царапины, которые красовались на его щеках и серьезно добавила: — У тебя очень большой кот. У него огромные лапы! Билл приложил руку к ране, вспоминая как Эльза в порыве гнева пыталась разорвать ему лицо. — Ах, ты об этом, — нашелся Каулитц. — Поцарапался о ветки. Миона прищурилась, встала и, улыбнувшись уголками губ, почти прошептала: — Будем считать, что меня ты убедил, — она подмигнула ему, подбегая к Бобу. Она не поверила. Ни единому его слову. Вильгельм это понял по одному только ее взгляду. Да он сам себе не поверил бы. — Билл, подойди, — попросила Рита, присаживаясь на кухонную столешницу. Трюмпер выполнил ее просьбу, осмотрев всех здесь присутствующих. — Я так понимаю, что спрашивать тебя о чем-либо бесполезно, — кивнула Эмбс. — Но поднапряги память и вспомни, не рассказывал ли ты кому-либо о нас или о Михаэле? Насколько я знаю, то вы с Эльзой сталкивались с Рэндером в ее магазине, — Боб громко хмыкнул, обратив на себя и на свое недовольство внимание. — Начнем с того, что у меня нет мотивов делать этого, — эти слова как поток воды откуда-то сверху. Боб сжал кулаки. Он хотел вмазать Вильгельму по его надменному лицу. Келли повисла на руке у чернокожего. А Эльза, стоявшая до этого безучастно в стороне, похлопала Боба по груди, останавливая. — Он прав, — Тирита удивленно взглянула на подругу. — Мотивов у Каулитца нет. Но тогда какие мотивы у Михаэля? Зачем ему понадобился Билл? — она взглянула на всех, потянувшись за листком бумаги. — Тем более, ни для кого не секрет, кто такой Рэндор, — продолжила Дэлфор, сложив лист бумаги пополам. — Но кто-то сдал его полиции. Возникает вопрос: кому и зачем это понадобилось? И какая выгода втягивать в это Каулитца? Рокки поднял голову, оторвав свое внимание от какого-то текста. — Враги, — он произнес всего одно слово, после быстро схватил карандаш и что-то записал на листе. Келли облокотилась локтями о светло-коричневый стол, внимательно наблюдая за Вэнуэлем. — Да, точно! — внезапно воскликнула Рита, поднимая палец вверх. — У тебя есть те, кто тебя очень не любит? Каулитц нахмурился. Если не считать соседа, который кладет в его почтовый ящик фантики и всякий мусор из-за того, что по ночам они с Томом громко слушают музыку, и тех, кто просто ненавидит его творчество и его самого из-за группы, то врагов не наблюдается. — Нет, — так же резко Рокки выпрямился, положив карандаш за ухо. — Они тут не причем. Скажи, пожалуйста, с тобой не пытались познакомиться? На улице или по Интернету? Может быть, ты замечал что-то подозрительное? Ведешь переписку в социальной сети с незнакомцами? — обрушил Вэнуэль кучу вопросов на «подозреваемого». — Нет, — быстро отреагировал Билл, посмотрев на своего спящего брата. — Сейчас у нас незапланированный отпуск. Во время перерывов, когда мы дома, мы с Томом ни с кем не общаемся. Миона скучающе оперлась подбородком о стол, ткнув пальцем в хлебные крошки. Боб тем временем успел выкурить вторую сигарету и переключить свое внимание на журнал о бейсболе. Эльза поставила на стол оригами журавлика, утыкаясь взглядом в Билла. Молчание, как редкий вид кислоты, зашипело в ушах. Теперь Вильгельму представилась возможность хорошенько здесь все рассмотреть. Он осмотрел кухню, которая представляла себя в виде плиты, раковины, нескольких кухонных бледно-оранжевых столешниц, старого холодильника и настенных полок такого же цвета. Перед кухней стоял овальный светло-коричневый стол с шестью стульями. Низко над столом висела люстра в простом абажуре. По правую сторону, если смотреть прямо на кухню, было окно во всю стену, поделенное на три части. Посередине было то самое «окно-дверь». На двух боковых стояли разного рода растения. Старые темно-оранжевые занавески создавали какой-то уют, свойственный далеким семидесятым годам. Если сделать шаг от стола, то сразу опираешься в диван красного цвета на три места. Он был слегка просижен, выцветший, немного потрепанный. Перед диваном стоял столик из старого темного дерева. По краям кофейного столика два кресла совершенно разных расцветок. Один был полосатый. Билл так и не понял какого он был цвета. То ли коричнево-бежевый, то ли красно-серый. Другой был в аляповатый, бледно-зеленый цветок. Вся эта композиция представала перед шкафом во всю стену, где стояли небольшой дешевый телевизор и на удивление много книг. Дальше Каулитц задрал голову, упираясь в удивительное сооружение. За полосатым креслом, через пару шагов была винтовая, тонкая и хлюпкая лестница. Она вела на «второй этаж». Это было что-то вроде крыши, стоявшее на четырех больших балках. Огромный матрас и куча подушек с пуховым одеялом. Если посмотреть, то туда с легкостью могут поместиться все участники его группы вместе с продюсером. Странное сооружение в обычной стандартной комнате в многоэтажке. Под этой огромной подвесной кроватью стояла еще одна. Обычное ложе на железном каркасе. Бежевый плед был аккуратно сложен и оставлен на шкафу. Постельное белье с различными рисунками Диснеевских героев заставила Билла подавить смешок. Тумбочка с лампой по правую сторону от кровати, еще один книжный шкаф, только маленький, и занавеска, которая позволяла прятаться и закрываться от лишних глаз. Возле маленького книжного шкафа в три или четыре шага находилась заколоченная досками входная дверь. А напротив кровати была ванная, на дверце которой весело большое зеркало. Каулитц не успел оценить ее размеры, но посчитал, что еще успеет это сделать. Лоскутки ковров среднего размера и разного цвета были размещены возле лестницы, около дивана, под столиком, рядом с кроватью и на кухне. Как сказал бы его брат, увидев все это: «Мой дизайнер бился бы в истерике!». Но, наверное, в этот раз, Каулитц не согласился бы с ним. Потому что это было чертовски уютно и по-домашнему. Он бы провел тут все свое время, не жалея ни о чем. Как он успел заметить, то повсюду были развешаны разные украшения. Ловцы снов, ветерки, красивые занавески из бисера. Узнавалась рука Келли. Так же, он увидел ее туфельки, стоявшие около заколоченного входа. И здесь было на удивление тепло. Даже слишком. Сразу кидало в сон и жутко хотелось пить. — Вот, что я думаю, — Дэлфор хлопнула руками по столу, вставая. — Мы можем просидеть так целую вечность. Я лучше пойду домой. Каулитц все равно тут не поможет. А что делать дальше, я не могу себе представить. Если что-то придумаете, позвоните мне. Вы знаете, что ночью я все равно не сплю. Лоури оторвался от журнала, строго посмотрев на Эльзу. — Нам надо что-то делать. Мы не можем просто сидеть, сложа руки! — А что ты сделаешь?! — гаркнула она, наклоняясь к нему через стол. — Два человека уже под угрозой. И, ко всему прочему, на нас висит долг в пятьдесят тысяч евро. Все уже сделано! Каулитц нам ничем не поможет, — повторила она, на что Боб отшвырнул журнал, схватив ее за рукав. — Сто тысяч, — только сейчас все обратили внимание на Джейсона. Он стоял около окна, сложив руки в карманы. Сэмуэл повернул голову, натыкаясь на ошарашенные лица своей семьи. Эл закрыла глаза, не в силах смотреть на боль Джея. — Что?! — воскликнул Боб, отпустив Дэлфор. — Теперь я должен ему сто тысяч. Рита поперхнулась. Келли махнула головой, отгоняя сон. — Я видел его перед этим. Он обещал, что если я не найду деньги до следующей субботы, то вы все и моя Элия… — его голос дрогнул. Эльза подошла к нему на ватных ногах. — Ты же знаешь, что мы тебя все равно не бросим, — Сэмуэл, чувствуя, как скупые мужские слезы снова подступают, крепко обнял свою подругу, зарываясь носом в ее черно-красных волосах. — Мне очень страшно, — прошептал он ей в самые щеки. — Я очень боюсь за вас…и за нее. — Я знаю, — руки Дэлфор погладили его по голове. — Этого не будет. Слышишь меня? Мы найдем деньги и уладим дело с полицией. Все наладиться, вот увидишь, — он еще сильнее прижал к себе хрупкую Эл, крепко сжав челюсть. Рита выбросила фрукт, вставая, со скрежетом стула по кафельному полу. — Куда ты собралась? На дворе ночь. Утром мы все решим, — Лоури перегородил ей дорогу. — Я не собираюсь сидеть просто так, — спокойно ответила она, схватив с кресла свой шлем от мотоцикла. — Я достану деньги. — Каким образом? — оскалился Боб, процедив сквозь зубы. — Ты знаешь каким, — Эмбс оттолкнула его от окна. — Только сейчас, пожалуйста, не надо меня останавливать, — они долго смотрели друг другу в глаза. Противостояние смерти. Противостояние силы. Борьба между гранитом. Осколки костей. Обломок железа. Кусок стали. Боб протянул руку, взяв крепко ее за затылок. Он долго дышал ей в самую челку, после чего прижался к ней губами и прошептал, чтобы услышала только она. — Будь осторожна, — и, когда Эмбс вылезла из окна, он так же добавил. — Пусть это будет в последний раз, — любопытные лица уставились на Боба и Риту. Она улыбнулась, застегнув куртку плотнее. — Мы семья? — все коротко кивнули. — Тогда все, что я ни сделаю, будет во благо нашей семьи, — на последнем слове она сделала особый акцент, плотно закрыв окно с той стороны. Боб закрыл лицо руками, глубоко вздыхая. Билл остался безучастным во всей этой сцене. — Вот же…настоящая стерва, — хмыкнул Лоури, потрепав спящего Томаса по плечу.
