Амфетамин

Сидеть на месте и ничего не делать было достаточно глупо. Со стороны каждого из них. Особенно со стороны Джейсона и Билла. Долг сам собой никуда не денется. Но в данный момент всех волновало лишь… — Какого черта у тебя опять Флеш-роял? — Лоури кинул карты в сторону, притянув Рокки за шиворот через стол. Вэнуэль лишь пожал плечами, мило улыбнувшись. Боб с силой сел на стул, злобно откусив кусок крекера. — Успокойся, — фыркнула Эльза, мешая колоду. — Он жульничает! — бросил темнокожий, стрельнув в Рокки глазами. Дэлфор принялась снова раздавать карты, посматривая на недовольного друга. — Относись к этому проще, — Рита похлопала его по плечу. — Ты просто не умеешь играть в покер, — они с Рокки заливисто засмеялись, наблюдая за реакцией «будущего бейсболиста». Том принес еще бутылку коньяка, несколько ломтиков лимона и легкие бутерброды. В камине потрескивали дрова, по телевизору шел какой-то новогодний фильм, а музыка из соседнего дома указывала настроение. Шесть дней до нового года. Прекрасное время, которое так ненавидела Эльза, и обожали все остальные. Они сидели в гостиной, играли в покер, пили дорогой коньяк, посмеиваясь над Томасом и Бобом. Наверное, самый счастливый вечер, который мог бы быть в этой семье. — Вскрываемся, — сказала Эл, положив комбинацию, именованную как «Фул-Хаус». Боб быстро посмотрел на свои карты, заглядывая в другие. — У меня Стрит, — наигранно опечалился Рокки, подмигнув Лоури. Рита радостно хлопнула в ладоши, взяв свои выигранные деньги. Немного мелочи и около триста евро. Все, на что согласились играть ребята. Билл, конечно, предлагал играть на то, кто будет мыть посуду, но ему отказали. Дэлфор приняла стакан с коньяком, который протянул ей Каулитц старший. — Попрошу минуточку внимания! — все обернулись на лестницу. Келли с гордым видом спустилась вниз, придерживая на голове пластмассовую корону. Она накинула на плечи красный плед, как мантию, держа в руках старый зонтик в полоску. Сэмуэл, изображая из себя пажа, нес подол «королевского» наряда, сдерживая смех. — Я — королева Келли Фон Карданэлли четвертая! — Лоури удивленно осмотрел ребенка. Она указала «жезлом», коем являлся пестрый зонтик, на Каулитцев. — Вы, проявите уважение к королеве, — строго нахмурилась Миона, ткнув зонтом на пол перед собой. Том посмотрел на Риту, которая кивнула, и они с братом сели на колени перед Келли. Она поправила корону, поднимая «жезл». — Я — королева Карданэлли, торжественно провозглашаю, что ты — Том, и ты — Билл, с сегодняшнего дня, являетесь почетными членами семьи великого графства «Карданэлли». Клянетесь ли Вы всегда прийти на помощь и дарить королеве шоколад? — она положила зонт на плечо Томасу, на что он с фальшивым важным видом ответил: — Клянусь, — он склонил голову, пройдя обряд посвящения. Келли посмотрела на Вильгельма. Он быстро нашелся, расплываясь в вежливой улыбке, так же давая клятву. — Это честь для меня, — церемония повторилась и с ним. После Миона подняла зонтик вверх, гордо задрав голову. — С посвящением вас, — кивнула Эл. — Мы все через это прошли, — братья поднялись с коленей. Миона, сбросив с себя образ великой королевы, обняла их, лучезарно улыбаясь. — Добро пожаловать в семью! — Том потрепал ее по голове, смахивая с лица непослушные кудри. — Я никогда не был против того, чтобы у меня было две семьи, — шепнул Билл брату на ухо, когда Миона убежала в направлении буфета…

Королевство Карданэлли появилось, когда появилась Келли. Она любила исторические романы, поэтому после очередной книжки появилось государство великих королев и королей. Этот обряд стал, наверное, символом нашей семьи. Раньше, когда в доме кто-то ругался, она брала в руки швабру, забиралась на стул, надевала на голову шапку-цилиндр и громко произносила: «Революцию задумали? В нашем королевстве должно царить чувство покоя и умиротворения! Позор. Я — королева Келли фон Карданэлли четвертая, приказываю обнять друг друга и помириться!». И, как бы удивительно ни звучало, но это помогало. Из-за того, что никто не решался спорить с Келли. Но она очень вредная королева. Келли долго не хотела посвящать Джейсона, утверждая, что он жадный и навсегда останется с титулом «Работник свинарни». Странно, что она посвятила Каулитцев…

Щелчок и триста кубов мата. Стук, грохот, раскат стона. Шорохи, шум со стороны коридора и топот. Мерцание света, отблеск стекла. Завывание откуда-то из глубины дома. Истома. Вой за дверью. Билл вылетел из комнаты, натыкаясь на Эльзу. Девушка лежала на полу, раскинув свое тело в форме звезды. Ее злобный взгляд был прикован к потолку. Губы скривились в угрожающей волне. Провода. Старые провода Томаса от гитар обвивали ее полностью. Огромная, уже пустая коробка качнулась с высокого шкафа и легко рухнула на пол. Клуб пыли поднялся в воздух, испачкав Эл. Тихо чихнув, она затянула свое тонкое тело еще сильнее в этих лесках. Трюмпер рассмеялся. Дэлфор ненавистно посмотрела на вокалиста, высокомерно хмыкнув. Каулитц присел перед ней на корточки, улыбаясь во весь рот. — Тут водятся злые духи, — сделала заключение Эльза, все так же буравя потолок ультрамарином. — Этот дом явно имеет что-то против меня. — Прости, забыл сказать, что она периодически падает из-за тяжести, — он умиленно посмотрел на пыльную соседку. — Я много раз говорил Тому убрать ее. — Хорошо, что я узнала об этом сейчас, — серьезно сказала она, продолжая лежать звездой посреди гостиной. — Скажи сразу, что еще в этом доме может свалиться мне на голову? Чтобы моя смерть не была для меня сюрпризом. Я бы не хотела, чтобы меня пришибла агрессивная ваза или что-то подобное, — Вильгельм засмеялся вновь, покачивая головой. — Тебе помочь? Или сама справишься? — но Дэлфор молчала. Поволока мыслей коснулась ее лица. Она о чем-то усердно думала, иногда хмурив брови. Каулитц очень хотел знать, о чем именно, но не стал спрашивать. Вместо этого он сел на пол, скрестив ноги. Облокотившись руками о колени, Вильгельм глубоко вздохнул. В доме было удушающе тихо. На крыше иногда раздавался легкий скрип, шум редких машин и треск камина. Билл любил в такие вечера побыть один, провести несколько часов в интернете за прочтением неинтересных статей, попивая газировку. Сейчас он был лишен всего этого. Но он бы не сказал, что ему это не нравится. Просто непривычно менять привычки даже на какое-то время. — Что это? — голос подкрался внезапно. Каулитц вылез из мыслей, растеряно обратив внимание на Дэлфор. Она смотрела куда-то за него. Или же… Он ошибался? Эльза глубоко задышала, стиснув зубы. — Я спрашиваю, что это у тебя в кармане? — Билл наклонил голову, натыкаясь на торчащий из карманов штанов буклет. Он тяжело закрыл глаза одной рукой, вытащив книжку. Огромными буквами, текст так и бросался Эл в глаза: «Наркологическая клиника „Грост“ в Германии, Швеции, Риге и других странах Европы!» — прочитала Дэлфор, чувствуя, как холодеют руки. — Я требую объяснений, — она резко подорвалась, с усилиями сев. Трюмпер младший не торопился отвечать. Он аккуратно положил буклет рядом, после повернул голову к буйволу в роли своей соседки. — То есть, ты заманил их сюда, чтобы потом сдать в клинику?! — почти кричала Эл. Вены на ее шее резко выдались вперед, кожа натянулась, а лицо искажала гневная тень. — Никуда я их не заманивал! — гаркнул Билл. — Это утром пришло на почту, я не собирался никого сдавать в клинику. — Ты врешь! — визгнула Эл, схватил Билла за руку. — Не верю! Ни единому слову не верю! — Успокойся, — он выдернул свою конечность. — Нет поводов для паники. Мне совершенно плевать, чем занимаешься ты и твоя семья. Если вы сами себе не хотите помочь, то никто не поможет, — она перетянула проводом его шею, притягивая на уровень своего лица. Резиновый шнур с железными внутренностями, обмотался вокруг, сжимая кадык. Трюмпер равнодушно смотрел глазами тертого табака на наркоманку. Она жарко дышала ему в лицо, пытаясь убить одной лишь силой мысли. Провод заскрипел, стискивая кожу до красных полосок. Цвет лица Вильгельма был близок к синему. Пульсация где-то внутри, около ушей и на затылке. Головокружение. Резкая боль в висках и рябь зрения. Его губы пересохли, побелели и местами треснули. Глаза налились кровью, вены на шее пульсировали, бешено пытаясь пробиться сквозь кожу. — Не пытайся изменить что-то, — прошипела Эльза, слегка ослабив натиск лески. — Никому не подвластно остановить смерть. Даже такому святоше, как ты. — А я попробую, — из последних сил выплюнул он, резко поддавшись вперед. Эл рухнула на спину, утопая в проводах. Каулитц отрывисто обмотал леску вокруг ее кистей, сжимая хрупкие кости хрустального человека. Дэлфор зубами вцепилась в кабель, все так же сдавливая тонкую идеальную шею всеми любимого солиста. Дернув ее руки вверх, он поднял Эльзу на пару сантиметров от пола, заставив распахнуть глаза в удивлении. Его губы были сухими. Словно кто-то кинул ей в лицо горсть песка. Облизав кровь с маленьких ран, Билл пожирал ее губами. Пряности. Вкус горького, черного перца, мелиссы и корицы. Вкус крови. Вкус сухости. Вкус Эльзы. Живой, дышащей Эльзы. Поцелуй Иблиса. Стон дьявола. Рычание человека. Скрип половицы. Холодные руки где-то под майкой. Стук колец. Временное перемирие. Удивление. — Я ненавижу тебя, — шептала Эл, в перерывах между поцелуями и дракой за свободу. — Я тебя тоже, — сладко улыбался мистер Бедствие, целуя ее где-то за ухом. Тонкие, до безумия худые руки, притянули его за плечи, путая в проводах от гитары, которые принадлежали Томасу. Изящные пальцы ловко отстегнули одну лямку с левого плеча. Холодный шелк скользнул чуть ниже. Поцелуй на ключицах. Горячий язык. Новый поцелуй, в выпирающие кости ниже шеи. Безумие. Истошное. Безоговорочное. Дикое. Дурман подсознания и последних остатков разума. Билл сжал в руке уже снятую белую майку Эльзы. Кислородное голодание. Дефицит Эл. Нехватка зависимой соседки. Почему, когда целуешь Дэлфор, испытываешь еще больший голод? Эльза — отравленный, химический воздух. Кислородное голодание по Эльзе. По человеку, которого он ненавидел. Горький, черный перец и проблеск выветрившейся корицы. Чертовы пряности. Обнимать руками до совершенства тонкую, безумно худую талию, было невыносимо приятно. Перебои между поцелуями. Руки коснулись идеальной груди. Что-то самое сокровенное у порочной девушки. Разум метался. Мучение. Развратные кубовые глаза. Пошлый ультрамарин. — Чтоб ты умер, — простонала она под новыми поцелуями. Жажда врага. Пытка. Спина невольно выгибалась дугой, навстречу жадному Каулитцу. Беспокойство. Затуманенный табак и розовые щеки. Лязг бляхи ремня. Звонок. Эл распахнула глаза, скидывая с себя Билла. Дыхание сбилось. Какая-то глупая обида. Недополученное. Голод не утолен. Тело давно было свободным от проводов. Натянув майку, она кивнула в сторону двери. Дэлфор быстро скрылась на втором этаже. Каулитц встал, растеряно осмотрев себя с ног до головы. — Открыто! — крикнул он, швырнув ногой забытый Эльзой бюстгальтер под диван, поднимая провода.

***

— Я никогда не понимал таких, как она. Точнее, просто не старался этого сделать. Всегда существовала грань, где меня в последнюю очередь интересовала жизнь наркоманов. Только, черт подери, почему именно сейчас меня стало это волновать? — Каулитц вышел на веранду, поставив на перила кружку горячего чая. Снег веером расплавился около стакана, издав стон. Чиркнув в темноте зажигалкой, он присел на маленькое плетеное кресло, подстелив свою куртку. Дым кольцевыми узорами осел в волосах, кольнул глаза и выплыл на крышу. Сделав глубокую затяжку, он устало выдохнул смрад. Каулитц посмотрел на ловца снов, висевшего перед лицом. Его Келли здесь повесила. Один колокольчик издал слабый звон. Подхватываемые ветром сухие листья, перекатились по заднему двору, стукнувшись о забор. Снега больше не было. Сумасшедший декабрь. — Если бы меня однажды спросили, о чем я никогда не стану жалеть, я бы сказал об этом.…О знакомстве с Эльзой и ее тараканами в голове. Я бы никогда в жизни не стал бы жалеть о том, что пустил их к себе. Если честно, находясь рядом с ними, ни о чем не жалеешь, — Трюмпер сделал осторожный глоток, поставив кружку на место. В доме слышался звук телевизора. Келли любила засыпать под него, крепко сжимая пульт. А потом Боб проснется, выругается на нее, выключит телевизор, обнимет Миону и опять заснет. А Рита, тем временем, иногда будет вскакивать на кухню, чтобы попить воды, или просто покурить. Рокки проспит всю ночь, не шевелясь, иногда переворачиваясь с одного бока на другой. А его брат спустится со второго этажа, посмотрит на них, возьмет с собой пачку сока и уйдет обратно, улыбаясь, думая, что его никто не видит. Джей будет лежать, подложив руки за голову, и о чем-то думать. Так он пролежит очень долго, пока жажда или сигареты не одолеют его. Сэмуэл заснет лишь под утро. Неужели они все способны на что-то плохое? Такую картину Билл наблюдал с того момента, как они к нему переехали. Свои особенности, свои привычки, свои мысли и поведение. Они дополняли его дом. Каулитц видел, как они меняются. Как бегает Эмбс, ворчит Боб, хмуриться Джей. Вильгельм проходил с ними эти стадии, от начала и до конца. Билл не уходил с веранды, пока не засыпал последний из них. А когда и Сэмуэла одолевал сон, Трюмпер допивал остатки чая, заходил в комнату и шел на кухню. Пил уже, что покрепче, может быть скотч, а может быть виски. И, за всеми этими вечерами, он усердно не мог понять. Точнее… Хотя да, не мог. Почему именно они? Видимо, так сложилось. Хотят ли они бороться? Хотят ли быть нормальными, как и все? Келли призналась ему, что хотят все, кроме Эльзы. Но так ли оно? Боятся. Того, что не смогут жить без всего этого. Билл не запрещал им даже того, чтобы они «подпитывались». Просто просил не оставлять марихуану или кокаин, где попало. Они его уважали. Он не запрещал… Но они не делали этого дома. Кайфовали где-то в другом месте, а домой приходили слегка пьяные от наркотиков. Том был им за это очень благодарен. Билл видел, как брат все еще осторожно смотрит на «семью». Каулитц пытался привыкнуть к тому, что все теперь в жизни получается иначе. Он скрывал это от младшего брата. И вот именно сейчас Рита опять вскочила, проверяя сообщения на своем телефоне. После прошла на кухню, выпила обычной воды из-под крана и снова легла спать. Джейсон бормотал во сне что-то непонятное, а Келли дернулась и словно заплакала. Боб укрыл ее, нежно погладив по волосам, нашептывая что-то на ухо. Только Рокки лежал неподвижно. За всеми этими действиями Биллу захотелось узнать лишь одно… А как засыпает Эльза? Есть ли у нее что-то такое же, присвоенное лично для нее. Как у Лоури, или Вэнуэля. — Я буду беречь эти воспоминания, как-то, что помогло мне измениться, — он все так же думал, покуривая очередную сигарету. Каулитц любил думать. А теперь особенно, когда в его доме так много занимательных личностей. Они меняют… Действительно меняют людей. Потому что при последнем походе в магазин, Рита научила его экономно покупать продукты так, чтобы было много, вкусно, дешево, но хватило на всех. Он не понимал, зачем она это делает, потому, что собирался купить только несколько яблок, которые попросил Рокки. Боб приготовил свой фирменный торт с орехами, который они съели по традиции все вместе, а последний кусок отнесли Дэлфор. А Келли… Господи, эта Келли! Она научила его, как самому сделать того самого ловца снов. Билл даже разрешил ей использовать в качестве украшений свою старую бижутерию. Миона была космически счастлива. Том и Рокки несколько часов подряд играли в видео игры. Вэнуэль обучил брата нескольким стратегическим вещам, чтобы всегда выигрывать. А Джейсон виртуозно играет на кастрюлях. Хотя узнал об этом только вчера. Билл спал в своей комнате, когда услышал жуткий вой из гостиной. Маленький импровизированный концерт от семьи Дэлфор. Он представить себе не мог, что предметы обычного домашнего быта могут издавать такие ужасные звуки. Тут, в его доме, они были счастливы. Никто не боялся, что потечет крыша или сломает плита. Да он думает, что и там им было все равно на все эти мелочи. Возможно, где-то на подсознательном уровне, они бы жили здесь. Но Билл видел, как они скучают по своему настоящему дому, где каждый сантиметр был отделан с любовью. Но за всеми этими прелестями, красивой и радостной мишурой, скрывалось то, что превышало все плюсы. И это был Михаэль. Человек, который зачем-то ищет его, хочет убить Джейсона и требует сто тысяч евро. Если бы Вильгельм мог, он перевел бы его долг на себя. Только Каулитц боялся даже заикнуться об этом. Из-за того, что Боб оторвет ему голову. Из-за того, что он вытащит из него душу. Из-за того, что Эльза ему поможет. От Рендора уже несколько дней не было ни одного слова или послания. Деньги «зависимые» так и не нашли, имея в своем маленьком банке всего сорок две тысячи. Том узнал, что Лоури продал свою бейсбольную биту с автографом кого-то из «Канзас-Сити Роял». Великий поступок. Бесспорно. — Я никогда не понимал, зачем они это делают. Зачем маленькой Мионе весь этот хлам внутри? Постарайтесь мне объяснить, — Билл посмотрел на девчонку, прижимавшую к себе крепкую, сильную руку Боба и улыбнулся. Что же будет, когда все закончиться? Каулитц уже сейчас начинает жутко скучать по семье. В чем кроется суть? Суть того, что сейчас… Они практически мертвы. Из-за каких-то проблем. Из-за того, что в жизни каждого в один момент пошло что-то не так. Как рассказывала Рита. Боб из-за отца и накопившихся проблем. Эмбс подсела на наркоту из-за своего парня, который уверял, что если она любит его, то должна хотя бы попробовать. А вот остальные… Тирита про них умолчала. Говорит, что это не ее тайны, чтобы она трепалась направо и налево. Придет время и Каулитцы сами все узнают. Интересно, а когда именно настанет «то самое» время? Было бы замечательно, если бы в этой жизни…