Амфетамин

-Все нормально? -Да, просто ногу подвернул, - улыбнулся Том младшему брату. Каулитц усадил гитариста на стул, приложив лед к чуть припухшей конечности. -Выступать сможешь? -Конечно! – искренне удивился Томас. – Разве меня это когда-нибудь останавливало? Дай мне пять минут, и я снова в седле, - они рассмеялись. Девид присел перед Томом, осматривая «раненого» бойца. -Они сейчас прорвут оборону, - невпопад сказал Йост, кивнув в сторону сцены. Самый разгар самого горячего шоу. Билл выглянул из-за кулис, осмотрев жужжащую толпу. Пятиминутная передышка. А он вместо того, чтобы привести себя в порядок, стоит здесь и сканирует фанаток. Кого он там ожидал увидеть? Все остались дома. Никто не приедет. Эльза не проберется сквозь толпу и не кинется ему на шею. И Боб не помашет ему со своего огромного роста. Келли не хлопнет в ладоши, радостно закружив вокруг. Никто не собирался вернуться. Да и ему так намного легче. -Слышал новости? – донеслось до него. Билл растеряно обернулся, возвращаясь в реальность. Том улыбнулся от вида своего младшего брата. Как ребенок, который напроказничал и теперь ждет своего наказания. – Келли мне писала вчера. -Правда? – оживился вокалист. – И что она говорит? – сердце гулко застучало от нехорошего предчувствия. -Говорит, что у них все хорошо, и что они держат дом в чистоте. То, что наша мама привезла собак, и у младшей нашли блох. Джейсон позаботился о щенке. И что после зимы половицы на лестнице прохудились. Но Рокки их уже починил, - быстро выпалил Том, проверяя свою ногу. Билл потускнел. Ничего по делу. О собаках он знал. Симона сказала, что сама пыталась избавиться от паразитов у щенка, но у нее ничего не вышло. Ее ни капли не удивило, что в их доме живут какие-то люди. За это он был ей благодарен. Мама все понимает. Потому что насквозь знает своих сыновей. -Я спрашивал о ней, - вновь отозвался Томас. Вновь удар. Кульбит. Сальто. Неприятное чувство вернулось. – Но они на это мне ничего не ответили. -Давай позвоним им сегодня? -Хорошая идея! – воскликнул Каулитц, хватая свою гитару. – А сейчас пошли! Порвем зал! – он улыбнулся, бегом вылетая на сцену. А Вильгельму ничего не оставалось, как глубоко вздохнуть, мысленно взбодриться и, нацепив улыбку, выйти вслед за Томом…

Уже скоро. Я чувствую. Голос перестал разговаривать со мной. И я больше не могу глотать таблетки. Раньше это приносило мне счастье. А теперь не приносит ничего кроме боли. У меня стала идти кровь ртом. И временами я не могу нормально поесть. Эмилия говорит, что я похожа на труп. Я не знаю. Я перестала смотреть на себя в зеркало уже очень давно. Думаю, она права. Вся моя одежда стала мне больше не целый размер. Уже скоро. Скоро он вернется и заберет меня. Мне недолго осталось мучиться. Смерть на подходе.

-Ребята! – закричала Келли, забегая в комнату. – Они звонят! – девочка уселась на диван. Семья окружила ребенка, рассевшись на места. Нажав кнопку громкой связи, она широко улыбнулась. -Привет! – хором сказали ребята. -Привет! – Том нажал на кнопку, и по номеру разнеслись голоса друзей. Билл отвернулся от окна, присев к брату. -Как вы там? – разговором руководила Миона. -Отлично! У вас все в порядке? -Да, все в порядке, - ответил Джей. – Как проходит тур великих звезд? -Мы видели ваши фотографии в интернете, - подхватила Рита. – Том, тебе бы следовало меньше носиться по сцене. -Хорошо, Ри, я учту это, - засмеялся гитарист. – Как там малыши? -У них все отлично, - все обернулись на собак, которые играли с резиновыми игрушками. – Они даже не скучают по вам. -Что и следовало ожидать, - шутливо обиделся Томас. -Ты один? – телефон издал писк, говоря о второй линии. Ничего. Подождут. – Где Билл? – Том осуждающе посмотрел на своего брата, который все это время отмалчивался, растеряно смотря на телефон. Он словно видел этот аппарат в первый раз в жизни. Том кивнул на трубку в своей руке. -Я здесь, - выдавил из себя вокалист. -Как же мы соскучились по вам, - Келли захныкала, но после весело продолжила: - Мы купили вам новые шторы! Ваши уже совсем старые. А еще Рокки наладил систему сигнализации. В последнее время она часто срабатывала просто так. -Я давно тебе говорил, чтобы ты вызвал мастера, - буркнул Билл брату на ухо так, чтобы услышал только он. – Спасибо, что занимаетесь этим. Мы совсем запустили дом из-за работы. А где Эльза? Что-то ее не слышно совсем. Ребята переглянулись. Келли растеряно посмотрела на Боба, не зная, что ответить. Тот нахмурился. Рита подавила поток мата, плотно сжав челюсть. Та тишина длинною в минуту сильно потрепала нервы братьев. Томас положил Биллу руку на плечо, слегка сжав его. -У нее все отлично! – соврал Лоури, поймав осуждающие взгляды друзей. – Эльза дома сейчас, помогает Эмилии разбирать чулан. Они хотят сделать ремонт, поэтому Эл часто занята. Может, что-нибудь ей передать? -Ловко брешешь, - хмыкнула Рита, процедив это одними губами. Боб нервно махнул на нее рукой. -Спасибо, ничего передавать не надо. -Мы пойдем, у нас тут уже час ночи. -Да, созвонимся! – Том проследил, как Билл вновь вернулся к окну, схватив пачку сигарет. – Мы очень скучаем. -Мы тоже! – поддельная радость. – До связи. Гудки разбили тишину в комнате. Том откинул трубку на подушку, спрятав в лицо в ладонях. -Надеюсь, ты понял, что они врут, - упрекнул Вильгельм брата. – Там что-то случилось. -Билл, не преувеличивай, - устало вздохнул Томас. – Если бы что-то случилось, они бы не стали молчать. -А если нет? -Прекрати уже! – нахмурился тот, помотав головой. – Возьми себя в руки. Совсем расклеился. Там все хорошо, они сами тебе сказали. Не думаю, что в случае чего-нибудь плохого, они бы скрыли это. -Согласен, - неохотно ответил тот. -Если что, я буду у себя, - непривычно тихо сообщил Томас, закрывая за собой дверь. Когда в твоей жизни все идет монотонно, ты мало задумываешься над этим. Вот обычное утро. Вот привычная работа. Друзья те же. Вечер тот же. Все идет одинаково. А потом в какой-то момент происходит сбой. Тебя крутит в потоке событий. И ты слепо следуешь этому, потому что у тебя уже засосало в эту, как казалось, другую жизнь. Раньше ты знал, что в восемь утра придет почтальон, поздоровается с тобой и спросит, как прошли выходные. Или ровно в четыре в магазинчик заглянет мальчик, чтобы поглазеть на комиксы. А теперь ты не знаешь, что следует даже после утреннего умывания. Боль? Новая проблема? Или же радость? Эльза получила билет. Это как русская рулетка. Заряженный револьвер и один выстрел. Повезет? Не повезет? Билеты были лотерейные. Те, что раздавали около книжного в начале каждой недели. А у нее этот билет был уже девятнадцать лет. И, увы, от нее ничего не зависит. Эл не знала, что будет, когда она сотрет защитный слой, где ей скажут о призе. Никто не знал. Наверное, один лишь дьявол. И то вряд ли. Билет был неудачный. Мне кажется, даже прохожие это знали. Еще до того, как пришло время узнать о выигрыше. Печально смотрели ей в след, закрывая лицо тенью равнодушия. Раньше все казалось иначе. Что все измениться. Как бы она не отмахивалась от этого. Эльза верила, что все будет по-другому. Как обещал ей Джей. И с ним, с табачным, все будет не так, как было. Но ей это только казалось. Все оказалось так, как и должно было быть. Он – на вершине. Она – где-то в слякоти давно ушедшей зимы. У подножья. Почти разбилась о скалы. Почти сдохла. Но она ведь об этом мечтала. Да, именно. Когда-то смерть была ее целью. А потом она передумала. Но это случилось слишком поздно. Когда ее цель сама выбрала ее своей целью. Запутанно. Жертва и охотник поменялись местами. Пора… -Алло, - Лоури сонно прищурился, посмотрев на часы. Три часа ночи и двадцать две минуты. Отличное время, чтобы поболтать по телефону. -Боб, это Билл, - Каулитц нервно опустился на диван, схватив кружку простой минералки. -Что-то случилось? – бейсболист сел за барную стойку, прижав пальцы к горячим вискам. -Если это можно так назвать, - усмехнулся Вильгельм. – Я хочу правды, Боб. Ты обязан мне все рассказать. -Рассказать? О чем? -Что с Эльзой? -Она жива, если тебя это интересует, - резко выпалил Лоури. – Относительно жива. Больше я ничего не знаю. Она ни с кем не разговаривает и не выходит из дома с марта месяца. -Почему? – он выдохнул. Резко. Самое большое облегчение было знать, что этот дьявол все еще жив. -Мы пытались поговорить с Эмилией. Но у нас ничего не вышло. Даже ее сестра не знает, что с ней происходит. Поговори с ней, Билл. Всего один звонок. Может, у тебя получится до нее достучаться. -Хорошо, - быстро выпалил он. – Я позвоню тебе днем. И прости, что разбудил. -Доброй ночи. Трюмпер нахмурился. Позвонить Эльзе? Да, у него есть ее номер. Но он никогда не звонил по нему. -Соберись, - пропыхтел он сам себе под нос, набирая цифры…

Я не видел Эльзу три недели. С самого начала мне показалось, что она решила бросить все это. Может, ей надоели мои уроки, или я что-то не правильно сделал? Я переживал за нее. Дэлфор еще была слишком маленькой. В апреле она пришла снова, и я не узнал ее. Если это конец, то за обреченных осталось помолиться. Как убедить глупую маленькую девочку в том, что они просто запутались? Тот парень, Билл Каулитц, такой же, как и она. Я не смог доказать ей, что все, происходящее с ними, именуется одним лишь словом. Любовью. Глупой, парализованной любовью. Она мне не верила. Но я то уже многое понял…

Миона перевернулась на спину, уткнувшись лицом в ноутбук. На экране с легким мерцанием высвечивалась электронная почта. Спам. Письмо от разработчиков. Школьных друзей. Еще четыре письма спама. Когда она решилась напечатать сообщения, было уже четыре часа утра. Тема сообщения: Соседка. «На самом деле, все у нас нормально. Я хожу в школу, у меня появились друзья, и даже удалось подтянуть математику. Да, все нормально. Рокки почти защитил диплом. Если все пойдет по плану, он вернется на лето к себе домой. Рита продала свой старый мотоцикл и купила себе новый. У нее тоже все хорошо. А Боб устроился на новую работу в ресторан шеф-поваром. Он хорошо готовит, но это не то, о чем он мечтал. Хотя, он говорит, что ему нравится. Врет, наверное. Да, у нас все нормально. Ничего не поменялось. Ничего не происходит. Враги мертвы, и жизнь, казалось бы, вернулась в нужную колею. Но с Эльзой что-то не то. Я ходила туда. Она не знает, что я была в ее комнате. Она ни на что не обращает внимание. Джейсон говорил мне, чтобы я не ходила к ней. Я не понимаю только, почему? Сэмуэл объяснил мне, что я не должна мешать. Только я не мешала! Эл ничего не делала и не делает. Она просто лежит на кровати и смотрит в стену. Эмилия говорит, что ей удалось вытащить ее на улицу только на этих выходных. Может, ей уже стало легче? Боб говорит, что она просто сильно заболела. А я не верю никому из них. Потому что она не больна! Когда люди болеют, у них красный нос, температура и сильный кашель. А у Эл серый цвет лица, и в комнате всегда холодно. От нее всегда веет холодом. У нее нет температуры. Но она кашляет. Очень сильно. И так, чтобы никто ничего не услышал. Она словно боится, что кто-то узнает, что она кашляет. А я слышала и мне стало страшно. Мы все очень скучаем по вам. Ждем вашего возвращения. Смотрим все выпуски и интервью. Но ее не хватает. Я очень хочу, чтобы вернулась наша старая Эльза. Боб врал вам, чтобы вы не переживали. А я уже не могу врать. Я боюсь, что она умрет. Они не говорят о ней в моем присутствии. Боятся, что я что-нибудь узнаю. А я сама ее видела. И сама обо всем догадалась. И я хочу, чтобы вы тоже знали. А так, у нас все нормально. Ничего не поменялось. Ничего не происходит. Джей отдал все-таки Элию в музыкальную школу. Правда, все у нас хорошо. Мы соскучились. Только вот…кого-то не хватает.

С любовью, Келли!»

Полотно пропиталось смесью. Ядовитой, тягучей смесью. С гортанный хрипом. Мазута. Испорченный кисель. Отклики зародившейся дрожи. Мутит. Давит. Словно что-то всасывает обратно. В желудок. Живот прилипает к позвоночнику. Скачок изнутри. Эту мелодию она знала. Определенно знала. Когда-то Билл пел ей ее перед сном. А после, она поставила ее на его номер телефона. По-детски. Но за все время, сколько они знакомы, он ни разу ей не позвонил. А сегодня она слышит эту мелодию впервые из своего телефона. Не было сил повернуться. Только прижимать к губам простынь, сплевывая кровь. Тошнило собой. Самой собой. Своими сгнившими некогда прекрасными бабочками. Телефон звонил настойчиво. Она нашла в себе силы. Она села на кровать. Ей нужно ответить. Непременно. Эльза обязана. Перед самой собой. Нельзя все время жить январем. Нельзя быть в четырнадцатом. Нет, пора возвращаться! Он звонит ей. И только ей. Никому больше. Только ей. Глупая. Влюбленная, пораженная. Влюбленная искаженная. Замучившаяся безответная. Стук собственных костей. Приветствие с полом. Ноги не слушаются. Нет сил подняться. Нет воли. Нет внутреннего стержня. Есть слезы. Те самые, которые она ненавидела. Всхлипы. Дрожь. И звонящий телефон, до которого она не может дотянуться. -Пожалуйста, подожди, не клади трубку! - скрипела она, заговорив впервые за несколько дней. Тянула исхудавшие руки к трубке, которая настойчиво повторила несколько нот. Как утопающий за спасательный круг. В этом звонке могло быть что-то важное. Что-то только для нее. Сейчас единственной целью погибающей был аппарат, который знакомо наигрывал песню, которую Билл пел ей под пледом. Телефон лежал за семьсот тысяч световых лет от нее. Так казалось. Из-за своей слабости. Из-за того, что когда-то взяла в руки таблетки. А на деле он был близок. В метре. В каком-то жалком метре от нее. И звонил Он. Тот, который забрал с собой ее счастье. Некогда прекрасных, но уже переварившихся бабочек. Звонил единственный раз в жизни. Через океан. Для чего? Черт возьми, зачем ты это делаешь? Она ждала этот жалкий звонок. С зимы. С четырнадцатого. С самой единственной и, пожалуй, теплой ночи далекого января. А теперь глотает слезы и пытается встать, чтобы ответить. Чтобы вновь услышать о какой-то глупой просьбе. -Я обязательно успею, - торопила саму себя. Считая, что ее могут услышать. На том конце линии. За океаном. По проводам прямиком в сердце. Ее слышат и подождут. Глотала кровь. Глотала слезы. Выплевывала амфетамин. Ее рвало от реальности. От собственной жалкой сущности. Он был ей нужен. Был нужен, как никогда раньше. Нужны упоминания. Даже намек о том, что табачный ее не забыл. Звонил ей не просто так. Да какая разница? Ей это было важно. Пусть он рассказывает, как проснулся. Пусть несет чушь о брате. Да ей был важен даже его распорядок дня. Царапала руками пол, срывая ногти в мясо. Безумная. Еще один проглоченный поток крови. Отвращение к самой себе. Только бы успеть. Пожалуйста, звони вечно. Музыка пропала. -Нет! – сорвалась она, с остатками сил ударив руками по расцарапанному полу. – Пожалуйста, нет! Слезы, наверное, никогда не прекращались. С четырнадцатого. С января. Она кричала недолго. На большее у нее не было сил. Ее голос скакал с высоких нот, падая в низкие. Вибрировал. Хрипел. А на шее выступали те самые, некрасивые, пульсирующие вены. Они болели. Горло болело. Глаза болели. Удар в голову. Последнее, что она смогла сделать, это перевернуться на спину. Теперь как никогда хотелось умереть. -Пожалуйста, - шептала Эльза, напрягая севшие гланды. Закрывала рот, краснея от заикания. – Что ты сделал?! – задавала она вопрос в пустоту. Она же просила звонить вечно. Просила подождать ее совсем чуть-чуть. Ей не хватило всего лишь метра. Жалкого, скудного метра. На потолке заплясали блики. Дэлфор слышала удары слез. Скатывались по вискам и ударяли рядом о расцарапанный пол. Ей не хватило совсем чуть-чуть. -Пропущенный! – с толикой сумасшествия она хлопнула руками себе по лбу, сдавливая болевший череп. – Один пропущенный! Единственный не отвеченный! Из нее уходила жизнь. Ультрамарин умер. Амфетамин погубил. Один пропущенный звонок. Один. И самый важный из тысячи одинаковых монотонных тресков. Пропущенный. Не успел быть услышанным. Она хотела попрощаться. Последний раз. Табачный. Ее табачный спаситель. Она умирала в одиночестве. Как и всегда. Но ей нужно было сказать ему. То, что не успела еще при жизни. Извиниться и поблагодарить. Ну, пожалуйста! В последний путь. Он должен узнать. Один пропущенный главный. Не отвеченный любимый. Не успела услышать. Этот звонок висел в воздухе. Кружил. Метался из угла в угол. Спотыкался о бездыханное тело. Падал. У него были глаза. Белые. Белые глаза. И они смотрели на тело с сожалением. Голос через океан тоже хотел что-то сказать. Наверное, опять попросить о какой-то глупости. Эльзе даже это было бы важно. О ней никто не помнил. Никто не приходил уже как с марта. Герой звонил только раз. И только сегодня. Ни завтра, ни послезавтра, ни в ближайшее время. Сейчас. Она любила. Препиралась сама перед собой. Но любила. Боялась признаться себе в этом даже наедине с собой. Гоняла мысли с проклятиями. Только он не любил. Герой не обязан любить мертвецов. А мертвецы любили своего спасителя. В этом разница. Космический возлюбленный сказал ей это ночью. В ту самую ночь с красивым снегопадом. Кричал это в истоме. Нет, я тебя не люблю! А ее колотило изнутри. Разрывало от едких слов. Разрывало от видений. Как табачный падает перед мертвой на колени и плачет. Скупые мужские слезы. И уговаривал уходить. Улетать прочь. Лети! Лети, пока я буду смотреть на тебя издали. Лети, пока я буду гореть! Лети в небеса. Лети, забудь меня! Забудь все то, что сделал я для тебя. Лети, лети, лети без меня! А труп рыдал. Ее собственный позвоночник был сломан. А когда-то она ломала позвоночники хрупких белых снежинок. Возмездие. Она даже дьяволу была не нужна. Теперь Эльза была мертва. Безоговорочно. Без промедления. Запах пряностей тускнел. Горький перец теперь забыт. Остался в руках у Каулитца. Остатки Эльзы. Еще когда-то живой, дышащей Эльзы. Мелисса давно исчезла. А корица отправилась вслед за счастьем. А как пахнет холод? Сгнившими половицами? Или же запахом сырости? Как пахнет лед? Помните тот неповторимый аромат мороза? Помните? Теперь это запах Эльзы. Холод пахнет морозными сгнившими половицами. Эльза источает аромат пустоты. Синий. Теперь синий рядом. Синий внутри. Синий снаружи. Кубовый глубокий убийца. Догнал. Не попрощалась. Не успела. Один пропущенный звонок. Ультрамарин умер.