Среди одержимых

      Он не изменял себе, уверенно шагая по безлюдным улицам с гордо поднятой головой. Казалось, слёз не осталось, и лишь лёгкая дрожь в руках напоминала о недосыпе, высохших глазах и пустоте в груди, что мерзко расползалась по сосудам.       Чёрные глаза невольно метнулись влево с мыслью, что рядом шагает знакомый силуэт. Но вокруг никого не было, и ему пришлось сделать глубокий вдох, чтобы не оступиться. В этом тумане он провёл всё утро: с пробуждением ожидал услышать свист чайника, в коридоре приготовился столкнуться с добрым взглядом, даже ощутил фантомное прикосновение к собственному плечу, после чего он сразу оглянулся по сторонам, но вокруг было тихо и пусто, отчего Саске быстрее обычного накинул на плечи грязное пальто и выскочил из квартиры, едва не крикнув напоследок, что ушёл, но тут же вспомнив, что никто не ответит. Это злило и раздражало, ненависть копилась в душе неприятным осадком, но тот отчаянно старался держать себя в руках.       Вдали показался силуэт знакомого многоэтажного здания, и Саске пошёл быстрее, желая как можно скорее скрыться от множества луж на дороге, что навязчиво напоминали о вчерашнем дне. Тяжёлая дверь поддалась его напору, и он попал в длинный светлый коридор. Одинокие шаги эхом отталкивались от стен, и он вновь сделал глубокий вдох прежде, чем потянуться к ручке двери одного из множества кабинетов. Сталкиваться с людьми и обсуждать произошедшее ему хотелось меньше всего.       — Саске! Ты как? — высокий женский голос заставил его поморщиться, и он безмолвно прошёл мимо девушки, что даже вскочила со своего рабочего места, по привычке поправив очки.       — Ты вечно сама тактичность, Карин, — устало закатив глаза, протянул парень, что удобно расположился на кожаном диване и сложил руки на груди. Девушка в ответ бросила на него строгий взгляд и даже угрожающе сжала ладонь в кулак, но тот лишь обнажил белоснежные заострённые зубы в усмешке. — Орочимару просил тебя зайти к нему, — проговорил чуть громче, обращаясь к Саске, но тот игнорировал их присутствие, быстрым шагом направляясь к следующей двери.       — Ему не до этого, как ты не понимаешь!       — Думаешь, твоя поддержка ему нужнее?       Саске не вслушивался в их перепалку, и, стараясь скрыться от назойливых вопросов, вошёл в кабинет под сопровождающий хлопок двери.       Какаши, держащий в руках какие-то документы, даже вздрогнул, подняв непонимающий взгляд на вошедшего. Саске неспешно и почти бесшумно подошёл к столу и сел напротив, изучающим взором окинув стопки с делами о расследованиях.       Сразу отложив бумаги в сторону, Какаши тепло улыбнулся скрытым под маской уголком губ:       — Я рад, что ты пришёл. Ты завтракал?       Он поднялся с места и подошёл к стеллажу с множеством различных папок и документов.       Его кабинет скорее был похож на комнату гениального детектива: на стенах висели огромные карты города, где красным маркером были отмечены места нападений, в углу красовались множество различных фотокарточек с подозреваемыми, а на рабочем столе разбросаны заявления от множества гражданских, которым пришлось столкнуться с нечистью.       — Не изображай заботу, — тихо выпалил Саске, не желая тратить время на глупые разговоры. Какаши оглянулся на секунду и схватил нужную папку с полки.       — Мне не всё равно, — возразил он, возвращаясь к своему рабочему месту и садясь напротив. От его взгляда не ускользнули бледные руки, что с силой сжимали подлокотники. — Я просто хочу, чтобы ты знал, что всегда можешь обратиться ко мне за помощью, — продолжал размеренным и спокойным тоном, замечая, как тот нервно поджимает губы. — Может, вместе сходим куда-нибудь и позавтракаем?       — Ты поможешь, если расскажешь, где сейчас одержимый, который убил моих родителей, — невозмутимо ответил Саске, и в его глазах сверкнуло что-то давно знакомое.       Какаши помнил этот уверенный взгляд, полный решимости и желания отомстить. Помнил, как Саске, которому только-только исполнилось четырнадцать, вдруг зашёл в офис вслед за старшим братом, и в его глазах скользили отчаяние, страх и ненависть. Помнил, как Итачи учил его обращаться с оружием, когда тот возвращался из школы. Помнил, как вместе они обходили десятки районов в поисках того самого духа, что лишил их отца и матери. Но Итачи вскоре смирился. Какаши видел, каким мягким и нежным становился его взгляд, когда он вспоминал о родителях. А взгляд Саске холодел с каждым днём. Казалось, что после получения официальной должности охотника на нечисть, он перестал видеть в своей жизни другой смысл.       — Всё там же. — Какаши ничего не оставалось, кроме как пожать плечами. Ему нечего было скрывать: в их районе один за другим пропадали люди на протяжении долгих пяти лет. Саске стиснул зубы. — В последний раз его следы были найдены неделю назад.       Он протянул ему папку с документами, и тот небрежно ухватился за неё, пролистывая с ищущим взглядом страницы. Остановившись на карте, где красным был отмечен каждый угол со следами багровой крови, Саске поднял на Какаши взгляд, полный отвращения:       — Тогда чего мы ждём? Пока он наестся? — прошипел сквозь зубы и нервно сглотнул, замечая отметку на месте, что находилось совсем недалеко от их дома. — Мы просто сидим без дела, пока эта тварь жрёт людей, — бросив папку обратно на деревянный стол, Саске серьёзно взглянул на Какаши, пытаясь найти ответ в его чересчур спокойных глазах.       — Что ты предлагаешь?       — Мы давно могли обойти все квартиры, начать патрулировать улицы, сделать что угодно, чтобы найти его и всех остальных, — перечислял Саске невозмутимым тоном. — Но мы сидим здесь и словно ждём чуда.       — Ты ведь прекрасно знаешь, что у меня нет для этого достаточных полномочий, — Какаши чётко ощущал в груди нечто, что пожирало его изнутри.       Нечто, так похожее на чувство вины.       — Я прекрасно знаю, что ты не понимаешь, каково это. — Саске отрешённо отвёл взгляд в сторону. — Может, ты начнёшь делать хоть что-то, когда нечисть заживо сожрёт твою семью? — спросил едва слышно, вдруг обернувшись.       — У меня связаны руки, — размеренно ответил Какаши. — Люди не верят в духов и одержимых, и мы не должны создавать среди них панику.       Он видел, что Саске не слушал, а лишь смотрел на него, сощурив глаза и даже не пытаясь отыскать что-то стоящее среди оправданий, звучащих тихим голосом. Он потерял слишком много, чтобы успокоиться и просто смириться.       Но Какаши и впрямь не мог решить все проблемы по щелчку пальцев: каждое его действие отслеживалось государством. Если он поступит опрометчиво или потеряет из их и без того небольшого отряда охотников кого-то ещё, их организация потерпит крах, а контроль над нечистью, что продолжает овладевать людскими разумами, вовсе перестанет существовать. Он не мог необдуманно идти на риск. И ни за что не простил бы себе роковую ошибку.       — Хорошо, — выпалил Саске решительным тоном, внезапно поднимаясь с места, — раз от тебя нет никакой помощи, я разберусь с ним сам.       Выжидающе он глядел на Какаши ещё несколько секунд, пока тот кусал сухие губы в надежде, что он остановится, выговорится, даст волю эмоциям, но не пойдёт напрямик к чудовищам, пытаясь что-то кому-то доказать. Но Саске лишь спрятал холодные бледные ладони в карманах пальто и развернулся, желая покинуть злосчастный кабинет.       — Постой, — он окликнул его, и тот замер, пусть и не взглянул в его сторону, — ты не можешь рисковать и заниматься этим в одиночку, это слишком опасно...       — Если ты настолько слаб, то не удивляйся, что однажды нечисть сожрёт и тебя.       Саске не обернулся, скрываясь за дверью и позволяя Какаши устало спрятать лицо в ладонях.

***

      Саске нервно выдохнул и прислонился спиной к белому дереву. В сознании было настолько пусто, что голова кружилась, и он чувствовал, как ком вновь образуется в горле, призывая беспомощно упасть на пол и позволить слезам прокатиться по бледным щекам. Но в воспоминаниях снова и снова всплывал образ их некогда счастливой семьи, до боли в груди знакомые голоса и самые тёплые касания, заставившие его с усилием сжать ослабшие кисти в кулаки. Кто-то должен был остановить круговорот смертей и отомстить за все бесследно ушедшие жизни.       Хлопок двери привлёк его внимание, и Саске вновь выпрямился, замечая, как вслед за Суйгецу и Карин в их небольшой офис заходит высокого роста мужчина в белоснежном халате, почти сливающемся с цветом его кожи. Гладкие тёмные волосы достигали пояса, бледные ладони были предусмотрительно спрятаны в широких рукавах, а ядовитый взгляд сверкнувших зелёных глаз остановился на Саске, оглядев того с ног до головы. Толпы мурашек с дрожью пробежались по его спине.       — Рад тебя видеть, Саске, — хрипло произнёс Орочимару. — Присаживайся, нам есть, о чём поговорить.       Не теряя ровной осанки, он опустился на кожаный диван. Карин, с нескрываемым интересом поглядывая на него, нашла себе место за рабочим столом, а Суйгецу, деловито сложив руки на груди, опёрся на дверной косяк.       — Я тороплюсь, — выпалил Саске и, не желая тратить ни минуты на разговоры, сделал несколько уверенных шагов вперёд, проходя мимо Орочимару, что тут же остановил его спокойным тоном.       — Тогда спрошу напрямик. — На мгновение Саске замер, и его взгляд бесцельно устремился в пол. — Итачи рассказал тебе обо всём?       Имя, эхом прозвучавшее в голове, заставило его моргнуть пару раз и обернуться.       Почти белые губы расплылось в довольной улыбке, и Саске нервно сглотнул. Орочимару всегда казался ему безумным и сумасшедшим гением, но никак не учёным, что расследовал появление злых духов и одержимых. Тот пугал своим вечно изучающим взглядом, чересчур размеренным хрипловатым голосом и нездоровой бледностью: в чужих глазах он всегда казался кем угодно, но не человеком. Итачи в ответ на его опасения всегда лишь смеялся и говорил, что ему стоит больше доверять людям.       — Интересно? — протянул мужчина, сцепив пальцы в замок.       Саске безмолвно и выжидающе смотрел на него в ответ тяжёлым взглядом, пока страх от ужасающей правды закрадывался в его сознание. Что мог скрывать Итачи? Быть может, он знал, кто одержим нечистью, что убила их родителей, но молчал? Может, их родителей убила вовсе не нечисть, а некто другой? Может, тот преследовал совсем другие цели и желал чего угодно, только не мести? Он неосознанно мотнул головой, отгоняя дурные мысли, и вздрогнул, когда ядовито-зелёные глаза хитро сощурились.       — Уверен, ты и сам всё поймёшь, как только расскажешь нам, как умер Итачи.       Саске нахмурился, неосознанно оглядываясь по сторонам, словно пытаясь отыскать вокруг знакомый силуэт и доказать себе, что сказанное — всего лишь глупая шутка, но наткнулся только на сосредоточенный взгляд Карин и нахмуренное выражение Суйгецу.       — Он просто закашлялся и упал.       Саске говорил едва слышно, бесцельно смотря в одну точку и отчаянно пытаясь доказать самому себе, что не видел никаких когтей, которые выросли из ниоткуда, что Итачи не говорил нелюдимым голосом, жадно прикусывая мочку его уха острыми клыками, что чёрные глаза не окрашивались в яркий алый, а губы не расплывались в безумной улыбке. Но дрожь, что одолевала его тело, и животный страх, поселившийся с того момента где-то между рёбер, всё же вынудили его отвернуться, лишь бы не видеть, как Орочимару спокойно прикрыл глаза, всем своим видом показывая, что не верит ни единому слову.       — В таком случае, расскажешь, чем же он болел?       Саске видел, что тот не спешит говорить, в чём дело, и лишь играет с ним — злость невольно скапливалась в его груди.       — Все знают, что это был рак лёгких, — голос стал громче, тёмные брови свелись к переносице, и собственные слова вдруг показались ему лживыми и глупыми, когда Орочимару потянулся рукой к карману белого халата и достал из него небольшую упаковку с круглыми таблетками. Ту, что Саске периодически видел в руках Итачи по утрам.       — Как думаешь, при раке лёгких люди принимают лекарство, которое подавляет аппетит нечисти?       Саске неосознанно сделал шаг назад и замер, пытаясь не упасть. Два последних слова показались ему острым копьём, что впились прямиком между рёбер. Орочимару не шевелился, и чужое спокойствие злило. Он не слышал нервно-шутливые высказывания Суйгецу, проигнорировал удивлённый вскрик Карин, а лишь наклонился и с силой сжал в ладонях белоснежный воротник, тяжело дыша сквозь зубы.       — Что ты несёшь? — прошипел он, с усилием поднимая учёного с кожаного дивана, но тот не реагировал, подчиняясь.       — Итачи был одержим и умер из-за духа, который сожрал его изнутри, — хриплый голос прозвучал тихо и до дрожи жутко. Во взгляде чёрных глаз смешивались ненависть, непонимание и отчуждение одновременно. — Тебе придётся смириться и с тем, что этот дух поселился в нём, когда ваши родители погибли.       Саске моргал несколько секунд, словно пытаясь проснуться. Хватка медленно ослабла, но Орочимару продолжил стоять напротив, внимательно вглядываясь в выражение бледного лица, что застыло, когда тёмные брови едва приподнялись, а рот приоткрылся.       Он помнил, как вошёл в давно знакомую квартиру, из глубин которой слышалась лишь настораживающая тишина. Мать не встретила его с доброй улыбкой, а макушка отца не была видна в дверном проёме, и тогда в коридоре эхом раздались тихие, предательски медленные шаги, и из-за угла показался Итачи, вернувшийся раньше обычного. Он со странным испугом в глазах взглянул на младшего брата, чьё сердце стучало громко и часто, и внезапно протянул к нему свои дрожащие руки, испачканные багровой кровью. Помнил, как замер, не в силах пошевелиться и сказать хоть слово, а Итачи вдруг сделал уверенный шаг в его сторону и крепко, почти до удушья обхватил его руками, стискивая юношескую куртку в ладонях и оставляя на ней яркие следы, что так и не отстирались. Помнил, как уткнулся носом в его широкое плечо, с жадностью вдохнул аромат знакомого одеколона, что смешался с отвратительным сладковатым запахом смерти, и слышал лишь тихие всхлипы, доносящиеся сверху. Помнил, как они простояли неподвижно несколько минут, быть может, даже часов, но это было неважно, пока солёные слёзы Итачи скатывались по угольным волосам, а широкие ладони крепко держали мальчишеские плечи.       Ему казалось, что тело всё ещё помнит тепло родного брата, фантомно ощущает его объятия и незначительные касания, что он может слышать его голос, но сейчас чересчур внезапно ощутил лишь холод, пустоту и звенящую в ушах тишину.       — Что здесь происходит? — Какаши, нахмурив брови, вышел из кабинета, и Саске машинально обернулся к нему с надеждой, что тот опровергнет всё сказанное.       — Какаши, — Орочимару опередил его, обратившись первым, — полагаю, ты тоже не знал, кем Итачи был на самом деле, — он довольно сложил ладони, пока Саске неосознанно бегал глазами из стороны в сторону, дыша тяжело и прерывисто.       — О чём вы?       Какаши сделал пару размеренных шагов в их сторону, бросил обеспокоенный взгляд на Саске, чей взгляд снова бесцельно уткнулся в пустоту, а затем сосредоточенно посмотрел на учёного.       — Итачи был одержим злым духом, — повторил Орочимару. — Но, раз уж Саске наблюдал его смерть и не заметил ничего странного, нечисть, лишившись хозяина, ослабла и погибла вместе с ним.       Какаши нашёл в себе силы лишь нервно сглотнуть и положить тяжёлую ладонь на плечо, что вмиг одёрнулось.       — Прекратите! — крикнул Саске и попятился назад, недоверчиво оглядывая людей вокруг себя. — Это же бред! — случайно упёрся в рабочий стол позади, тот с грохотом пошатнулся, и он бегло оглядел его, замечая бесхозно лежащий на углу пистолет.       Не думая ни секунды, он ухватился за его рукоять и сделал несколько уверенных шагов вперёд.       — Саске!       Но он не слушал. Внезапно приставил холодное дуло к бледному лбу Орочимару, что в ответ лишь изучающе сощурил глаза. Карин невольно вскрикнула следом, прикрывая ладонью раскрытый в ужасе рот.       — Я докажу, что Итачи не был одержим, и прикончу тебя.       Его бледные губы дрожали, он шумно дышал и медленно, не отводя взора от учёного, направился к выходу из кабинета.       — Постой, Саске! — Какаши последовал за ним, и тот обернулся, направляя прицел на него.       Он машинально вскинул руки, демонстрируя безоружность, а Саске поочерёдно оглянул каждого из присутствующих и, нервно сглотнув, покинул злосчастный офис.

***

      Наруто бежал мимо появившихся на улице людей, постоянно оглядываясь по сторонам и тяжело дыша. Несмотря на то, что дождь давно закончился, небо всё же затянули серые тучи, не давая солнечным лучам коснуться земли и напоминая о привычной ноябрьской погоде. Кроссовки безжалостно промокли, когда Наруто случайно вступил прямо в лужу, но тот даже не поморщился, продолжая целенаправленно идти вперёд и выискивать вдалеке знакомую вывеску кофейни.       Колокольчики зазвенели, оповещая персонал о новом посетителе, и он наклонился, уперевшись ладонями в колени и пытаясь отдышаться. Его щёки порозовели от прилива крови, а сердце часто стучало о рёбра.       — Наруто? — послышался знакомый высокий голос, и Наруто поднял голову, замечая перед собой официантку: светлые волосы убраны в высокий хвост, чёлка заправлена за ухо и закреплена милой заколкой, а руки сложены под грудью. — У тебя же больничный! — Ино оглядела друга с головы до ног, хмуря брови.       — Я в порядке, — небрежно бросил Наруто, уверенно улыбнувшись уголком губ, и, выпрямившись, направился прямиком к барной стойке.       Шикамару был особенно сосредоточен, мастерски справляясь с ролью бариста: кофе разных видов по очереди выстраивались на деревянной столешнице, и Наруто даже невольно вскинул брови, удивляясь продуктивности друга, что обычно только ленился и зевал, жалуясь на большое количество гостей.       — Шикамару, — широкие ладони легли на стойку, и Наруто серьёзно взглянул на друга, что в ответ лишь с непониманием выгнул бровь, ставя очередную чашку на белое блюдце. — Я слышу голоса.       — Очень смешно, — с иронией протянул бариста. — Что ты вообще здесь забыл? Разве не должен соблюдать постельный режим? — Шикамару окинул его строгим взглядом, но на лице почему-то не было той глупой улыбки, что обычно растягивалась до ушей, когда тот совсем неудачно шутил.       — Я серьёзно! Вчера, когда я пришёл домой, кто-то начал говорить со мной, — он уверенно ткнул указательным пальцем в грудь, и Шикамару даже оглянулся по сторонам, чтобы проверить, не подслушивает ли кто-то их разговор. — А потом у меня выросли клыки и когти, и глаза почему-то стали красными… — взволнованно рассказывал Наруто, не беспокоясь о громкости своего тона и поочерёдно демонстрируя свои ногти, зубы и зрачки. — И это как-то связано с Саске! — воскликнул он, и в его голосе слышалась абсолютная уверенность в сказанном. — Он не заходил? — тут же поинтересовался Наруто, выжидающе взглянув на бариста, и Шикамару пришлось сделать глубокий вдох, чтобы спокойно ответить.       — Перестань, это глупости, — он выставил ладонь вперёд, едва Наруто захотел возразить, — у тебя наверняка галлюцинации после сотрясения, нужно снова сходить в больницу… — успокаивающим тоном говорил, хотя ему самому не особенно верилось в собственные слова.       Всё это выглядело очень странно, и на мгновение он даже задумался, что лучше бы это оказалось очередным идиотским розыгрышем. Наруто устало сложил руки на груди:       — В любом случае я должен найти Саске, — непоколебимо ответил парень, пока Шикамару по привычке вглядывался в окна позади друга, сосредоточенно о чём-то размышляя.       — Саске? — вдруг тихо спросил он, всматриваясь в знакомый силуэт за спиной друга.       — Конечно, Саске! Кого же ещё? Ты меня вообще слушал? — начал возмущаться Наруто, хмурясь, но бариста вдруг отрицательно мотнул головой.       — Да нет, Саске, — повторил Шикамару, кивнув в сторону окна.       Наруто проследил за чужим взглядом, замечая быстро идущую мимо кофейни фигуру, которой принадлежали такие знакомые чёрные волосы, взъерошенные на затылке, длинное пальто, испачканное на спине и плечах, и уверенная походка. Больше не раздумывая ни секунды, он ловко спрыгнул с высокого стула.       — Эй, Наруто! — крикнул Шикамару ему вслед, на ходу вытирая руки полотенцем.       — Заказы, — но внезапно появившаяся перед глазами Ино заставила парня нервно шикнуть и вернуться к работе в беглом темпе.

***

      Мысли смешивались в один несвязный клубок, постоянно заставляя вспоминать отрывки его прежней жизни: в одном Итачи, уверенно обхватив рукоять пистолета, мастерски стрелял по целям, и Саске с детской искренностью восхищался его талантом; в другом они вместе обследовали улицы знакомого района в поисках улик и подсказок, постоянно натыкаясь на тупики, но старший брат всегда тепло обхватывал его плечи, говоря, что в следующий раз у них обязательно получится; в третьем они и впрямь сидели на балконе, укутавшись в пледы, и безмолвно разглядывали оранжевые облака, неспешно плывущие по небу. Но в тот же миг все они смешивались в одно: чернеющие ногти, хрипящий голос и безумная ухмылка, снова и снова напоминающая о словах Орочимару.       Саске мотнул головой, пытаясь отогнать глупые мысли, и смело продолжал идти вперёд в надежде, что найдёт того одержимого, что лишил жизни их родителей. Если понадобится, обойдёт каждый дом, допросит всех прохожих и ни за что не вернётся в свою квартиру, пока не покончит с ним. И всё сказанное останется лишь идиотской шуткой.       — Саске! — послышался знакомый голос сзади, но он не обернулся, а лишь устало закатил глаза и продолжил идти вперёд. — Постой, я хотел поговорить, — навязчивый официант всё же догнал его и поравнялся, а затем замолчал на несколько секунд в попытке отдышаться, но тот никак не реагировал, продолжая быстро шагать по мокрому асфальту. — Да постой же! — выпалил Наруто и даже ухватился за чужое плечо, что сразу дёрнулось, сбрасывая широкую ладонь.       — Я не хочу с тобой разговаривать, — с безразличием выпалил Саске, устремляясь вперёд и с облегчением замечая, что тот и впрямь остановился позади.       Он не понимал и не хотел понимать, что этому официанту от него нужно и почему он продолжает преследовать его второй день, постоянно пытаясь заговорить и вытянуть ответы на какие-то вопросы.       — Уверен? — юношеский голос вдруг изменился на до боли знакомый, походящий на чудовищный, и он замер, лишь нервно сглотнув в ответ. — А, Саске?       Он слышал, как нечто позади делает медленные шаги в его сторону, и осторожно обернулся через плечо, с ужасом наблюдая за тем, как сверкающие алым глаза жадно смотрят в ответ, а острые зубы начинают сверкать в той самой безумной ухмылке.       — Я давно мечтал завладеть твоим телом.       На его глазах образ неряшливого парнишки превратился в дьявола, что приблизился достаточно, чтобы когтями впиться в его шею и внимательно заглянуть в округлённые чёрные глаза.       — Но Итачи был слишком упрям, — с издёвкой протянул дух, и Саске не заметил, как с нервным выдохом по его щеке бегло проскользнула одинокая слеза.       Саске, не заботясь о множестве прохожих, без раздумий сжал в ладони рукоять пистолета. Быстро обернувшись, ухватился за чужой воротник куртки и с силой прижал безвольное тело к каменной стене рядом стоящего здания. Тяжело дыша сквозь зубы, он приставил холодное дуло к его лбу, и, уже не сдерживая слёз, что продолжили бесконтрольно стекать по бледной коже, с ненавистью смотрел в горящие огнём зрачки.       — Чего же ты ждёшь? Стреляй, — довольно облизнувшись, протянула нечисть, и у Саске скрипнули зубы от осознания, что дух, получив свободу, мгновенно овладеет его телом.             Хотя на секунду в глубинах его разума всё же проскользнула мысль, что, быть может, так было бы даже лучше.       Он не хотел верить, что слова Орочимару правдивы. Не хотел верить, что дух, зверски убивший мать и отца, всё это время был так близко. Не хотел верить, что за добродушной улыбкой брата скрывались боль и страдания от нечисти, пожирающей его изнутри. Он хотел лишь проснуться и избавиться от этого кошмара, что в клочья рвал грудную клетку, когда когти вновь с жадностью потянулись к его шее.       — Убери оружие! — внезапно послышался крик со стороны, и красные глаза тут же вновь окрасились в небесно-голубой, а ненасытное выражение лица резко сменилось на испуганное и непонимающее. Наруто вжался в стену, часто дыша и с взволнованно оглядываясь по сторонам. — И немедленно объясни, что происходит! — выпалил бариста, подбежавший к ним.       Но тот не спешил отходить, словно выжидая, когда тёмная сущность проявится вновь.       — Саске? — едва слышно протянул Наруто, сталкиваясь с туманным взглядом намокших глаз.       — Он одержим, — вдруг беспристрастно выпалил Саске, — в нём сидит дух.       В переулке повисла тишина, и его зубы скрипнули, прежде чем он решился сказать неизбежное, то, во что не хотелось верить до конца:       — Дух, который убил Итачи.