Среди одержимых

      — Как ты там, Саске?       Голос эхом послышался издалека, и Саске оглянулся, пытаясь отыскать в кромешной темноте знакомый силуэт. Ноги безвольно начали передвигаться, медленно ступая в неизвестность, взгляд с надеждой метался из стороны в сторону, а все мысли в сознании сводились лишь к одному: он должен его найти.       — Прости, что ушёл.       Хрип вдруг оказался где-то совсем рядом, и он машинально обернулся, натыкаясь на высокую фигуру, стоящую в нескольких метрах от него. Всё те же гладкие угольные волосы, собранные на затылке в хвост и струящиеся по плечу, всё те же по-доброму прикрытые глаза, от которых к приподнятым уголкам губ тянулись морщины, всё те же руки, что он приветственно раскинул в стороны.       Саске не заметил, как счастливая улыбка расплылась на собственном лице. Как он рванул к родному телу, внимательно разглядывая его сквозь пелену слёз, как ком застрял в горле, не позволяя сказать всё, что так хотелось. Он обхватил его торс, цепляясь пальцами за одежду, жадно вдыхая до боли знакомый запах и чувствуя, как широкие ладони в ответ ложатся на подрагивающие плечи, и едва отпрянул, с надеждой поднимая на него глаза и желая попросить прощения за все брошенные в его сторону грубости, спросить, почему тот молчал об одержимости, пообещать, что больше не совершит ошибку и не позволит нечисти убить кого-то ещё. Но не успел он приоткрыть подрагивающие губы, как Итачи вдруг проникновенно взглянул на него, зарылся пальцами в коротких чёрных волосах и едва слышно прошептал:       — Я всегда буду рядом с тобой.       Саске успел лишь моргнуть — и знакомый образ испарился, в объятиях осталась лишь холодная пустота, а хриплый голос сменился на тишину.

***

      Резко распахнув глаза, Саске вздрогнул и увидел перед собой лишь незнакомый потолок. Тот выцвел и покрылся трещинами, и на короткий миг ему показалось, что он спал настолько долго, что его прежний дом стал обителью паутин, грязи и разрухи. Только оглянувшись по сторонам и почувствовав сладкий запах, доносящийся из коридора, он вспомнил, где находится.       Саске лежал на узком диване, прикрываясь тонким одеялом. Брови устало свелись к переносице, когда он заметил, что на запятнанной подушке остались следы от слёз. Справа на полу валялся матрас, на котором спал владелец квартиры, перед ним — невысокий стеллаж, где стоял старенький пузатый телевизор, а через оконное стекло, что было прикрыто рваной занавеской, непривычно пробивались совсем тусклые солнечные лучи. Тыльной стороной ладони он устало вытер почти высохшие мокрые дорожки на щеках и приподнялся. Даже в пыльной чужой квартире ему дышалось легче, чем в собственной.       Он почувствовал холод пола босыми ногами, выпрямляясь и зарываясь пальцами в растрёпанных волосах — те неприятно спутались в колтуны на затылке. Тихо и нерешительно направился к узкому коридору, осторожно выглядывая из-за угла и понимая, откуда исходил такой знакомый ещё с детства запах. А ведь он даже не надеялся, что почувствует его снова.       Весело пританцовывая у газовой плиты, Наруто бесстрашно поддевал тесто на сковородке пальцами и искусно переворачивал его под характерное шипение. На маленьком квадратном столе уже образовалась невысокая стопка тонких блинов, и Саске невольно потянулся рукой к желудку: он совершенно ничего не ел два дня, и тот сразу разболелся от напоминания о еде. Но он не решался сделать шаг вперёд, всё ещё чувствуя себя виноватым перед ним за произошедшее ночью, и нервно выдохнул, боясь переступить порог.       — Доброе утро! — Саске вздрогнул, услышав бодрый голос, и поднял взгляд. Наруто широко улыбался, и голубые глаза искренне сверкали. — Будешь завтракать? — сразу предложил он, перекладывая очередной румяный блин, от которого тянулся манящий дым, на тарелку. — Ешь, пока горячие!       Саске неловко присел на скрипнувшую табуретку, сутулясь и с подозрением поглядывая на своего нового сожителя.       Это было совсем не похоже на правду. Ему не верилось, что человек, чей разум контролируется злым духом, способен так счастливо улыбаться и как ни в чём не бывало готовить блинчики по утрам. Не верилось, что тот так просто принял факт своей одержимости, беспечно доверился их организации и позволил ему, тому самому посетителю, что облил его кофе в день знакомства, разделить с ним жильё. Не верилось, что такие люди и впрямь существуют. Неужели тот совсем не чувствовал злости, раздражения, несправедливости по отношению к себе? Неужели правда способен радоваться любой мелочи, несмотря ни на что?       — Что-то не так? — спросил Наруто и нахмурился, заметив на себе пристальный взгляд.       — Ты и правда какой-то… слишком счастливый для одержимого.       Наруто громко рассмеялся.       Саске вновь вздрогнул, осознав, что очень давно не слышал такого заливистого искреннего смеха.       — А почему я должен грустить? — Улыбка на его лице и впрямь не вязалась с тем страхом, что он испытывал вчера, и тот был закономерен: теперь Наруто опасен для общества, демон медленно пожирает его изнутри, и теперь он вынужден забыть о прежней жизни и бороться с неизведанной потусторонней силой. Саске казалось, что он всё ещё не до конца понимает, с чем столкнулся, поэтому слегка удивлённо на него уставился. — Я ведь ем таблетки, ты постоянно рядом, да и Орочимару сказал, что мне повезло. — Наруто уселся напротив, схватив свежий блин, и тут же зашипел, чувствуя, как тот обжигает пальцы, но всё же с аппетитом откусил тесто и зажмурился от удовольствия. — Вкуснятина.       Тот верил, что обязательно выживет, но Саске не был в этом уверен. Нечисть непредсказуема, хитра и беспощадна, никогда нельзя угадать, в какой момент она станет уязвимой, и с каждым мгновением он всё больше сомневался, что сможет с ней справиться. Ведь именно по его вине нечисть крепко засела в сознании Наруто: он испугался, он сделал шаг назад, он позволил злому духу выжить, убив Итачи, и завладеть телом ещё одного человека.       — Почему ты не ешь? — поинтересовался Наруто, склонив голову набок.       Разве такие люди достойны смерти?       — Наруто, — обратился к нему Саске чересчур резко, заставив того перестать жевать и выгнуть светлую бровь. — Пока ещё не поздно, ты должен позволить духу завладеть моим телом, — он глядел на него серьёзно, не собираясь слушать возражений, а Наруто нервно сглотнул и замер. — Быть одержимым — это моя участь. Я должен был либо убить нечисть, либо стать его сосудом, но точно не ты.       Голос стал тише, и на кухне, где прежде было тепло и спокойно, вдруг стало до дрожи холодно и тревожно       Но у Саске не было выбора. Он обрёк его на страдания, на возможную смерть, на столкновение с неподвластной человеку стихией.       «Уж лучше погибну я, забрав духа вместе с собой» — мелькнуло в сознании.       — Прекрати, — отмахнулся Наруто.       — Почему? — нервно спросил Саске. — Ты не должен нести это бремя из-за меня.       — А ты разве должен? — резко переспросил Наруто. Саске замер, перестав дышать. — После всего, через что прошёл?       Наруто нервно выдохнул и спрятал лицо в ладонях — понял, что сболтнул лишнего. Саске лишь растерянно за ним наблюдал.       — Что тобой движет? — поинтересовался он хрипло.       — Не знаю... — Наруто поджал губы, тоскливо подняв взгляд. — Но мне кажется, что это всё не просто так. Сам подумай: не встань я между вами, у тебя был бы шанс... убить его?       Саске поморгал, внимательнее всматриваясь в его лицо: под потускневшими голубыми глазами залегли синяки. И едва он нашёл, что ответить, тот выпалил:       — Мы справимся с ним, только если поможем друг другу.       Наруто серьёзно на него взглянул. Саске в ответ промолчал, поджав бледные губы в тонкую полоску и покосившись на ароматный завтрак.       Возможно, в нём говорил голод. Но блины оказались до одури вкусными.

***

      Тусклое ноябрьское солнце заставляло щуриться, совсем не подходя царившей в салоне атмосфере: Какаши был предельно молчалив, спокойно поворачивая руль; Саске бесцельно глядел в окно, чувствуя, как воротник рубашки давит на горло; и даже Наруто оставался до странного тихим, лишь периодически ёрзая на месте от волнения и ощущения, что ему здесь не место.       — Ты можешь остаться в машине, если хочешь, — послышался размеренный голос Какаши, когда Наруто в очередной раз нервно оглянулся по сторонам. — Мы будем поблизости, думаю, ничего не случится.             Наруто с тяжёлым вздохом опустил глаза в пол.       — Нет, — уверенно мотнул головой, — я хочу попрощаться с Итачи.       Саске невольно обернулся, замечая, насколько удручённо тот выглядит: небольшая морщинка залегла меж светлых бровей, уголки губ опущены, а обычно расправленные плечи вдруг сжались.       Он всё ещё не понимал. Они были знакомы считанные минуты, обменялись лишь парой фраз и коротких взглядов, а Наруто сумел настолько проникнуться его уходом, что не мог не попрощаться. Неужели дух, сменивший оболочку, стал связью между их душами?       Они остановились у пустыря, покинули автомобиль и неспешно направились к назначенному месту, где помимо них собралась небольшая толпа, что издалека сливалась в тёмное пятно. Наруто нервно сглотнул и подошёл ближе к Саске, чтобы не затеряться среди незнакомцев. С каждым шагом дышать становилось труднее, и сердце билось о рёбра непривычно часто, а гнетущая тишина, нарушаемая лишь редкими перешёптываниями и завываниями холодного ветра, напрягала и вызывала дрожь на коже. Саске шёл вперёд непоколебимо уверенно, а в его чёрных глазах таилась пугающая пустота.       Среди толпы они отыскали непривычно спокойного Суйгецу, что стоял рядом с тихо всхливающей Карин и нахмуренным Джуго, и, поздоровавшись лишь коротким кивком, остановились в метре от четырёх покоящихся одна за другой могил и глубокой ямы, от которой тянуло промёрзлым холодом. От Наруто не ускользнул растерянный и бесцельный взгляд Саске, проследив за которым он наткнулся на надгробия, что один за другим сходились чертами в изображениях и говорили одну и ту же фамилию: «Учиха».       Наруто нервно сглотнул и сжал пальцами ткань карманов в куртке, а затем крепко поджал губы, желая не трогать того всю церемонию и позволить сполна ощутить присутствие близких. Пусть и такое далёкое.       Они не заметили, как Какаши от них отделился, переговорил о чём-то с высоким незнакомцем крепкого телосложения и отошёл в сторону. Гости замолчали, казалось, даже ветер стих, и мимо толпы, тихо шагая по сырой земле, прошли ещё четверо мужчин, а на их широких плечах — беспроглядно чёрная коробка, от вида которой сердце болезненно сжалось.       Саске пошатнулся, ощущая лёгкое головокружение и ком в горле, и медленно следил взглядом за происходящим. Гроб с тихим грохотом установили на подставке из стальных прутьев, крышку небрежно положили рядом, и Итачи, чьё и без того бледное лицо приобрело синеватый оттенок, предстал перед топлой до дрожи тихим и совсем неподвижным.       Тело смирно лежало в шёлковой ткани и было одето в костюм, что тот почти не надевал при жизни: выглаженная белая рубашка и чёрный пиджак, застёгнутый на все пуговицы, покоились на его плечах. До самой груди его накрывало полотно, а на рёбрах сложены ладони: костистые пальцы сцепились между собой в его привычном жесте. Глаза покойного были закрыты, мертвенно белые губы не дрожали от холода, а скулы стали ещё более впалыми.       Саске начал нервно глотать воздух, которого стало катастрофически не хватать.       — Я благодарен всем, кто пришёл проводить Учиха Итачи в иной мир. — Какаши, вышедший перед толпой, говорил тихо и размеренно, спокойно оглядывая присутствующих. — Давайте же почтим память ушедшего молчанием.       Его ладони сложились в молитвенном жесте, а корпус благодарно поклонился. Все присутствующие один за другим покорно опускали головы, прикрывали глаза и соединяли руки, пока Саске била мелкая дрожь, колени подгибались, а руки не могли пошевелиться от слабости и беспомощности.       Хотелось сбежать и остаться, навзрыд реветь и беспрекословно наблюдать, тянуться к его телу и смирно стоять в стороне, а мысли в голове всё путались, до конца не осознавая, что среди всего происходящего — жестокая реальность, а что — желанный сон, пока немой крик застывал на губах, не в силах прорваться сквозь безжалостную боль в груди. А все вокруг были неподвижны словно каменные статуи, и Саске хотелось провалиться в неведение, лишь бы не видеть, как те провожают его старшего брата в другой мир.       Но на его плечо внезапно легла тёплая ладонь. Он резко обернулся и наткнулся на обеспокоенный взгляд голубых глаз. Наруто глядел на него проникновенно и успокаивающе, напоминая, что тот не одинок. В мыслях вновь всплыл их утренний разговор, и пальцы, крепко сжимающие пальто, позволили теплу разлиться по сосудам и привести сердцебиение в правильный ритм. Саске спокойно выдохнул и выпрямился, нервно сглатывая.       Они не заметили, как люди вдруг начали подходить к бездыханному телу, едва слышно прощаясь с ним, роняя мелкие слёзы, в последний раз касаясь холодных рук, а после отходили в стороны, бросая короткие сочувственные взгляды на могилы и перешёптываясь между собой. Саске заметил, как Какаши кивнул, призывая подойти ближе, и на ватных ногах сделал неуверенный шаг вперёд.       Его угольные волосы были привычно собраны в хвост на затылке, длинные чёрные ресницы покорно поддавались потокам лёгкого ветра, а все черты снова и снова напоминали об ушедших: Итачи особенно напоминал ему отца в серьёзном выражении, а от изящных изгибов ему вспоминался образ матери. Хотелось упасть на колени рядом с ним, крепко обхватить бездыханное тело руками и пообещать всё что угодно, лишь бы тот проснулся и приобнял его в ответ.       Но выражение Итачи было до странного спокойным и мирным, и нечто в сознании щёлкнуло: он вдруг чётко осознал, что рядом лишь его тело. А душа — где-то далеко, за границами человеческого разума, там, где нет грязи, несправедливости, жестокости. Там, где ему определённо лучше, чем здесь.       «Как там, на другой стороне? — невольно подумал Саске, вдруг жадно вдыхая свежий воздух и с надеждой поднимая взор к небу. Тучи вновь сгущались, заслоняя собой тусклое солнце. — Уже встретился с родителями? — их имена вспоминались с тяжестью в груди, но он продолжал глядеть наверх, пытаясь увидеть знакомые черты в облаках. Слеза незаметно скользнула по бледной щеке. — Знаю, уже поздно, но прости меня за всё. — Это казалось глупым, но с каждой мыслью на сердце становилось легче. — И спасибо, что был рядом. — От такого угнетающего «был» он почувствовал болезненный укол в груди, но не подал вида. Тяжело вздохнул с осознанием, что говорит сам с собой, лишь представляя на небе знакомый образ. — Хотя бы подай знак, если слышишь».       Саске горько хмыкнул и опустил голову. Наруто, что стоял рядом, молча сложил ладони перед собой, прикрыв глаза.       Он наблюдал за его сосредоточенным выражением лица несколько секунд, прежде чем Наруто вздрогнул и резко распахнул глаза, заметив снежинку, что тут же растаяла на кончике его носа. Саске удивлённо поднял взор наверх, с которого и впрямь начали срываться первые ноябрьские хлопья снега.       Люди вокруг засуетились, удивлённо наблюдая, а работники, не медля более ни минуты, с оглушительным стуком закрыли гроб крышкой, навсегда скрывая бледное лицо от лишних глаз. Опустили его в глубокую яму и сразу принялись закапывать, с шумом бросая вниз комья земли. А Саске всё глядел на небо, не зная наверняка, способна ли вселенная на подобные совпадения.       Теперь надгробий, стоящих в ряд, было ровно пять. Около одного из них стоял Какаши, задумчиво разглядывая высеченное на мраморе изображение: мужчина, половина лица которого была искажена шрамом, смотрел на него в ответ пустым взором. Рядом был памятник, посвящённый парню моложе, кажется, лет семнадцати. Его черты лица были округлыми, волосы — небрежно взъерошены, а уголки тонких губ — едва приподняты. Справа покоились женщина и мужчина: Микото, чьи локоны изящно лежали на хрупких плечах, смущённо улыбалась, а Фугаку смотрел серьёзно и хмуро. И их старший сын теперь покоился рядом, застыв рисунком на надгробии: его черты, высеченные на камне, вызывали мелкую дрожь на коже.       Лопаты разгладили верхний слой земли, и свежую могилу накрыли белоснежные хлопья. Гости возносили к ней цветы и венки, в последний раз оглядывали памятники и один за другим покидали пустырь.       Саске невольно бросил взгляд на Наруто: голубые глаза совсем по-детски сверкали от счастья, казалось, тот еле сдерживается, чтобы не высунуть язык и не начать ловить мелкие снежинки, что мгновенно таяли в его тёплой ладони.       Он подошёл к могиле последним, присаживаясь на корточки рядом с ней и осторожно кладя стебель белой хризантемы на землю. Дышать всё ещё было трудно, а голос внутри без конца напоминал, как он бесследно потерял всё, что имел. Но тот старательно его игнорировал, лишь нервно сглатывая.       — Не верится, что теперь ты — последний из Учих, — хрипло протянул Суйгецу, и Саске выпрямился, даже не взглянув в его сторону. — Ещё и все из-за нечисти погибли.       Он никогда не отличался тактичностью, говоря всё, что приходит в голову, но никто не мог возразить правдивым словам. Только Наруто оглядывал присутствующих, нахмурив светлые брови в недоумении.       — Я положу этому конец, — не дрогнувшим голосом ответил Саске, зная, что у него нет права на сомнения.       Он в последний раз окинул пять надгробий коротким взглядом, чувствуя, как снег неприятно тает на его ресницах, и развернулся, быстрым шагом направляясь к дороге. Наруто в последний раз сложил ладони и прикрыл глаза, склоняясь над могилой, и побежал следом, отчаянно желая узнать, какую же тайну хранит эта семья.

***

      Вьюга за хлипким окном начинала завывать, напоминая о приближении зимы: снег, что первое время моментально таял, касаясь земли, превратился в белое одеяло, укрывающее окрестности. В дверь навязчиво стучал декабрь. А Саске, честно говоря, не хотел открывать.       Он небрежно бросил сумку с вещами на пол и сел на диван, оттягивая воротник помятой рубашки и устало откидывая голову назад. Наруто появился в гостиной минутой позже, но выглядел гораздо более сконфуженным, чем Саске, постоянно неловко почёсывая светлый затылок и упорно о чём-то размышляя.       — Извини, что уснул на диване, — выпалил Саске, когда Наруто приземлился рядом, — я могу спать на полу.       Приносить ещё больше неудобств в его жизнь не хотелось. Наруто в ответ только пожал плечами:       — Это неважно.       Его плечи всё ещё были сжаты, пальцы сцеплены в замок, а взор уткнулся куда-то вниз. Саске понимал причину его непривычной немногословности, а потому лишь тяжело выдохнул, будто знал, что тот расскажет обо всём, что его волнует, сам.       — Слушай, — выпалил Наруто и поднял на него неуверенный взгляд, и Саске обернулся, замечая, как его глаза взволнованно бегают из стороны в сторону. — Прости, если не хочешь об этом говорить…       — Говори, — спокойно ответил Саске, и тот сделал глубокий вдох, прежде чем сказать неизбежное.       — Как так вышло, что всех их забрала нечисть? — Наруто поднял на него тоскливый взгляд, и Саске вновь отвернулся, внимательно разглядывая потолок.       — Если бы я знал… — протянул он задумчиво, и Наруто удивлённо захлопал ресницами. — Я даже не знаю наверняка, как умерли мои родители и почему Итачи стал одержимым. — Пальцы зарылись в угольных волосах, и он устало прикрыл глаза с мыслью, что это вряд ли имеет какой-то смысл сейчас. — Но я подозреваю, что во всех смертях виноват один и тот же дух — тот, что сидит в тебе. — Взгляд чёрных глаз вновь уставился на Наруто, что невольно потянулся ладонью к собственной груди. Несмотря на лекарство, он всё равно не мог быть уверенным в том, что нечисть будет смирной. — Он хотел завладеть мной, но одержимым стал ты, и чтобы прервать эту цепь, я должен убить его, пока у меня есть возможность.       Наруто казалось, что тот смотрит сквозь его тело и пытается взором отыскать затаившееся в глубинах сознания чудовище. Бледные ладони крепко сжались, стискивая ткань на брюках, а в чёрных зрачках пламенем горело желание отомстить.       — А что ты будешь делать потом? — неуверенно поинтересовался Наруто, и Саске всерьёз задумался, нахмурив тонкие брови. — После того, как убьёшь нечисть?       — Попробую узнать, откуда они взялись, и отомстить всем, кто в этом виноват.       С губ Наруто сорвался нервный выдох.       — Это замкнутый круг, Саске, — взволнованно затараторил Наруто, замечая, каким пустым становится его взор. — Месть ведь не может стать смыслом твоей жизни.       Он криво усмехнулся, едва сдерживаясь, чтобы не начать тормошить узкие плечи в попытке пробудить его сознание.       — В моей жизни и так уже нет смысла. — Саске небрежно пожал плечами. — Но я должен сделать это прежде, чем окажусь на другой стороне.       Его взгляд вновь устремился на незнакомый потолок, и в квартире повисла звенящая тишина.       А Наруто, оглядев его острые черты, вновь безмолвно пообещал сам себе, что не позволит ему так жить и даст возможность стать счастливым. Так же, как пообещал Итачи, прежде чем тот навсегда остался под тёмной крышкой гроба.