Родственные чувства (э12)

Егор. Глеб попросил еще чаю. Ему тоже явно понравился этот напиток, «бабулин чай», как его назвал Лео, тот самый, которым его поила бабушка Рады и Алекса на Океане. В общем-то травяной сбор, Иван-чай, мята, мелисса, чабрец, только растения эти, завезенные из средней полосы, под ярким солнцем Океании приобрели новые свойства и впитали силу иного мира. Его подопечный устал, спальня была уже приготовлена, но он хотел еще дождаться своего глюка — Лео. А пока сыпал вопросами про него, Раду, Алекса и истории их знакомства. Упрямец все-таки отключился под рассказ о валдайских приключениях. Лео вернулся буквально через минуту. Задумчиво посмотрел на спящего Глеба и сидящего перед ним на ковре Егора, опустился рядом. Толкнулся плечом в плечо. — Понимаешь, что натворил? От тебя такая энергия шла — неудивительно, что у всех эмоции зашкалило. Молодец, все получилось. — В твоих словах слышится «но...». — Да. Сегодня стена рухнула, но руины стоят, осколки торчат, они долго будут ранить обоих. Им в них разбираться и разбираться. — Я смогу помочь? — Лео снова посмотрел на него. — Думаю да. Мы с тобой это заварили и теперь в ответе за них. Но… — Они должны сами … — Да. Глеб тихонько посапывал на диване, расслабленная рука свесилась до пола. — Я приготовил спальню. Как бы его туда переместить? — Запросто. Ну конечно. Он взял его на руки, бережно, как ребенка. Осторожно отнес в спальню и уложил на кровать. — Егор, давай сам ложись. Хочешь — в соседнюю квартиру? — Нет, я лучше здесь, на диване. А ты? — Мне завтра сдавать экономику. Буду читать... Ну что ты смеешься? Мне нужен настоящий диплом и настоящая лицензия. Посмеиваясь и подначивая друг друга разобрали и постелили диван. Егор ушел в душ, Лео отправился в кабинет. Глеб. Какой волшебный сон, так жаль просыпаться… Голова не торопилась включаться, в отличие от мочевого пузыря. Где же он сейчас? Это не больничная кровать — широкая и комфортная, и не домашняя — серебристые простыни, шуршащие, мягкие как шелк, с тонким незнакомым ароматом. К какой бабе его занесло??? Рядом никого не было, постель не смята. Глеб спустил ноги на пол, качнулся от неожиданности — волной включилась подсветка. Огоньки включили воспоминания — в голове щелкнуло и начали всплывать в памяти события минувшего дня. Похоже, это ему не приснилось. Если так — он сейчас в доме, куда его привез Левушка. Был замечательный вечер с друзьями и.… да, еще был Вадик. Он вспомнил все. Не удивительно, что это казалось сном. Все еще, до сих пор. В этом необыкновенном доме, в котором он встретился еще с одним замечательным воспоминанием! Огоньки упирались в дверь, провожали дальше в ванную комнату. Все правильно, здесь он был, и брат помогал ему раздеться… Подсветка раздваивалась, вела еще в другом направлении, он отправился в путешествие по квартире, мимо кухни — там высветился стол с бутылками воды, и он прихватил одну с собой; через гостиную — на широком диване, обняв подушку спал Лева, лунный свет освещал его лохматую голову. Кажется далее должна быть студия или кабинет — но огоньки провожали его в спальню, не давая сворачивать — все остальное оставалось в непроницаемой темноте. Где-то там, наверное, скрывался его очаровательный глюк — повзрослевший малыш Лео. Глеб улыбался. Невероятное ощущение, как в детстве, когда получаешь подарок; ощущение обладания чем-то необыкновенным, если даже о чем и мечтал, не надеясь, но получил совершенно неожиданно... Он вернулся и забрался под одеяло, заворачиваясь с головой, чтобы не упустить, не потерять, удержать хоть немного… Он не долго проспал, проснулся с четким пониманием, где он и что произошло за последние сутки. Убежденный, что это не было сном — почти совсем. Осторожного взгляда из-под одеяла хватило для подтверждения уверенности — техно-интерьер в черно-серо-белых цветах. Свет сюда попадал сверху — окна-фонари были на стыке стены и потолка. Огоньки-проводники все так же, как и ночью, приглашали за собой — к двери в ванную-туалет и за плотную завесу в гостиную. Еще бы найти одежду — кроме уютного халата больше ничего не было… Глеб пошлепал босиком в сторону гостиной. Одного взгляда хватило, чтобы тихонько ретироваться — вольно разметавшись по диагонали дивана, все еще сладко спал Левушка. Серебристо-серая штора-перегородка в другой стороне была чуть приоткрыта и манила заглянуть. Кабинет или музыкальная студия с мониторами, пультами, с инструментами пряталась в полумраке. Полоска огоньков вспыхнула красной стеной, и он не решился сделать даже шаг в том направлении. Зато далее была еще одна перегородка — портьера, огоньки не приглашали, но и не возражали, когда он двинулся туда. Свет из окна в полстены ослеплял, и он не сразу рассмотрел помещение. Стена с окнами далее закруглялась и вдоль нее был такой же закругленный длинный диван. На него Глеб чуть не упал от неожиданности, клянясь не пить больше никогда — у стены напротив висел головой вниз его ночной глюк. То есть он уже установил, что это не призрак, не наваждение, а вполне реальный человек, но в это мгновение чувство реальности снова вылетело из головы. После первого шока он все-таки плюхнулся на диван — теперь их головы были на одном уровне и можно было все спокойно рассмотреть. Зацепившись ногами за свисающую с высокого потолка перекладину, висел Лео. Руки опущены вниз — то есть вверх в данном случае и удерживались там за хлястики в шортах. Больше на нем ничего не было — загорелый мускулистый красавчик. В ушах наушники, на столе позади экран компа с кучей таблиц и графиков — они тоже были перевернуты, на полу под ним валялась толстенная книжка — учебник или справочник. — Картина маслом — студент готовится к экзамену. — Глеб уже собрался тихонько уйти, когда появился Лева. Он сонно хлопал глазами, смотря на ни обоих критически, но без особого удивления. Лео открыл один глаз и посмотрел на Глеба, открыл второй, протянул руку и развернулся, используя его плечо, как опору. — Доброе утро, как спалось? — он вытащил один наушник, переводил взгляд с одного мужчины на другого не меняя позы. — Лео, — Жора не успел договорить, как что-то неуловимо изменилось, у парня напряглись мышцы торса, и он уже не казался таким безмятежным. Никто больше не успел ничего произнести или сделать — штора распахнулась, полностью открывая проход — в комнату влетела девушка. Высокая, темноволосая, в легком домашнем платье с тоненькими бретельками, босиком. — Прости, я не успел… Левчик выглядел виноватым, а Лео одним движением спрыгнул и оказался как кот на всех четырех, расслабленный Глеб плотнее запахнулся в спасительный халат. А она одним быстрым взглядом окинула картинку на мониторе, книгу на полу, задержала чуть дольше взгляд на Глебе. Две короткие непонятные фразы — она развернулась и исчезла, оставляя за собой легкий волнующий аромат от волной взметнувшихся волос... Лео задвигался с ошеломляющей скоростью, только ветер поднялся. Через пару минут он был в брюках, белой рубашке и с папкой в руках. — У меня экзамен через 3 часа. До вечера. — Ни пуха! — Они еще успели его напутствовать вдогонку. — Где моя одежда? — Левчик в ответ озадаченно почесал в затылке. — Пошли, что-нибудь придумаем. Дом выглядел ожившим и радостным, к черно-белым тонам, казалось, присоединились солнечные яркие краски — они вспыхивали то в стекле панелей, то на подушках дивана. А еще плыл обалденно вкусный запах, давно забытый, от которого текли слюнки и становилось радостно-тепло глубоко внутри. На столе уже стояли тарелки, чашки, но давешней девушки видно не было. Левушка затолкал Глеба в ванную — умываться, после этого в спальне нашелся комплект одежды, от трусов и носков до футболки и штанов — совершенно новой, кое-что в упаковке и с этикетками. Его похудевшая задница вполне влезла в тонкие джинсы, оказавшиеся чуть длинноватыми. Заскочивший к нему Лева остался вполне доволен — присел перед ним и подвернул штанины. Сам он был умыт, причесан, босиком в шортах и светлой футболке. — Кто она? Подруга Лео? — Словил ироничный взгляд и понял. Даже ноги подкосились. — Не тормози, пошли завтракать. — Глеб нацепил очки и с отвращением посмотрел на себя в зеркало. *** Там никого не было. Жора усадил его за стол, наложил тарелку овсянки, налил молока в стакан, посмотрел на его кислую физиономию — и вывалил остатки овсянки себе, залил молоком прямо в тарелку. — Ешь давай, у тебя диета. — Глеб посмотрел с тоской на кашу, ковырнул ложкой, обжег язык. Залил точно так же молоком. Сладкая горячая овсянка с холодным молоком — это было на удивление вкусно, он и не заметил, как слопал все. Со стороны гостиной послышался шум открываемого балкона, повеяло холодным воздухом и к ним пришла она — с большой тарелкой запеканки. Егор вскочил навстречу, забрал блюдо на стол, пододвинул стул и получил поцелуй… Несколько слов — и за ее спиной в углу кухни заработал какой-то агрегат, очень скоро запахло кофе. — Здравствуй, Глеб. — Ее улыбка была такой же, как и тогда, много лет назад. И она была такой же какой он ее помнил — может быть только чуть жестче взгляд, взрослее и увереннее красота. Потрясающе — она выглядела чуть старше своего сына. — Рада… — он наконец смог вдавить из себя ее имя. Старательно собирал в кучу разбегающиеся мысли, слова и чувства. Лева что-то спрашивал, она отвечала — все это проходило мимо ушей, он взял запеканку себе, положил ей. Что-то пикнуло рядом — Глеб подпрыгнул от неожиданности — приехала столик-тележка с дымящимися чашками и баночкой сметаны. — Обо мне он так не заботится… — Левушка обиженно надувал губы, Рада забрала кофе для себя и него, чай поставила перед Глебом. — А мне можно тоже? — Овсянка благополучно провалилась, а запеканка так манила запахом… — Немножко, чай можно, кофе нет. Глеб отвлекся, он получал кайф от вкуса, и прислушивался к своим ощущениям. Слишком часто приходилось расплачиваться болью за удовольствие. Давно уже не чувствовал себя так хорошо. Подумал с горечью — раньше он в первую очередь строил бы глазки и флиртовал с красивой женщиной, а теперь его удел — прислушиваться к организму и ждать подвоха от каждой съеденной вкусняшки. Лева — красава, его такое не заботило, здесь он чувствовал себя как рыба в воде. Заботливо ухаживал за ними — сменил тарелки, положил обоим запеканку со сметаной, пододвинул варенье. Худой, накачанный, загорелый, как и Лео, энергичный, он трещал без умолку — большая половина слов была непонятна. Они как будто давно не виделись и спешили обменятся понятными только им новостями — на непонятном языке — Левчик старательно выговаривал, Рада поправляла некоторые слова. На нее он смотрел таким взглядом, как и они с братом когда-то, со смесью восхищения и нежности. И страсти — когда она не видела. Он уловил любопытный взгляд Глеба и скорчил ему страшную рожицу. Чай и кофе были выпиты, Глеб еще посматривал на запеканку, но так и не решился попросить добавку. Лева отправил его на диван. Ворошить прошлое не хотелось, все было загнано вглубь памяти, чтобы не царапали воспоминания, не скребли кошки. Ведь тогда Вадим решил, что это он виноват, убедил себя и его, взял всю тяжесть раскаяния на свою душу. А виновата была их постоянная, видимая и невидимая конкуренция. Младший накосячил, подставил старшего и сбежал, спрятался в кусты своего безумия, прикрылся нервным расстройством, помутнением памяти и прочее, прочее… А Вадик был серьезно увлечен, он вообще ко всему относился всерьез, переживал очень, и какой черт удержал его тогда, чтобы не отлупить младшего? Его вторая жена чем-то похожа на Раду… Левушка развлекался — гонял робота — столик-тележку — чудо японской кухонной техники. Рада смеялась — ее робот слушался, его не хотел. Они дурачились, вместе убирая со стола и наводя порядок, все, чего ему удалось добиться — робот теперь ездил за ним, как привязанный. Лева плюхнулся в кресло — столик с телефонами и планшетом аккуратно притормозил рядом с ним — один из телефонов отчаянно вибрировал. Выдвинулась механическая рука — захватила телефон и уронила на колени Жоры. Тот ругнулся и ответил — похоже звонил Шура, интересовался событиями и предавал кучу приветов. Рада согнала его с кресла болтать в другое место. У Глеба как-то внезапно похолодели руки и сердце пропустило пару ударов — так обычно накатывал приступ паники. Он внезапно понял, что пришел его час расплаты: эта необыкновенна женщина все знает, каждую его мысль, даже самую потаенную, она настоящая ведьма и сейчас превратит его в козла или таракана… И Лео нет, и Егора она отослала. — Тебе нехорошо? — Ему было совсем нехорошо — она сидела теперь рядом с ним на диване, теплая ладонь легла на лоб, потом коснулась виска. Он заглянул на миг в темные бездонные глаза и опустил взгляд. Она встала, сейчас уйдет насовсем и уже никогда не встретиться им больше, не поговорить… — Рада! — Он поднял глаза и уже больше не отпускал ее взгляда, а она кинула большую подушку на диван и велела ему ложиться поудобнее, подвинула кресло поближе. Вопрос за вопросом про всех его врачей — неврологов, невропатологов, психологов психиатров и психотерапевтов. Про страхи, комплексы, ночные кошмары. Алкоголь и таблетки. Отвлекся на встревоженный взгляд Левы — Рада что-то сказала успокаивающе, и он ушел. Снова ее глаза смотрели прямо в его душу, и он говорил, говорил... Как никогда ни с одним с одним из его многочисленных врачей. Откуда только слова брались. Они вместе разбирали по косточкам каждый его кошмар, искали источники страха, причину паники. Она ничего не советовала, не комментировала, поощряемый ее вопросами он сам определял для себя очевидные ответы. Егор. Рада не усидела в своем Китае и все-таки прилетела — на метле, самолетом или каким другим образом — лучше не задумываться. Он проснулся от ее поцелуев и пребывал теперь в радужном настроении. Операцию по братьям они с Лео провели вдвоем, без привлечения близнецов, но скорей всего те держали под контролем все, что происходило, так или иначе. Рада быстренько отправила сына сдавать экономику — интересно куда? Глеб ее не узнал без подсказки, ему можно только посочувствовать. Что-то там произошло между братьями и близнецами — у него чувствовалось большое смущение и Рада никак не помогала. К Вадику она была гораздо добрее… Бедный Глебушка, он все время находит приключения на свою гениальную голову, от которых страдает сам, а еще больше его близкие. Егор пытался помочь как мог, кое-что у него получалось, Рада никак не мешала. Они все вместе — Рада с братом, Лео и Ани — помогали раскрывать его скрытые способности, а их возможности он и не пытался постичь — в диапазон познаний человечества они не укладывались. Рада отправила Лео в Лондон к Алексу — на метле, как она определяла в шутку, а далее уже обычным путем до конечного пункта. К вечеру он вернется, возможно так же. Они старались все-таки перемещаться традиционными способами, потому что при всех скрытностях, за многие годы копились сторонние наблюдения для секретных материалов, вылезали наружу несостыковки и факты, дающие почву для легенд и мифов, сказок и фантастических романов. Умение проникать в сознание очень помогало с изучением языков — весьма полезный момент, для начала. Все это — очень тонкая материя, Рада учила его осторожности и осторожности — в первую очередь. Чужая душа — черная дыра, затянет, переломает, не отпустит. Сейчас она позволила через себя на миг коснуться краешка сознания Глеба. У него начиналась паническая атака, Рада успокоила его, уложила на диван, установила контакт — от зрительного к ментальному. Он будет уверен, что ведет беседу, как с психотерапевтом — спокойно, подробно и неторопливо. Сколько в нем темноты и мрака — у Егора моментально заболела голова, до рези в глазах, до тошноты — он чуть не упал, с трудом отступил и опустился на кресло — Рада заблокировала его. С этим надо родиться, жить в окружении таких же, воспитывать мысли, чтобы не стыдно было открыть их перед другими, очищать свой разум, блокировать при необходимости. Сквозь закрытые веки он видел кокон, который окутал, закрутил ее и Глеба, он казался то пыльно-черным, то радужным, полупрозрачным со сполохами искр, Сколько это продолжалось? Время остановилось, а потом он уловил на грани слышимости: — Сделай кофе пожалуйста. Егор открыл глаза — Глеб все так же полулежал на диване, откинувшись на подушку, смущаясь и закатывая глаза к потолку, потому что Рада теперь сидела рядом с ним на диване. Она водила ладонью над его животом и грудью, спрашивала, выслушивала. Посматривал на них, пока договаривался с кофеваркой и чайником — заварить заодно бабулин чай. Рада продолжала диагностику, попросила поднять футболку и расстегнуть штаны — целое испытание, к ней сложно относиться как к врачу, он бы уже возбудился... Она снова позволила Егору проследить за своими действиями — какие импульсы и куда направлять, чтобы помочь расслабиться, преодолеть страхи, сомнения, смущение. Нежность снова захлестнула его — в который раз, даже в такой ситуации Рада не забывала про него, учила, защищала — это было дороже тысяч слов о любви. Глеб закатывал глаза и отшучивался — старый развратник, он уже успокоился в основном, насколько можно, рядом с такой женщиной. Его звездность готова была уже полезть из всех щелей. Егор послал кофе и чай с роботом, нашел печенье, отправился следом. Первобытные инстинкты не позволяли надолго оставлять любимую женщину в такой близости от другого мужчины, он осознавал это, но ничего не хотел менять. Опустился на ковер перед диваном. Глебушка морщился от прикосновений — больше притворялся, скорее ловил кайф, еще немного — и кончит. Рада бросила насмешливый взгляд на одного, потом на другого. Глеб ойкнул от щипка за животик. — Он всегда такой… (в голове возникла картинка мыльного пузыря в форме звездочки с носом, задранным кверху)? — Рада не могла подобрать слово на своем языке, а на русском получилось бы очень нецензурно. Она пересела снова в кресло, и Егор передал ей кофе со столика, а сам прижался щекой к колену. — Обычно он гораздо пошлее. — Избалованный, беззащитный ребенок, делает больно себе и другим. — Ты поможешь? — Я помогаю… Нельзя ломать, ты же знаешь. Он должен захотеть сам, сильно захотеть, чтобы справиться… Глеб ничего не понимал, но чувствовал, что говорят о нем. Он поправлял рубашку и застегивал штаны, бурча что-то неразборчивое. — Можно мне кофе? — Тон был капризно - неуверенный, действительно как у ребенка, готового закатить истерику, но опасающегося получить отпор. Он уже тянулся за кружкой. — Нет. Столик моментально откатился, и Глеб чуть не свалился с дивана следом за ним. — Чай можно, сколько хочешь, и печенье. Робот развернулся другой стороной, там, где был чайник и печенье. Егор налил чаю, а Глеб уже с набитым печеньками ртом бубнил про издевательство над бедным больным человеком. — Значит так, — от этих слов он перестал жевать и чуть не подавился. Рада смотрела по очереди на обоих мужчин. — Вы с Лео затеяли это дело, вам и продолжать. Его, — она указала Егору на Глеба, — Нельзя отпускать дня три, минимум. Диета, питание по расписанию. Компьютер, студия, инструменты — в вашем распоряжении, но без фанатизма. — Глеб, прошу быть нашим гостем. — Он поежился от ее взгляда. — А у меня есть выбор? — Есть, к сожалению. Но этот — оптимальный. Я не долго буду смущать вас с Егором, скоро вернется Лео, скучно не будет. Глеб обнимал ладонями чашку с чаем, дожевывал печенье и не поднимал глаза. Он, конечно, еще та зараза, но умеет быть честным с самим собой. Глеб. Забывалось как-то, что она еще и врач — сейчас рядом с ним была прелестная женщина, которая нравилась ему еще тогда, в давние полузабытые времена, смущение он пытался скрывать шуточками. Она улыбалась, от ее рук ощутимыми волнами шло успокаивающее тепло… Когда ее пальчики забрались под футболку и штаны, прощупывая живот, больше всего ему хотелось, чтобы она пощупала еще и чуть пониже… Иголочки боли покалывали внутри, щекотали, заставляя его морщиться и возбуждая одновременно, и это уже становилось заметно. Левушка смотрел сочувствующим взглядом — счастливчик, он может позволить себе так запросто быть рядом, поить кофе, прижиматься к коленке и болтать на тарабарском языке. Запах кофе сводил с ума — это просто издевательство, что ему можно только чай. Руки сами тянулись за вкусными печенками и отправляли их в рот, а чай тоже был необычным, вкусным. Никогда у него не было такого дома, и едва ли будет… Здесь властвовали любовь и согласие. Уютный, необычный, таинственный, как и его хозяева. Чудо, что жизнь свела его снова с ними, таким причудливым образом. Как он ни хорохорился, но прозвучавшее предложение, даже требование, оставаться здесь, проняло до дрожи. Он согласен на все, он будет вести себя хорошо, не будет пить и ругаться — только бы его не выставили отсюда… Лева шарахнулся от неожиданности, когда Глеб рухнул с дивана на колени перед Радой. Он не притворялся, не бравировал — искренние слова извинения и раскаяния, благодарность за прошлое и настоящее, и будь что будет — он мог теперь смотреть прямо в эти бездонные колдовские глазищи. Двое мужчин у ее ног — их может быть гораздо больше — и ни капли смущения, ни грамма самодовольства, бесконечное терпение и мудрость в прекрасных глазах. Легкое прикосновение к щеке, к волосам — он словил и прижался к этой руке губами, щекой. — Чем я могу отплатить за ваше тепло? Смогу ли когда-нибудь? — Да, я потребую плату, чуть позже. Берегись, если окажешься не в состоянии. — Интересно, какая доля шутки скрывалась за ее улыбкой? — Глебушка, берегись — она потребует твою бессмертную душу… — Я готов. Где расписаться кровью? — Мне достаточно твоего слова, не забыл? — я ведьма. Дай руку. — Рада взяла его левую руку в свои, провела щекотно кончиками пальцев вокруг запястья. — Помни. Блеск черных глаз отодвинулся, он пропустил какое-то мгновение, а в следующее уже сидел на полу, опираясь спиной на диван и Лева смотрел на него с кресла внимательным, задумчивым взглядом. Рады не было. — Что? Мне снова что-то приснилось? — Нет. А тебе что показалось? — Что меня заколдовала ведьма. — Не показалось. — Он чуть не подпрыгнул, потому что ведьма с телефоном вернулась в гостиную. Жест рукой — и включился экран напротив дивана. Оттуда улыбался Лео. Глеб потихоньку заполз на диван, рядом устроился Егор, Рада прислонилась к креслу. — Привет всем! Я успел вовремя, все нормально, ждите скоро обратно! Дальше он перешел на английский. — Мам, с нами один знакомый, он тебе хочет привет передать, а я побежал. — Изображение изменилось, появился сероглазый брюнет с кривым носом. Он радостно улыбнулся, послал воздушный поцелуй и заговорил на таком специфическом английском, что понятно было через слово. Рада говорила понятно, называя его Роном — общие приветствия, про какой–то турнир и чемпионат, привет Лайле, про детей. — Кто это? — Глеб тихонько спросил Жору, тот только плечами пожал. — Не знаю точно, кто-то из приятелей Алекса. Камера снова сместилась, В кадре появился еще один мужчина — черноглазый и черноволосый, тоже на английском сказал, что Рон любезно подвез их студента до университета, и обратно тоже довезет. Глаза, такие же бездонные как у Рады и Лео, спокойные и уверенные, улыбающиеся. Он мог сойти за старшего брата своего племянника... Левчик поднял руку в приветствие. Алекс щурился на ярком свете, на экране телефона видно было, конечно, хуже, чем на огромном мониторе. Что он там рассмотрел — тоже махнул рукой. — Привет рокеры! — Добрый день. — С трудом выдавил из себя Глеб. На него снова накатывала паника, появление Алекса было слишком неожиданным, а эти глаза тревожили воспоминания, не всегда приятные. — Рада, у тебя такой замечательный сын! Когда все закончится — прилетай в гости с дочкой, буду ждать! — Рон завладел телефоном, и Глеб судорожно вздохнул. Лева успокаивающе накрыл ладонью его сжатый кулак. — Я, кажется, знаю его, он спортсмен, дружит с Ронни Вудом. — Ты видел когда-нибудь Алекса разозленным? Лева поднял бровь удивленно. — Одни раз ему попробовали возражать… Когда он пиратов выслеживал. — Теперь Глеб вытаращил глаза. — Тшшш, Потом расскажу. В углу экрана мигал значок, это было похоже на вызов по второй линии. Рада попрощалась, отключила экран и переключилась. Теперь она разговаривала с кем-то на русском, короткими резкими фразами. — Вот если она разозлится… Они переглянулись, Левушку рассмешил вид друга, и он сложился пополам от беззвучного смеха. Глеб раздумывал, не обидеться ли, и отвалился в смехе на спинку. Рада развернулась от окна и смерила их взглядом — стало страшновато, синие молнии как будто летели из-под длинных ресниц. Левчик выпрямился и зажал рот ладонью, заслонил Глеба свободной рукой. Она переводила взгляд с одного на другого, молнии пропали, глаза уже смеялись. — У меня дети без присмотра. — Тон был железный. — Через час. Не раньше. — Она отложила трубку. — Дети — это мы? А за час найдется Мери Поппинс? — Глеб решился пошутить. Рада не оставалась на месте, поманила за собой Леву, вместе пошли на кухню. Пользуясь моментом, он снова занялся печеньем — пока столик оставался на месте. Парочка на кухне устроила смотр холодильника, они о чем-то говорили, Лева кивал головой и пытался то прикоснуться, взять за руку, то обнять за талию. Это иногда удавалось, но чаще он промахивался, потому что двигалась она с неуловимой быстротой. Рада снова взялась за телефон, общалась приветливо, договаривалась конкретно. Егор оторвал Глеба от печенья и поманил за собой. — Сейчас ей лучше не мешать и не отвлекать. Здесь есть на что посмотреть и чем заняться, пока ты не обожрался печеньем. Через полчаса Рада заглянула к ним — она преобразилась — строгий деловой костюм с длинной юбкой, топом и легким жакетом, волосы уложены. Лева все бросил, вскочил тотчас. Глеб поплелся за ними. — Ты вернешься? — Не скоро, ночью. Лео вечером, наверное. — Не волнуйся у нас все нормально будет. — А где наша няня? — Глеб!!! — Ну извините. Думал Шура приедет. Или Вадик… Тогда никакого печенья не хватит… Левчик смотрел сердито, а Рада смеялась. — Вам будет не до Шурика и Вадика, и даже не до печенья. Не прозевайте доставку. Рада поцеловала Левушку, закинула сумочку на плечо пошла к двери. Там на площадке уже подпирал стену перед лифтом здоровенный детина. — Это за тобой? — Да. Не светитесь. Пока. Глеб озадаченно смотрел на Леву, который невозмутимо делал вид, что все в порядке, так и надо. — Это что было? Скажи, что не приснилось? — А ты как хотел бы? Чтобы снилось или наяву? Что хочешь, то считай и наяву. — Глубокая мысль. Как насчет того, чтобы съесть чего-нибудь? — Ты проголодался? сейчас что-нибудь найдем. Омлет, запеканка, молоко, хлеб, чай. Не кривись так. Я с тобой за компанию на таком же рационе. — С вами научишься есть всякую гадость. Давай уж свой омлет с хлебом. — Подогретое молоко и печенье они забрали с собой в студию. Такая шикарная техника была очень компактно собрана на небольшом пространстве. Глеб рассматривал гитары, Гибсон F-150 была расписана автографами, ЛЕвчик обернулся на вопрос и сказал, что это Алексу Роллинги расписались. Еще рассказал, когда и где увидел эту гитару впервые. Глеб слушал, не поднимая глаз, перебирал струны — как же невероятно им повезло тогда… Они увлеклись и забыли обо всем, вспоминали старое и перемешивали с новым. Левчик что-то мурлыкал на рыбьем языке, когда Глеб поднял голову и замер под взглядом зеленых глаз. Первая мысль была привычной — глюки продолжаются. Замешательство слишком ясно читалась на его обалдевшем лице — маленькая обладательница этих глаз чуть склонила кудрявую голову и насмешливо улыбнулась. Девочка лет шести — семи стояла за спиной Егора на входе в студию. Откуда она тут взялась? Как вошла? Может это доставка? — Куча мыслей пролетела в голове. — Деточка — ты кто? — он выдавил с трудом. Лева с удивлением поднял на него глаза, как в замедленной съемке развернулся в направлении взгляда, вставая, и отставляя инструмент. Глеб словил падающую гитару, а на руки к его другу взлетела очаровательная малышка. Он закружился с ней, обнимая и целуя, рухнул на диван у стены. Оба говорили на все том же непонятном языке. Девочка вскоре освободилась и спрыгнула с дивана. Загорелая, с копной вьющихся каштановых волос, с огромными зелеными глазами. — Аторэ, вы забыли про доставку! — Егор шлепнул себя по лбу. — Пошли, там пакеты у двери. Она была как молния, Лева еще успевал за ней, а Глеб отстал — ему досталось принимать и распаковывать. Там было столько вкусностей! И наверное, все диетические. — Ани, познакомься — это дядя Глеб. — Обычно дети его стеснялись, если не сказать — боялись. Эта девочка запросто протянула руку, не смутилась, когда он ее поцеловал. — Привет. А ты Агата или Кристи? — Ну и вопросики у нее. Глеб безнадежно тормозил, как вести себя с такими детьми совершенно не представлял. Ани не особенно дожидалась ответа — она командовала распаковкой, что в холодильник, что сразу на стол — заявила, что голодная и готова составить им компанию за обедом. С ней кухня ожила, все происходило как по волшебству, неуловимо быстро; вскоре они уже сидели за столом и поглощали вкусный обед. Действительно все в соответствии с требованиями диеты и все очень вкусно. Лева объяснил, что для Рады и ее сотрудников готовит один ресторан в Сити, доставка или оттуда или вообще с личной кухни шеф-повара, так как сейчас все закрыто. Глеб засмеялся: — Я понял — это наша Мери Поппинс — Егор согласно кивнул головой, Ани переводила взгляд с одного на другого, она явно не понимала, о чем речь. — Ани, это такая супер-няня, которая все умеет и которую слушаются все дети и взрослые тоже. Есть книжка такая, и есть фильм. — До-ом! Фильм про Мери Поппинс! Чай и мороженое в гостиную! — Все заработало и задвигалось по ее командам. — Пошли смотреть, дядя Глеб-сан. Аторэ, пошли, домовой уберет... Через пять минут двое взрослых мужчин смотрели старый советский фильм в компании с необыкновенной маленькой девочкой. Они ржали как сумасшедшие над мисс Эндрю и подпевали мистеру Эй. Они напились чаю и по-очереди бегали в туалет. Ани поделилась мороженым с Левой и разрешила съесть пару ложек Глебу, после этого приложила ухо к его животу, делая вид, что слушает, как оно проваливается. А он замирал, чтоб не спугнуть и жмурился от удовольствия... Это был самый необыкновенный семейный просмотр, какой он мог припомнить. Ани сидела между ними на диване, скрестив ноги по турецки, спинка прямая как струнка. Ни одного детского вопроса, вообще ни одного вопроса, никаких отчего, почему, зачем… В особенно лиричных местах прижималась под крылышко к Леве. Глебу не нужно было никаких пояснений, что это дочка Рады, сестра Лео. На вопрос, понравилась ли ей Мери, она отрицательно помотала головой. Как только фильм закончился, тотчас помчалась в студию — там все засветилось от ее присутствия. Вскоре «Ветер перемен» зазвучал под клавиши звонким детским голосом. А на "Непогоду" она потребовала гитарное сопровождение. В результате вскоре они втроем распевали все подряд песни из фильма. Она терпеливо подсказывала слова, которые путали оба — и Лева и Глеб, делала что-то со звуком, добавляла виртуальные инструменты — и как она это делала??? Взрослые мужчины, музыканты-профи вошли в азарт и устроили полный расколбас — девочка лукаво смотрела на них зеленющими глазами... Они и сами посмотрели друг на друга шальными глазами и расхохотались. Время пролетело незаметно, Ани скомандовала перерыв. Ее не удовлетворил осмотр холодильника — несколько неуверенно она посмотрела на Егора. — Мы сходим в супермаркет? — Как будто этот поход для нее целое приключение. — Нужна маска и перчатки. — Ее глазищи распахнулись еще шире. — Чтоб никто не узнал? — С какой Луны она свалилась? — Зайка, ты про карантин слышала? — Левчик предостерегающе посмотрел на Глеба, а девочка на Леву. — Ааа, еще не закончился… Ничего, они же тоже хорошо маскируют? До-ом? Маски! — Дорожка огоньков побежала в сторону прихожей, и она отправилась вслед за ними. Глеб решительно поднялся. — Я с вами! — Лева согласно кивнул. Ани вернулась с пакетиками в обоих руках — обычные медицинские маски в одной и разноцветные многоразовые в другой. Она выбрала себе рыже-белую с кошачьими усами, музыканты — черные, с черепами. — Ты переоденешься? — После вопроса Левы девочка осмотрела себя — на ней было легкое короткое платье. — Да, сейчас. Ты тоже? Жду вас у лифта. — Она тотчас умчалась в соседнюю квартиру. Они понимали друг друга с полуслова, действовали так быстро, что Глеб еда успевал сообразить. Пока Егор менял шорты на джинсы, он нашел свои тяжелые ботинки с черепами, как раз под маску. Эти шипастые ботинки стали предметом особого внимания охраны мини-маркета по соседству. А может быть, двое мужчин в масках и черном прикиде в компании с маленькой девочкой в позднее время насторожили их бдительность. В первый раз к нему подошли, когда он застрял у витрины с игрушками — Лева с Ани ушли вперед, а он рассматривал кукол, размышляя, что может понравиться такой малышке. Секьюрити с рацией подошел, начал интересоваться, что за ботинки и почему черепа. Конечно — нелепей рокера, интересующегося куклами что-то сложно представить. Глеб ответил достаточно спокойно, что это мода такая, и вообще, что он имеет против? Подбежавшая Ани ухватила его за руку и увела, не обращая внимания на охранника, который не возражал, но проводил их долгим внимательным взглядом. Они с Левушкой летали по полупустому магазину, преимущественно по молочному отделу — йогурты, творожки. На конфеты и сладости — пока никакого внимания, Глеб катался за ними на тележке. Потом был все-таки резкий разворот — Ани отправилась в отдел с печеньем, вафлями и прочим таким. Еще этот странный ребенок задержался в мясном отделе — посовещавшись, они взяли несколько стейков в вакуумной упаковке, и Глеб вздохнул — это явно мимо него… Кроме того, он чувствовал себя неудобно, впрочем, это бывало довольно часто — денег у него не было, даже то, что было, осталось дома вместе с документами. Поэтому он беспрекословно работал водителем тележки, упаковщиком и носильщиком, пока Лева не отобрал часть пакетов. На кассе эти двое даже поспорили — у Ани оказалась своя кредитка и она весьма неохотно уступила авторитету взрослого. Зато потом исчезла так, что никто из них не заметил — только что была рядом и вот уже ее нет. Лева чертыхался, крутя головой во все стороны — вот тут к ним и подошла охрана вместе с парой полицейских. И конечно же в первую очередь попросили документы. Левке-то что — у него вообще израильский паспорт — но оказалось, что и он не взял ничего с собой. Пока они хлопали себя по карманам, пытаясь сделать вид, что ищут документы, полицейский вежливо начал спрашивать про девочку, которая была с ними и теперь исчезла. Ани появилась так же внезапно, как и пропала. Она раздвинула охранников, не глядя протянула по рожку мороженого Глебу и Леве и заслонила их от полицейских. — Господа, что вам надо от моих мужчин? — Офицер даже покачнулся от такого напора. Едва ли он привык разговаривать с детьми, да и вообще обращать на них внимание. Но не в этом случае, девочка вытянулась перед ним и требовала внимания и ответа. — Юная леди, скажи, кем тебе приходятся эти граждане? — Это мой папа, его зовут Егор, а нашего друга зовут Глеб. И мы идем ужинать к нам домой. До свидания! Глеб развернул упаковку, сдвинул маску и с удовольствием лизнул мороженое. Полицейские отдали честь и расступились. Пофиг, что они там себе подумали — он толкал тележку с пакетами вместе с Левой вслед за Ани. — Подруга, у тебя все классно получилось! — Она обожгла его взглядом своих колдовских глаз. — Они на службе, привыкли подчиняться, ничего сложного… Странные, очень взрослые слова от ребенка... Глеб запихнул в рот остатки хрустящего рожка. — Кстати, спасибо за мороженое. Я бы подарил тебе что-нибудь на память — что тебе хотелось бы? — Я подумаю… Для начала не называй меня Мери Поппинс… — Почему это? Чем она тебе не угодила? — Она ничего не понимает в воспитании… Они болтали всю дорогу, Лева посмеивался с этих разговоров. А дома их ожидал Лео, который обнял Глеба так же тепло, как сестру и Егора. От него пало женскими духами и вином, и он ушел в душ, пока все остальные разгружали покупки. Ужинали все вместе, под диснеевские мультики, которые запустила Ани — молочка, чай, печенье. Глеб балдел от удовольствия домашнего уюта и семейной атмосферы. Он еще расспрашивал Лео о его экзаменах, язык уже плохо слушался, и чувствовал, что отключается. Последнее, запомнившееся уже фрагментами, как Лева с Ани уходят через балкон, а Лео отводит его в спальню.