Часть 10
10 марта 2022 г., 10:00
Собравшись, снова уселись на спину лошади и отправились в путь. Покидая тепло, снова в морозы. Снова вокруг снег и заснеженные вершины. Но сейчас же бушевала сильнейшая метель, да так, что едва можно было разглядеть очертания дороги до города. Они въехали на территорию, где высокие каменные дома и стены защищали их от сильного ветра, снижая его скорость, а следом добрались и до замка. Стемнело. Приказав Шепард отправляться во дворец, Ульфрик же остался со своей кобылкой. Капитан прошла по узенькому темному коридору, и вышла в главный зал, где как раз во всю шел ужин. Она с большим удовольствием примостилась около Йорлейфа и сделала несколько глотков горячего чая, согревая отмерзшие руки.
— Так что, — с нетерпением спросил управитель, — Вайтран и правда наш?
— Да. — С улыбкой сказала Шепард, — И правда наш. Взятый без единой капли крови. Сейчас Галмар держит оборону.
За столом послышались радостные вскрики и сразу стало очень шумно. Люди поднимали стаканы с медом во славу Братьев Бури, сама же капитан только успела дотянутся до бутерброда с черной икрой, как Ульфрик вытянул ее из-за стола, и поволочил в сторону тюрьмы словно маленькую девочку.
— Да бляха муха, ты мог еще там задержаться? Там такой вкусный чай сегодня. — Она быстро затолкала в рот бутерброд, с радостью его прожевывая.
— Хватит тебе жрать, Джейн. Ты так скоро ни в одну дверь боком не войдешь.
— Ой, глянь на это хамство. — Капитан отряхнула руки, — Я бы посмотрела на тебя, как бы ты себя чувствовал после почти трех дней голодовки.
Она прошла с ним до тюрьмы, где было почти пусто. Значит Эленвен не наврала. Ни одного высокого эльфа. Он и правда всех отпустил. Шепард выкрутилась от крепкой руки ярла, и подошла к клеткам. В одной из них сидел Джефф, который трясущимися руками держал обломок черного хлеба, а во второй сидел Кайден, обняв свои ноги.
— Ох, мальчишки мои. Теперь вас двое таких красивых тут сидит.
— Шепард! — Воскликнул Джефф, и прильнул к клетке, вытянув руки, — Я и не надеялся тебя увидеть!
Девушка рассмеялась, и уселась перед ним, давая себя обнять даже через клетку, и сказала:
— Ну я же тебе сказала, что я приду. Шепард своих не бросает. Даже если очень хочется. — Она кратко обернулась на Ульфрика, который уселся на одну из лавочек около стражи, и перешла на шепот, — Ну что же ты тут, родной мой? Как ты себя чувствуешь?
— Мне до сих пор снятся кошмары. Но мне стало немного легче. — Джокер прижался к прутьям, — Кайден поделился со мной панацелином. Правда ему за это стража нос сломала, но знаешь, он и так не был красавчиком. А с тобой-то что случилось? Это этот глава города тебя так?
— Это Кайден меня так. — Шепард усмехнулась, — А что, совсем жуть? Просто тут зеркал еще не придумали, я даже не в курсе насколько я страшная.
— Как Гаррус после того как в него ракета попала. — Пилот ей счастливо улыбался, — Чего два Спектра не поделили?
— Тебя. — Капитан мягко погладила его по голове, — Вернешься на корабль? Нормандия вся пылью покрылась.
— А Сузи?
Капитан наклонилась максимально близко к нему и сказала так, чтобы никто не слышал:
— Тебе стоит знать этот секрет. Лиара сказала о том, что мы скорее всего не оживим ее при нынешних условиях. Нам смогут помочь только на Цитадели. Прости, но тебе придется самому поднимать Нормандию в воздух.
— Насколько все плохо с кораблем? — Джефф напрягся.
— Я не знаю, но инженеры мне говорят о том, что мы даже сигнал о спасении не выслали, когда упали.
— Подожди. Насколько долго мы тут?
— Вторая неделя заканчивается.
Ее слова шокировали заключенного. Джефф опустил руки и осторожно сел на ледяной пол, не поверив ей. Сразу стал каким-то отстраненным и немного потерянным.
— Джефф, скажи мне, через сколько Альянс начинает искать пропавший корабль? Я не могу вспомнить конкретных дат.
— Если это не сильно важный корабль — через две недели. Если на борту Спектр совета — за нами должны были уже через четверо суток бросится. Но вас таких двое красивых. — Джефф поднял глаза полные страха, которые моментально стали влажными, — Даже сутки для Нормандии непростительно молчать. Шепард. Если мы тут и правда вторую неделю лежим, то нас не ищут. Нас давно бы нашли. После того как первая Нормандия разбилась на Алкере, уже через неделю обломки корабля нашли.
— То есть ты хочешь сказать о том, что если мы не дадим знать о себе, нас могут вообще никогда не найти?
— Что-то не так. — Джокер отполз к стенке и прижался к ней, поджав ноги, вытер текущие слезы. По его растерянному виду было прекрасно понятно, что собрать мысли в кучу было для него крайне тяжело. — Мы — корабль первого эшелона. На борту два Спектра Совета. На борту Серый Посредник. Нас должен был потерять Альянс, а Лиару должны были потерять ее заказчики. — Он завыл, запустив посиневшие пальцы в волосы, начав говорить быстро и очень невнятно, — Нет! Этого не может быть! Только пару дней прошло. А то и вовсе не прошло. Не сижу же я тут вторую неделю. Это просто смешно. Я бы понял это.
— Джокер, спокойно. Я тебя прошу, не поддавайся панике. Инженеры ищут топливо. Мы уже нашли нам достаточно охлаждающей жидкости.
— Шепард, — Пилот поднял голову, — даже если наши тепловые системы повреждены, и вы нашли тут жидкий литий для охлаждения, это половина беды. — Он растерялся, вжавшись в угол, уперев потерянный взгляд в противоположную стену, — Наши двигатели работают на ядерном синтезе. Если инженеры и Тали не смогли привести их в действие за две недели, тогда у меня очень плохие новости — мы не взлетим.
— Спокойно тебе говорю. — Капитан протянула ему руку, — Иди сюда ко мне. Послушай, они меня заверили в том, что даже если это все не заработает, они смогут какими-то окольными путями запустить двигатели.
— Они тебе врут, капитан. — Пилот подполз к ней на коленях и взял ее за руку своими ледяными, — Такого быть не может.
— Ты уверен в том, что они мне врут? — Капитан насторожилась, — Инженеры работают вместе с Тали и Лиарой. Они все фильтры вытягивают, перебирают все что есть, и пишут мне списки того, что может нам помочь. Я не особо верю в инженеров, но я уверена что наши двое умненьких девочек просто не могут мне врать.
— Капитан, я уверен в своей ласточке. Я знаю каждую ее систему. Никаких окольных путей не существует. Нормандия спроектирована Цербером. Альянс, если и влез в ее системы, то не особо критично. Мой корабль не может того, о чем ты говоришь. Корабль должен был напополам расколоться, чтобы оба двигателя молчали. Но это же не так. Я как сейчас помню — мы упали мягко. Только крыло повредили. Не особо страшно — я легко сдавал экзамен когда работало только одно. Оно даже искривленное не особо мешает. — Джефф положил ее теплую руку на свою ледяную шею, пытаясь согреться и продолжая обдумывать ее слова, — Такого не может быть. Не веришь мне — спроси у Кайдена.
Шепард аккуратно согласилась и отпустила его, вложив в его протянутую руку кусочек хлеба, который утащила со стола. Пилот забился в угол, словно крыса, аккуратно начав жевать хлеб, не отводя напряженного взгляда от Буревестника, который жестом показал ему молчать. Капитан уселась уже перед соседней клеткой, в которой сидел Кайден. Тот лишь кратко посмотрел на нее и опустил голову.
— Ну что, как тебе в роли заключенного сидится? Классно, не так ли? А ты тут только двое суток. А я так сидела почти два года. Как совсем станет скучно, можешь начать сапоги в стенку кидать.
— Очень смешно, Шепард. Выпусти меня.
— Ты нахера пошел проповеди читать на главной площади, чтобы меня камнями закидали?
— Не твоего песьего уха дело. — Канадец лишь фыркнул, и отвел взгляд в стену. — Это дело Спектра совета, и тебя оно не касается.
— Ты видел в каком состоянии Джефф был? Хочешь таким же тут стать? Нахера ты побежал с корабля? Даже если побежал, ты мог меня не топить?
— Да пошла ты. Если ты искупалась в ледяной воде и это настолько надолго тебя вывело из строя, значит капитан корабля из тебя и правда херовый. Ну что? Наигралась в свою дипломатию? Может прислушаешься к своему несчастному пилоту, и поверишь ему? Он тебе прямым текстом говорит, что мы в дерьме, что еще тебе надо, чтобы ты поняла что ты тупая?
— Ты, блять, острый. Это твоя выходка была заставить инженеров заниматься мартышкиным трудом? Джокер прав? Меня и правда все это время обманывали?
— Ага. — Кайден рассмеялся ей в лицо, — А ты, блять, веришь всем на слово.
— Слушай сюда. Если за Джокером я торопилась, чтобы достать его из клетки и поскорее вернуть под крыло Чаквас, то за тобой я торопится не стану.
— А чего толку? — Кайден пожал плечами, и поднялся, вжавшись в прутья клетки, — Джефф тебе сказал что нас не ищут. А ты слишком тупая, чтобы понять почему. Вот и сиди, играйся в дипломатию. Ты же Спектр Совета. Вот и иди. Думаешь я расстроюсь если останусь тут? Да черта с два. В моей голове давно говорит истина о том, что пора съебываться с этого помоечного корабля. Нахер я вообще решился к тебе обратно вернутся? Цербер же внутри тебя нихера не оставил. Ты не та Шепард которую я когда-то любил. Внутри тебя ничего от прошлой тебя не осталось. Ты лишь глупая тупая кукла.
— Заткнись. — Капитан схватила его за воротник, — Я делаю все правильно.
— Но ты продолжаешь оправдываться передо мной, будто каждый раз себя уверяя в правильности своих поступков. Ты сама-то в свои слова веришь? — Кайден оскалился, смотря ей в глаза со злобой, — Ты должна была торопится поднять Нормандию, а сама чем занята? Решаешь проблему гражданской войны в этом темном средневековье? Серьезно? Это прям сейчас важная проблема? Тебе же предложили просто обмануть этого пидораса безголового, получить ресурсы и свалить, ты почему не согласилась? Домой не хочется? Конечно, там ведь Альянс которого не ослушаться. А с Призраком-то было лучше. Я бы на твоем месте тоже не торопился.
— Как тебя вообще в Спектры взяли, мразь такую? — Шепард с силой ударила его об прутья решетки, и зарычала, — Если ты не помнишь, чем именно занимаются Спектры, то у меня вообще вопрос о твоем соответствии занимаемой должности. Ты предлагаешь мне наплевать на людей, забрать нужное и свалить? Знаешь, если у тебя нет сопереживания к этим людям, то в тебе не осталось человека. Ты не достоин считаться не то что Спектром, а просто человеком.
— Если ты все равно уйдешь отсюда, то какой смысл помогать этим людям? — Кайден схватил ее за руку, — Давным-давно было решено, что помогать развивающимся видам нельзя, ты вмешиваешься в их историю.
— Да, я могу поступить абсолютно логично и рационально. — Согласилась капитан, — Достать все максимально быстро, и максимально дешево для себя, но куда девать эмпатию? Я-то же все равно человек. Я общаюсь с такими же людьми. Я вовлечена в их проблемы и я живу на их территории, пускай и спрятавшись в своей норе, а у них у самих горы проблем. Но если во мне не останется сопереживания, то какой от меня, как от человека, смысл?
— Ты не человек. И никогда им не была. Ты тряпка, Шепард. Ничтожество, которое из себя ничего не представляет. Глянь на то уебище позади себя. На этого Призрака в мехах. Против него никто не прет. Его мнение тут закон. Если он сказал, чтобы они отпустили тех ушастых, то так и происходит. И ему никто слова не сказал. Но ты же, блять, звезда Нормандии, наша кровавая икона, когда отдаешь свой приказ, сразу начинается размазывание соплей по стенам: а давай не туда, а давай не поедем, а я не сунусь на ту планету, а я не хочу там воевать. Ты, блять, такая морально слабая, что твой собственный компьютер может твоего приказа не послушаться. Если Джокеру было лень куда-то лететь, то мы туда не летели, и твой бортовой компьютер с невероятной ловкостью говорил тебе тысячу причин, почему куда-то не стоит соваться.
— Заткнись. Хватит мне врать. Ты тут останешься очень надолго. И я миллион раз подумаю, чтобы не оставить тебя тут Ульфрику в качестве придворного шута. Молодец, Кайден. Ты добился своего. Я пожалела о том, что тогда, на Цитадели, я выстрелила только в Удину. Ты останешься тут, пока мы не улетим, и то с шансом пролонгации до конца твоей никчемной жизни
— Если они меня начнут пытать, я не стану тебя прикрывать. Джокеру много кто угрожал за эти два дня кроме своей съехавшей крыши. Но он тебя не сдал. Не сдал ни звания, ни твоего полного имени, ничего. Даже не сказал о том, что ты любишь на завтрак и какого числа у тебя день рождения. Я тебя сдам. Мне тебя не жалко. — Он улыбнулся своими белоснежными зубками, смотря в глаза капитану. Его крепкие руки схватились за решетку. В его глазах блестела злость и ненависть. — Я буду первым, кто кинет в тебя камень, и с радостью подам им спички, когда они захотят тебя сжечь заживо на костре.
Капитан осторожно отошла от клеток. Растерянно повернулась к Ульфрику, а следом снова посмотрела на своего друга. Буревестник тяжело вздохнул и встал рядом.
— Ну что?
— Я не верю в то, что это слова моих людей. — Она смотрела с грустью на Джокера. — Это не могут быть они. По виду они. И по манере говорить они. Даже если задавать наводящие вопросы — они.
— Они оба под влиянием даэдра. — Ульфрик опустил голову, — Ты уверена, что хочешь одного из них выпустить?
— Я боюсь, что это не мои люди. — Призналась ему капитан, растерянно попятившись назад, — Я не хочу верить в то, что это они.
— Каждый кто покинет твой корабль, может быть облюбован даэдра. И эти двое еще не самое плохое. — Он кивнул, и мягко провел рукой по ее плечу, — Пошли наверх. Нам надо поговорить наедине. Потом, если захочешь, я отдам тебе их.
Она кратко попросила у него еще минутку, и снова уселась перед Джокером. Тот же поднял на нее глаза из темноты своего угла, облизывая руки в поисках крошек от хлеба. Штаны его формы все были покрыты старыми пятнами от крови, а вся темно-синяя футболка порвана и запачкана. Он походил на безумца, который беспокойно оглядывался раз в пару минут, напряженно смотря на свои руки.
— Джефф. Иди сюда. — Он подполз к ней и снова крепко прижался. Шепард тихо выдохнула, погладив его по голове, и тихо прошептала, — Спасибо, что защищаешь меня. Я найду способ как тебе помочь и вытащу тебя отсюда.
— Я не хочу возвращаться на Нормандию. — Джокер сжал своими слабенькими руками ее теплую руку, — Она в оранжевую полоску. У нее повреждены крылья. Она молчалива. Она никогда больше не полетит.
— Ты ошибаешься. Она в синюю полоску, а инженеры ее восстановят. Ты сядешь на свое место и уведешь нас с этой планеты.
— Ты уверена в том, что она в синюю полоску? — Джефф отрицательно покачал головой, — А я нет. Ты не видела какой она стала под снегом. Сузи мне всегда говорила о том, как отличить реальность от сна. — Он разжал свои руки, показав ей их, — В моменты, когда на четвертую бессонную ночь сидения за штурвалом я мог видеть галлюцинации она мне сказала о том, что когда я сяду за штурвал, нужно посчитать пальцы. Если их все еще шесть — значит я еще сплю. Так сколько их?
Капитан опустила взгляд на протянутые пилотом руки. Все посиневшие, в жутких ссадинах от веревок, и сильно искривленные. Явно одна из них была сломана. Она медленно пересчитала пальцы в слух. Их было двенадцать. Растерянно подняв взгляд, она посмотрела еще раз Джокеру в глаза. Он лишь пожал плечами и начал сам их пересчитывать в слух, загибая каждый палец. Их было десять.
— Один из нас не прав. Шепард, найди способ понять кто из нас спит. Либо дай еще хоть что-то, в чем я могу быть так же уверен, как в собственных пальцах.
Шепард растерянно кивнула, и, поднявшись, пошла за Ульфриком. Ей было неуютно. Страшно. Поднимаясь по ступенькам, опустила голову, пересчитывая свои пальцы. Их было десять. Все на месте. Все ее.
— Не слушай их слова. Не придавай им смысла. Так даэдра пытаются заставить тебя сомневаться в себе. Когда ты сомневаешься сама в себе — твой разум проще захватить.
Они поднялись в его покои. Шепард устроилась за рабочим столом. Ульфрик же подошел к одному из стеллажей с десятками книг, и дал ей в руки две тяжелые книжки. Названия на обложках сияли золотом: «Аэдра и даэдра» и «Книга даэдра» были достаточно увесистыми, чтобы кинуть их кому-нибудь в спину и убить.
— Тебе от них должно стать понятнее что происходит с твоими друзьями и ты поймешь, кого еще охватит безумие даэдрических принцев. — Ярл закрыл дверь в покои, а следом открыл двери ведущие на балкон. По ногам начало тянуть легкой прохладой. — Дарю. Так ты успеешь распознать влияние богов раньше, чем в мою тюрьму попадет еще кто-то. Этот парень, он маг?
— О чем ты? — Спросила капитан, обняв обе книжки, наблюдая за стоящим, — О Кайдене-то?
— Да. Скажем так, мои люди видели как он сбежал от тебя. Я, конечно, долго смеялся, когда они сказали что ты плаваешь чуть изящнее топора брошенного в воду. — Ярл встал спиной к улице, расстегивая накидку, аккуратно повесил ее на спинку стула, на которой сидела его подруга.
— Нет, не маг. Огнем мы не владеем, да и золото из деревьев сделать не сможем.
— Я пока еще верю своим людям, — он встал напротив нее, оперевшись о свой рабочий стол и остановил взгляд на короне, — Они сказали что у тебя тоже есть эти силы. Что ты словно бросила невидимую веревку и сбила с ног всех своих беглецов. Да и этот парень смог одним взмахом руки сдернуть весь снег с елей, которые выше моего дворца.
— Ты что следишь за нашем кораблем? Я могу приказать чтобы всех ваших разведчиков поубивали. — Она тяжело вздохнула. — Да. Есть у меня такое. Но это не магия. Это нечто другое. Слушай, Ульфрик, серьезно, убери своих людей от моего корабля.
— Я сделаю это если ты покажешь мне его.
— Ты знаешь как он выглядит. — Она отложила книжки на столешницу и указала на фигурку корабля, которая стояла уткнувшись носом в Зубчатую корону, — Как странно они стоят. Для тебя что одно, что второе — просто легенды.
— Ты была тогда на приеме в талморском посольстве?
— Была.
Они вдвоем молчали пару минут, обдумывая все то, что произошло за это время. На улице были слышны какие-то крики пьяных и буйных, перебиваемых криками лавочников о скидках. Там во всю кипела жизнь, не знавшая того, что в соседней провинции во всю идет война. За спиной ярла же, через открытые двери балкона, был виден великолепный вид на заснеженные горы и голубое небо.
— Ты агент Талмора? — Почти шепотом спросил Буревестник, медленно отвернувшись от окна, и поднял взгляд, рассматривая девушку, которая осторожно откашлялась, стараясь не провоцировать очередной приступ. Временами она выглядела так, что умрет в ближайшие десять минут, а временами так, будто чувствует себя абсолютно здоровой. И причем разница могла проявится в промежутке половины часа.
— Нет.
— Признайся мне что ты их разведчица.
— Я тебе сказала: нет. Я не разведчица, и тем более не агент.
— Тогда каким хуем ты там забыла?
Шепард пожала плечами, сняв свое одеяние. Медленно поднялась, отбросив его сверху на меховую шкурку и встала в своей парадной форме перед ним, на расстоянии протянутой руки. Взгляд собеседника остановился на жетонах, лежащих поверх темно-синей ткани.
— Эленвен позвала меня к себе на поговорить. Захотела, чтобы я своим мнением заставила тебя приостановить войну. Обещала мне помочь. Дать лучших людей и все нужное. И заплатить выкуп за моих людей.
— Ты согласилась?
— Раз мои люди все еще в твоей тюрьме, ты мог бы и сам догадаться. Мой ответ опять нет. Сказала ей что подумаю. — На ее бледном лице покрытом ужасными шрамами воссияла улыбка, — но я даже не буду напрягаться ради этого. Она спросила у меня, носишь ли ты амулет Талоса. Что он дает?
Буревестник занырнул рукой под броню, и вытащил амулет. Немного подумав, сжал его в руке, и приподняв голову, снял со своей шеи, сказав:
— Они имеют полное право ставить меня на колени из-за него тогда, когда им захочется, а то и срубить голову если я им стану не нужен. У нас в городе есть жрица Талоса. — Ульфрик медленно наклонился к капитану, аккуратно надел свой амулет на ее шею. Прикрыв глаза, провел теплой рукой по бледной шее, — Обычно я прошу Талоса даровать мне и моим войнах сил в битве. Но в этот раз, услышав, что ты лишилась еще одного своего боевого товарища, я первый раз попросил защиты Талоса не себе. — Он кивнул перейдя на шепот, — я попросил ее для тебя. Так что не знаю, веришь ли ты в это, но ты под надежной защитой Талоса. Тебя не тронут даэдра, если ты сама этого не захочешь.
— Щедро. — Капитан улыбнулась, — ты с чего такой щедрый стал? Обанкротил все талморское посольство. Скажи мне, ты понимаешь, что выпустив всех этих гонцов и разведчиков, ты поставил под удар свой город?
— Виндхельм выдержит пару криворуких остроухих дураков. — Ярл тяжело вздохнул, — я решил послушаться тебя. Отправил патрули в квартал серых и в доки. Сначала данмеры и эти… ящеры, как ты их назвала, но вообще-то они аргониане, боялись идущих на них стражников, но потом даже не поверили, что те теперь их защищают. Пожалуй, в эту ночь в городе давно не было настолько тихо и безопасно во всех районах, а не только в нескольких. — Он снова оперся о стол, задумчиво смотря на горные вершины, — Этого от меня, как от ярла, никто не ждал. Интересные ощущения, помогать всем, а не только тем, кого считаешь важным. Я готов защитить тебя собой, даже не смотря на то откуда ты пришла. Готов закрыть глаза на твои выходки, но я должен знать что ты на моей стороне.
— И что же ты сделаешь в следующий раз, когда захочешь меня чем-нибудь впечатлить? — Шепард провела рукой по подвеске которая словно начала согревать ее. — Учти, что военными подвигами меня не впечатлить.
— У меня есть много козырей в рукавах, не думай что я хорош только на поле брани.
Капитан же медленно прошлась по покоям, сложив руки за спиной, засматриваясь на книжные полки. Ей придется очень много времени провести изучая их, если ей придется еще дольше тут задержаться. Хоть она и помогла Ульфрику взять под свое знамя город, она не считала, что приняла его позицию. Она делает это все ради людей, да и ради того, чтобы вытащить друзей из темницы. Особенно Джеффа. Она слишком сильно им дорожила. Но сейчас, она не знала что будет лучше, если он останется со своим безумием там, либо если вернется на корабль. Последнее что ей нужно было, чтобы он своими страхами и кошмарами заразил остальных. Но можно было бы сюда доктора притащить. Другой вопрос, что ей нужно будет провести обследование с использованием их технологий, а это может быть чревато. Надо было продумать это все лучше.
— Ты знаешь о том, что Талмор на тебя целое досье слепил? — Спросила капитан, стоя к нему спиной.
— Догадывался. И что же они там написали? Что я их агент?
— Ага. И если бы тебя дракон не спас от казни, то Талмор бы остановил ее. — Она опустила голову, закашлявшись, — это правда?
— Мне лестно, что ты меня об этом спросила, а не поверила им на слово. — Ульфрик задумался, и раскрыл один из ящичков, взяв бутылочку с лечебным зельем, подошел к ней, — Мне пришлось сдаться под пытками. Но я оборвал все связи с ними. А тут в моих владениях появляешься ты, и я от многих слышу, что ты такая гордая, наглая выскочка, агент Талмора. И что ты мне прикажешь думать?
— Они слишком страшные. Но их логика мне ясна. — она засмотрелась на бутылочку, — Что это? Сонное зелье?
— Нет, лечебное. Можешь не беспокоится, оно не отравленное. — Он отдал его ей, и капитан выпила его, — Ты на их стороне?
— Я сама по себе. — Шепард закашлялась от небольшой горечи, и осторожно схватилась за воротник его брони, наклонив к себе, сказала, — Медведь ты чертов, я же тебе сказала, я не их агент. Но твою мотивацию в войне я знаю, а талморскую узнала. Мне надо знать позицию империи. То что я отдала тебе один из городов — еще ничего не значит, так же как и то, что я хожу вся разукрашенная в цвета твоего герба.
— И что случится потом? — Ярл не упустил возможность, и с силой вжал девушку в стену, — Если тебе понравятся их слова, ты уйдешь от меня?
— Если я узнаю, что твоя мотивация и позиция самая слабая и максимально отходит от моей позиции, то я не уйду от тебя, а сбегу в ужасе. Мне без разницы на чьей стороне быть. Да тихо ты, не вжимай меня в стену. Мне и так плохо, так еще ты на меня нападаешь будто я твой враг.
— Если ты встанешь под чужой флаг, и мы окажемся с тобой на разных сторонах поля битвы, то я тебя убью.
— Ой, в очередь становись. — Шепард рассмеялась. — Ты тысяча сороковой будешь, чтобы убить меня.
Ярл прислушался, и, убедившись что кроме них в ближайшей округе, аккуратно опустил руки на ее талию. Шепард же осторожно положила руки на его крепкие плечи. Прохладный воздух и крайне необычное положение заставили ее бледные щеки покраснеть.
— Империя очень слаба, а Талмор слишком гордый для такой простой девчонки как ты. Наша сторона единственно правильная для тебя. Не уходи из-под нашего знамени.
— И что ты со мной сделаешь, если я брошусь от тебя в бегство? — Она поджала губы, смотря правителю в глаза, — Арестуешь меня и швырнешь в клетку? Привыкай, Ульфрик, я сама по себе. Я никому не принадлежала и не буду.
— Если я не могу владеть тобой, то никто не сможет.
Он вжал ее в стену, поцеловав. Капитан растерялась, мягко обняв его за шею и отвечая на поцелуй. Запустила руки в густые светлые волосы, наслаждаясь теплом. Когда он осторожно отстранился, она улыбнулась ему, тихо сказала:
— Я не твоя девушка, не твоя жена и не твоя дочка. Мое мнение не изменится по твоему хотению. Моя душа, мое тело и мой корабль никому не принадлежат. И в этом не твоя заслуга. Я сама по себе очень горда. Я никому не даю владеть собой. Меня много кто пытался взять к себе в подчинение. Но мой корабль особенный. Он сам по себе. Потому что моя позиция в том, чтобы каждый мог выбирать свою судьбу.
— Этого не будет. Только не здесь. — Он опустил взгляд, аккуратно расстегнув ее воротник, обрамленный золотыми вставками, спрятал и амулет и жетоны внутрь формы, — Оставайся со мной. Не едь в Солитьюд. Последний, кто там должен быть, это ты.
— Я привыкла понимать с кем работаю. Не беспокойся, — она наклонилась к нему, и прошептала, — ты все равно приятнее чем эти эльфы. Ты пытаешься побыть джентльменом, а потом скатываешься в шантаж, а они с него начали. Если я пойму, что и империя не подходит под мою позицию, то тебе нечего бояться. Я просто приму твою позицию как правильную, и соглашусь быть рядом с тобой. В конце концов, мой корабль тоже в бело-синюю полоску. Перекрашивать его слишком дорого. — Она улыбнулась, и перешла на шепот, — Уважаемый ярл, ты слишком близко ко мне стоишь. Я все еще не твоя собственность. Но раз мы одни настолько, что ты позволяешь себе такие вольности, ответь мне на один вопрос.
— Все что угодно.
— Скажи мне, хоть кто-то в этом городе знает о том, что ты «спящий агент»? Я ведь чувствую, что ты только делаешь вид, что не с ними. Эленвен сказала о том, что спасет тебя от казни, но выиграть войну тебе не даст. Так хочешь ли ты этой войны или просто обманываешь меня как и всех?
Она лишь отрицательно покачала головой, когда Ульфрик закрыл глаза, не став отвечать на ее вопросы.
— Неужели ты правда готов предать весь свой род, запятнать свою великую фамилию ради этого? Ты знаешь о том, что те данные, которые ты выдал на допросе — не сыграли никакой роли? Судя по тому, что написано в досье, столица пала задолго до того, как ты сдался им. Они тебя просто используют. Неужели ты правда сам на это идешь?
— Какая тебе разница?
— Потому что если тебе нет никакой разницы, я бы просто согласилась на предложение Эленвен и через три дня меня бы тут уже не было. Она мне предложила очень много всего, чтобы я подняла свой корабль в воздух и сбежала. Даже заплатила бы за моих людей. Но я сейчас стою здесь перед тобой. И я просто не верю в то, что ты правда их агент. Неужели даже Галмар об этом не знает? — Она опустила руки, — Я не могу в это поверить. И как тебе не тяжело жить с этим грузом на душе?
— Тяжело. Но пути назад у меня уже нет. Это моя ноша, и я с ней умру.
— Так не пойдет. — Шепард кивнула, — Ты либо веришь в Талоса, либо на стороне Талморцев. Знаешь, у нас есть очень грубое выражение, хоть я тебе его скажу добрее: на двух стульях не усидишь. И Галмар, если узнает об этом, явно не будет рад.
— И что же ты собралась делать?
— Я могу начать шантажировать тебя этим. — Шепард улыбнулась, — Но к твоему счастью, у меня в голове еще есть мозг, и я привыкла им пользоваться. Я от Талмора отвернулась, и я не собираюсь с ними дальше даже разговора вести. Но я все же отправлюсь в Солитьюд, и поговорю с теми, с кем захочу. И ты не остановишь меня. Просто если ты продолжишь пытаться усидеть на двух стульях, не жди, что я встану на твою сторону. Ты либо там. Либо тут. Можешь не бояться остаться без головы. Талмору это не выгодно. Им выгодно чтобы ты никогда не уходил в фазу активной войны. Я смогу перетащить на твою сторону все города, если захочу. Представляешь что вообще начнется, если все в Скайриме узнают, что ты просто мальчик на побегушках у всех тех, против кого ты так озлобленно ведешь войну? Ты ведь вожак восстания, будущий верховный король, и прочие такие важные пафосные звания. Ты потеряешь вообще все, что имеешь, и скорее всего обречешь всех людей Скайрима на вечное недоверие к тем, кто так же как и ты захочет затеять подобные восстания.
— Я не признался тебе что я их агент.
— Я это чувствую, Ульфрик. — Она кивнула, — Я по себе знаю, что значит воевать открыто против тех, кому ты в душе все еще верен.
— И что же ты мне предлагаешь делать?
— Когда пойдешь брать Солитьюд, сделай небольшой круг, и вычисти это треклятое посольство своими руками. И будет лучше, если то досье, которое на тебя написала лично Эленвен, окажется в ближайшем камине. Подтверди свои намерения. Это может разжечь войну с эльфами чуть быстрее, чем планировалось, но я думаю для тебя это не будет такой большой проблемой — ты ведь ее не боишься.
— Хорошо. Я поступлю так, как ты мне предложила. — Он задумался и спросил, спустя небольшую паузу, — Останешься до ужина?
— Только при одном условии. Если ты выпустишь моего человека, и дашь моему врачу его осмотреть.
— Кому?
— Врачу. — Шепард задумалась, — Только не говори, что у тебя не знают про медицину. — Она рассмеялась, — Черт, ладно. Моему магу. Так ее никто еще не называл.
— Без проблем. Все что угодно для тебя. — Он задумался, и провел руками по ее седым волосам, — Ты станешь моим таном?
— И что же мне это даст?
— Это титул, даруемый доверенным лицам ярлов в Скайриме за особые заслуги перед жителями владения. Получивший титул тана — это уже не простолюдин, а член двора ярла. Тебя никто не остановит на моих территориях, тебе простят многие косяки, и скорее всего не вышвырнут в тюрьму если ты начнешь убивать всех подряд.
— Я уж боялась…
— Что я предложу тебе стать моей женой? — Ульфрик усмехнулся, — Не надейся даже. Но будь готова к тому, что я смогу попросить тебя показать все свои шрамы, и ты не сможешь мне отказать.
— Шрамы это уродство, Ульфрик. Таким неприлично хвастаться.
— У меня другое к этому отношение. — Он рассматривал ее шею, — У тех, кто умер, шрамов не бывает. Шрамы на тебе означают, что ты выжила в борьбе со смертью. У тебя даже на шее их больше пятнадцати.
— Я вся такая. И поверь мне, это далеко не красиво.
— Много ли людей видели их все?
— Почти никто из тех, кто остался жив. — Она улыбнулась, — Что же, не нравлюсь я тебе в качестве жены даже теоретически?
— А ты хочешь ей стать? — Удивился он, — Не думал, что войнам до мыслей о том, за кого бы сегодня выйти замуж. Хотя, честно, меня поразило то, что ты меня не оттолкнула.
— А должна была? — Шепард смотрела на него счастливыми глазами, — Если мне что-то не нравится, то я сразу об этом говорю. Не при моей должности и не при моем положении играть в загадки. У меня всегда все конкретно и понятно. Я скажу тебе прямо, я готова стать твоим таном, если тебе от этого станет легче. Но это все еще не впечатляет.
— А чего бы ты еще хотела?
— Знаешь, моя мать, такая же боевая как и я, только, по какой-то невероятной причине поседевшая ближе к сорока, а не к тридцати, как я, всегда говорила, что если и выходить за кого-то замуж, то хотя бы с уверенностью, что от мужа будет хоть какая-то помощь, потому что вреда в свой адрес я получу всегда в достатке из окружения.
— Я дал тебе защиту бога, за которого готов сам умереть, и готов тебя защитить от всех, кто замахнется на тебя на этих землях, каким бы страшным чудовищем не было то, что нападет на тебя. Я слышал от своих людей, что девушкам еще могут нравится цветы.
— Ох, как романтично. — Шепард расхохоталась, — Не думала я, что ты в свои года еще такой наивный, ярл Ульфрик. Да и таких цветов, которые я люблю, на твоих территориях не водится.
— Как же они выглядят?
Девушка хмыкнула, и сделала шаг назад от него. Повернувшись боком, приподняла верх своего одеяния, оголив небольшой участок кожи, которую рассекали несколько шрамов. Поверх них была татуировка. Это были бледно-розовые и бледно-фиолетовые пионы, некоторые лепестки и пара бутонов которых запачканы ярко-красной кровью.
— Да, таких я не видел. Какой интересный рисунок.
— Картина из моего детства. — Джейн заправила кофту обратно, и снова прижалась к ярлу — Эти цветы напоминают мне о доме.
— Я слышу грусть в твоем голосе. Знай, ты всегда можешь поговорить со мной о том, что тебя беспокоит, и я тебя никогда не осужу. Даже если ты поедешь в посольство, а то и в столицу Империи без моего разрешения.
— Это очень лестно, ярл Ульфрик.
Она обняла его за шею, когда он ее еще раз поцеловал. Но вот даже еще одну застежку на кителе не дала расстегнуть, мягко его оттолкнув от себя. Ульфрик же улыбнулся, и, немного подумав, сказал:
— Хорошо. Я тебя понял. И я жду тебя к ужину через несколько часов.
Шепард кивнула, и, прихватив книги, ушла с ними в обнимку, снова спрятавшись под теплым одеянием от ветра. Прошлась до корабля, но сразу в него залезать не стала. Внимательно присмотрелась к округе, и, убедившись, что никого не было, забралась на самый верх новенького пригорка. Усевшись в снег, начала его быстро откапывать, пытаясь добраться до обшивки. Убрав рукой последний слой снега, зажмурилась, не поверив тому, что увидела. Закрыла в ужасе лицо, и отползла подальше, громко завыв. Этого не могло быть. Умывшись снегом, она еще раз посмотрела на торчащую из-под снега обшивку. Даже провела по ней рукой, надеясь, что просто глаза ее обманывают. Но нет. Джокер был прав. Обшивка была окрашена в оранжевые полосы. В ужасе закопав ее обратно, она забралась в корабль. На ходу расстегивая одеяние, бросила его на кресло первого пилота. Погруженная в ужас, громко стуча сапогами по металлическому полу, бурей прошлась мимо играющих в карты обитающих на корабле, не обращая на них никакого внимания, и полезла к себе. Все в шоке проводили капитана корабля, но, пожав плечами, продолжили ожесточенную игру. Поднявшись к себе, Шепард бросила обе книжки к себе на кровать, а сама завернула в ванную комнату, и прильнула к зеркалу.
На нее с отражения взглянуло чудовище. Все ее лицо было в чудовищных шрамах и покрыто многочисленными ссадинами и синяками. Все губы разбиты, а официальная форма запачкана кровью. Переведя напуганный взгляд со своего отражения на форму, она быстрым шагом спустилась в нижнюю часть каюты и заглянула в шкаф. На полках все еще лежали вещи расцветки Альянса. Но даже в этом зеркале она была не лучше. Неужели психика тоже стала слаба на фоне того, что видели ее глаза? А быть может во всем виновато то, что она в слух призналась, что до сих пор в мыслях связана с той запрещенной организацией, название которой на этом корабле — самое грязное ругательство. Но она до сих пор не понимала почему обшивка корабля стала другого оттенка. Усевшись на кровать, внимательно начала листать обе книги. На желтоватых страницах книг нашлись ответы на некоторые вопросы. Некоторые из ее команды могли теоретически попасть под влияние других даэдра, но вот вопрос в том, цепляются ли они к тем, кого никогда не видели? Вызвав по омни-инструменту к себе врача, она сложила руки вместе над раскрытой книгой. Будь у нее возможность, она бы взмолилась всем богам этого мира, лишь бы любой ценой поднять корабль в небо. После того, что она услышала от пилота, от своего хорошего друга, и видя собственными глазами старую краску, в ее мозгах тревога разрасталась как раковая опухоль. Но она не могла спать. Она четко осознавала себя. Ее кошмары всегда были другими. Быть может они разбились при падении и она уже давно мертва? Зажмурившись, она сжала руки в кулаки, склонив голову над книгой. Не сон. Не остаточные воспоминания. Не ночной кошмар. Но, кажется, она все быстрее бежала к тому же обрыву безумия, с которого сорвался один из ее близких друзей. Руки затряслись. На страницы закапали слезы. Она начала теряться в том, кому же стоит верить в этой ситуации. Поддаваться дальше инженерам и Тали с Лиарой, которые были уверены в том, что корабль можно было поднять, хотя работали больше по схемам и информации которую получили когда-то давно, но у них был очень ясный ум. Или же поверить Джокеру, который лучше всех ориентируется в собственном корабле, но сейчас — почти безумец. Поверить ли Буревестнику на слово, и просто плюнуть на свою принципиальность, встав под его сторону? Или же выслушать всех остальных? Стоит ли соглашаться на предложение Эленвен, которая явно была достаточного уровня власти и полномочий, чтобы дать все то, что им нужно. Капитана корабля начало разрывать от сомнений.
— О, путешественница вернулась. — Карин отряхнулась от пыли, и встала перед кроватью, с любопытством смотря на раскрытую книгу, — Решила на борт собрать редкостей, чтобы потом торговать ими в Цитадели на случай, если на ремонт корабля не хватит денег?
— Тут в другом вопрос. — Шепард подняла голову от книги, вытерев текущие слезы, и постаралась выглядеть максимально адекватно. Лишь покрасневшие глаза и трясущиеся руки выдавали ее, — Вы пойдете со мной во дворец, чтобы посмотреть на Джокера? Я получила разрешение забрать его на борт, но я не хочу этого делать.
— Почему же? — Врач уселась рядом, и подперла голову рукой, — Решила что он тебе не нужен? Сузи-то все еще спит. Да и Кортез не справится с Нормандией в одиночку.
— Я боюсь, что он своим безумием заразит остальных. Я только что от него. Он сказал о том, что инженеры нам врут, что лечат корабль. Что нас начали бы искать на вторые сутки как мы упали. Ведь старшую сестру этой Нормандии нашли уже через неделю. А мы тут слишком долго лежим. Что даже такой проблемы в двигателях, как нам все говорят, ее просто не вылечить. Что корабль должен был напополам треснуть, чтобы быть настолько не в состоянии поднятся.
— Интересный ход мысли. — Карин задумалась, — На Джокера это не похоже, но в его словах есть истина. Так же как и в твоих. До сих пор тот страх, что мы отсюда не взлетим, гуляет по команде, хотя его нет на корабле столько же, сколько и мы тут лежим. — Она взяла в руки книгу, — Что это такое?
— Пантеон местных вредных божеств. — Она открыла страницу, где писалось про Вермину, — Она захватила его разум.
— Сны и ночные кошмары, и злые предзнаменования. Похоже на правду. Именно этого нашему Джокеру и не хватало. — Она прочитала уже следующий абзац, который ей открыла Шепард, — Ого, даже так? Кайден тоже попался?
— Я боюсь, что скоро и Веге достанется. Он-то со мной так же часто выбирался с корабля. Местные жители мне сказали о том, что в опасности все те, кто высовывался на улицу.
— Во-первых, Джокера на улице не было, а во-вторых, ты тогда тоже в опасности.
— Я под защитой. — Она показала врачу амулет Талоса, — Меня точно не тронут.
— Так и какой твой план? Ты хочешь чтобы я узнала что не так с Джокером?
— Да, и насколько он даже в теории может быть опасен. Если я притащу чуму на корабль, легче нам не станет. Но и в ледяной тюрьме без света и нормальной еды я тоже не хочу его оставлять. Пойдете со мной?
— Ты сказала что там, на улице, нельзя использовать наши технологии. И чем же ты мне предлагаешь работать? Силой мысли?
— Я нашла обходной путь. Но будьте готовы к тому, что вы тоже можете быть в опасности, покинув корабль.
— Что же, пошли в твой дворец. Давно я не выбиралась с корабля. А смертью меня не напугаешь.
Они вдвоем собрались в путь, и спустились с корабля уже через час. Но вместо того, чтобы сначала отправится во дворец, капитан затянула врача на пригорок, и осторожно при ней откопала кусочек обшивки. Он все еще был оранжевым. И так же поразил врача.
— Ничего себе. Мы обратно в Цербер попали? Я сплю?
— Вот и у меня сомнения. — Капитан растерялась, — Я надеялась что мне врут глаза. Но, видимо, не мне одной.
— Группового помешательства с такими симптомами не бывает. Веди уже, местный житель, меня в свои неведомые дали. Другой цвет обшивки сейчас меньшая из проблем.
Капитан повела врача за собой в город. Они шли осторожно, прячась от ледяного ветра и уже по темноте. На дворе был поздний вечер. Остановившись у дверей, ведущих в Королевский дворец, Шепард тихо сказала:
— Прошу, не пугайтесь там ничего.
— Да я уже поняла, что мы в средневековье попали. — Врач спрятала руки в карманы синей курточки, которую сперла у Веги. На ней такая короткая шубка смотрелась органичнее всего. — Шепард, ты же капитан. Твое дело решать все вопросы. Ты ведешь, а я иду за тобой и не задаю лишних вопросов. Я лишь твой лечащий врач.
— На этих территориях вы наш корабельный маг. — Она рассмеялась, — Главное не удивляйтесь этому.
Она распахнула дверь и пошла по залу, в котором шли приготовления к ужину. Быстро прошла в одну из дверей, уже прекрасно ориентируясь куда идти, быстро спускаясь по каменным ступеням, до самой тюрьмы. Там же, перед одной из камер, стоял Буревестник, за кем-то внимательно наблюдая. Услышав знакомые шаги, обернулся.
— Спокойно, я без оружия. — Шепард улыбнулась и подошла к клетке, в которой сидел Джефф, забившись в угол, — Прошу, Карин, сюда.
Врач медленно пошла вдоль тюремных клеток, не без ужаса смотря на их немногочисленных обитателей. Необычные формы жизни ее явно заинтересовали. Она встала рядом с капитаном корабля, и лишь кратко усмехнулась.
— Ну как обычно, я тут хожу ради него в такие дали по таким морозам, а он прикидывается что спит, лишь бы не попасть под мою руку. — Врач сняла капюшон с головы, и поправила волосы, — Джокер, подъем.
Пилот поднял голову, перестав ей несущую стену подпирать, и протер руками лицо. Услышав знакомый голос даже не поверил ему, осмотревшись. Заметив, что теперь перед клеткой его ждут уже двое, радостно подполз к ним. Врач присела перед решеткой, и взяла его за руку, вытянув беднягу максимально на свет, осматривая его лицо.
— Ну что, док, все совсем печально?
— Ну как тебе сказать… — Врач хмыкнула, — Средней степени паршивости. Но ты знаешь что мне надо.
Шепард кивнула и подошла к ярлу, который не без интереса за ними наблюдал, сложив руки на груди.
— Ульфрик, дашь оказать ему помощь? Нам надо какое-нибудь укромное место, чтобы никто ничего не видел.
— Думаю, такое можно устроить, но я сам хочу на все посмотреть.
— Любопытство не порок, а большое свинство, да, Буревестник. — Шепард рассмеялась, — Ладно, ты вроде бы умеешь секреты хранить. Хорошо, я дам тебе на это посмотреть.
Ярл же достал из кармана своей брони ключ от клетки, и открыл ее. Джефф, не поверив этому, осторожно выглянул наружу.
— Выходи. — Приказал ярл.
Пилот очень осторожно поднялся на ноги с помощью врача. Они небольшой группкой пошли по знакомой дороге, но вот свернули чуть раньше покоев ярла. Когда Буревестник наказал двум стражникам никого сюда не пускать, и закрыл дверь, уселся рядом с капитаном корабля. Они вдвоем наблюдали с лавочки стоящей около камина за тем, как врач укладывает пилота на свободную койку. Карин все же переспросила у капитана, можно ли начинать, и включила свой омни-инструмент, встав рядом. Шепард же закрыла тут же открывшийся рот ярла и жестом показала ему молчать. Они порядка полу часа наблюдали за полным сканированием, а затем за расспросами врача. И чем дальше она уходила вопросами в сторону его морального состояния, тем хуже становилось пилоту. Тот, лежа на боку, выл, закрыв руками лицо, в какой-то момент просто отказавшись отвечать на вопросы. Через пару мгновений Карин все же сдалась, и подошла к сидящим, спрятав свой омни-инструмент.
— Все очень печально, Шепард. Ты была права — его состояние крайне нестабильное. Но я не могу сказать из-за чего это случилось. У него порядка десятка костей сломано, он еще и жутко истощен, видимо не ел пару дней точно, и немного обезвожен. Но вот морально. — Она лишь отрицательно покачала головой, — Я не знаю чем ему помочь.
— Этого только не хватало. — Шепард устало опустило голову, и довольно громко сказала, — Джокер?
— Да, капитан. — Отозвался лежащий, обняв подушку.
— Сколько пальцев на твоих руках?
Пилот вытянул обе руки, в слух начав их пересчитывать. Двенадцать. Шепард лишь отрицательно покачала головой и сказала:
— Ему все еще кажется что он спит.
— Путать реальность и вымысел для него было нормально даже в нашу «прошлую» жизнь. — Чаквас села рядышком с больным, — Он же не спал по четверо суток. Сузи очень часто на него жаловалась мне, что он мог уснуть во время работы.
— Кем же он работает на твоем корабле, что ты так за него беспокоишься? — Поинтересовался ярл, повернув голову к подруге.
— Он тот, кто может поднять его в воздух, и кто ведет его. Его профессия пилот. Для тебя он — штурман или же еще старое название, рулевой.
— Теперь понятно, почему ты им так дорожишь. Неужели нет сменщика у него?
— Его сменщик, это сам корабль. — Шепард усмехнулась, — Ты этого не поймешь. Считай та, кто обычно сменяет его на посту, погибла.
— Это тоже женщина? — Ульфрик отрицательно покачал головой, — Как это странно. У нас считается, что женщина на корабле — это к беде. На дороге между Винтерхолдом и Виндхельмом можно во льдах увидеть потонувший корабль. Зимняя Война. Там, по одной из легенд, тоже женщина на корабле была.
— Ах ты черт. — Шепард рассмеялась, и толкнула его в плечо, — Дурак ты и не лечишься. — Она положила ногу на ногу, облокотившись о его крепкое плечо спиной, и спросила, — Ну что, доктор, какие будут рекомендации?
— Хороший вопрос. Я думаю, его и правда нельзя волочить обратно на корабль. Но, если нам позволительно, я могу остаться с ним. Его надо накормить, напоить, да всячески следить за ним, не давая ему обратно погружаться в кошмар.
— Вы можете остаться тут, если хотите. — Буревестник кивнул, — Ужинать со всеми я вам не могу позволить, мои люди не поймут, если я сяду ужинать с тем за одним столом, кто еще утром сидел в тюрьме. Но вам будут приносить еду сюда.
— Это радует. — Карин кивнула, — Мне запасов хватит. Думаю, за пару дней, я придумаю как его можно будет привести в чувство.
— Тогда оставайтесь. — Шепард улыбнулась, — Считайте этот дворец своим домом. Только не заблудитесь тут и никого не бойтесь. Через пару дней я приду.
— Эх, капитан, — Задумчиво сказала врач, и наклонилась поближе к ней, перейдя на шепот, — по одному твоему взгляду уже понятно, что ты сама начинаешь заболевать. И явно не кошмарами.
Девушка же жестом показала ей молчать, а сама поднялась, и, взяв Буревестника за руку, потянула его из комнатки. Ярл же усмехнулся, идя за ней, и спросил:
— Неужели ты такая голодная?
— Невероятно. Там что-то очень вкусно пахнет, и я сейчас умру. Шевелись, ярл, а то мы так до завтрашнего утра не дойдем.
Они вдвоем спустились в главный зал, и сели ужинать. Галмар присоединился к ним спустя десяток минут. Отставив свою окровавленную секиру к краю стола, он сел за обеденный стол, на единственное свободное место по левой стороне максимально близко к ярлу, весь покрытый слоем грязи и крови, и, вытерев руки об медвежий мех, присоединился к трапезе. Один глаз у него был перевязан черной тканью, а все лицо было в синяках. По нему было даже не понять, своя или чужая кровь на нем еще не успела высохнуть.
— Как там Вайтран? — Поинтересовался ярл, черпая горячий суп.
— Стоит. В Обливион пока не провалился. Империю мы выгнали с владения. Теперь, правда, вопрос куда мы пойдем дальше. — Он перевел взгляд на Шепард, которая увлеченно ела, не обращая на них никакого внимания, — Эй, выскочка, куда поедешь?
— В Солитьюд. — Спокойно ответила капитан, отложив очередную куриную косточку в сторону, и обеими руками отобрала у Ульфрика кружку с медом, жадно начав ее пить, после чего дополнила, — Я хочу поговорить с Рикке.
— Талморским агентом тебе мало быть, ты еще решила и на Империю поработать?
— Ага. — Шепард отставила кружку, и продолжила наедаться, — Вы мало платите. Хочу больше денег.
— Что же, интересный ход мысли. — Осторожно сказал Йорлейф, и посмотрел на Ульфрика, — Мы так это и оставим?
Буревестник лишь кивнул ему, продолжив ужинать. Галмар же тяжело вздохнул и сказал:
— Если ты побываешь в Мрачном замке, и не вернешься оттуда с отрубленной головой Туллия, у меня к тебе будут вопросы.
— Хочешь в другой глаз получить? — Шепард пригрозила ему костью, — Тебе одного раза мало было?
— Я тебе покажу еще настоящую битву. Я причиню тебе столько зла, сколько ты за всю свою жизнь не видела, принцесска.
— Причинишь мне зло? — Искренне удивилась капитан, — Да я и не почувствую ничего. И еще раз меня назовешь принцессой, будешь зубы с пола собирать.
— Так. Хватит. Оба. — Буревестник усмехнулся, — Вы как дети малые. Я долго вас по разным углам ставить буду?
— О, кстати да. — Шепард подперла голову рукой и сказала, взяв в руки стакан, с улыбкой наблюдая за тем, как ярл наливает ей, — Знаешь что ярл Вайтрана мне сказал? Что я правая рука Ульфрика, но никак не ты. Тоже самое мне сказала и Эленвен. Причем, это был не вопрос. Все в курсе, что я теперь его правая рука. А еще он пару часов назад назначил меня своим таном. Хочешь мне что-то высказать? Милости прошу, но потом не жалуйся, когда найдешь свой отрубленный язык в супе. Буревестник сказал, что стража мне простит мелкое хулиганство. Навредить тебе — большим хулиганством не считается.
— Ульфрик. — Галмар повернул голову, — Это правда?
— Я не стал ей перечить, я не монстр. — Буревестник кивнул, и, плеснув меда себе, сказал, — Мне мои глаза еще нужны.
За столом раздался громкий хохот. Шепард подмигнула ярлу, и, звонко отбив свою кружку об его, на скорость вместе с ним начала осушать стакан.
— И это вы оба не пьете так. — Йорлейф кивнул.
— Ах, кстати да. — Шепард рассмеялась, — Спасибо за напоминание. Ульфрик, ты не пьешь.
— Ты тоже. Но давай выпьем еще. — Ульфрик взял бутылочку в руки, — Мы же сегодня празднуем взятие Вайтрана. Такое бывает раз в жизни.
— Ну знаешь, — Капитан рассмеялась, — никто не дает гарантии, что за ночь Империя вышвырнет ваших людей с города, и тогда все по-новой надо начинать. Мы тогда сопьемся насмерть раньше, чем до Солитьюда дойдем. — Она кивнула, — Ладно, наливай. Сам потом пойдешь вылавливать меня из снега.
— Ты мне скажи, почему ты решила пойти именно к легату Рикке? — Заинтересованно спросил ярл, наполняя кружку медом, — Прыгать через головы Империя тебе не даст, в отличии от меня. Только я тебе все прощаю.
— Я больше люблю общаться с теми, кто реально участвует в битвах, а не сидит и пафосно болтает. Молчание не признак бездушия. Гремит лишь то, что пусто внутри. — Капитан кратко глянула на ярла, — Именно их же мы видели тогда перед Вайтраном?
— Да. Ты все правильно поняла. — Буревестник повернул голову к замолчавшему и немного поникшему Галмару, — Видишь это лицо? Они с Рикке бились долгое время плечом к плечу. И он до сих пор ей не простил того, что они оказались на разных сторонах поля боя.
— Рикке хороший солдат. — Согласился военачальник, — Пожалуй, один из лучших во всем чертовом Солитьюде. Ты права, Джейн. Она по факту и ведет армию. Если мы с Ульфриком полностью равны, то у них с Туллием немного другая ситуация. Он отдаст приказ, но не будет готов сам лезть в бой, даже если увидит, что любая помощь может стать критически важной для победы. Но вот эта девка, такая же самоотверженная как и я. Будет сражаться до последнего. И, мне кажется, если мы возьмем штурмом Солитьюд, она не скажет нам, что сдается, лишь бы мы ее не убили.
Они ужинали порядка часа. Наедаясь и напиваясь, непринужденно разговаривали на отвлеченные темы. И даже когда свита начала наводить порядок за столом, управитель предложил перекинуться в карты, а не лечь спать, как ожидалось. Будучи довольно пьяными, двое с радостью согласились. Но вот Шепард решила не лезть в азартные игры, правил которых не особо хотела знать. Подперев голову рукой, она наблюдала за игрой, периодически помогая ярлу. То карту большой масти незаметно утащит, подложив ее в руку, то незаметно выкинет карты из игры, пока Галмар отвлечется на разговоры о битве. Когда ярл разбогател на две тысячи золотых, было принято решение отправится на боковую. Последние двое разошлись по своим местам, оставив Буревестника и Шепард в полном одиночестве. Капитан задумчиво смотрела в кружку с медом, и тихо призналась:
— Не хочу тащится в эту холодину.
— Оставайся. — Ярл пожал плечами, — Места во дворце много. Можешь занять любую пустующую кровать.
Шепард усмехнулась и, за несколько глотков допив мед, поинтересовалась:
— Прямо таки любую?
Когда ярл кивнул, она тут же поднялась из-за стола, и, едва не упав, побежала наверх. Ульфрик задумчиво проводил ее взглядом, и, вдруг рассмеялся.
— Эй, не ко мне же!
Он допил свои остатки, и побрел к себе. Расстегнув шкурку, закрыл дверь покоев, чтобы не создавать сквозняка, и задумчиво посмотрел на девушку, которая с разбегу запрыгнула в мягкую кровать ярла, и тут же укрылась одеялом, отвернувшись к нему спиной.
— На что ты надеешься? Что я не лягу к тебе?
— Мне плевать. — Призналась Шепард, — Только на меня не ложись, а то ты тяжеловат для моих костей.
Затушив все свечи, Ульфрик лег рядом, но вот отбирать одеяло у нее не стал. Ему тоже плевать где спать. Он привык засыпать в самых плохих условиях.
Утро в покоях ярла началось довольно рано, в районе четырех утра. С трудом открыв глаза, Ульфрик убрал волосы с лица, и устало вздохнул. До него как-то не сразу дошло, что у него не было настолько мягких волос. Беззвучно усмехнулся, он мягко положил руку на Шепард, которая спала прижавшись к нему, положив голову на грудь. Аккуратно рукой провел по шее, и, удостоверившись, что она не сняла со своей шее амулет, улыбнулся. Ему было просто приятно делить с ней постель. Слушать ее голос, любоваться ей даже когда она злится. Он прощал ей многое, чего в обычной жизни никому не простил бы. Даже сейчас, ведь он привык вставать раньше, но ему не хотелось ее будить и он решился на непозволительную роскошь, поспать еще. Проснулся уже когда на улице уже начало светать. Перевернувшись на спину искренне удивился, увидев, что Шепард что-то увлеченно жевала, сидя рядом с ним, укутавшись в одеяло.
— Я понять не могу, ты что, снегом умываешься?
— Что за претензия с утра пораньше? — Удивился ярл, и медленно сел.
— Когда я попросила себе воды, чтобы умыться, все на меня так посмотрели, будто я у них попросила королевский дворец в розовый перекрасить. Или ты любишь когда от тебя пахнет болотами?
— Один из заключенных сказал, что от меня пахнет смертью. Меня все устраивает. — Ульфрик слабо улыбнулся, — Что ты ешь такое?
— Я украла у Йорлейфа завтрак, он не стал мне перечить. Но видел бы ты лицо Галмара когда я вышла с твоих покоев в одном одеяле.
— Он теперь замучает меня вопросами. — Ярл опустил босые ноги на ледяной пол, и тяжело вздохнув, поднялся в полный рост. Лениво потянувшись, прошелся по покоям, пытаясь вспомнить где оставил свою одежду, и остановился у горы одежды на полу. Подумав немного, поднял взгляд на Шепард, — Не понял. — Кратко сказал он, и поднял с пола ее китель, — Это что?
— Моя одежда. — Шепард откусила еще небольшой кусочек хлеба, наблюдая за ним.
— А сейчас ты в чем, если вся твоя одежда на полу?
— Сам как думаешь?
Ярл на некоторое время растерялся, и потянулся к ее одеялу, но та пригрозила ему рукой.
— Куда? Мозгом лень пользоваться? — Она отползла от него, и доела остаток бутерброда, укрыв еще и голову одеялом, — Одевайся и вперед, исполнять свои прямые обязанности. Я пока тут посижу.
— Так не пойдет. — Ульфрик улыбнулся, — Либо мы идем работать вдвоем, либо оба продолжаем лежать. Но я себе позволяю лежать, только когда прошлым вечером меня ранили так, что сегодня я на грани смерти. Так что облегчу тебе выбор и заберу у тебя второй вариант.
Шепард хмыкнула, и отрицательно покачала головой, завалившись обратно на койку. Зеленое одеяло ее немного подвело, и задралось довольно сильно, оголив ноги почти полностью. Ульфрик же усмехнулся, и залез обратно к ней. Ухватился за одеяло, и тихо сказал:
— У меня тут не ночлежка. Нам надо собираться и идти работать. Обоим.
Капитан же поджала ноги, спрятав их обратно под одеяло, и отрицательно покачала головой, отказавшись подниматься с кровати.
— Одумайся, если ты сейчас еще и ляжешь на меня, а потом сюда кто-то зайдет, то к тебе будет еще больше вопросов.
— Это шантаж? — Удивился Буревестник, и склонился над ней, оперевшись рукой около мягкой подушки.
— Я могу очень громко позвать Галмара. Ульфрик, одумайся и свали. Я не дам тебе есть сладости, которых ты не заслужил, да еще и перед ужином.
Он наклонился довольно близко к ней, и она сама его поцеловала, приподнявшись. Буквально через минуту раздался резкий звук двери, которая ударилась о стену, раскрывшись на распашку. Шепард же вздрогнула, медленно опустившись обратно на подушку, убрав крепкую руку ярла со своего одеяла.
— Знаешь в чем прелесть Галмара? — Ульфрик поднял голову, и с улыбкой посмотрел на стоящего в проходе военачальника, — Ему плевать что происходит в моей спальне — если он захочет сюда приди, он придет и даже не постучится.
— Я рад, что ты решил допросить эту несносную бабу, но у нас есть дело срочнее. — Галмар спокойно подошел к кровати и показал ему письмо. Ульфрик же взял его, с неохотой сев рядом с Шепард, и начал читать документ, — Тебе его передали сегодня утром. Я очень хотел убить гонца, но ограничился только тем, что пнул его с моста в реку.
