Need / Нужда

5 октября 1998 года – Полнолуние Саундтрек: Fall of beyond – Metalwings Взгляд Драко скользил по стопке книг, лежавших перед ним. Каждая была абсолютно бесполезна. Он ничего не нашёл о проклятиях крови среди стеллажей открытого доступа библиотеки, поэтому ему пришлось проникнуть в Запретную секцию. Где-то, безусловно, должны были быть подробности относительно проклятий крови. Кинжал, которым Беллатриса изуродовала Грейнджер в ту ночь, был реликвией семьи Блэков, и Драко надеялся найти хоть что-то, что могло стать отправной точкой в верном направлении. Малфою попадались книги с упоминанием о методах пыток, ядах, различных чарах, приносивших гораздо больше вреда, чем пользы. Он даже нашёл заклинание, которое применил к нему Грюм или Крауч (кто бы это ни был) на четвёртом курсе, превратив тем самым в хорька. Волшебник узнал много информации, в которой никогда не нуждался, но всё ещё не приблизился к намеченной цели. Проклятия крови? Что-то, заставляющее внутренности противиться собственному телу и приносить лишь вред, медленно убивая изнутри? Это то, ради чего он проводит часы в этой библиотеке? Ни на один его вопрос в библиотеке не было ответа. Ничего. Абсолютно ничего. Он уже отправил матери письмо через министерство. Там не было разъяснений, зачем именно ему нужна была информация об этом кинжале, за исключением того факта, что Драко подозревал о том, что тот причинил вред какому-то ученику. Его мать наверняка вспомнит ту ночь и вскоре ответит, если, конечно, министерство пропустит письмо и перешлёт после проверки. Технически Драко не разрешалось поддерживать связь с матерью. Он также отправил письмо Андромеде, своей тёте. Несмотря на то, что Драко никогда не встречался со своей родственницей, он много знал и слышал о ней. Факт того, что она была сожжена с семейного гобелена, совсем не отменял того, что она Блэк. Он надеялся, что хотя бы один из получателей письма должен был знать хоть что-то о кинжале, проклявшем Грейнджер. Ему нужны были эти ответы. Возвращая все книги на место, Драко думал о проблеме, заключающейся в том, что у Грейнджер нет времени. Она едва стояла прямо, когда он в последний раз видел её за пределами лазарета. Один сильный поток ветра, любое простое заклинание или проклятие может сломить её окончательно. Она сказала, что это не работает. Её тело отвергало что-то. Что бы она ни делала, какие бы попытки вылечить себя ни предпринимала, это не срабатывало. Она умирает, а он просто сидит в библиотеке и занимается исследованием. Исследованием, что казалось совершенно бессмысленным. Злость застилает ему глаза, и он хочет кричать и ругаться на всех подряд. Впервые за долгое время он действительно почувствовал лютый гнев. До этого момента лишь апатия была его спутником. Ему было почти плевать на окружающие обстоятельства, он даже чувствовал самоуспокоение. Драко смирился со своей судьбой хотя бы для того, чтобы выпал второй шанс и его отправили в Хогвартс. А по прибытии он просто переходил с одного места на другое, естественно, не расслабляясь и не создавая ощущение безопасности, просто пытаясь выжить. Но сейчас Драко кажется, что он застрял на одном месте не в силах ничего изменить. Не имеет значения, почему его это волнует, ведь он и сам понятия не имеет. Пять месяцев назад Малфой наблюдал за тем, как её пытали. А теперь он вынужден смотреть, как она умирает. Но он не может. Он не может просто стоять в стороне, позволяя ей умереть. После всего он просто не может позволить этому случиться. Что-то в этой мысли, в ней и в самой идее Волшебного мира без неё, кажется разрушающим. Даже мысленно столкнуться с этой перспективой обжигающе больно. Он засовывает последнюю книгу на полку и затем выскальзывает из секции ограниченного доступа. Драко без понятия, который сейчас час, но что-то в библиотеке, даже в самом замке, кажется слишком ограничивающим. Тело ноет после долгого пребывания в сидячем положении, и он хочет принять душ, но ещё больше он хочет выбраться отсюда, прежде чем стены замка закроются, не позволяя студентам выйти наружу. За последнее время появилась ещё одна вещь, что тревожила его. Просыпаясь утром, он чувствует, как смыкаются стены. Не его собственные. И это чертовски сложно объяснить. Это происходит с тех пор, как сны с Грейнджер прекратились. И блять, он скучает по ним, какими бы они ни были, кто бы их не проектировал. Скучает, даже если они были ненастоящими. Всё это было лучше, чем открывать глаза в холодной постели, чувствуя, что он задыхается и всё вокруг давит и душит его, оставляя в ловушке безысходности. Драко уже на полпути к Хогсмиду осознаёт, что покинул территорию замка. Он останавливается и оборачивается, глядя туда, откуда пришёл. Как он мог пройти так далеко, даже не осознавая этого? И почему идёт именно по этому пути? Обычно он гуляет утром, позволяя ранним лучам солнца освещать окрестности. Малфой поворачивается и видит, что солнце почти зашло и луна едва выглядывает из-за горизонта. Она полная и тяжёлая, настолько яркая, что её можно заметить там, где она только начинает появляться из-за облаков. Он смотрит на неё, осознавая, что ему следует вернуться в школу, чтобы поужинать, но в этот момент чувствует покалывание в спине. Ветра нет, что шокирует, учитывая, что они находятся в Шотландском нагорье. На самом деле, всё по-прежнему. Тихо. Птицы давно уснули, но в Запретном лесу обитает достаточно существ, приносящих непокой по ночам. Поэтому по-настоящему тихо не было никогда. Но в данный момент воздух настолько густой от напряжения, что создаётся ощущение, будто сквозь него придётся прорываться, чтоб вернуться в замок. Так тихо, мертвенно тихо. Драко просто стоит посреди дороги, ожидая, что что-то произойдёт. Это чувство идёт из глубины души. Будто что-то ждёт его. Он не знает, почему так уверен. Абсолютная тишина. Крик, пронзающий воздух, кажется, выбивает весь воздух из лёгких, посылая волны ужаса по всему телу. Он оглушающий и болезненный, и сразу за ним следует вой, поглощающий предыдущий крик. Это тот же звук, который он слышал в первую ночь приезда на станцию, когда в ночном небе висела такая же полная луна. Не задумываясь, Драко устремляется к деревне – всё остальное уже не имеет значения и отступает на задний план. Это тот самый крик, который он искал каждый раз, когда приближался к деревне, и теперь он наконец собирается разузнать, что его воспроизводит. Ему нужно разобраться в этом. Это загадка, которую он не в силах разгадать, и, учитывая, насколько безнадежным кажется вылечить Грейнджер от проклятия, Драко надеется избавиться от другой проблемы, что мучила его ещё с приезда. Кричащий вой прекращается, но Драко не останавливается. Он знает, куда идёт, точно знает, откуда исходит звук. Парень шагает до тех пор, пока не достигает стены, окружающей деревню, и, схватившись одной рукой, подтягивается, взбираясь на неё, – затем спрыгивает с другой стороны. Там его настигает оглушительная тишина, и это не оказывается сюрпризом для него, учитывая, что месяц назад поставили защитный купол, ограждающий хижину от деревни. Фактически он сомневается, что услышит что-нибудь ещё, пока не пересечёт территорию Хижины. Страх течёт по его венам, умоляя обернуться, говоря, что это опасно и он не должен приближаться. Но Драко знает, что так действуют чары, поэтому резко хватает ладонями металлические ворота. Любому, кто не знал о криках, было более чем достаточно отталкивающих чар, чтобы держаться как можно дальше от этого места. Но Драко полон решимости. Ему предстоит разгадать загадку. Кто-то или что-то умирает в Визжащей Хижине, или кого-то пытают. Он действительно без понятия, что там происходит, потому жаждет ответов. Он отворяет ворота, и его тут же встречает вой агонии, полный боли и отчаяния, почти затухающий, исчезающий в тишине ночи. Малфой думает, что всё прекратилось, но спустя мгновение крик вновь достигает его ушей. Как будто человеку позволили сделать передышку, вновь пронзая его очередным проклятием. Кто бы это ни был, его разрывают на части. Он понятия не имеет, как собирается спасти незнакомца, но должен попытаться. Малфой провёл всю войну в стороне, просто наблюдая за происходящим вокруг, чувствуя себя беспомощным и безнадежным. Сейчас же он может и хочет, по крайней мере, попытаться что-то сделать. Он больше не хочет просто оставаться в стороне и наблюдать, как мир разрывается, рушится и разваливается на части. Обойдя Хижину, он не находит способа пробраться внутрь. Нет ни дверей, ни даже специально отведённого фасада. Лишь окна, полностью заколоченные со всех сторон. Малфой пытается взобраться со стороны, чтоб заглянуть между досок, но все попытки оказываются бессмысленными — доски немного отрываются снаружи, тем самым открывая вид на ещё большее количество досок, закрывающих окно изнутри. Таким образом блок есть как изнутри, так и снаружи. Он ходит вокруг, сканируя пространство в поисках задней части дома, ведь больше окон нет. Только перекошенный дымоход, расположенный посередине крыши. Драко думает о том, чтобы взобраться на него и тем самым очутиться внутри, но даже в мыслях это звучит безумно. Он ещё не настолько сошёл с ума. Единственное, что ему остаётся, — это дергать за старые доски на окне, стаскивая и отбрасывая их в сторону. Внутри, конечно, тоже всё заколочено, за исключением… Внезапно он замечает небольшое движение и прижимается лицом к стеклу. Малфой может рассмотреть, что доски на внутренней стороне не закрывают обзор полностью. Так как снаружи он очистил себе немного места, оно оказывается достаточно велико, чтоб его лицо и часть руки прижимались к стеклу, а также были видны изнутри, но он не заботится об этом. Важно то, что он может видеть. И он использует эту возможность. Он может рассмотреть лишь что-то тёмное, возможно, повёрнутое к нему спиной. Может быть, наклонившееся от него в другую сторону? Склонившееся к земле. Окно очень грязное, поэтому Драко применяет к нему заклинание Скорджифай, прижимаясь щекой к стеклу вновь. Он подумывает кинуть Бомбарду, ведь это может кардинально решить проблему. Не останется ни досок, ни окон, ограждающих его от того, кто испытывает неописуемую боль. Но что-то подсказывает ему подождать. Что-то здесь не так. Что-то не так. Малфой всматривается в окно, пытаясь уловить любое движение. Ему видно кровать, коврик рядом, какие-то книги, если он не ошибается? Драко не уверен. Помещение похоже на камеру заключённого, ведь все удобства находятся в одной комнате. Присутствует даже камин, но огонь не горит. Прижимая ладонь к холодному стеклу, он задумывается о том, что там, должно быть, очень холодно. Парень тарабанит кулаком по окну, пытаясь достучаться, и задаётся вопросом, слышит ли его человек? То, что он стучит достаточно громко, отнюдь не означает, что чары пропускают звук. Драко стучит второй раз, не получая в ответ отклика. — Эй! — кричит он, сопровождая звук очередным стуком по стеклу. — Взгляни на меня, давай же, обернись немного. Скажи, как мне добраться до тебя и помочь. Я вытащу тебя! Фигура немного сдвинулась, и Драко выдохнул, понимая, что человек жив, но явно не слышит его криков. А затем движения прекращаются. По его спине от страха пробегают мурашки. Малфой без понятия, дышит ли человек или нет. Он стучит кулаком снова и снова, пытаясь заставить фигуру вновь двигаться, чтоб подать знак, что он тут, вселить ему надежду, что способен помочь. Больше всего волшебника беспокоит отсутствие криков и воя. Если человек испытывал настолько сильную боль, что не мог пошевелиться, смерть подкралась намного ближе, чем он изначально подозревал. Он снова и снова безрезультатно стучит по стеклу. Отчаявшись, почти тянется к своей палочке, чтобы разрушить стену к чертям, но если человек внутри мёртв — все его старания будут напрасны. Снова прижимаясь лицом к стеклу, он смотрит прямо на тело человека, скрюченного на полу. Надеется увидеть какие-то изменения в положении или уловить любое движение. Фигура внезапно вздрагивает, будто от проклятия. Движение похоже на то, как если бы его подняли с пола за грудь. Хаотично и резко. Он поражён конвульсиями, но последующие крики заставляют его отшатнуться от окна. Парень падает назад и долю секунды моргает, приходя в себя. Крики эхом гремят в его голове, Драко не знает, как их заглушить, но он не думает сдаваться. Человек ещё жив. По крайней мере, на данный момент. Он быстро возвращается к окну, прижимаясь к нему лицом, и наклоняется чуть ближе, пытаясь посмотреть точно в промежуток между досок, и увиденное поражает. Покрывало спало, обнажая человека под ним. Тело выгнуто назад, лицом повёрнуто к потолку, и волшебник с ужасом наблюдает за тем, как густая чёрная желчь выливается изо рта, стекая по горлу вниз и впитываясь в деревянные половицы на полу. Он может видеть больше непонятной субстанции, ища и сканируя глазами комнату. Жидкость не похожа на кровь. Он знает, как выглядит чёрная кровь. Очевидно — это яд. Смерть, вытекающая из человека, практически вытесняемая. Всё, что он видит, — это смерть, что растекается по полу. До тех пор, пока не поднимает взгляд выше. Грейнджер. Гермиона Грейнджер. Половина её одежды разорвана, будто срезана острыми когтями. Обнажённые участки тела усыпаны шрамами, располагающимися по всему торсу, груди и рукам. Её лоб также рассечён, и по щеке течёт кровь из раны. Исследуя глазами её тело, он замечает, что её рука изогнута под неестественным углом и меняется. Он с ужасом наблюдает, как острые когти начинают расти на месте пальцев, ногти удлиняются, рука изгибается, заставляя девушку вновь зайтись криком боли. В её крике слышен каждый переживаемый в этот момент перелом кости, каждый разрыв мышцы. Она стонет и стонет, требуя перерыва, ведь нервные окончания сгорают от напряжения. Малфой смотрит на лицо Грейнджер, разглядывая её зажмуренные глаза и широко открытый рот в новом крике ужаса. Он хочет дотянуться до неё, унять боль, забрать отсюда или дать обезболивающее – что-либо способное ей помочь. Он и раньше наблюдал за пытками, видел, как её пытали в его доме. Его тётя жестоко и медленно убивала её на протяжении многих часов, останавливаясь, чтобы дать небольшую передышку, тем самым не позволяя жертве умереть раньше позволенного, затем возобновляя пытки вновь, заставляя человека молить о смерти или помиловании. Но то, что парень видит сейчас, похоже на боль, доводящую человека до полнейшего, бесповоротного и окончательного безумия. — Грейнджер! — кричит он, стуча по стеклу. Волшебница не отвечает, что не удивительно, учитывая её непрекращающиеся крики. Спустя пару минут её тело падает на спину, поворачиваясь к нему боком. Девушка хрипит и тяжело дышит, прижимая ладонь к горлу, а другой когтистой рукой тянется к окну. Он может видеть, как её грудь резко поднимается и опускается, сопровождаемая прерывистыми вдохами. Этот момент, словно глоток свежего воздуха, дарит ему мгновение мнимого, но необходимого сейчас покоя. Драко просто наблюдает за ней, впитывая и анализируя каждое движение. Он точно не знает, что конкретно происходит, но вспоминает, что Грейнджер сказала за пределами лазарета. Зелье не сработало, и теперь её тело отвергает его. Однако у него ещё так много вопросов. Глаза волшебницы вдруг открываются, и она смотрит прямо на него. Во взгляде нет ни намёка на узнавание, и она никак не реагирует на его яростный стук кулаком по стеклу. Она умирает там – он уверен в этом, и единственный способ спасти её заключается в том, чтобы разгромить стену, всё буквально кричит ему об этом, но тело будто одеревенело. Ещё больше чёрной крови выливается из её рта, она немного откашливается, а затем начинает рвать. Малфой не понимает, какое зелье она выпила, чтобы организм принял его за яд и отвергал его. Что с ней сделало проклятие крови? Что с ней случилось той ночью? Словно по щелчку внезапное воспоминание выбивает весь воздух из лёгких. Той ночью это был Грейбэк. Именно он держал Грейнджер, шепча ей что-то на ухо, в то время как его ногти впивались в кожу её живота. Он видел это, наблюдал за тем, как она боролась с чудовищем. Драко кричал, пытаясь сделать хоть что-то, но отец оттолкнул его, заставляя распознать Поттера, не давая ему увидеть, что с ней происходит. Когда она лежала под его тётей, у неё кровоточили несколько мест, — не только рука и лицо. Живот был исполосан лёгкими порезами, а на плече из-под рубашки виднелась кровь. Как будто её укусили, но, к счастью, в ту ночь не было полнолуния. Грейбэк не мог быть рядом с поместьем, и тем более он не ловил людей в ту ночь. Она была укушена человеческими зубами. Это означало, что она не обратилась той ночью. Но когти. Она приняла волчий яд? Аконит был ядом, технически даже для оборотней, но после того, как из него варили зелье, оборотни безопасно могли принять его. Что ж, не так уж и безопасно, видимо, но это их не убивало. Что случилось бы с человеком, принявшим Волчий аконит, если он не являлся оборотнем? Что он делал с ней сейчас? Была ли она полной дурой, ожидая, что прикосновение оборотня как-то изменит её? Человека можно было обратить, только если его укусили в полнолуние. Они же проходили это на третьем курсе! О чём, чёрт возьми, думала Грейнджер, когда пила Волчий яд? Он приближается к стеклу и вновь наносит удар за ударом, пытаясь привлечь её внимание. Девушка снова открывает глаза, и в этот раз он уверен, она его слышит, ибо после следующего стука её рука поднимается в воздухе ровно настолько, чтобы попытаться дотянуться до него. Драко чувствует, что она протягивает ладонь именно к нему. А потом она снова кричит, и её тело корчится на полу. Она царапает ногтями шею, лицо и дёргает волосы. Кровь течёт вниз по щеке. Когти запутываются в обрывках одежды, дёргают, срывая до конца. Он хочет отвести взгляд, но, к счастью, на ней есть нижнее бельё. Он почти смотрит в сторону из соображений приличия, но затем Грейнджер снова переворачивается и становится на четвереньки. Её спина выгибается, и она наполняет пространство новым душераздирающим воплем. Девушка снова цепляется за горло, и Драко может заметить, как кровь капает из того места, где когти прорезают её плоть. Она снова глухо падает на землю, лицо повёрнуто в другую от него сторону, и Малфой не знает, открыты ли её глаза и дышит ли она вообще. Он пялится ей в спину, улавливая признаки расширяющихся лёгких. Поднимающихся и опадающих плеч. Вся её спина гладкая, не испорченная уродливыми шрамами, и его взгляд скользит ниже, внезапно замечая что-то странное. Прямо на её ягодице. Укус оборотня, глубоко просачивающийся в кожу. Нельзя отрицать очевидного. В какой-то момент Грейнджер была укушена оборотнем, причём не человеческими зубами. Грейнджер – оборотень, и зелье из Волчьего аконита, которое она приготовила, чтобы облегчить перевоплощение во время полнолуния, не сработало, и теперь она страдает от яда. Каждый естественный инстинкт подсказывал, будто изнутри, что ему следует бежать как можно дальше отсюда и пресечь на корню все попытки привлечь её внимание, но Драко не может просто оставить её там. Она умирает, и он не в силах покинуть её. Уизли младший мёртв, Грейбэк разорвал на части его тело прямо перед ней. А Поттер… Он был на заседании суда во время вынесения приговора Драко. Он выглядел таким отстранённым, таким неуместным, будто вытесненным за пределы разума. Грейнджер сейчас одна, потому что теперь она была одна по жизни. Один из её лучших друзей умер на её глазах, другой явно сходил с ума. Скорее всего, она сама приготовила волчий яд и хранила всё это в секрете. Неудивительно, что она отталкивает людей, таких как Лонгботтом, и отказывается от любой помощи. Всё это внезапно обретает смысл. — Грейнджер! — снова кричит он. Она не двигается. Он смотрит, надеется и желает, чтобы она повернулась, но Драко напуган. Он боится, что если она умрёт, часть его умрёт вместе с ней. — Грейнджер! — повторяет он, хлопнув рукой по стеклу. — Посмотри на меня. Она сдвигается и отрывает голову от земли ровно настолько, чтобы дать ему понять, что всё ещё жива. Малфой снова стучит по окну, пытаясь разбудить её. Оборотень или нет, он не может просто так бросить её. Волшебник всё ещё не может поверить глазам, но должен попытаться принять происходящее за действительность. — Грейнджер, всё будет хорошо, — кричит он, сопровождая каждое слово очередным ударом. Драко не совсем верит собственным словам, но должен попытаться. И крик, срывающийся с её губ, говорит ему, что она тоже этому не верит. Совершенно невозможным оказывается отвести взгляд от её выгибающегося назад тела. Её трясёт, тело корчится, переворачиваясь с одного бока на другой, и девушка начинает метаться. Из горла выходит ещё больше чёрной желчи, и она царапает его когтями, пытаясь избавиться от ужаса, что происходит с ней. Когти острые, словно лезвия, и Драко боится, что она может действительно перерезать себе горло. Боится, что это она и пытается сейчас сделать. Крики внезапно прекращаются, и его взгляд обращается в сторону, наблюдая, как она давится. А затем слышится тяжёлый глухой удар, когда девушка выплёвывает что-то на пол. Драко вновь сканирует комнату и замечает, что то, что было в её желудке, теперь лежит на полу перед ней. И он знает, что Грейнджер ничего не ела. Вытирая предплечьем рот, тем самым очищая его, она выпрямляется, и её кости в спине, кажется, ломаются. Теперь, когда организм отверг яд и вытравил его, она выглядит выше и сильнее. Спустя мгновение она поворачивается всем корпусом и смотрит на него. В мгновение ока она оказывается у окна, её лицо сканирует него. Всё в её чертах выглядит как прежде: тот же нос, усыпанный веснушками, тот же рот, те же растрёпанные, неукротимые волосы и та же линия бровей и челюсти. Всё это – Грейнджер. За исключением глаз. Её глаза сейчас большие и тёмные, почти полностью чёрные. Он чуть не отскакивает от стекла, но затем она отстраняется от него, выгибая спину, вновь крича. Лунный свет, кажется, заливает всю комнату, и когда спустя пару долгих секунд вой стихает, он видит разницу. Мгновенно замечает в ней перемену. Без яда, что бы то ни было, она меняется намного быстрее. По всему её телу начинают расти волосы, и мышцы растягиваются. Малфой ловит глазами шрам на её предплечье – место, что изуродовала его тётя. Ожидает увидеть кровоточащую рану, но вместо этого смотрит на затянувшуюся кожу, просто шрам. Всё её тело начинает дрожать, но это больше похоже на ожидание, чем на боль. Грейнджер почти танцует, купаясь в лунном свете, кружится по комнате, полная свободы. Освобождённая от Волчьего аконита. С третьего курса он знал, что Волчий яд должен всё упростить, дать оборотню контроль, но Грейнджер с Волчьим ядом в её организме умирала, рыдала и истерила. Таяла и выла от боли и отторжения зелья собственным телом. Грейнджер, избавившаяся от яда, выглядит сильной. Могущественной и ужасающей. Совершенной и крайне опасной. Её глаза возвращаются к стеклу, и он сразу понимает, что бежать уже поздно. От неё не сбежать, если девушка решит пробить окно. Её клыки и когти царапают стекло, и Драко интересно, насколько сильны защитные чары. Они должны были быть способны удержать оборотня. Она вопит у стекла ещё пару секунд, в то время как он замерший наблюдает за ней. Когда крик прекращается, её большие и чёрные глаза с любопытством смотрят на него, и форма бровей очень напоминает выражение лица Грейнджер, когда она в замешательстве. — Малфой? — спрашивает она, и в её голосе явно звучит вопрос. Его поражает чистый звук её голоса, ведь всё, что он слышал всё это время, – крики и вопли ужаса, полные боли. Она наполовину преобразилась, и всё же Малфой до сих пор видит только Грейнджер. Её ладонь лежит на стекле, острые когти слегка царапают поверхность, скользя по ней. Драко почти инстинктивно прижимает свою ладонь к её – пальцы напротив её – полностью совпадая с ней, даже сквозь стекло. Он прижимается щекой к стеклу, глядя прямо на неё, наблюдая, как её лицо, кажется, смягчается. Они просто смотрят друг на друга через стекло. Она наполовину перевоплотилась, а он, в свою очередь, в полнейшем ужасе. — Грейнджер, — вновь, в этот раз тихо, выдыхает он, не отодвигаясь. Из её горла вновь вырывается крик, голова откидывается назад, но ладонь не отрывается от стекла, будто держа его за руку. Он не отодвигается. Но хочет закрыть глаза, притвориться и представить, что всё это нереально. Хочет оттолкнуть всё это, заставить прекратиться. Но понимает и знает, что это не сон. И проснуться от кошмара не получится. Это не видение. И не безумие. Это реально. Гермиона Грейнджер – оборотень, и он наблюдает, как она трансформируется. Её рука остаётся на стекле, даже когда тело вновь пробивает конвульсивная дрожь, и Драко видит, как её тело скручивается и растягивается. Оно искажается, старые шрамы разрываются из-за давления и напряжения кожи и мышц. И Грейнджер кричит громче, боль явно становится невыносимой. Её ноги, кажется, в конце концов сдаются, и она падает на колени перед окном, но рука остаётся прижатой к стеклу. Чтобы бы их ни связывало, она не отстраняется. Однако ему приходится закрыть глаза. Драко кажется, что она достаточно разоблачена, и он не в праве видеть её обнажённой. Поднимая веки пару минут спустя, на него смотрит уже не человек. Существо в комнате больше не Гермиона Грейнджер. Это оборотень. И его взгляд направлен прямо на него. Их ладони всё ещё прижаты к стеклу, его – полностью человеческая, её рука — теперь лапа оборотня, но он не отстраняется. Глупая надежда заставляет его стоять там, а не бежать за пределы защитного купола, окружающего Хижину, но он может только думать о том, что там безопасно. Малфой остаётся и глядит на неё в ответ. Он ожидает её, возможно, внезапного нападения, как пару минут назад, когда она царапала стекло клыками и когтями-лезвиями. Вместо этого её лапа отрывается от окна, и мордой она прижимается к месту прикосновения их ладоней. Он почти чувствует, как она прижимается к его обнажённой руке без разделяющего их стекла, трётся носом и щекой о его ладонь, как будто желая, чтобы её взяли на руки, погладили и приласкали. Парень и раньше видел, что собаки поступали подобным образом со своими хозяевами, с кем-то, кому они доверяли. Он совсем не ожидал этого от Грейнджер, даже будучи оборотнем. Доверие. Драко не двигается. Он просто смотрит и ждёт. Резкий крик прерывает тихий момент, и она отшатывается от окна, крик медленно превращается в вой. Она мгновенно забывает о нём. Вопль рассекает тишину ночи, и он наблюдает за тем, как одна её лапа царапает руку в том месте, где Беллатриса оставила свой след. Ему кажется, будто она хочет отрезать часть плоти от собственного тела. Спустя время она сдаётся и вместо этого пытается укусить себя за плечо. Скорее всего это не приносит никаких результатов, поэтому она пытается повернуться к укушенной ягодице. Драко видит след от укуса на потемневшем месте – пряди короче, ведь за толстую оболочку шрама может прорасти лишь определённое количество волос. В конце концов, она, кажется, сдаётся, принюхивается, а затем воет. Оборотень ходит по комнате взад и вперёд, ища что-то, но, похоже, не находя этого. Он смотрит, как она отбрасывает вещи в сторону, смотря и сканируя пространство своими зоркими глазами. Она замирает, затем поворачивается и бросается к окну. Малфой еле успевает вовремя отпрыгнуть в сторону, но, похоже, она не заинтересована в нем, и её цель – уйти. Спустя пару безрезультатных попыток выбраться она возобновляет цикличные круги по комнате, снова почёсывая руку, будто пойманная в ловушку раздражения. Он знает, как это выглядит, Драко чувствовал точно такие же чувства, находясь под стражей в Министерстве. Заперт в холодной, пустой и крохотной клетке. Чувство страха и отчаяния сдавливает грудь, стены давят со всех сторон, погружая в омут безысходности, и Драко не может дышать. Грейнджер сейчас выглядит так же безумно, перемещаясь по Хижине. Это повторяющийся ритуал — её действия — царапать себя, выть и кричать, расхаживать по комнате, разрушая ту на части. Пытаться выбить окно и пробраться наружу, драть стены, снова ходить по комнате пока наконец… Драко слишком сложно наблюдать за этим, и он садится под окном. Малфой знает, что следует вернуться в Хогвартс. Если бы кто-нибудь застал его сидящим здесь в это время — это был бы гарантированный билет прямо в Азкабан. Но он физически не может заставить себя бросить её. Чувствует, что она не нуждается в нём, но мысль о том, чтобы покинуть её наедине с этой мучительной болью, агонией и разрушением, кажется, приносит ему столько же страданий. Он не в силах этого сделать. Грейнджер – оборотень, и ничего в данный момент не имеет смысла, но сейчас и не обязано. Кроме того, Драко способен сложить всё по кусочкам. Раньше он игнорировал то очевидное, что было перед его носом, но сейчас пазлы сами собираются в общую картину. Он грезил ею, видел повсюду, даже в тех местах, где ни один из них не должен был появляться. Казалось, каждый путь рано или поздно должен привести его к Грейнджер. Это не имеет никакого смысла, и именно поэтому он может сложить все имеющиеся части воедино. Она оборотень. И когда снова перевоплотится в человека, он найдёт её и потребует ответов. Он задаст кучу вопросов, что посещали его сознание ежедневно. Они обсудят все опасения, странные и необъяснимые случаи, сны и всё остальное. Он найдёт всему объяснение. С этой мыслью он засыпает, зная, что утром он сможет во всём разобраться. Последнее, что Драко слышит, перед тем как полностью истощённый наконец проваливается в сон, — это грустный вой в окно, жаждущий освобождения.

***

6 октября 1998 – один день после полнолуния Когда Драко просыпается на следующее утро, первая мысль, посещающая его голову, заключается в том, что он, должно быть, в Азкабане. Вокруг холодно, стена, на которую он облокачивается, жёсткая, и одежда, в которую он одет, не первой свежести. Ночью сон не посещал его сознание, и Драко чувствовал себя окоченевшим. Но открывая глаза и смотря на чистое небо, воспоминания пролетают с бешеной скоростью, образуя калейдоскоп. Он вспоминает, где находится, как сюда попал, и что вчера произошло. Встав, он быстро оборачивается и смотрит в окно. Комната в полном порядке, восстановлена, наверное, с помощью магии, и в ней не осталось и следа произошедшего. Кровать стоит всё там же; полка, коврик, книги – всё на своих местах. Нет никаких следов разорванной одежды, крови и чёрной желчи – яда. Никаких признаков жизни. Комната пуста, Грейнджер нет, оборотня тоже. А что, если всё это было лишь сном, или признаком безумия? Малфой делает шаг назад, пялясь прямо на след от прикосновения ладони к стеклу. Пятно от прижатой руки, там, где он прислонял ладонь с внешней стороны. Обводя взглядом такой же отпечаток, он видит след от когтей оборотня. Знак того, что кто-то или что-то прижимало руку в ответ. Напротив его собственной. Это было реально – всё, что произошло накануне вечером. Не задумываясь и не желая тратить ни секунды, Драко вскакивает на ноги и бежит обратно в школу. Он слегка задыхается, ведь отвык от физических нагрузок. Малфой не упражняется с тех дней, проведённых взаперти, но не позволяет сделать себе перерыв и всё равно бежит всю дорогу. Солнце едва вышло из-за горизонта, и это значит, что Грейнджер обратилась в человека примерно час назад. Он может перехватить её по дороге, может выяснить, как она пробралась в Хижину, может спросить о том, что видел и как такое произошло. Что с ней случилось. Драко бежит до тех пор, пока лёгкие не норовят лопнуть, а сердце – проломить грудную клетку, но он продолжает. Он даже не знает, где её искать, кроме как в больничном крыле. Где бы она могла ещё быть? Ведь ей нужно промыть раны и выпить восстанавливающие зелья. Малфой почти достигает дверей лазарета и не видит следов девушки. Может, они разминулись по дороге? Возможно, ему удастся перехватить её до того, как она войдёт. Но, приближаясь к заветным дверям, он останавливается возле той ниши, где прятался в прошлый раз. Закутанная с головы до ног в одеяло девушка направляется к дверям, а прямо за ней следует директриса. Грейнджер. Не задумываясь о том, что собирается сделать, Драко следует за ними сразу после того, как двери закрываются. Он дёргает за дверную ручку, но она не поддаётся. Закрыто. — Алохомора, — шепчет он, отпирая дверь. Но дверь всё ещё остаётся закрытой, не поддаваясь чарам. Малфой думает постучать в дверь, но вряд-ли ему удастся найти веское оправдание тому, зачем ему здесь находиться, кроме желания увидеть Грейнджер. Фактически он нарушил комендантский час, отсутствовал всю ночь и наблюдал то, что явно не предназначалось видеть кому-либо. Да, у него есть вопросы, но сейчас не время и не место, чтобы на них отвечать. Парень думает подождать её за пределами больничного крыла, но вместо этого решает застать её в другом месте, куда она, безусловно, последует, когда восстановится. Грейнджер пропустила слишком много уроков, и, если память его не подводит, в прошлый раз, после полнолуния, она ежедневно посещала занятия и была полна энергии и гнева. Ему придётся выжидать этого момента. Придётся наблюдать и исследовать смену настроения. Драко, наверное, следует завести календарь и начать записовать каждый день короткие заметки. Он уже на полпути к библиотеке, когда осознаёт, что стоит принять душ и переодеться, прихватив с собой пергаменты. Ему необходимо провести исследование, что в итоге даст ответы. Ответы, в которых он отчаянно нуждается. Об оборотнях. Эротичных снах, кинжале Блэков и других странных феноменах. Также Драко следует вновь отправить матери письмо. Потому что очевидно, что проклятие, поразившее её в ту ночь, беспокоило её до сих пор, раз в облике оборотня она пыталась выдрать кожу в том самом месте. Он не знает, как сформулировать письмо так, чтобы министерство его одобрило, чтобы Нарцисса поняла его содержимое, но он обязан попытаться. Что бы ни происходило с Грейнджер, у него нет подходящего объяснения этому. Хотя он знает, что каким-то образом связан со всем этим. И Драко планирует выяснить, что происходит. Даже несмотря на то, что правда вновь может обрушиться на него лавиной и поглотить.