Need / Нужда

27 октября 1998 года – за восемь дней до новолуния Драко знает, что облажался. Это стало совершенно очевидным после пятиминутного разговора с Грейнджер, во время которого он забыл сообщить ей, что он в курсе того, что она оборотень. В тот момент он осознал, какую совершил ошибку, и потому ему пришлось ждать на протяжении семи дней. Ждать в надежде, что появится другая возможность заговорить с ней. Но подходящего момента не подвернулось. И теперь Драко осознаёт, что завтра Грейнджер, скорее всего, примет зелье Волчьего Яда чьего-то неумелого производства, или же приготовленное из некачественных ингредиентов, что может поспособствовать очередному отправлению. И также это значит, что он будет вынужден наблюдать за этим снова. Наблюдать за тем, как она разрушает себя. Зелье Аконита должно подавлять внутреннего монстра, делать его слабым, уравновешенным и спокойным. Неподвластным желанию выбраться на свободу. Не тем, что ему довелось лицезреть той ночью. Тогда она выглядела так, будто её пытали, разрывали на части, так, будто ей плавили кости. Она пыталась бороться с трансформацией, пока организм не отверг яд, что в действительности был способен убить её. Драко не может заставить себя забыть эти крики. Даже в моменты пробуждения после эротического сна, в котором он не видит её лица, но может чувствовать её вокруг себя – крики никогда не покидают его сознание. Грейнджер должна принять приготовленное им зелье. Драко потратил на варку все выходные, и она должна принять его, иначе её агония вновь будет реальна. И да, он знает, что может просто бросить всё и проигнорировать, просидеть это время в своей комнате, зная, что она там одна… Сколько раз он сидел в поместье Малфоев, глядя в окно и надеясь, что с его друзьями всё в порядке. Надеясь, что Поттер всё ещё жив и способен убить этого ублюдка-полукровку. Надеясь, что родители не сделают опрометчивых шагов, способных расстроить Тёмного Лорда. Надеясь, что всё это скоро закончится. Какая-то часть Драко боится, что Грейнджер специально неправильно приготовила зелье, чтобы отравиться. И если это так… Он собственноручно протолкнёт зелье ей в глотку – если потребуется – чтобы помочь и больше не видеть тех мук. Он не может изменить того факта, что она оборотень. Но облегчить полнолуние и предотвратить превращение он может. Драко так жаждет покоя. Мира. Только вот он понимает, что потерял много драгоценного времени. Завтра утром ей нужно будет принять первую дозу зелья Волчьего Яда. Это довольно странно, учитывая, что луна будет полной утром четвёртого ноября, и это означает, что в ночь на третье число она будет в Хижине. Драко провёл множество исследований, чтобы быть уверенным, когда именно ей требуется принять зелье. Последняя доза должна быть принята за двадцать четыре часа до полнолуния. Если бы Драко дождался её за завтраком, она бы уже приняла первую дозу. Малфой наблюдает за тем, как Грейнджер встаёт со своего места в библиотеке и складывает книги в стопки. Драко знает, если она покинет библиотеку, он больше не сможет её поймать и отдать приготовленное зелье. — Грейнджер, — говорит он, позволяя словам сорваться с губ. Девушка отрывается от своих книг, а Драко в этот момент быстро оглядывается по сторонам, радуясь, что поблизости никого нет. Большинство младшекурсников уже отправились в общежития, поэтому в библиотеке остались в основном ученики старших курсов, что вносили последние правки в доклады перед завтрашними занятиями. Грейнджер смотрит на него почти осторожно, заставляя Драко чувствовать тяжесть пузырьков зелья, что оттягивают карман его мантии. Он должен это сделать. Он должен отдать их ей. — Мы можем поговорить наедине? — спрашивает он, слова немного нервно выскакивают изо рта. Она смотрит на него, и Драко уже думает, что она тянется за своей палочкой, но вместо этого она просто берёт свои книги в руки и задвигает стул на место. — Это может подождать до утра? — осторожно спрашивает ведьма. Драко понимает, что она, скорее всего, закончила варить собственное зелье Волчьего Яда. Он понятия не имеет, где проходил процесс, ведь ни разу не видел её в лаборатории зелий, но где-то же она должна была его варить. — Не может, — признаётся он, открывая двери библиотеки, хватая те за ручки и следуя за ней. — Грейнджер, я должен сказать это сейчас. Девушка останавливается, делает глубокий вдох, а затем поворачивается к нему, пронзительно всматриваясь. — Если ты об извинениях и моём прощении… — Не об этом, — говорит он, перебивая её. Драко видит, как её ноздри слегка раздуваются, и это заставляет его вспомнить, почему он хотел поговорить с ней, когда она была наиболее слабой. — Тогда о чём? — спрашивает Грейнджер, откидывая волосы назад через плечо. Он проглатывает свои страхи, а затем глубоко вздыхает. — Я знаю о зелье, — слова легко слетают с его губ. Она моргает пару раз, брови нахмурены. — О каком зелье? Она явно в смятении, и Драко знает, что, вероятно, не намекнул как следует. Но сказать это не так уж и легко. Вот почему он просил приватного разговора. — О зелье, над которым ты работаешь. Для решения твоей проблемы. Она смотрит на него ещё мгновение, сея в нём семя сомнения. Что, если он всё это вообразил? Что, если лачуга лишь привиделась ему, как и крики, перевоплощение, лунные циклы и ещё Мерлин пойми что. Что, если это неправда? Что, если он действительно находится в камере в Азкабане, окончательно теряя рассудок? Что, если он... — Что ты знаешь о моей проблеме? — спрашивает она неожиданно высоким голосом. Малфой наблюдает, как её глаза, кажется, вспыхивают, становясь большими и широко распахнутыми, полными страха. Она отводит плечи назад, а он смотрит, как сгибаются руки в локтях, – она явно напугана. И он знает, что сейчас не воображение играет с его разумом. — Грейнджер… — Что. Ты. Знаешь? Каждое сказанное слово сопровождается шагом вперёд к нему, и Драко отступает подальше. Он знает, что по коридорам часто ходят ученики, которые могут их увидеть, поэтому оглядывается через плечо в сторону Зала Трофеев. Конечно, он понимает, что лучше не убегать от хищника, но всё равно делает это, зная, что она погонится за ним. Драко мчится по коридору к залу, а затем ещё дальше, мимо портретов. Спустя мгновение он ударяется спиной о стену, Гермиона сжимает рукой его плечо, поворачивая Драко к себе. Он знал. Знал, что не стоит расстраивать волчицу, что накапливает силы. — Что ты знаешь? — требует она, и Малфой ожидает увидеть палочку, зажатую в руке, но вместо этого девушка поднимает в воздух кулак. — Я видел тебя там, — на одном дыхании проговаривает он. — В Хижине. Я видел тебя там в прошлом месяце. Ты тоже меня видела. Ты произнесла моё имя и… Грейнджер отскакивает от него, её глаза расширяются, а затем она поворачивается, словно собирается убежать, но Драко успевает сказать пару слов. — Я сварил зелье, — кричит он, делая пару шагов вперёд, вслед за ней. — Я знаю, что ты напортачила с прошлой партией. Дело в Аконите, так ведь? Он жжёт твою кожу. Я сходил в Запретный лес и собственноручно собрал цветы, высушил их и качественно, тщательно следуя инструкции, сварил. У меня есть полная дозировка. Всё это время она отдалялась от него всё дальше, но последние слова заставили её остановиться. Поворачиваясь к ней, Драко замечает направленную на него палочку, зажатую в её руке. — Что тебе от меня нужно? — требует она высоким голосом. — Ты хочешь меня шантажировать? Хочешь, чтобы я оказала какую-то услугу или, возможно, повлияла на Министерство? Тебе нужна услуга от Гарри? Одолжение от Директрисы? Он испуганно моргает и качает головой, делает пару шагов вперёд, но Грейнджер вновь останавливает его, направляя свою палочку. — Крики, — честно отвечает он, зная, что откровенность — это всё, что у него на самом деле есть. — Я слышал твои крики. Я… я не могу Грейнджер, я слышу твои крики в своей голове каждую ночь, и это мучительно – знать, что ты где-то рядом и… — Что ж, значит, это жалость? — спрашивает она снова, почти крича. Он видит, как она распадается на части, её рука слегка покачивается при каждом произнесённом слове. — Всем так жаль. Ты пожалел бедную Грейнджер, сварил ей зелье, которое она должна уметь правильно готовить ещё со второго курса. И что? Хочешь выставить себя грёбаным героем? — Я просто хочу, чтобы ты была жива! — Драко заикается, потому что это правда, но пока что это звучит фальшиво. Он просто… он не знает, что будет делать, если она умрёт. — Тебе небезразлична моя жизнь? — её голос охрип от смеха. — Тебе было всё равно, когда твоя тётя пытала меня. — Мне не было всё равно, — отвечает он пожимая плечами. — Но она была сумасшедшей и убила бы нас всех. — Будь честен со мной, — требует Грейнджер, направляясь прямо к нему, палочка всё ещё направлена на его горло. — Какое тебе дело до того, жива ли я? Почему тебя волнует то, какое зелье я принимаю? Почему ты боишься, что я отравлюсь? Он чувствует страх и с трудом проглатывает комок в горле, честно отвечая: — Я не знаю. Она пялится на него, затем медленно опускает и убирает свою палочку. Грейнджер поворачивается и делает пару шагов подальше от него. — Кто ещё знает? — спрашивает она тихо, всё ещё стоя к нему спиной. — Никто, — вновь честно проговаривает он. — Никто? — она повторяет вопрос. — Я больше ни с кем не разговариваю. Я изгой, Грейнджер. Пожиратель смерти, которому это сошло с рук. Никто не общается со мной, и я тоже ни с кем не разговариваю. Она не оборачивается, поэтому Драко ждёт. Флаконы всё ещё оттягивают его карман, и он не собирается отступать до тех пор, пока она не примет их. — Ты специально отравила себя? — спрашивает Драко, делая шаг к ней. Она крутится на месте, оборачиваясь, гнев пылает в её глазах – она защищает себя. И затем, внезапно, он видит девушку со времён новолуния. Драко видит ту, кто потерял всё в мгновение ока. Он видит девушку, которую помнит. Ту, кого пытали в его доме. Разбитую, потерянную и слабую. — Я не… Он не знает что сказать. — Я так не думаю, — говорит она, медленно пробегая по нему взглядом. — Мне просто казалось, что я смогу облегчить себе участь и сделать зелье лучше. Ты прав, аконит жжёт и разъедает мою кожу, поэтому я подумывала использовать свежий и… — И отравиться, — заканчивает он, запуская руку в карман и вытаскивая свёрток с пузырьками. — Тебе повезло, что ты где-то напортачила. — Я такого не… — Оно бы убило тебя, — говорит он, прерывая её. — И всё же ты жива. Грейнджер облизывает губы, переводя глаза с него на зелье, а затем протягивает руку и забирает свёрток у него. — Откуда мне знать, что это не яд? — тихо спрашивает она. Драко лишь пожимает плечами и делает шаг назад. — А откуда тебе знать, правильно ли ты сварила зелье? Её щёки слегка краснеют, и она отводит взгляд на окно, всё ещё держа в руках свёрток. Драко боится, что она может уронить его. Спустя мгновение девушка осторожно убирает его в сумку. — Я ничего не варила в этом месяце, — говорит Грейнджер, не глядя на него. — Я думала пережить всё как есть. — Прими чёртово зелье Грейнджер, — говорит он, подходя на шаг ближе. — Дай себе передышку. Ты не можешь каждый раз переживать эту боль. Ты разваливаешься даже сейчас. Я знаю, что другие могут этого не замечать, но мне не нужен лунный календарь, чтобы знать, сколько времени осталось до полнолуния. Это буквально написано на твоём лице. Волшебница смотрит на него полными ужаса глазами, делая шаг назад. Драко качает головой, прежде чем она успевает задать вопрос. — Нет. Больше никто не замечает. Я наблюдаю за ними. Ты словно невидимка. Никто будто больше не узнаёт тебя. — Хорошо, — говорит она, не давая ему продолжить. — Я оттолкнула их не просто так. Я внедрила им мысль, что моё поведение – последствия прошлого года и того, что нам нужно было предпринять; того, что лежало грузом на Гарри; того, что случилось с Роном… Она резко обрывает себя, а он смотрит на неё, недоумевая… Был ли Уизли причиной того, что Грейнджер оборотень? Или, возможно, его смерть была катализатором? — Значит, ты просто позволяешь им думать, что ты отталкиваешь их всех, в то время как на самом деле ты пытаешься их защитить, — говорит он, заполняя тишину и пытаясь оттащить её от края. Потому что в данный момент Грейнджер выглядит так, будто она на грани. Она смотрит на него мгновение, а затем кивает. — Спасибо за зелья, — говорит она, поднимая подбородок, и поворачивается, чтобы покинуть комнату. — И мы больше не будем возвращаться к этому разговору. — Мы поговорим в ночь перед полнолунием, — сообщает он, прерывая её. — Я собираюсь снова туда пойти, чтобы наблюдать. — Почему? — спрашивает она, поворачиваясь на месте и глядя на него. Он выбирает честность. Это самый простой ответ. — Потому что ты не должна быть одна. Она выглядит неуверенно, но не спорит и вместо этого уходит. 28 октября 1998 года – за семь дней до полнолуния Малфой пытается играть роль уверенного и непринуждённого проходимца, стоя за пределами Большого зала, но это невозможно. Студенты уже начали спускаться завтракать, и Грейнджер среди них не было. К настоящему времени она уже должна была принять зелье. Луна будет полной перед завтраком, что означает, что ей пришлось рано встать, чтобы принять следующую дозу. Основываясь на записях, которые он исследовал, Драко знает, что зелье вызывает у оборотней лёгкое недомогание и лучше всего принимать его во время еды. Если бы Грейнджер приняла зелье, он бы увидел её. Драко сильно рисковал, стоя на виду у учеников, что заходили и выходили из Большого зала. Малфой не видит Гермиону, поэтому решает отправиться на первый урок. Грейнджер не присутствует и там. Ни на втором занятии, ни даже на обеде, куда он так и не отправляется, вместо этого ожидая однокурсницу. В итоге, догадавшись, Драко направляется к лазарету. Неужели он неправильно сварил зелье? Могло ли оно её отравить? Он точно выполнял всю последовательность действий по инструкции, так что с ней всё должно быть в порядке. Если бы она не принимала зелье – была бы в классе. А если бы она была мертва, все бы уже знали. Ведь ей несвойственно пропускать уроки. Малфой почти достигает дверей лазарета, когда замечает, как она выходит. Драко уже решает нырнуть в нишу, но видит, что она одна и взор её обращён прямо на него. Он застывает посреди коридора, ожидая, когда она подойдёт, наблюдая за тем, как она приближается. Каждый её шаг не кажется уверенным или особо сильным, но сама Грейнджер не выглядит больной или неспособной передвигаться, как в прошлом месяце. — Ты приняла его? — спрашивает он, желание знать кипит в нём. Девушка останавливается в нескольких шагах от него, гораздо дальше, чем в прошлые разы, что ощущается почти неловко, но Драко не идёт вперёд. Грейнджер делает глубокий вдох, затем обращает взгляд на пол, будто не в силах смотреть на него. — Я приняла, — отвечает она через мгновение. — И…? — спрашивает он вновь, всё ещё пытаясь встретиться с ней глазами, ища их и задаваясь вопросами: почему она пропустила урок, почему посещала лазарет и почему она приняла зелье, если не доверяла ему? — И я чувствую себя… отлично. Отлично – совсем не то, что он ожидал услышать. Отлично – совсем не то чувство, которое она должна испытывать. Она должна чувствовать себя уставшей. Немного дезориентированной, поскольку Зелье Аконита начинало медленно действовать на вторую её часть – оборотня. Сейчас она должна чувствовать себя человеком, хотя, вероятно, она больше не помнила, каково это. "Отлично" – совершенно не тот ответ, который он готов принять. — Отлично? — спрашивает он, делая шаг вперёд. — Держись от меня подальше, — она резко останавливает его, отступая назад, и её раскрытая ладонь поднимается между ними. Драко не приближается, удивляясь, ведь накануне вечером она схватила его и швырнула к стене, приставив палочку к горлу и направляя ту прямо ему в лицо. С чего бы ей бояться, что сейчас он подойдёт ближе? — Ты чувствуешь себя отлично? — спрашивает он, пытаясь вернуться к теме. — Я чувствую себя отлично, — настаивает она. Гермиона обходит его вокруг, держась на широком расстоянии. Драко оборачивается, чтобы взглянуть на то, как она уходит, всё ещё задаваясь вопросом: почему она держится на расстоянии? Почему, почему, почему? Почему она приняла от него зелье, не доверяя ему?