Need / Нужда

31 октября 1998 года — за четыре дня до полнолуния В то время как большинство праздновали Хэллоуин или Самайн в общей гостиной Слизерина, Драко решил провести вечер в библиотеке. Этому не было настоящей причины, но что-то подсказывало, шептало и уговаривало его просто сидеть в кресле в дальнем углу, листать, читать и перебирать книги. Он знает, что дальнейшие исследования уз и магии крови будут тщетными. То, что Драко жаждет узнать, то, что он ищет, скорее всего, находится в Запретной Секции. Но он совершенно неспособен вернуться туда вновь. Поэтому Малфой листает книгу по Астрономии, будто не знает наизусть все созвездия. Тем не менее он находит что-то утешительное в том, чтобы перечитывать уже выученную им информацию. Он чувствует постоянство. Нерушимость. Он на самом деле не знает ещё стольких вещей. Сидеть здесь и читать кажется чем-то простым. За пределами временных ограничений. Как когда-то до этого. Когда он не был изгоем. Когда не был плохим парнем. Когда его семье были присущи честь, сила, власть и престиж. До того, как Грейнджер стала оборотнем и ему постоянно снились сны с её участием. Сны были всё теми же. Постоянными и повторяющимися. Грейнджер или таинственная девушка (как бы он её не называл) сверху, голова повёрнута в сторону. Или же стоит на четвереньках, опираясь на предплечья. Или прижата к стене и… Каждый раз одно и то же — снова, снова и снова. Тело, тёплое тело, на котором нет отметин, что он видел в жизни, и вьющиеся, растрёпанные волосы. Чем больше он об этом думает… Драко не может увидеть её плечо, где — как он знает — находится шрам, который изуродовал её кожу в ночь, когда их поймали и привели в Малфой-мэнор. Также он знает, что ещё два шрама расположены на бедре и ягодице — те, что превратили её в оборотня. На предплечье шрам — кровавое проклятие — что каким-то образом исцелился. И всё же, пытаясь разглядеть их во сне, он не может их обнаружить. Могла ли она каким-то образом скрывать их? Или, быть может, его собственный разум — он не знает. Всё, что он знает, — это её тело, выгнутое к нему спиной, чувство идеального, гармоничного соединения друг с другом. И её волосы. Это всегда её волосы. Это константа. Это то, что он знает, что видит. Это объёмные и пышные, буйные кудри, полные жизни. Именно они указывают на то, кто она. Драко узнает эти локоны где угодно. Даже на первом курсе, когда он издевался над ней из-за волос, Драко всегда знал, что у них была своя собственная жизнь. Знал, что её волосы были продолжением её магии, её личности, её знаний. Эти локоны… В этих локонах он хочет запутать свои пальцы, зная, что не сможет выпутаться или пропустить их сквозь. Вместо этого он желает вцепиться, держаться за неё, обнять и прижимать к себе, целовать… Драко просто хочет поцеловать её. Во сне. Не по-настоящему. Иначе она бы убила его. Его взгляд отрывается от страниц книги, и лишь на мгновение картинка застилает ему глаза. Он не может не представить это. По-настоящему представить этот момент. И не только… не только во сне, не в моменты пробуждения с эрегированным членом в руке. Он представляет это в реальности — наяву. Драко представляет её, идущую к нему навстречу, вероятнее всего — в библиотеке. Представляет её шикарные локоны. Они больше, чем просто жизнь. Часть объёма заколота или заплетена в косу, но часть кудряшек обрамляет её лицо. Он представляет её в маггловской одежде. Жёсткий деним, что предпочитают носить магглорождённые. Мягкий свитер, слишком большой, висящий на ней, вероятнее всего, заимствованный у Поттера или Уизли. Малфой представляет, как она сидит напротив него, затем подходит, чтобы взглянуть, что он читает. А затем Драко, будучи достаточно храбрым для этого, затаскивает её к себе на колени. Драко, будучи достаточно храбрым, запускает руки в её волосы. А после целует её. Он воображает, что этот поцелуй будет подобен воспламенению. Жёсткий и грубый. Требовательный и полный нужды. Он представляет, что движения её губ подобны спору и борьбе. Представляет, как она исследует его, окунаясь в чувства с головой. Вся она, поглощённая этим поцелуем с ним. Драко воображает, как пробует её. Настоящую. А ещё… Девушка садится за стол напротив него, заставляя его моргнуть и в неверии взглянуть на неё. Ни на миг не задумываясь, Малфой выпаливает: — Это сон? Грейнджер выглядит поражённой его вопросом, возможно, даже напуганной, и Драко к собственному ужасу осознаёт, что произнёс его вслух. Настоящая Грейнджер на самом деле сидит перед ним в библиотеке, и это не сон. Книга упала ему на колени, к счастью, удачно прикрыв явно компрометирующую зону. — Сон? — переспрашивает она ломким голосом. — Не будь… не будь таким абсурдным. Никому бы не снились сны обо мне. Драко хочет поправить её, рассказать ей обо всём, но замечает, что щёки девушки покраснели. Он вспоминает, что они оба должны были разделять эти сны, так ведь? Она всегда там, словно по волшебству. Даже когда он просыпается и замечает, что она не спала, — она всегда там. Сны. Сны. Сны. Малфой хочет спросить. Хочет рассказать об этом, но… Но что, если она понятия не имеет, о чём он говорит? Он всё ещё на пути завоевания её доверия. Он знает, что воспроизводить сюжеты снов вновь в своей голове — не есть хорошо, несмотря даже на то, что он отчаянно этого жаждет. Хотя румянец на её щеках недвусмысленно указывает на то, что, возможно, ей тоже что-то снится. Сдерживая свои порывы, Драко перекладывает книгу на стол, наклоняясь корпусом вперёд. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он. Они не разговаривали с того самого утра, когда она приняла первую дозу зелья за пределами лазарета. — Только не говори, что отлично. Её губы слегка приоткрываются, скорее всего, она хотела ответить именно это, но передумала, сомкнула губы и слегка поёрзала на стуле. Девушка обдумывает свою реплику, её голова чуть наклоняется, а затем она делает глубокий вдох, прежде чем ответить: — Напуганно, — честно произносит она. — Я знаю, что ты не хочешь слышать от меня это слово, но я чувствую себя отлично. Я… Грейнджер качает головой, заставляя Драко задаться вопросом, является ли «отлично» реальным и действительным. Воспоминания его прежних страхов, его прошлых опасений по поводу проклятия крови затапливают его разум. Он задумывается над тем, связано ли оно с зельем и как взаимодействует. Малфой до сих пор так и не получил ответа на своё письмо ни от матери, ни от тёти. Несмотря на неоднократно отправленные письма — ни одного слова в ответ. Поэтому он не знает, что именно проклятие способно сделать с Грейнджер. Он действительно не знает, чего ожидать. — Я никогда особо не разговаривала ни с кем об этом, — говорит Грейнджер, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. Поправка: не на груди. Под ней. Её руки скрещены под грудью, приподнимая ту чуть вверх, к V-образному вырезу джемпера. Теперь он может видеть часть приподнятых полушарий, небольшое расстояние между ними и… Неужели раньше он действительно считал её грудь слишком маленькой? Она идеального размера, достаточно объёмная и пухлая, наверняка она поместится в его ладонях. Драко кашляет, пытаясь прочистить горло и прояснить разум. Затем кивает, подсаживаясь чуть ближе к столу, дабы положить предплечья на ровную поверхность, и сцепляет пальцы перед собой в замок. — Кто ещё знает? — спрашивает он. Грейнджер смущённо отводит взгляд и смотрит на стол. Драко думает, что не стоило спрашивать, но это правильное решение. Он знает — другие тоже в курсе её положения. Знал ли Поттер? Было ли это причиной разрыва их дружбы? — Очевидно, что мадам Помфри в курсе, — говорит Драко, мысленно перечисляя нескольких людей, которых он знает. — И директриса. Грейнджер кивает, соглашаясь с двумя его предположениями, затем ёрзает на месте, перекрещивая ноги и откидываясь назад, словно пытаясь устроиться поудобнее на жёстких библиотечных стульях. — Билл Уизли, — наконец произносит она. — И его жена Флёр. Он был со мной, когда… Её голос стихает, но Драко хочет знать. Ему не следует давить — он понимает, но так много вопросов роится в его голове, заглушая все остальные мысли. Ему также совершенно понятно, что ей следует с кем-то этим поделиться. Рассказать, выговориться. — Когда на тебя напал Грейбэк, — договаривает за неё Драко, заполняя пробел. Губы Грейнджер слегка изгибаются, и Драко сразу же понимает, что девушка ухмыляется. Не просто ухмыляется — она довольна, горда собой. Просто в восторге. Кажется, будто его ответ её забавляет. Он ошибся? — Когда я убила Грейбэка, — поправляет она, приподнимая подбородок. Драко смотрит на неё, все мысли покидают его разум. Когда она убила Грейбэка? Он был одним из старейших оборотней на всём острове. Одним из старейших во всей Европе. Его свирепость была хорошо известна каждому волшебнику, количество убитых им людей было огромным, а она… — Он всё ещё числится пропавшим без вести, — говорит Драко немного ошеломлённым голосом. — Его тело всё ещё в розыске, — лениво поправляет его она, разжимая руку и рассматривая свои ногти. Они выглядят длинными и острыми, почти как когти. — По крайней мере, для Министерства. Сомневаюсь, что они смогут его найти. Слова вылетают из его рта прежде, чем он успевает их осмыслить или остановить. — Грейнджер, чёрт возьми, ты сейчас серьёзно? Она смотрит на него, ухмылка всё ещё украшает её лицо. Драко не уверен, готов ли услышать ответ. Но её слова оказываются ещё хуже того, что он ожидал услышать. — Ты боишься меня? Он не знает ответа на этот вопрос. — Ты должен. Ты должен очень сильно бояться меня. Но это не так. Почему же? Безусловно, ему следует бояться. И он был напуган раньше. Был в ужасе от происходящего, боялся её в тот момент, но сейчас он испытывает полную противоположность страху. Грейнджер убила Грейбэка. Наверняка ему удалось укусить её и она была в ярости из-за того, что и ей теперь придётся покоряться Полнолунию. Но чтобы убить Грейбэка, чёрт возьми, это… Сердце бешено бьётся в груди, кровь циркулирует с двойной силой, но то, что Драко чувствует, — определённо не страх. — Тебе это нравится, — говорит она, наклоняясь вперёд, её ноги упираются в землю, а руки касаются края стола. Грейнджер встаёт и возвышается над ним, огибая стол, заставляя смотреть прямо на неё. Она выглядит сильной. Могущественной. Дерзкой и непокорной. Жёсткой и ответственной. Страстной. Живой. Он ощущает себя как Грейнджер из своих снов. Та, кто была способна поглотить человека после того, как заставила его умолять об этом. Блять. Они оба пойманы в ловушку, находясь в тупике. Волшебница возвышается над ним, ухмыляясь, в то время как он в ответ глядит на неё с опасением. Но вдруг что-то щёлкает. Ухмылка исчезает, сила стихает, и Грейнджер отступает от стола. Нет, не делает шаг назад — рывком отскакивает, почти убегая, тем самым увеличивая расстояние между ними. — Что это было? — выпаливает он, сбитый с толку внезапными изменениями. Она в ужасе смотрит на него в ответ, поднося руку ко рту, и качает головой. — Ты не можешь никому рассказать об этом, — выдыхает она, начиная дрожать всем телом. — Что? — он моргает, пытаясь понять, о чём не должен рассказывать. О Сивом? Драко совершенно не волновало, что волк мёртв. Он просто хотел знать. — Ты не можешь никому рассказать, — настаивает она, приближаясь к нему и протягивая руку. — Поклянись. Поклянись, что никому не скажешь. Невозможно дать клятву без присутствия третьего лица, но он всё равно намерен это сделать, поэтому хватает девушку за руку. Грейнджер, стоящая перед ним, больше не хищник, которого он лицезрел минутой ранее. Теперь она больше похожа на жертву, напуганную и скованную. Одинокая волчица, опасающаяся того, что может случиться, если её поймают. — Я никому не скажу, клянусь, — утверждает он, всё ещё пытаясь осознать вихрь происходящего. — Мне нужно идти, — говорит она, почти безумно оглядываясь по сторонам. — Грейнджер, остановись, — просит он, хватая её за плечо. Почти мгновенно она атакует его, царапая ногтями тыльную сторону его ладони. Это ногти — не когти — но Драко замирает, уставившись на пострадавшую кожу в поисках крови. Грейнджер тоже обращает взгляд на его руку, открывая рот от ужаса. — Драко, я… — Всё в порядке, — быстро перебивает он, не видя крови, но не то чтобы это имело для него значения. Так и есть. — Я в порядке. Она качает головой из стороны в сторону, отступая от него на несколько шагов, широко распахнув глаза. — Я опасна. У него нет возможности сказать что-либо ещё — она выскакивает из библиотеки, оставив его в одиночестве. Кожа руки немного саднит, но он не видит крови, выступающей на поверхности, лишь лёгкую припухлость. Всё в порядке. Он в полном порядке. Малфой переводит взгляд туда, где она исчезла, вновь и вновь воспроизводя в сознании события, что только что произошли. Драко. Грейнджер назвала его Драко. Точно так же, как в то первое утро в Большом Зале, если, конечно, он не вообразил его. Точно так же, как в Визжащей Хижине, но вряд ли она помнит. Точно так же, как во сне, после которого он очнулся из-за её голоса. Это первый раз, когда он действительно уверен, что она произнесла его имя. Собирая книги вокруг себя, Драко всё ещё чувствует колотящееся сердце и кровь, что приливает в голову. Он не чувствовал страх в её присутствии. Это была похоть. Желание. Возбуждение. Блять. Только он мог быть настолько сумасшедшим, чтобы желать секса с оборотнем. 3 ноября 1998 года — за день до полнолуния Дни становятся короче, что означает, что Грейнджер не будет присутствовать на последнем уроке. К тому времени, как урок закончится, уже начнёт смеркаться и хотя полная луна не появится на горизонте до поздней ночи, Драко знает, что Гермиона уйдёт в хижину задолго до захода солнца. Поэтому в его планах пропустить последнее занятие. Однако Драко дожидается их предпоследнего урока и следует за ней. Их разделяют несколько шагов, пока они движутся по направлению к гостиной Гриффиндора. Он знает, что Грейнджер оставляет книги в башне перед тем, как отправиться в Хижину. А он должен сначала поговорить с ней. Он должен. Малфой следует за ней до тех пор, пока они не оказываются на пятом этаже, она поворачивается к нему, направляя свою палочку. — Тебе же хорошо известно, что не стоит ходить за мной, особенно сегодня, — говорит она, приподнимая подбородок. — Мне нужно поговорить с тобой, — настаивает он, подходя чуть ближе, но палочка касается его кожи, образуя барьер между ними. — Зачем? — спрашивает она. — Я пойду с тобой. Он говорит это так просто, не колеблясь, провоцируя смех девушки в ответ на свои слова. — Ты не пойдёшь со мной, — говорит она, закатывая глаза. — Почему нет? — спрашивает он. — Если зелье подействовало, то… — То я буду утомлённой и спустя время засну, — перебивает она. — Это не значит, что я не буду опасна. Вокруг никого нет, но Малфой чувствует, что портреты внимают каждому их слову. — Снаружи, — говорит он. — Я буду наблюдать через окно. Над окнами прибиты доски, и они грязные. Когда придёшь на место, перед тем как сдвинуть их, сними и очисть. — Для чего всё это? — спрашивает она, и её голос звучит вопросительно. Так, будто не верит ему. — Потому что я планирую быть там и хочу убедиться, что с тобой всё в порядке, — честно произносит он. Девушка долго вглядывается, затем отводит палочку и подходит ближе. — Ты никогда не отвечаешь на мои вопросы, — проговаривает Грейнджер, не отводя взгляда. Малфой не отступает, просто смотрит на неё сверху вниз. — Ты о многом спрашивала. Всего на мгновение его голову посещает мысль о том, что он может поцеловать её. Гермиона выглядит напуганной, но в то же время дерзкой. Ей предстоит пройти через ужасное испытание, и поэтому Драко здесь. Находится рядом и предлагает остаться, несмотря на задаваемые ею многочисленные вопросы. Он восхищается этим в ней, но, к сожалению, время на исходе. — Я буду рядом с тобой на протяжении всего времени, — заверяет её Драко. — До самого утра. Встретимся у входа в лазарет. Грейнджер ничего не говорит, не соглашается, но и не отталкивает, просто смотрит на него, ища во взгляде то, чего он не знает. — У входа в лазарет, — повторяет она, кивая головой, а затем отступая на шаг. — Если выживу. Ему не нравится то, как это звучит, но единственное, что ему остаётся, — ждать.