Need / Нужда

3 ноября 1998 года — за день до полнолуния Не теряя времени, Драко сразу же начинает подготовку для похода в Визжащую Хижину. Осеннее солнце заходит за горизонт задолго до его прибытия, и теперь, когда он на месте, последние лучи начинают исчезать. Он не знает, как это работает, ведь в сентябре её крики звучали мучительно. К тому времени как он пришёл, девушка кричала и выла уже после наступления темноты. В октябре полная луна достигла своего пика всего через несколько часов после захода солнца. Драко догадался, что именно из-за этого она так быстро трансформировалась. Сегодня вечером полная луна не достигнет своего пика до утра — всего за полчаса до восхода солнца. Означало ли это, что трансформация будет происходить медленнее? Означало ли, что её трансформация будет более мучительная и затянутая? Он правда не понимает, как всё устроено в оборотнях. У Драко также были определённые сомнения в том, что Грейнджер что-либо известно. Так что всё, что ему остаётся, — просто ждать. Малфой создаёт для себя кресло — с помощью заклинания, которое неоднократно демонстрировал его отец в качестве видимой власти, чтобы показать, что только его собственный стул был для него лучшим. В юности это казалось глупым, но сейчас, устраиваясь в наколдованном кресле, Драко благодарен отцу. Он также принёс с собой одеяло, чтобы согреться, и еду, учитывая, что он пропустил ужин и намерен остаться на всю ночь. Дезиллюминационные чары дополняют его усилия, поэтому он может просто сидеть у окна, составлять компанию Грейнджер и наблюдать за её перевоплощением. Какая-то сумасшедшая часть его желает быть внутри, но здравая понимает, что это невозможно. Очевидно ведь, что это было бы небезопасно. В конце концов, она оборотень и собирается трансформироваться в полнолуние. К тому времени, как он добрался до назначенного места, внешняя сторона окна была чистой — не то чтобы он знал наверняка, когда она придёт. Драко просто увидел, что солнце уже садится и заметил небольшое движение изнутри Хижины. Отрывается первая, потом вторая и последующие доски, пока в конце концов Грейнджер не отцепляет каждую дощечку от окна. Быстрым Скорджифаем она очищает поверхность, и теперь всё чувствуется так, словно ничто их не разделяло. Малфой знает, что стекло на месте и, конечно, чары, способные сдерживать её там, учитывая, что в прошлом месяце она пыталась пробиться через него. — Ты здесь, — говорит она, глядя на него в ответ. Драко замечает дрожь её рук, сморщенный от напряжения лоб. Видит, как она нервно потирает своё предплечье. Солнце почти зашло за горизонт, и он может наблюдать за тем, как оно действует на неё и как реагирует сама волшебница. — Я же сказал, что приду, — подтверждает он, проговаривая каждое слово громко и чётко, желая удостовериться, что она его слышит. Грейнджер смотрит на него, склонив голову, а затем, поразмыслив над чем-то, спрашивает: — Ты действительно принёс с собой стул и одеяло? — Я наколдовал стул, — говорит он, защищаясь. — Но да, я взял с собой одеяло и еду. В прошлом месяце мне было довольно холодно и неудобно. Она усмехается, скрещивая руки под грудью. — Я говорила, что тебе необязательно здесь находиться. Я могу пережить это сама. — Я знаю, что в моём присутствии нет нужды, но я не в силах сидеть в замке, зная, что ты здесь одна, — делает он выпад в ответ. — Почему тебя это беспокоит? — спрашивает она, резко наклоняясь к окну, почти касаясь поверхности носом. Драко инстинктивно почти отпрыгивает, но не делает этого. Полнолуние всё ближе, последствия на лицо. Грейнджер взвинченная и нервная, даже несмотря на то, что зелье имеет воздействие на её организм. — Почему это имеет значение? — Малфой отвечает вопросом на вопрос, но спокойно. Она молчит, отходит от окна и начинает расхаживать по комнате. Драко наблюдает за тем, как она снимает свитер и туфли и поворачивается спиной к нему. Малфой отворачивается, понимая, что она раздевается. В каком-то смысле. Поворачиваясь минутой позже, Драко замечает, что на ней удобные, но на вид поношенные джоггеры и свободная рубашка. Его взгляд вновь устремляется к горизонту. Последние лучи солнечного света исчезают за небосводом. Чуть повернув голову, он пытается отыскать луну — она ещё не полная и только начинает проявляться. Ещё не полная. Но почти. На самом деле он не видит разницы, но, согласно книгам, существа чувствуют и реагируют на такого рода изменения. Существа вроде оборотней. — Ты чувствуешь это? — спрашивает он, переводя взгляд на неё. Она кивает головой, а затем качает из стороны в сторону. — Сейчас всё иначе, нежели в прошлом месяце, — отвечает она, констатируя очевидное. — Ну, безусловно, иначе. Ведь тогда ты умирала, — говорит он, закатывая глаза. Грейнджер сканирует его взглядом сквозь стекло, затем отходит от окна и вновь начинает расхаживать по комнате. Драко даёт ей несколько секунд, прежде чем задать вопрос: — На что это было похоже? В прошлом месяце. В сентябре? Она не останавливается, продолжая наматывать круги, давая Драко понять, что она словно хищник, рыщущий в поисках жертвы. — На июль, — отвечает девушка. Ему жаль, что он не прихватил с собой все свои записи, но, если поразмышлять, в июле, возможно, также было полнолуние, что достигло своего пика в дневное время. — Итак, время, когда луна достигает полной силы, имеет зна… — Конечно, это имеет значение, — бросает она ему. Её ладонь почти сразу же прикрывает рот, как бы извиняясь, но он отмахивается от неё рукой. — Что случилось в сентябре? — спрашивает он, сожалея, что не взял с собой записную книжку. Грейнджер не останавливается, начиная отвечать ему: — Я чувствовала себя… подавленной в полдень, но не трансформировалась. Как только солнце зашло и тьма вступила в свои права, мне показалось, что я очутилась в ловушке, а затем всё прекратилось. Перевоплощение было быстрым. Слишком быстрым. Как будто поджидало. Драко хочет спросить её об июне, но подозревает, что, если она трансформировалась в июле, её укусили либо в мае, либо в июне, а он пока не хочет затрагивать эту тему. — Что насчёт августа? Она пожимает плечами, слегка размахивая руками во время ходьбы. — Медленно, я думаю. Это было долгое перевоплощение. Луна достигла своей полной силы посреди ночи. Я гуляла той ночью. Это было… иначе. Драко желает спросить, где она бродила той ночью, но сомневается, что его удостоят ответа. — А сегодня вечером? — спрашивает он. — Как ты думаешь… что произойдёт? Она качает головой, не зная, что сказать, и слегка трясёт руками, словно сбрасывая накопившееся напряжение. — Если честно, я не очень хочу покидать Хижину завтра. Или, по крайней мере, я вернусь в школу завтра вечером. Драко не считает это ужасной идеей, но он прибыл сюда не для этого. Его взор вновь обращается вверх, и он замечает, что солнце полностью зашло за горизонт, а луна поднимается всё выше и выше. Но всё же она ещё не начала трансформироваться. — Ты всё ещё чувствуешь себя отлично? Грейнджер не смотрит на него, продолжая расхаживать по Хижине туда-сюда, вперёд и назад. Теперь она раскачивает плечами, шагая, будто вытягивая туловище. — Если ты имеешь в виду зелье, то я чувствую себя более уставшей, чем следовало бы? — она звучит неуверенно, но он не спрашивает её о большем. — Я просто нервничаю. Такое чувство, будто я собираюсь перевоплотиться, а затем просто… никогда не трансформироваться обратно. Драко не планировал подобного. — Это первый раз, когда ты принимаешь зелье Волчьего Аконита? — спрашивает он. Взгляд, который она кинула на него, был красноречивее любых слов, заставляя осознать всю глупость заданного вопроса. — Конечно, нет, — говорит она, закатывая глаза. — Я всегда принимала зелье Волчьего Аконита. Оно помогает с переходом, с болью, со… всем. — А в прошлом месяце? — спрашивает он, всё ещё интересуясь, что же послужило причиной её отправления. Грейнджер не отвечает. Драко даёт ей несколько минут, наблюдая за тем, как она потягивается, прежде чем спросить о том, что его волновало. Действительно беспокоило. Драко так отчётливо помнит её взгляд в ту ночь в прошлое полнолуние, произнесённое её устами имя. Его имя. Он вспоминает прикосновение её ладони к стеклу, её понимающие и осознающие происходящее глаза, широко открытые и полные невысказанной боли. Она узнала его. Она не отвернулась от него. Она всё ещё была Грейнджер. Но когда в последний раз он всколыхнул эту тему, они так и не обсудили произошедшее. А она была явно взволнована и шокирована его осведомлённостью её положением. — И ты все помнишь? — спрашивает он. Наконец она останавливается и переводит взгляд на него. — Прошлый месяц, — говорит он, прочищая горло, прежде чем продолжить: — Ты видела меня через стекло. Ты сказала моё имя. Наши руки, мы… — Я не знаю, — быстро говорит она, резко прерывая его. Слишком резко. — Ты не знаешь? — неуверенно переспрашивает Драко. Девушка не смотрит ему в глаза, вместо этого возобновляет расхаживание по комнате. Он оставляет эту тему. Пока. Час спустя она всё ещё наматывает круги, устно проговаривая выученное в классе, будто пересматривая и освежая в памяти. Он несколько раз пытался вставить пару реплик, но довольно быстро стало ясно, что таким образом она отвлекала себя. И поэтому, вместо того чтобы докучать и мешать ей, он ест и наблюдает за тем, как поднимается по небосводу луна всё выше, выше и выше. Кроны деревьев пропускают немного лунного света, а затем это происходит совершенно внезапно. Грейнджер издаёт крик, и Драко резко вскакивает со своего места. Сквозь окно видит, как она падает на колени, начиная трансформироваться. Свет луны, кажется, становится началом её перевоплощения. Подняв руки вверх, Драко использует одеяло, пытаясь препятствовать попаданию света, но всё равно с ужасом слышит ещё один отчаянный крик. Будто теперь, когда первые лунные лучи света коснулись её, тело реагирует, а остановить это уже невозможно. — Не смотри, — тяжело, сквозь зубы выдыхает она. — Пожалуйста, не смотри. Драко хочет уважать её желание. Он так и делает. Часть его полностью осознаёт, что трансформация — это что-то личное, непостижимое чужим глазам. Ведь это время, когда она наиболее уязвима. Он видел, как её пытали раньше, и знает каково это — чувствовать чей-то взгляд в такой момент. Малфой тоже чувствовал взгляды, прикованные к нему, когда Тёмный Лорд клеймил его. Проблема в том, что он не в силах отвести глаз. Драко не может оторвать от неё взгляд, наблюдая за тем, как она начинает трансформироваться. Всё тело девушки дрожит, и она перекатывается на спину. В своих действиях он беспомощен, лишь наблюдает, ждёт, когда их взгляды пересекутся, чтоб уловить страх в широко открытых глазах. Драко не может перестать наблюдать. Он желает протянуть руку вперёд и схватить её, держать её ладонь в своей. Это проклятие — быть оборотнем. Он знает это, всегда знал, но видеть всё воочию, даже когда Грейнджер находится под действием зелья Волчьего Яда, ужасающе болезненно. Звук её крика, разрезающий ночную гладь, наконец заставляет его отвести взгляд. Он садится в кресло, впиваясь в собственные колени, но краем глаза всё ещё может видеть. Малфой наблюдает, как её тело сдвигается и вытягивается — медленнее, чем в прошлом месяце, но оно всё так же меняется, удлиняется и перевоплощается. Раньше казалось, что её тело разрывается, но сейчас всё иначе. Совершенно иначе. Он надеется, что причиной тому является зелье Волчьего яда, а не тот факт, что луна ещё не достигла точки полной силы и контроля. Пройдут часы к тому времени. Постепенно стоны стихают, крики прекращаются, и он заглядывает внутрь, находя глазами девушку, лежащую на спине. Она словно застыла в перевоплощении, но когда её глаза находят его, Драко видит, что это всё ещё она. — Я сказала тебе не смотреть, — произносит Гермиона тихо, каждое слово срывается с выдохом. — Я сказал, что не оставлю тебя, — настаивает он, подчёркивая каждое слово, встаёт и подходит ближе к окну. Его рука прижимается к стеклу, и Грейнджер тоже пытается оторвать свою руку от пола и протянуть ему навстречу, но у неё не получается, и рука не сдвигается. — Всё будет ещё хуже, — выдыхает она, слегка выгибая тело. — Уже близко? — спрашивает он, накладывая чары Темпуса. Почти полночь. У неё в запасе ещё пять часов, а затем луна полноценно вступит в свои права, достигнув пика. — Зелье, — выдыхает она. — Я чувствую себя уставшей. Он надеется, что зелье поможет ей уснуть. В конце концов, это лишь часть намеченного пути. Он надеется, что всё близится к концу. Что она закончит перевоплощение и заснёт. В конечном счёте, это то, о чём говорилось в книгах. Трансформация в полнолуние выматывает, и оборотень, чувствует себя слишком уставшим для чего-либо, кроме сна. Она должна просто трансформироваться и уснуть. Больше не кричать. Больше не испытывать боли. Но Драко оказывается не прав. Следующие два часа самые худшие. Каждое движение её тела сопровождается криком боли, таким, будто тысячи рук тащат её в прочь, швыряют и кидают из стороны в сторону. Он знает, что она одна, в этом одиночестве её поднимают, перебрасывают, выгибают, переворачивают, крутят и вертят вновь и вновь — и так по кругу, пока грудная клетка не заходится в спазмах и девушка не задыхается. Он заставляет себя не вставать со стула, но придвигает его ближе к окну, чтоб прислонить ладонь к стеклу. Она не пытается дотянуться до него, как в ту ночь месяц назад. Неужели прошёл всего месяц? Он надеется, что оборотень внутри неё — тот, что перенял власть, тот, что ухмыляется и дразнит рассказом насчёт убийства Сивого, который прижимался лицом к стеклу, скоро возьмёт верх. Драко не думает, что она пытается бороться со своей второй стороной, но сегодня трансформация длится дольше, нежели предыдущая. Он просто желает, чтобы всё закончилось. Просто хочет, чтобы боль прекратила истязать её. Он и понятия не имел, сколько ещё это продолжалось, прежде чем стоны прекратились. Вопли, визги и крики уже давно затихли, побуждая уставшего и истощённого Драко открыть свои глаза и увидеть волчицу, смотрящую на него в ответ. Сейчас всё иначе, ведь в прошлом месяце она царапала и грызла окно, выла, пытаясь добраться до него. Сейчас волчица просто пялится на него. Малфой не двигается, лишь глядит в ответ, наблюдая, как лапа зверя прижимается к его ладони через стекло с другой стороны. Даже превратившись в оборотня, попав в ловушку проклятия, это всё ещё Грейнджер. Она всё ещё там. Они сидят так на протяжении какого-то времени, его голова опирается на стекло, а она тем временем отклоняется назад, пока, в конце концов, волчица не решает лечь прямо под окном. Он не может увидеть её, но он знает, что она больше не испытывает боли. Вглядываясь в пространство за стеклом, он выискивает кровь. На полу есть немного, но это не сравнится с прошлым месяцем. Безусловно, боль сопровождала её в эту ночь, но сама она была менее… активной. Он надеется, что на это повлияло зелье Волчьего яда, но в то же время боится думать о том, что зелье было причиной столь длительного процесса трансформации. Ему следует записывать заметки, брать с собой и сравнивать их со следующим месяцем. Спустя время глаза закрываются, голова всё ещё упирается в окно, и он надеется, что утром она покинет Хижину не такой окровавленной и избитой, как месяцем ранее. 4 ноября 1998 года — полнолуние Когда его глаза распахиваются, следующее, что он слышит, — это звуки вздохов, тяжёлого дыхания, тихого рыдания и… плача? Солнце едва выглядывает из-за горизонта, и Драко быстро подходит к окну, заглядывая внутрь. Грейнджер лежит там, накрытая одеялом, и он вдруг осознаёт, что она приняла человеческий облик очень быстро. Даже слишком. Даже быстрее, чем трансформировалась в оборотня в прошлом месяце. Он догадывается, что время пришло. Она, должно быть, полностью обратилась в оборотня, когда луна достигала своей максимальной точки. А затем, когда солнце взошло, была вынуждена перевоплотиться в человеческую форму обратно. Он хочет помочь ей, но не может. Вместо этого он наблюдает, как солнце встаёт на горизонте. К тому времени она вновь человек. Она приходит в себя, хватая ртом воздух так, будто её вышибло из прежнего состояния. — Грейнджер, — громко говорит он, хлопая ладонью по стеклу. Она поворачивает голову и смотрит на него широко раскрытыми глазами, но ничего не говорит. Она выглядит напуганной. Словно ей страшно. Кажется, будто её хорошенько встряхнули и потрепали. — Я встречу тебя в школе? В коридоре, что ведёт к лазарету? Она ничего не отвечает, её губы сжимаются, образуя тонкую линию, и она выглядит готовой отрицательно покачать головой, но затем передумывает и кивает ему. Драко не знает, что с этим делать. Он прикрепляет доски обратно к окну, давая Грейнджер уединение и защищая от возможных посторонних глаз, что могут заглянуть внутрь. Затем убирает наколдованное им кресло, забирает всё остальное — одеяло и отброшенную ранее мантию, и отправляется обратно в школу. Заметки. Скоро ему придётся вновь записывать новые сведения. После того как он поговорит с Грейнджер. Малфой знает, что она в порядке, что она выжила, но это слишком громкое замечание для того, кто наблюдал за ней через окно в Хижине. Этого недостаточно. Ему нужно увидеть её. Убедиться лично, что с ней всё хорошо. Он почти достигает лазарета и просто ждёт. Он не знает, как именно она добирается из школы в Хижину, в которую невозможно попасть снаружи, но знает, что она проходит тот же путь, чтобы попасть в лазарет, где она, вероятно, проведёт большую часть дня. Крововосполняющее зелье, болеутоляющее зелье, зелье сна без сновидений и, возможно, другие. Он без понятия, что вообще ей может понадобиться после долгой ночи. Спустя время она появляется, выглядя при этом устало и медленно двигаясь. В нём вспыхивает желание осмотреть её, найти любые травмы, но он не решается подойти ближе. Вместо этого он лишь стоит на месте, засунув руки в карманы, пока чувство неловкости затапливает его. — Ты помнишь прошлую ночь? — спрашивает он, гадая, что из произошедшего она помнила. — Что…? — в ответ она задаёт вопрос, звуча уверенно. — Я действительно не знаю, что я могла забыть… … Что-ж. Он идиот. Конечно. Конечно, она помнила что-то из прошлой ночи, но явно не всё. — В следующий раз мы сделаем заметки, — говорит он, пожимая плечами. — Что-бы проверить тво… — В следующий раз? — переспрашивает она, отступая на шаг. — Заметки? Я не…я не какой-то эксперимент. Он открывает и закрывает рот, пытаясь отыскать верный ответ. Ничего не приходит на ум, поэтому он просто делает шаг к ней, желая успокоить. — Грейнджер, тебе нравится исследовать что-то, верно? Вообще, в библиотеке нет нужных книг, поэтому я подумал… — Ты думал, что напишешь обо мне книгу? — спрашивает она, и слёзы наполняют её глаза. Он же не это имел в виду, совершенно не думал об этом, просто… — Нет, конечно нет, — настаивает он, продолжая приближаться к ней. — Скажи мне, как ты себя чувствуешь? — Зачем? — спрашивает она вновь, её глаза широко распахнуты, а дыхание отрывистое, словно волны паники накатывают на неё. — Чтобы написать об этом в своей книге? Или ты просто планируешь отправить всё в газету? Он может распознать приступ паники, наблюдая за её состоянием, и подходит ближе, хватая за плечи. Ему нужно, чтобы всё её внимание было сосредоточено на нём, чтобы он помог успокоить её дыхание. Это то, что мама и отец часто делали в моменты ужаса из-за всего, что происходило вокруг. — Я лишь хочу узнать, как облегчить твоё перевоплощение, — подчёркивает он. — Исследовать. — Почему тебя это беспокоит? Почему тебе не всё равно? — спрашивает Грейнджер, и Драко кажется, что слёзы вот-вот скатятся по её щекам и она расплачется. Так некстати в голову приходит глупая идея поцеловать её, но он игнорирует её. — Я не знаю, — упорствует Драко. — Но это так. Мне не всё равно, Грейнджер. Я не могу просто стоять в стороне и наблюдать за тем, как ты сходишь с ума. Она плачет, и он наконец отпускает её, сделав несколько шагов в сторону. Почти сразу же она обвивает свою талию руками, будто пытаясь обнять себя. — Грейнджер, я… — Разве ты не можешь просто произнести моё имя? — спрашивает она пронзительным криком. — Грейнджер, то, Грейнджер, это… У меня есть имя, знаешь ли. Конечно, он знает, но не думал, что это имеет для неё значение. Какого чёрта… — Гермиона… — проверяет он, имя звучит чуждо на его губах. — Нет, не беспокойся, — рявкает она, проходя мимо него. Он позволяет ей это, всё ещё не понимая, что только что произошло. Она повсюду, ему затруднительно уследить за ней. Разве ей не хотелось бы изучить собственное состояние? Не хотела ли она, девушка, что любила исследования, узнать? Или, возможно, она уже знала и не хотела этого признавать? Им нужно поговорить. — Мы должны поговорить об этом, — требует он, крича ей вслед. — О чём? — переспрашивает Гермиона, разворачиваясь, её волосы развеваются в воздухе. — О том, что ты одержим мной, или о том, что ты относишься ко мне как к заданию по Уходу за Магическими Существами? Круто развернувшись, Грейнджер уходит прочь, её волосы подпрыгивают с каждым шагом, пока девушка не добирается до лазарета, распахивает двери и заходит, оставив его снаружи. И он знает, что ему вход воспрещён. Он лишь стоит посреди коридора, обдумывая её обвинения. У него нет ответа. И не то чтобы она ошибается.