Need / Нужда

4 ноября 1998 года — полнолуние Драко не надеется увидеть Грейнджер снова, по крайней мере, до конца этого дня, если не до следующей недели. Она была в бешенстве из-за него, и любые необходимые разговоры, что должны были состояться между ними, были отложены. Его основания казались идеально логичными, и все они имели смысл в его голове, но обсуждение данных тем с оборотнем спустя всего час после перевоплощения… Что ж, никто и никогда не называл его умным. Ему просто нужно будет снова поднять этот вопрос, когда они приблизятся к новолунию. Он достаточно хорошо знает её цикл, дабы понимать, в какой момент будет достаточно безопасно находиться с ней рядом, а до тех пор он будет избегать её — желания подвергаться нападению со стороны оборотня отнюдь нет, особенно во время полнолуния. Конечно, это не уменьшает его желания узнать, как она себя чувствует в течение всего дня. Полнолуние достигло своего апогея всего за полчаса до восхода солнца, и он ожидал, что Грейнджер может провести весь день в теле оборотня, и всё ещё… Что ж, заметки. Драко было нужно завести что-то вроде дневника, чтобы записывать заметки как можно скорее. Таким образом он сможет понять, чего ожидать, а чего нет. Полнолуние в декабре будет на протяжении всего дня, как и в сентябре, и ему известно, что у неё уже есть опыт. Драко чувствует себя полностью погруженным во тьму и понимает, что это его не касается, что не он оборотень, но что-то, касающееся Грейнджер; что-то, происходящее с ней; что-то, затрагивающее сны; желание, оно… Должно быть какое-то объяснение, причина, хоть… Что-то вытягивает его, точно из ниоткуда, в класс, и он знает, что этот коридор должен быть пуст, что все они были разрушены в прошлом году и больше не используются, именно поэтому он часто проходил через этот коридор, чтоб обойти школу, и… Спустя пару шагов он спотыкается из-за того, что рука, ранее сжимающая его, отпустила. Он пользуется возможностью, небрежно задевая свою мантию, тайком извлекая палочку, а затем поворачивается, видя перед собой Грейнджер. Она не вооружена палочкой, вместо этого у неё когти. Он видит её когти. Когти оборотня. И зубы. Они уж точно не должны быть настолько острыми. Кинув взгляд на окно класса, Драко осознаёт, что солнце село. Если она собиралась трансформироваться в дальнейшем, то уже сделала бы это, но… Полной луны не видно, однако он знает, что она почти вступила в силу. Волшебница была на пике лишь на короткий срок и упомянула, что ожидала оставшегося перевоплощения, но… Она говорила ранее, что планирует вернуться в Хижину. Безусловно, план сорвался, учитывая то, что она стоит с ним рядом в классе спиной к закрытой двери. Он отрывает взор от двери, переводя на окно, а затем вновь на Грейнджер. С первого взгляда Драко может сказать, что она с трудом борется с контролем, преодолевает гнев или… Или она оборотень на грани полного перевоплощения и потери людского сознания. И всё, что у него есть, — его книга по Трансфигурации и палочка. Великолепно. — Грейнджер, — он говорит небрежно, пытаясь понять, какая именно её часть всё ещё осознаёт происходящее. В конце концов, она не напала на него в коридоре, явно ожидая его, чтоб затащить в класс. Даже Грейнджер не обладала бы таким интеллектом, если бы полностью трансформировалась. — Малфой, — выплёвывает она, всё ещё глядя на него. — Мне следовало пойти в Визжащую Хижину. Её заявление, ведь это именно заявление, настолько очевидно, что он даже не знает, что ответить, кроме как пожать плечами и сказать: — Ага. Её глаза не отрываются от него, и Малфой наблюдает за тем, как она делает два шага к двери, поворачиваясь к нему спиной, заставляя обдумать возможность, но не решается. Она всё ещё ведьма, и он… Честно говоря, нападение оборотня по-прежнему звучит лучше, чем отправка в Азкабан. — Только вот я этого не сделала, — продолжает Грейнджер так, словно он даже не говорил. Малфой просто наблюдает за тем, как она, кажется, пытается подобрать верные слова. Он больше не знает. Он чувствует, что не знает и не контролирует всё, что происходит вокруг него. На самом деле, вероятнее всего, это даже к лучшему. Он не в силах контролировать свой приговор после войны, он не может контролировать своё будущее, письма матери, школьные будни и образование, не может контролировать свои сновидения и даже собственный член в данный момент… Почему бы тогда просто не принять тот факт, что он также не может контролировать чёртового оборотня, который заперся с ним в классе спустя всего пару часов после чёртового полнолуния. Если в следующий раз кто-то спросит его о желании вступить в клуб, ответ будь отрицательным. — Грейнджер, — снова говорит он, пытаясь привлечь её внимание. Она даже не вздрагивает. — Я собиралась в Визжащую Хижину, но единственное, что я чувствовала, — это твой запах. Я продолжала…преследовать тебя повсюду весь день. Целый день! Добираясь до дверей класса, я знала, что ты внутри, но не могла войти — знала, что не стоит. А потом я просто… следовала за тобой вновь, снова и снова. Я почти застала тебя за обедом, но… Он пропустил завтрак и вместо этого пошёл на кухню за обедом, чтобы взять что-нибудь поесть, избегая при этом остальных студентов. Он думал, что кто-то следит за ним, но это было вполне нормально, ведь по мере того как школа восстанавливалась, всё больше и больше учеников чувствовали себя комфортнее и развязнее, будто могли подойти к нему. Он знал, что рано или поздно они нападут. Драко даже не подозревал, что это могла быть Грейнджер. Как, чёрт возьми, он пережил войну? Честно говоря, он даже не заслуживал жизни, всё ещё оставаясь таким идиотом в отношении собственной безопасности и окружающих людей. Чёртов оборотень преследовал его весь день, а он даже не заметил. Поколение идеального и щепетильного продолжения рода и предубеждения насчёт чистоты крови — всё это ведёт лишь к идиотизму. — В любом случае, — продолжает Грейнджер, всё ещё расхаживая по кабинету. — Я думала о том, чтобы пойти. Конечно, я думала, потому что это имеет смысл, исключая лишь то, что я понимала, что тебя там не будет, и это означа… С чего бы тебе там быть? Это не полнолуние, а ты… — Мы можем пойти в Хижину сейчас, — предлагает он, думая, что в этом может заключаться проблема. — Что? — наконец спрашивает Грейнджер. Кажется, будто она только сейчас действительно осознаёт его присутствие рядом и то, что он ей отвечает. — Нет, я не. Мне не нужно в Хижину. Я имею в виду, что нужно было, но… — Что ты хочешь сказать? — спрашивает Драко в замешательстве, пытаясь понять, что именно она пытается объяснить. — Я не знаю! — рычит она, повышая голос, и тогда он понимает свою ошибку. Он оборвал её на полуслове, перебил и поторопил. Грейнджер явно борется со своими инстинктами, а не с мозгом, а он, в свою очередь… — Почему ты преследовала меня? — спрашивает он, пытаясь перенаправить разговор и её саму. — Я не знаю, — честно отвечает она. — Что с твоими зубами и когтями сейчас? — Я не знаю, — вновь измученно повторяет она. — Ты знаешь… хоть что-нибудь из того, что происходит? — наконец решается спросить Малфой, не зная, что ещё сказать. Она просто смотрит на него испуганными глазами, а затем, словно по щелчку, внезапно срывается со своего места, приближаясь к нему. Её руки сжимают его горло, и Драко чувствует, насколько остры когти, что прижимаются к его шее, но он не боится. Он думает, что она его проверяет… Если бы она хотела убить его, то точно не выбрала бы путь удушения. Она бы выбрала более изощрённый способ. В действительности она пронзила бы его кожу когтями или вгрызалсь бы в горло своими клыками. — Почему ты не боишься? — требовательно спрашивает она. У него нет ответа на этот вопрос, поэтому Малфой просто качает головой. Кровь бурлит в венах, сердце колотится, но он не боится. Вместо этого он впервые за долгое время чувствует себя живым. Драко хочет поцеловать её, толкнуть и прижать к… — Неужели…? — произносит она, нахмурившись и наклонившись вперёд; она обнюхивает его, начиная с шеи, двигаясь ниже к груди, затем ещё ниже, пока не дост… Её руки отпускают его, и она отступает на несколько шагов назад. Грейнджер не выглядит возмущённой, и лицо её не искажается в гримасе отвращения, она выглядит… взволнованной? — Ты, чёрт возьми, серьезно сейчас возбуждён? — спрашивает она, взмахивая рукой с когтями. В этот момент он понимает, что эта Грейнджер — та Грейнджер, которую он помнит. — Я не могу это контролировать, — неловко отвечает Драко, желая, чтобы член успокоился в штанах. — У меня есть клыки, — говорит она, акцентируя внимание на последнем слове. — И у меня есть когти. Это не полнолуние, и всё-таки моё тело трансформируется! О, и это несколько пугающая часть, часть, которую ты… ты просто слишком глуп, чтобы понять, Малфой. Затаив дыхание, Драко ждёт, желая услышать, по какой причине он глуп; он хочет понять, услышать то, что она… он думает, что она что-то скрывает от него. Грейнджер должна знать… Это что-то, касающееся сновидений? Это связано с тем фактом, что она преследует его? Что это? Почему он слишком глуп, чтобы понять это? Что это такое, чего он не может заметить прямо перед носом. — Я хочу сделать ужасные вещи с тобой прямо сейчас, — шипит она на него. — Я хочу пролить кровь из твоих вен и растереть ею всю себя. Я хочу искупаться в твоём аромате. Я хочу, наслаждаясь, потеряться в каждой секунде, не заботясь о том, насколько это ранит тебя. Он должен быть напуган, но тем не менее впервые за долгое время он чувствует пламя в груди, смотря на неё, наблюдая, как её волосы, кажется, светятся и вся она излучает магическую силу полнолуния и выглядит…блять. Ёбаный, блять, ад. Он абсолютно поехавший, если думает, что может быть влюблён. — И ты возбуждён? То, как она произнесла последнее слово — так осуждающе — возвратило её к Грейнджер, теряющей силы. Во время разговора она боролась со своей взвинченностью, а затем так же легко сбросила это на него. Он смотрит на неё, даже не зная, что сказать, кроме: — Я не знаю. Девушка позволяет раздражительному вздоху сорваться с губ, поднимая руки вверх в воздухе и раскачиваясь вперёд и назад. Теперь в ней больше ведьмы, чем оборотня, и он расслабляется, наблюдая за её движениями и ожидая, когда она его отвергнет, отпустит или… — Мне стоит убить тебя, — произносит волшебница, поворачиваясь и глядя на него, при этом тыча пальцем. — Мне стоит просто убить тебя, а затем они лишат меня свободы, заточив в тюрьму и мы оба освободимся от того ада, что связывает и окружает нас сейчас. И хотя она не ошиблась… он почти уверен, что желал бы смерти, не трахнув её хотя бы раз. — Заканчивай с чёртовыми гормонами! — рявкает она, срываясь и глядя на него широко распахнутыми глазами. — Серьёзно, ты думаешь только своим членом? Драко открывает рот, чтобы ответить, но она поднимает руку, останавливая его. — Нет, не смей отвечать на вопрос. У него больше нет желания злить её, поэтому он делает то, что она сказала: закрывает рот и облокачивается на ближайшую парту. Она передвигается по комнате туда и обратно — так несколько раз, прежде чем, кажется, принимает какое-то решение. Развернувшись на месте, она начинает приближаться к нему всё ближе, ближе и ближе, пока не оказывается на таком расстоянии, что Драко может прикоснуться к ней, не поднимая руки, лишь придвинувшись корпусом чуть ближе. Грейнджер такая крохотная и миниатюрная, такая маленькая перед ним, она не кажется тростинкой, но выглядит такой изящной, такой хрупкой. Его тётя Беллатриса была такой же крошечной, но всё же он был знаком с её силой, что заключалась в безумном разуме. Грейнджер маленькая, но он знает, что она, вероятно, является самой опасной персоной во всём Магическом Мире. Особенно теперь, когда Грейбэк мёртв. — Ты действительно убила Грейбэка, не так ли? — не задумываясь, спрашивает Драко. Девушка смотрит на него, а затем кивает, соглашаясь. — Это правда впечатляет, — говорит он, пытаясь сделать комплимент. Клыки всё ещё на месте, как и когти, но во взгляде всё больше и больше заметно присутствие ведьмы. Гнев и ярость утихли. — Да, ну… — наконец отвечает она, но затем её голос затихает. — Ты сделала это из-за Уизли, не так ли? — спрашивает Драко, осторожно произнося фамилию парня, а не прозвище, которое сам ему приписывал в детстве. Теперь он был мёртв. Бесполезно быть жестоким, особенно с оборотнем. — Он укусил тебя той ночью, верно? — говорит Малфой, переводя взгляд на прикрытую одеждой кожу. Её рука прижимается к тому месту, подтверждая, и затем она отворачивается от него. Грейнджер так близко, что Драко думает, что мог бы протянуть руку и прижать её к себе. — Он не обратил меня в ту ночь, очевидно, — говорит она. — Но сделал меня кем-то другим, кем-то бо́льшим. Я была больше похожа на Билла и могла чувствовать луну, отслеживать её приближение. Я могла чувствовать его. Отправившись за ним, мы не хотели попасться ему в полнолуние, но он сам пришёл за нами, знал, что мы следим и преследуем, и он… Она говорит так медленно, что он почти скучает. Ведьма, стоящая перед ним, такая неуверенная, заново переживающая старые воспоминания. Её взгляд отведён в сторону, губы плотно сжаты, а она сама тонет в воспоминаниях, а затем… они начинают скручиваться. Уголки её глаз морщатся, и она поворачивается, чтобы посмотреть на него. Ещё несколько секунд назад она выглядела крошечной, но теперь, поднимая подбородок и распрямляя плечи, она не кажется выше, но Драко чувствует, что она главная в этой комнате. — Ты осознаёшь, какой силой я обладаю сейчас? — спрашивает она, склоняя голову набок. — Это так масштабно, так ошеломляюще, что я едва могу сдерживать всё в себе. Это часть меня, и она глаголет мне действовать, руководствуясь инстинктом, а не логикой. И дело в том, что я хочу прислушаться. Он смотрит на неё сверху вниз, не дыша и не двигаясь, пока не решается прошептать: — И что же инстинкт говорит тебе делать? Она лишь таращится на него, её рука поднимается вверх между ними — ногти чисты — и ложится на его грудь. Вся ладонь расположена на грудной клетке Драко, кончики когтей касаются его мантии. Однако он не наблюдает за данным действием. Малфой глядит лишь на неё. Инстинкт. Это часть её самой, эту силу — чем бы она не была — она обрела, став оборотнем, и инстинкт… что всё это значит? Это инстинкт волчицы или же желание самой ведьмы? Является ли всё это двойственностью или она просто слилась, став единым целым с той частью, частью волчицы? Стала ли Грейнджер ближе к животным инстинктам? Или внутри неё две личности, что сражаются, борясь за господство. Он не знает ответа ни на что из вышеперечисленного. И ему плевать. Драко просто хочет её поцеловать. Не задумываясь, он наклоняется и сокращает расстояние между ними, прижимаясь губами к её. Просто безумство — одно простое прикосновение… Драко может почувствовать силу, мощь в том, как её когти впиваются в его мантию, кончиками дразняще проводя по коже. Драко чувствует, как она толкает его к столу. В движениях её тела и губ прослеживается желание заползти к нему на колени, чтобы принадлежать ему, чтобы он принадлежал ей. Она хочет его. Отчаянно и безудержно. Он может понять это по тому, как она прижимается к нему, по тому, как она цепляется за него. В ответ ладони Драко касаются её волос, желая углубить поцелуй без раздумий, беспокойства и волнений. Всё, чего он хочет, — это она. Всё, в чём он нуждается, — это она. Не раздумывая, его губы раздвигаются, как и её, его язык… Их зубы сталкиваются, и он чувствует это — порез. Незначительный, но он может почувствовать вкус меди во рту. Это заставляет Грейнджер рывком отстраниться, и это похоже на мольбу и борьбу с собой, словно ей сложно от него отстраниться. Спотыкаясь, она направляется к двери, хватаясь за ручку, будто борясь с собой, сохраняя дистанцию между ними. — Что, чёрт возьми, с тобой не так? — задыхаясь, спрашивает она, свободной рукой прикрывая рот. Драко моргает, не понимая, что ответить, лишь… — Вообще-то, ты ответила на поцелуй! Глаза Грейнджер широко раскрыты, полны ужаса, руки хаотично жестикулируют, будто заполняя пространство, но он не… она поцеловала его в ответ! — Что, чёрт возьми, с тобой не так? — вновь кричит она. — Я оборотень! Оборотень, Малфой! А ты просто… ты не можешь… — Ты всё ещё ведьма, — неловко произносит он, кровь яростно бурлит в венах. — Маглорождённая ведьма, — шипит она. — Но дело не в этом! Сейчас полнолуние, а ты… — Это был не укус, — говорит он, переводя взгляд на окно. Полной луны даже нет, и… Как это вообще работает? — Мои зубы касались твоего языка! — девушка задыхается от переполняющего ужаса. — Что, если ты… — Ты этого не сделала, — настаивает он, делая шаг к ней. Она смотрит на него широко распахнутыми, испуганными глазами. — Держись от меня подальше, — шепчет она, выдыхая. — Иначе обречёшь себя на смерть. У него не остаётся возможности сказать ей что-то ещё, девушка просто распахивает дверь, исчезая за ней, — её когти и клыки всё ещё с ней. Драко чувствует едва ощутимый привкус меди во рту, но его это не волнует. Невозможно таким образом обратиться в оборотня, верно? Что только что он, блять… Двери вновь резко распахиваются, Грейнджер стоит там, открывая и закрывая рот, намереваясь что-то сказать, но не решается и смотрит на него. Драко, в свою очередь, просто ждёт. Каким-то образом он уже достаточно облажался. — Пожалуй, нам стоит провести исследование, — наконец срывается она. — И сделать заметки. Малфой растерянно моргает, но не отвечает. Разве не из-за этого они спорили сегодня утром? Она обвинила его в том, что он использует и испытывает её, словно эксперимент. Часть его настроена вести себя как маленький говнюк, и он отвечает ей без задней мысли: — Да. Это наверняка было бы хорошей затеей. Грейнджер моргает, затем усмехается, закатывая глаза. — Ты чертовски ужасный человек, — говорит девушка, поворачиваясь и выходя из кабинета. Малфой стоит в тишине, наблюдая и ожидая её возвращения. Она только что оставила за собой последнее слово, но ведьма, скорее, была сбита с толку, а оборотень, видимо, и подавно. Однако в комнате совсем тихо. Драко сомневается, что она его слышит, но всё же решается сказать всего одно слово: — Прости.