Need / Нужда

6 декабря 1998 года — 3 дня после полнолуния Драко сидит в дальнем конце библиотеки, перелистывая каждый блокнот, который начал вести, и ожидает появления Грейнджер. Сова, которую он получил накануне за завтраком, отдала письмо, в котором была просьба захватить все свои записи для встречи, чтобы обсудить состояние Гермионы. Какая-то часть его переживает — есть вещи, которые он только узнает, которые он, несомненно, не готов услышать, но всё же… он также ощущает восторг и взволнованность. Наконец, после нескольких месяцев неопределённости и неизвестности, они собираются двигаться вперёд, двигаться вперёд, несмотря на борьбу, пытаясь находить компромисс, несмотря на вечные «она его ненавидит», «она отталкивает его». Ещё после полнолуния в прошлом месяце она согласилась, что им нужно провести исследование, но после месяца ожидания, который привел его в никуда, он немного усомнился в её словах — она упомянула об исследовании, прежде чем попрощаться с ним у дверей лазарета двумя днями ранее… Время пришло. Время идти вперёд. Время начать… узнать всю историю полноценно. Время разобраться в том, что происходит между ними двумя и в них самих. Когда Драко видит, как она приближается, он пытается препятствовать желанию встать, но хочет — хочет отодвинуть для неё стул, хочет поприветствовать её должным образом, хочет даже обнять её… но эти порывы абсурдны. Их встреча — не свидание, деловое собрание… что-то вроде того. И у него нет права целовать её, даже касаться её. Такой разительный контраст — проводить вместе с ней время днём, когда его ночи наполнены снами о ней в его постели, стонами его имени, задыхающимися вдохами, когда он трахает её, когда он вновь и вновь подводит её к краю. Он до сих пор так и не довёл дело до намеченного конца, но, как только он войдёт в неё по-настоящему… Он, вероятнее всего, опозорится. Значит, во второй раз точно сможет. Во второй раз он сможет доставить ей удовольствие… — Серьёзно? — спрашивает она, садясь напротив него, приподнимая бровь. Он без понятия, как она это делает — как она способна так легко догадываться, что у него на уме… Он сомневается, что она может читать его мысли, потому что если бы она могла, то знала бы, что все его мысли заполняют желание целовать её и беспокойство о ней… Могла ли она? Могла ли она читать его мысли? — О какой бы девушке ты не грезил, остановись, — говорит Грейнджер, закатывая глаза, и кладёт на стол пергаменты. — Муффлиато. Он замечает, но не акцентирует на этом внимание, — она произнесла заклинание, не использовав палочку. Она стала делать это всё чаще и чаще, практикуя безпалочковую магию. Он редко видел Грейбэка с палочкой… Это то, что ему стоит записать позже, когда она не будет сидеть так близко напротив него. — Итак, я начала делать заметки о своих трансформациях каждое полнолуние, но потом поняла, что ты, скорее всего, мог замечать то, что мне не особо удавалось. Поэтому… Он наблюдает, как она облизывает губы, как она пальцами разглаживает края пергамента перед собой, и осознаёт, что с ней происходит — она позволяет ему узнать, приблизиться к нетронутым ранее темам. Она нервничает. Она боится. Он протягивает руку и кладёт свою ладонь поверх её. Сжимая ладонь, он видит, как напряжённость покидает её тело, она опускает руки на стол. Он поднимает взгляд и видит, что она ошеломленно смотрит на их сцепленные ладони, а затем на него. — Мы можем начать с недавнего полнолуния, плавно возвращаясь к первым, — мягко предлагает он, хотя это и не имеет смысла. В её жизни, как в жизни оборотня, есть начало, но нет конца. Начать с середины — словно прыгнуть в пучину, что явно пугает её. Лучше просто плавно погрузиться в её историю. — Нам стоит начать с самых низов, — говорит она. Что ж, ладно. К чёрту его план. — Хорошо, — соглашается он, открывая новенький блокнот. Он не знает, что стоит писать и с чего стоит начать. Он смотрит на неё в ожидании, надеясь, что она заговорит, но она просто смотрит на него в ответ. Что… — Ну, я без понятия, когда это началось, — неловко проговаривает Драко, не совсем уверенный в том, чего же она от него ждёт. — Я думаю, что всё началось… — она замолкает, и он понимает, что она разволновалась, но… Он не знает наверняка… если бы ему пришлось угадывать, по его предположениям это был бы июнь или май. Ведь полнолуние было всего спустя пару дней после Битвы за Хогвартс, и Драко известно, что она трансформировалась в июле. Исходя из этого, наиболее вероятным месяцем нападения остаётся июнь. — Пасха, — говорит он, возвращаясь к самому началу. — Он укусил тебя, так ведь? Укусил и поцарапал тебя? Она смотрит на стол с минуту, и он позволяет ей погрузиться в этот момент, затаив дыхание, наблюдая за тем, как она делает глубокий вдох, наконец готовая рассказать. — Та ночь… Это была ночь после полнолуния. Ты должен понять, что пока твое тело истощено после полнолуния, внутри… зверь всё ещё ревёт. — Зверь? — задаёт вопрос он, пытаясь уточнить. Что именно она подразумевала под этим? — Животная часть тебя, — говорит она, пытаясь разъяснить. — Ранее я думала, что это ситуация была схожа с доктором Джеккилом и мистером Хайдом, двумя людьми, живущими в одном теле, так же, как Ремус Люпин, которого звали Лунатик… Ему известно только одно из перечисленных имён лишь потому, что это ещё один оборотень, которого Драко когда-либо встречал, — их бывший профессор. Несмотря на это, он позволяет ей продолжить. — Но это совсем не одно и то же. Нет никакого разделения. Он ждёт, что она продолжит, но Грейнджер замолкает, погружаясь в свои мысли. Он позволяет этим нескольким секундам наполнится тишиной, а затем придвигается вперёд. — Тогда что же это такое? Она несколько раз моргает, после чего медленно переводит на него взгляд, облизывая губы. Он ненавидит, когда она так делает — прикусывает зубами нижнюю губу, облизывает, кусает ноготь… он желает, чтобы эти губы были заняты его губами, желает… Стоп. Ему нужно остановиться. — Ты знал, что некоторые существа могут видеть больше оттенков, чем люди? — лениво проговаривает она. — Некоторые существа могут буквально видеть магию, окружающую нас. Представь всё то, что мы могли бы увидеть, если бы наши глаза могли приспосабливаться. Он не может представить себе, но он слышал об этом, слышал, что домашние эльфы могут видеть то, что не доступно взору волшебников и ведьмам. Раньше он никогда не интересовался этим. — И звуки… человек может слышать многое, но даже отсюда я слышу перелистывание страниц по всей библиотеке. Я могу слышать шуршание домовых эльфов, если прислушаюсь достаточно внимательно. И твоё сердце… если я просто сяду и сконцентрируюсь, действительно буду думать только об этом, то смогу услышать каждый импульс. Я слышу, как ты сглатываешь. Я слышу, как твоё дыхание прерывается… Она вновь замолкает, а затем улыбается самой себе. — И запахи… каждый человек выделяет естественные феромоны. Когда я говорю тебе, что могу почувствовать запах страха, тревоги, запах… Она снова ухмыляется, а затем разражается смехом, и это так красиво — улыбка, озаряющая её лицо, и блеск её глаз. Она смеётся про себя, и хотя Драко не понимает шутки, он не может оторвать от неё глаз. Она смотрит на него, всё ещё улыбаясь, затем слегка качает головой, словно пытаясь стряхнуть с себя веселье. — Я могу почувствовать запах похоти. Его щеки слегка розовеют, и он переводит взгляд на лежащий перед ним блокнот. Он перелистывает страницу, начиная записывать информацию о её обострившихся чувствах. Зрение, слух, обоняние… — А вкус? — спрашивает он, не подумав. Она фыркает, затем кивает. — И тактильные ощущения. Они обострились больше всего. Это ошеломляюще. Нет способа избежать прикосновений. Текстуры… ткань моей одежды, холод камня, твёрдость стула… всё это кажется ошеломляющим. Он также записывает пару заметок об этом, затем поднимает голову, пытаясь собрать воедино все мысли в своей голове. Ему кажется, что он понимает её… возможно. Вроде как. — Значит, то, кем ты являешься... это не две части тебя, а просто ты, только нечто большее? Она смотрит на него несколько мгновений, делает глубокий вдох и кивает. Он фыркает себе под нос, заканчивая записывать эту заметку, а затем непринуждённо поднимает взгляд, пытаясь сбросить напряжение. — Оставь это себе, Грейнджер, — быть лучше всех и во всём. Она не смеётся. Вместо этого она просто закрывается в себе. — Хэй, нет, — говорит Драко, наклоняясь через стол. — Послушай… из всех, кому я мог бы доверять… ты первая в списке, будучи оборотнем. Тебе всегда удавалось всё брать под свой контроль, во всём разбираться и всё понимать… любой другой уже давно выдал бы себя. — Ты всё понял, — мягко говорит она. — Мне было нечего терять, — честно отвечает он. — И я слышал тебя. В сентябре. Твои крики… я никак не мог их забыть. Она кивает вновь, поднося руку ко рту и прикусывая ноготь на большом пальце. Он снова хочет протянуть к ней ладонь, вытащить её палец изо рта, облизать его, поцеловать её, целовать её медленно, уложить на этот стол, любить её, поклоняться ей… — Ты правда не в силах контролировать свои гормоны? — спрашивает Грейнджер, вырывая его из мыслей. — Я знаю, что ты подросток, но несомненно… — Я абсолютно точно не могу это контролировать, — говорит он с раздражением, испытывая внезапное смущение. — Это… ты не единственная, у кого последние несколько лет выдались тяжёлыми, окей? В этом и заключается ощущение свободы. Я… Он даже не знает, как это объяснить, но, честно говоря, последние два года он не мог думать об этом. Его жизнь была такой напряжённой, а его будущее рушилось раз за разом… был лишь один раз с Пэнси, и с тех пор он не… — У меня действительно не было предположений о том, каково было тебе, — говорит она мягко, и он поднимает глаза, замечая жалость, наполняющую её взгляд. — Мы понимали. На шестом курсе. Я знаю, что Гарри был уверен, что ты был против нас, но… — Я был против тебя, — перебивает её Драко. — Тебя заставили встать на его сторону. Я крайне сомневаюсь, что ты выбирал метку. Это было наказанием твоего отца, верно? Он угрожал убить твою мать? Драко смотрит на неё, потрясённый. Он только недавно сказал те же слова Макгонагалл несколькими днями ранее, но единственным человеком, которому было известно об этом, был бывший директор… умерший спустя пару минут. — Гарри был той ночью в Астрономической башне. Он слышал твои слова. Почему ты не попросил о помощи? Он хранит молчание какое-то время, после чего качает головой из стороны в сторону. — Профессор Снейп знал. Он был на вашей стороне, не так ли? И в то же время… — Да, что ж, я не согласна с большинством людей из старшего поколения, — мягко говорит она. — Только с несколькими. Только с теми, кто готов слушать. Драко кивает, поджимая губы, а затем делает рискованный выпад: — Как Министерство. Она посылает ему странную улыбку, делая глубокий вдох, прежде чем кивнуть. — Для большинства из них весь мир разлелён чёрное и белое, хотя… Её голос стихает, но она быстро предотвращает заминку ещё одним покачиванием головы. — У меня не хватит времени даже попытаться перечислить все недостатки Министерства — до войны, во время войны и после неё. Речь не об этом. А теперь… апрель. Он сглатывает комок в горле и переворачивает новую страницу. Апрель. — Полнолуние было в ночь перед тем, как тебя похитили. Итак, ты утверждаешь, что Грейбэк всё ещё был… — Все ещё был почти волком, — говорит она, заканчивая его утверждение. — Только без клыков и когтей. Его инстинкты делали его оборотнем. Из-за них он все ещё был чудовищем на тот момент. Так что, утащив меня за собой, он… Она резко останавливает себя и тяжело сглатывает. Он сомневается, что хочет знать о том, что говорил ей Грейбэк. — Ты знаешь, чего он желал, — наконец заканчивает она. Он снова сглатывает и кивает. Он знает. Знает, что Грейбэк творил с каждым, до кого добирались его руки, но девочки… молодые девушки… — Итак… он укусил меня той ночью и ранил своими когтями. Думаю, он считал, что этого было достаточно… это не обратило меня, потому что в тот день не было полнолуния, но это изменило меня, — говорит она. — И пытки твоей тёти… Я провела последующие три недели в кровати, пытаясь исцелиться. Когда я выздоровела, мы знали, что пора действовать, но моё состояние было похоже на состояние Билла. Я ела мясо с кровью, была раздражена, вспыльчива. Не обращена до конца, но... Она пожимает плечами. Ясно. Не оборотень. — Итак, ты участвовала в Битве за Хогвартс и… — И я не желаю это обсуждать, — перебивает она его. Ему известно, что Грейнджер заметила там Грейбэка, он знает, что они столкнулись с ним… но это не имеет никакого отношения к их исследованию. Даже если… даже если… — Хорошо. Значит, ты… — Ты не собираешься меня об этом расспрашивать? — она задаёт ему вопрос, её голос звучит отрывисто. Он сглатывает и откладывает перо в сторону, прежде чем наконец… Ему известно, что она ожидает, что он станет распрашивать её. Поэтому он именно так и поступает. — Уизли. Что случилось с Уизли? И что произошло с Грейбэком? Она не спускает с него глаз, а он наблюдает, как она делает глубокий медленный вдох. Он воображает себе, что если бы у него были такие способности, то он мог бы услышать, как сердце бешено стучит в её груди. Её глаза наполнены непролитыми слезами, она выглядит так, будто готова сломаться. — Грейбэк мог почувствовать запах Рональда на мне. Он поцеловал меня… это был наш первый поцелуй, который произошёл после того, как мы уничтожили чашу. Мы были счастливы, потому что выжили, и он поцеловал меня, а потом… Драко понятия не имеет, какое это отношение имеет для их записей и истории оборотня в целом, но он представляет… он пытается представить, как парня, который тебе нравится, разрывают на части спустя всего пару минут после первого поцелуя… — Гарри был последним крестражем, поэтому он пошёл в лес, чтобы встретиться с Волдемортом. Рональд… мы знали, что Гарри шёл на верную смерть, и Рон просто… он не мог отпустить его одного. Одинокая слеза скатывается вниз по её щеке, и Драко так хочет дотянуться до неё. Однако он решает закончить историю за неё. — Итак, Грейбэк учуял твой запах на Уизли, когда тот пришёл, и разорвал его на части за то, что он прикоснулся к тому, что принадлежит ему, — тихо говорит Драко. Её губы дрожат, и вторая слеза скатывается с щеки, она кивает. — Получается, это было нечто личное, — говорит Драко. — Да, — подтверждает она, вытирая ладонью слезу. — После битвы, после того, как подтвердилось, что я не оборотень, мы с Биллом начали планировать. Мы были двумя самыми перспективными людьми, которые могли рассчитывать на успех в схватке с ним… Мы знали его, знали, каково это, знали, каковы взлёты и падения, знали, что нашим лучшим шансом было новолуние. Это имело бы смысл… два полуобортня не смогли бы пройти испытание — оборотни были непредсказуемы из-за смены фаз луны. — Что произошло? — спрашивает он. Она смотрит на стол и качает головой, она снова переживает, вспоминает события… — Нам не удалось отыскать его, но он нашёл нас. Я думаю, что он преследовал нас… Её взгляд кажется потерянным, и он знает, что она воскрешает в памяти нечто ужасное. — Билл и я, у нас была охраняемая территория, но она предназначалась для того, чтобы удерживать нас внутри… а не для того, чтобы держать его подальше. Мы не знали… он не мог видеть коттедж, но он знал, что мы были внутри. Я была идиоткой, такой идиоткой… Он хочет поправить её, но… — Сначала он пошёл за Биллом, и я могу отчётливо вспомнить крики Молли, поиски тела Фреда, наблюдение за тем, как Рональда… Он не может… не может дышать. Просто смотрит на неё… — И Флёр… она была внутри. Она закричала, увидев Грейбэка. Билл хорош в чарах и проклятиях, но мы оба были… Я была глупа и бросилась на него в одиночку. Грейбэк… был там из-за меня, только из-за меня. Это никогда не касалось Билла. Он… Её голос вновь прерывается, и она делает судорожный вздох. — Я пыталась убежать, пыталась вырваться из его лап. Билл посылал проклятья, но Грейбэк протащил меня сквозь охраняемый купол так, будто его там вообще не было, и последующие заклинания Билла отскакивали. Он вытащил меня за пределы, и он… Её всю трясёт, и он видит, как слёзы скатываются по её щекам. Забыв про рассказ, забыв о блокноте и письменных принадлежностях, Драко быстро встаёт из-за стола и обходит его вокруг, поднимая её вверх. Она зарывается лицом ему в грудь, и он обнимает её. Грейбэк с девушкой… он… — Он укусил меня, — говорит она, сдерживая рыдания. — Мне удалось оттолкнуть его, вернувшись в безопасную зону, и к тому времени Биллу удалось привести в порядок руны, которые могли сдерживать его. Он знает, где находится этот укус… он знает, что Грейбэк пытался с ней сделать. Он держит её в своих руках, пока её рыдания не стихают. Он чувствует странность в том, что отпускает её и она садится обратно на своё место, но он позволяет ей это, также усаживаясь за своё прежнее место. — Значит, тебя укусили в июньское полнолуние, — наконец поговаривает он, записывая в блокнот. — Двадцать четвёртого июня, — шепчет она. — День, когда моему будущему пришёл конец. Ему знакомо это чувство. Слишком хорошо знакомо. — Он вернулся за мной, — шепчет она, понизив голос, глаза всё ещё красные и налитые кровью. — В ночь перед июльским полнолунием. Он пришёл за мной, позвал меня с собой. Он кивает и сглатывает, представляя… — Впрочем, я была умнее, — добавляет она. — В тот раз… в тот раз у меня был меч. Она ухмыляется себе под нос и задирает подбородок вверх, скрещивая руки под грудью. — Меч? — спрашивает он, приподнимая бровь. — Меч Гриффиндора, — уточняет она. — Отравленный ядом василиска. Всё, что от меня требовалось, — это нанести один точный удар… Она горда собой, Драко это понимает. Пережив столько боли от одного существа, ей удалось прикончить его. Она уничтожила его. Она… она была могущественной. Она была сильной. — Это произошло ранним утром в полнолуние, — быстро отвечает она. — Очень ранним утром. Я знала, что он поблизости, в лесу около коттеджа, но я выжидала его. Билл и Флёр были в другом месте ради их же собственной защиты. Мы думали, что будет лучше, если я останусь там, где Грейбэк будет намереваться искать меня, но так, чтобы их не было рядом. Он пришёл за мной, разумеется, поговорить… убедить меня… Она останавливается, а затем смеётся, вспоминая что-то. Он сомневается, что смеялся бы вместе с ней, зная всю правду. — Он задал мне крайне глупый вопрос, — говорит она наконец. — И я ответила ему ранением. Он не может подавить ухмылку. — Он сделал тебе предложение? — Конечно, именно это и сделал, — она ухмыляется в ответ. — Как я и сказала — ответом послужил мой меч. — Выдающаяся девушка, — отвечает он, не задумываясь. Она посылает в ответ улыбку, и к нему приходит осознание того, о чём именно они говорят. Драко гордится ею за то, что она убила оборотня отравленным мечом. Что ж. — После этого…— говорит она, её голос затихает. — Итак, после этого я облажалась. Он без понятия, каким образом, но… ох, она оттолкнула от себя всех. Точно. — Я… мне никогда не нравился Билл, — произносит она чётко, словно пытаясь убедить в этом саму себя. — Говоря на чистоту, если бы мне пришлось выбирать одного из братьев Рональда, это был бы Перси… или, возможно, Фред. Ему всегда удавалось рассмешить меня. Драко не улавливает смысла в направлении разговора, но не собирается прерывать ее. — Но Билл… находясь рядом с ним, я успокаивалась. Следующее новолуние я провела, свернувшись калачиком у него под боком, а на следующее утро… скажем так, Флёр, по понятным причинам, приревновала. И две недели спустя… после полнолуния… Ах. Вот оно что. Она упомянула нападение… — Окей, давай вернёмся обратно, — говорит Драко. — Значит так. Полнолуние в августе, ты… — Это было поздно вечером, поэтому, как только зашло солнце, я довольно быстро обратилась. У меня не было Волчьего зелья, конечно, но я бежала, бежала так далеко, что… Ему нравится созерцать её блаженное. Нравится эта улыбка. Она выглядит счастливой. По-настоящему счастливой. — Что ж, это было больно, — говорит она наконец. — В июле я была немного вне себя из-за убийства Грейбэка, но в августе я чувствовала освобождение, хоть и болезненное. Он кивает — она уже говорила это. Свободная, но сломанная. Что ж, понятно. — Итак… ты обрела свободу в августе, а потом… — Следующим утром я напала на Флёр, — её голос так явно пропитан сожалением. — Я знала, что не смогу остаться в коттедже «Ракушка» навсегда, но… Он мог бы сделать миллион предположений, из-за чего она напала на беременную вейлу, но… — Поэтому ты отправилась сюда, — говорит он, откладывая перо на стол. — Ты решила вернуться в Хогвартс. Она кивает. — Верно. Он позволяет нескольким минутам тишины заполнить их диалог, затем кивает, играя пальцами с кончиком пера. — Безусловно, в этом есть смысл. Ты сказала, что знала о Хижине, в классе есть все необходимые ингредиенты для Волчьего зелья, в школе есть целитель, люди, которым ты доверяешь… Она молчит, и Драко знает, что она ждёт, пока он соберёт все паззлы в своей голове, но он также понимает, что сейчас нужно действовать осторожнее. — Что произошло с Поттером? Она смотрит на него, поджав губы, и он осознаёт, что его вопрос стал этаким неожиданным ударом по голове. Она не желает отвечать на этот вопрос. — Или с остальными твоими друзьями, если уж на то пошло. Она не спускает с него глаз, скрестив руки под грудью. — Это из-за того, что ты боишься? — спрашивает он. — Потому что ты не хотела ранить их? Грейнджер таращится на него, а затем внезапно наклоняется вперёд, звонко хлопая ладонью по столу. — Ты в курсе, какое наказание тебе грозит, если Министерство прознает, что тебе известно о том, что я оборотень? — она задаёт вопрос, склонив голову набок. — Мне уже светит дорога в Азкабан, — говорит он со смешком. — Что? — спрашивает она, отскакивая назад. — Нет, ты ведь на испытательном сроке и… — И никакой тёмной магии, ага, Грейнджер, — говорит он, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. — Что будет со мной, когда придёт время покинуть это место, когда я стану появляться на улицах? Когда я должен буду отчитываться перед Министерством за каждое своё действие? Что будет со мной? Ты же знаешь, что мне не светит покой. Кажется, она поражена этой мыслью, но принимает её. — Пять лет в Азкабане. Если кто-нибудь узнает, ты проведешь… — А что насчёт тебя? — спрашивает Драко, насмехаясь над ней. — Что произойдет, когда Министерству будет известно, что магглорождённая волшебница-оборотень пользуется палочкой, ещё и незарегистрированной? Ему уже ясен ответ. Палочка будет конфискована, сломана, а сама Гермиона отправлена в камеру на пятнадцатилетний срок, накачанная Волчьим Аканитом, чтобы сдерживать её животные нравы. — Чего ты от меня ждёшь? — повышая голос, спрашивает она. — Хочешь, чтобы я подвергла опасности своих друзей? — Попроси помощи! — говорит он со смехом. — Нынешние законы не верны, и тебе это хорошо известно — они медлят с их пересмотром и отменой, но… — Они не собираются отменять законы, что касаются существ, — выдыхает она. Драко смотрит на неё, ожидая дальнейших объяснений. — Это было причиной нашей с Гарри ссоры. Он сказал мне… он сказал, что Министерство… я лишь упомянула о том, что возвращаюсь в Хогвартс, а он ответил мне, что Министерство нуждается во мне. Я напомнила ему о том, что, будучи магглорождённой, мне не позволено работать в Министерстве, но он… он был полон надежды. Когда она произносит эти слова, звучит почти рассерженно, и он ждёт… он ждёт, что она… ждёт, блять, хотя бы чего-то… — Я пыталась сказать ему, что я оборотень, но он не понял. Он просто продолжал настаивать, намекая, что они сделают исключение. Они сделают исключение лишь для меня. Ему кажется, что они могли бы… или уже делают из неё пример. — Но я знала, что даже если бы они закрыли глаза на тот факт, что я магглорождённая, а со временем этот закон бы отменили, это не отменило бы того факта, что я оборотень… и я не идиотка, чтобы… Я бы потеряла работу. И новость разнеслась бы по всей округе. Меня бы посадили в тюрьму за то, что я не сообщила о себе… но если бы я это сделала, то потеряла бы свою работу в самом начале, — в любом случае, правда всплыла бы наружу. Он знает, что за этим последовало бы. Он знает… — Поэтому ты оттолкнула Поттера, — медленно проговаривает он. — Поэтому я обвинила Гарри в смерти Рональда. Я напомнила ему, что именно он нарушил табу, которое повлекло за собой наш визит в поместье Малфоев. Я сказала ему, что он виноват в том, что меня пытала Беллатриса, что Грейбэк укусит меня, что Добби умер и… Слёзы вновь наворачиваются на её глазах, но он сидит тихо. Ему хочется узнать. Он должен знать. Как ему исправить всё, если он и понятия не имеет, в чём заключается вся трагедия? — Я сказала ему, что если бы Грейбэк не хотел заполучить меня, то не убил бы Рона. Я сказала ему, что он виноват в том, что он пошёл в лес, чтобы встретиться с Волдемортом, подстрекая Рона последовать за собой, что он виноват во всём. Я повторяла ему снова и снова, пока он… Она поджимает губы, но это не предотвращает её всхлип. Она поднимает колени и обхватывает их руками, но Драко не двигается. Он просто… Блять. Блять. — Грейнджер, это не твоя вина. Ты знаешь, верно? Она уже не в силах остановить поток слёз , и он знает, что слишком резко обрушил на неё столько воспоминаний. На самом деле… на самом деле, если кто-то и виноват, то так и есть. Вина Поттера в том, что он нарушил табу… но всё остальное… Иногда с хорошими людьми происходят ужасные вещи, и они не могут этого контролировать. Ему известно, что Грейнджер взаправду не винит Поттера, тем более после его разговора с директором, но то, с каким надрывом она плачет… Зачем ей перекладывать вину на себя? Он даже не может выяснить, почему она винит во всём себя. До него доходили слухи о том, что Уизли бросил их в лесу, и теперь ему известно, что Поттер проговорился… но что Грейнджер сделала не так? Её пытали, но она не сломалась, она боролась до конца, она была предана своим целям… Грейнджер никогда не совершала неверных поступков. Однако она сидит здесь, захлёбываясь слезами. Теперь всё сходится. Исследование, история, её история… всё. Если у неё будет желание поговорить об этом в другой раз — они так и поступят. Он выслушает её. Он будет только рад выслушать её. У него всё ещё много вопросов в голове, но он смог сложить всё воедино. Гермиона Грейнджер — оборотень… Она пережила годы мучений и издевательств, окаменела из-за василиска, была скомпрометирована статьями газет, её сердце было разбито, она существовала почти год, находясь на грани жизни и смерти, спасаясь и наблюдая за разгорающейся войной, ещё год — голодая в лесу. Подверглась пыткам, мучениям и терзаниям оборотня, сама стала оборотнем… И теперь она плачет в библиотеке, сидя рядом с ним — одним из хулиганов из её детства. Ему неизвестны все грехи, которые она когда-либо совершала, но наверняка…она заслужила покой. Конечно, она заслужила немного доброты в своей жизни. Она пережила столько страданий… и это лишь часть того, что он знает. Обойдя стол вокруг, Драко кладёт ладонь ей на плечо, чтобы утешить и успокоить её, когда она отстраняется. Они встречаются глазами, и она выглядит напуганной, её губы и руки дрожат. Он прекращает свои движения, позволяя ей… — Я не виню себя, — наконец говорит она, отвечая на то, что произнесла ранее. — Я просто… я не знаю, что происходит, понимаешь? Я думала, что сделаю только лучше, но в итоге чувствую себя хуже и… — Я понимаю, — пожимает он плечами, отступая на шаг назад. — Значит, мы закончили. Ты не должна больше говорить об этом. Она выглядит так, словно готова закричать, швырнуть что-то, напасть… он и понятия не имеет, на что она способна. В чём он уверен, так это в том, что она пугает его и у него нет желания стоять у неё на пути. — Мне нужно несколько дней, ладно? — она задыхается. — Я просто… я не… — Ладно, — говорит он, кивая головой и возвращаясь на своё место за стол. — Ты знаешь, где меня найти. Она собирает вещи, но не выглядит так, будто готова уйти. По крайней мере, не сейчас. — Это всё? — спрашивает она, выглядя растерянной. — Ты не собираешься спросить, как я себя чувствую? Драко фыркает, качая головой, закупоривая чернильницу. — Я не грёбаный пуффендуец, Грейнджер, но я могу представить, как ты себя чувствуешь. Потрясенная, расстроенная, измученная… я понимаю. Ты говоришь, что тебе нужно несколько дней… ты их получишь. Мы можем поговорить обо всём позже. Она колеблется, и Драко задаётся вопросом, по какой причине, но затем она качает головой, очевидно, переосмысливая свой порыв. — Увидимся, Малфой, — говорит она, оставляя его одного. Он задаётся вопросом, с каких пор она перестала называть его по имени.