Need / Нужда

12 декабря 1998 года — 6 дней до новолуния Саундтрек к первой части: Night trouble (Petit Biscuit) — Нам стоит перестать встречаться подобным образом, Малфой. Он не разговаривал с Грейнджер почти целую неделю. Это странно — видеть её в классе каждый день, но не слышать её голоса... Она не разговаривает с ним даже во снах. Всегда одно и то же — он склоняет её над библиотечным столом или прижимает к стеллажам, зарываясь лицом в её волосы, или она толкает его на землю, седлая прямо в лесу… И при том, не проронив ни слова. Ни единого. Ему это не нравится. И вдруг он слышит её голос. Он смотрит вверх, удивленный тому, что она стоит там. Она выглядит…хорошо. Выглядит здоровой. Да, какая-то её часть тускнеет по мере того, как фазы луны возрастают с каждым днём, но она выглядит по-человечески: её кожа сияет, а вьющиеся волосы подпрыгивают при ходьбе… Он замечает, что она немного слабее, чем на прошлой неделе, но она выглядит хорошо. Как Грейнджер. Выглядит…физически здоровой. Лучше, чем в последний раз, когда они разговаривали. Он решает просто принять это и двигаться дальше, не освещая очевидное. Скрещивая руки на груди, Драко откидывается на спинку сиденья, слегка сутулясь, бегая глазами по её фигуре вверх и вниз. Он не думал, что будет так приятно увидеть, что она носит что-то…необычное. Он не может указать на это пальцем, но это не что-то маггловское, ни и не что-то, относящееся к школьной форме. На ней надеты брюки, но они сидят свободно. Когда его мать работала, носила похожие. Блузка тоже отличается от обычной. Она выглядит так, будто одевалась специально для какого-то события, хотя он и не может понять до конца. — В библиотеке, куда студенты приходят, чтобы учиться? Или… среди книг? Или… встречаться поздно ночью, когда никого рядом нет? — он приподнимает бровь, проговаривая это, и его губы озаряет ухмылка, пока он ждёт её ответа. — Всё вышеперечисленное, — говорит она, перебрасывая волосы через плечо. На мгновение, на краткий миг они становятся всего лишь двумя учениками Хогвартса. Он — могущественный волшебник из хорошей семьи с богатством бо́льшим, чем можно представить, а она — красивая молодая ведьма, расцветающая и становящаяся настоящей девушкой. Это легко — посылать ей ухмылки, жестом указывать сесть напротив него, приглашать присоединиться к нему. Она отрицательно качает головой. — Пойдёшь со мной? — спрашивает она… и голос её полон надежды. Он не знает причины, по которой его сердце начинает биться быстрее. — Конечно, — легко отвечает Драко, совершенно забывая обо всём, кроме неё. Он даже не утруждает себя спросить или подумать о том, куда они направляются, пока она ведёт его к выходу из библиотеки, держась на два шага впереди него. Она шагает быстро, особенно для той, кто намного ниже его самого, но её походка выглядит могущественно, так, будто она готова свергнуть бога или убить короля. Она притягивает внимание своей ходьбой — она так отличается от себя, сидящей на занятиях, где пытается спрятаться. Такая Грейнджер, поздняя ночь и отсутствие кого-либо, кроме него… во всём этом чувствуется контроль и властность. Если бы эта Грейнджер подошла к нему на шестом курсе и потребовала, чтобы он перешёл на другую сторону, он бы сделал это без каких-либо раздумий. Он словно слабый щенок… плетётся позади неё, пока они не достигают лестницы. Они поднимаются вверх, всё выше и выше, пока к нему наконец не приходит осознание того, куда они направляются. Астрономическая башня. Он помнит, что однажды предлагал ей пойти туда вместе, да и сам регулярно ходит на занятия по астрономии, но есть что-то в том, чтобы пойти туда с ней… Они достигают основания башни, и он останавливает её, хватая за руку. Она оборачивается и удивлённо смотрит на него. — Гермиона, — осторожно произносит он, пробуя её имя на своих губах. Он задумывается о том, сможет ли вновь заставить её называть его по имени. Её глаза, и без того широко распахнутые, расширяются. Он держит её за руку, подходя ближе, а затем переплетает их пальцы… Он старается вести себя осторожно, не желая всё испортить, но он… он должен выговориться. Облизывая губы, он тихо спрашивает: — Ты в порядке? Она тепло улыбается ему и кивает, сжимая его ладонь в своей. — Да. Я просто… я чувствую, что уже…ты сказал мне ранее, если у меня появится желание, посмотреть на луну. Я просто не хотела ждать до завтра. И я хотела с тобой поговорить. Не нужно подниматься на Башню, если она хочет его о чем-то спросить. И он не нуждается в её осторожности наверху — да, так и есть, его жизнь, казалось бы, закончилась на этой башне, но именно это и стало предлогом для его выбора в качестве предмета астрономии. Ему нужно было столкнуться с прошлым вновь, он должен был столкнуться с выбором всей своей жизни. И всё же, это её план, и это не первый раз, когда они проводят время вместе просто потому, что… просто потому что. Нет предлога в виде исследований, бедствий, битвы… И они до сих пор держатся за руки. Она ведёт его наверх по ступенькам и указывает на пустое пространство между колон. — Ты не возражаешь, если я наколдую кресло? Он отпускает её ладонь, чтобы произнести заклинание, а затем пытается немного увеличить кресло. В итоге получается что-то вроде двухместного сиденья, только немного меньше, но достаточно вместительного для них обоих. Кроме того, он уже держал её в своих руках до этого дня. И предпочёл бы сделать это снова. Открыв свою сумочку, она призывает несколько кусочков ткани, и он с удивлением наблюдает, как они увеличиваются на глазах. Садясь в кресло, он кладёт руку на спинку стула, а она садится рядом с ним, упираясь головой ему в плечо, после чего натягивает на них обоих пледы. В этом действии есть что-то интимное. До жути. Его сердце всё ещё быстро бьётся в груди, но смотря на ночное небо и видя полумесяц на горизонте… его дыхание, его сердце замедляет свой ритм. Он чувствует, как она, прижавшись, расслабляется рядом с ним, и он знает, что она чем-то обеспокоена, что утомлена, расстроена, но что бы ни произошло — чем дольше они сидят вместе, тем сильнее она успокаивается. Драко не торопится уходить, поэтому не возражает. Его рука соскальзывает со спинки кресла на её плечо, а затем он видит, как её рука, выныривая из-под пледа, тянется к его ладони, после чего Гермиона переплетает их пальцы. Его сердце колотится в груди, и он знает, что она тоже это слышит, чувствует даже без способностей оборотня… однако она не упоминает об этом. Лишь растворяется в моменте близости. Этот сокровенный момент столь красив — ему так приятно находиться рядом с ней, что хочется заплакать. Ему хочется рассказать ей свою историю. Он хочет вновь извиниться перед ней. Он хочет исправить каждую ошибку, наладить все погрешности… он хочет изменить целый мир ради неё. Она заслуживает мира и покоя. Она заслуживает счастья. Она заслуживает бо́льшего, чем тот мрачный и гнетущий путь, намеченный для неё. — Я чувствую, как ты думаешь, — шепчет она немного хриплым голосом. — Да, извини, — бормочет он, смотря на неё сверху вниз. Она молчит какое-то время, а затем спрашивает то, на что он не готов дать ответ. — О чём ты думаешь? Он может рассказать ей столько всего, дать так много ответов, но… Он боится. Он боится, что может сказать что-то не то, если заговорит. Что, если он всё испортит? — Я думаю о тебе, — наконец отвечает он и наблюдает за тем, как она поворачивается, чтобы взглянуть ему в глаза. Их пальцы разжимаются, он касается рукой своего бедра, пока она смотрит на него. Их лица разделяют всего несколько дюймов. Он думает о том, чтобы поцеловать её вновь. Он думает о том, чтобы коснуться её волос. Он думает о ней в его объятиях. Он думает о… Соприкосновении с её телом. Без какой-либо спешки. Наслаждаясь ею, каждым её дюймом. Он думает об их взаимном смехе, об их улыбках, посланных друг другу, ухмылках, когда он дразнит её, а она дразнит его в ответ. Он думает о смехе, а не о слёзах. Он думает о ней. — О чём именно? — спрашивает она, и ему кажется, что она дышит тяжелее, чем минуту назад. — Гермиона… — Ты продолжаешь называть меня по имени, — говорит она, перебивая его. Он сглатывает, затем кивает. — Ты… ты просила меня об этом. — И? — спрашивает она, но в голосе не сквозит ни осуждения, ни горечи. Нет, она звучит так, будто полна надежды. — Ты называла меня Малфоем в библиотеке, — бормочет он. — Мне это не нравится. Я наслаждаюсь тем, как ты называешь меня по имени. Он безусловно воображает. У неё не могло перехватить дыхание. Нет… она не могла перестать дышать. Нет… — Я должна спросить тебя кое о чём, пока не растеряла всю смелость, — говорит она тихо. — Прежде, чем всё закончится. Он на самом деле не знает, к чему шёл весь этот разговор, и хотя он хотел бы предположить, хотел бы представить, что она целует его, — она права. Им есть что обсудить. Обговорить. Им нужно поговорить обо всём происходящем. Сны, притяжение между ними, связь, да что бы то ни было. Он увлечён ею, она заполняет его ночи, и он… он очарован ею. Он должен сказать ей это, несмотря ни на что. — Конечно, — отвечает он, стараясь не забывать дышать, стараясь не шевелиться, когда она придвигается немного ближе. Они встречаются взглядом, и Драко отчётливо видит цвет её глаз. Они не простого коричнево-скучного цвета, как он думал когда-то. Они мерцают золотом и янтарём, в них богатство и глубина… Нет ничего, что могло бы хоть в мельчайшем смысле отражать их, разве что луна. Он воображает, что его собственные глаза кажутся серебристыми в её свете, но её глаза... даже без света свечи или огня они полны тепла. — Я хочу, чтобы ты остался здесь во время рождественских каникул, — нежно говорит она. Он моргает, не совсем уверенный в том, что она сказала… что сделать... что… — И не из-за полнолуния, — быстро говорит она, почти торопливо. — Я имею в виду, что да, из-за полнолуния. Если ты уедешь, то это будет до того, как мне нужно будет принять зелье, то есть перед полнолунием, но если ты сделаешь зелье до того, как уедешь, это будет… нет, ты не будешь этого делать… зачем тебе оставаться, но дело не в… Его ладонь накрывает её губы, заставляя остановиться. Она продолжает бормотать, но ему не нужны причины — он никуда не собирается, и ей стоит знать. — Я не уеду из Хогвартса, — честно говорит Драко. — И… это не имеет к тебе никакого отношения. Мой испытательный срок… Мне не позволено покидать территорию. Она смотрит на него, затем делает глубокий вдох, и он замечает вопрос, застывший у неё на губах. Он понимает, что ей хочется знать. — Но я бы не оставил тебя здесь одну, — отвечает он, даже не дождавшись озвученного вслух вопроса. — Я бы взял тебя с собой, если бы захотел. Я сварил бы зелье где угодно, взяв с собой припасы, и мы могли бы найти место для… Он вновь представляет, воображает уже устаявшуюся мысль в своей голове. Ему неизвестно, вернут ли ему когда-нибудь поместье, но эта мечта… прекрасная мечта… — Если бы я не был на испытательном сроке, если бы я мог отправиться в поместье… Я мог бы вырастить там все необходимые травы, купить недостающие ингредиенты. Мы могли бы сварить зелье вместе в комнатах поместья, а ты могла бы свободно разгуливать по территории, это было бы безопасно из-за защиты. Тебе даже не пришлось бы принимать зелье, если бы ты не хотела. Это мечта, прекрасная мечта, которой, как он знает, никогда не суждено сбыться… Саундтрек ко второй части: Watch Me Burn — Michelle Morrone Она выглядит поражённой его словами, и он с ужасом осознаёт, что мэнор — это место, где её пытали, где Грейбэк укусил её. Он собирается извиниться, собирается сказать, что он не… Но её губы прижимаются к его. И его мысли опустошаются. Все его переживания о том, что он может расстроить её, обеспокоенность из-за поместья, забота о зельях и полнолуниях… Всё уходит. Всё, что он чувствует, — это ощущение её мягких губ, касающихся к его, и её пальцы, касающиеся его челюсти, почти пугливо, словно она боится прикоснуться к нему. Она неловко наклоняется, прижимаясь к нему, и он… Она отстраняется, разрывая поцелуй; Драко открывает глаза, видя напротив её собственные, широко распыхнутые… Он бросается вперёд, вновь соединяя их губы, его руки тянутся к ней, но напрасно, ведь она сама льнёт к нему; он притягивает её ближе к себе, чувствуя, что находится в раю. Через несколько секунд она оказывается у него на коленях, а её бедра располагаются по обе стороны от его ног; одну ладонь он прижимает к её пояснице, а другой скользит вверх по шее к волосам, натыкаясь на великолепный кудрявый беспорядок, но его это не заботит, его не заботит ничего, кроме её губ, что приоткрываются, когда она углубляет поцелуй. Это великолепно. Он околдован. Безумно влюблён. Он ничего не может сделать, кроме как целовать её в ответ, целовать так, как она целует его. Её руки касаются его лица, челюсти, шеи, груди… Нет ничего общего с тем, что было в прошлый раз, когда она злилась, когда она находилась на грани перевоплощения, с когтями и клыками. На этот раз он не бывший Пожиратель Смерти, а она не оборотень. Они не слизеринец и гриффиндорка. Они не враги. Они — двое влюблённых людей, вкусивших наконец друг друга. Поцелуй на вкус ощущается лучше, чем он когда-либо мог себе представить. Её тело идеально прилегает к его, её вес лёгок и комфортен, и когда он проводит рукой по её шее, представляет, как делает это каждый день. Это лучше, чем во снах, лучше, чем её тело на его в каком-либо другом измерении, и что бы то ни было — лучше всего она сидит именно так. Округлости её ягодиц более упругие, чем во сне, её грудь определённо больше, потому что, когда его рука скользит со спины под мышкой и касается груди сбоку, он точно может это сказать. Он видел, как она скачет на его члене в своих снах, но он уверен, что в реальной жизни её груди будут подпрыгивать ещё больше. И её волосы… он хочет зарыться в них лицом и вдыхать их аромат снова и снова. Она пахнет лучше, чем в любом сне когда-либо раньше. Она — богиня в его руках. Ему всегда было известно, но держать её сейчас, по-настоящему… Он влюблён в неё. Он безнадежно, отчаянно и безумно влюблён в неё. И есть шанс, крохотный шанс. Шанс, которого он на самом деле не заслуживает, шанс на то, что она может чувствовать то же самое в ответ. Он прижимает её к себе, прижимает так тесно, что чувствует, как её сердце бьётся рядом с его грудью, чувствует дрожь её тела, в то время как его руки пробегают вверх и вниз по её позвоночнику, а он растворяется в ней, ёрзая в кресле, обнимая её крепче. Когда она отстраняется и разрывает поцелуй, он тянется за ней вслед лишь на мгновение, ловя последний лёгкий поцелуй, затем откидывается на спинку кресла, наблюдая за тем, как она открывает глаза. Они стали ещё ярче, чем были до этого. Она выглядит… ошеломлённо. Не раздумывая, он улыбается ей, крошечная ухмылочка в уголке рта озаряет его лицо, а затем он видит, как она медленно улыбается ему в ответ. Еле заметно, но всё же. Они улыбаются друг другу, а он… Драко думает, что его сердце в действительности может выпрыгнуть из груди. Она наклоняется вперёд, и ему кажется, что она собирается поцеловать его снова, поэтому он безудержно подаётся вперёд, отвечая на поцелуй, но она снова быстро отстраняется и прижимается своим лбом к его. Их глаза закрыты. Драко крепко держит Гермиону в своих объятиях; он касается её тела руками, пока не обхватывает полностью, обвиваясь вокруг, её лоб не прижимается к его шее, а голова — к его груди. Они молчат, и у него всплывает вопрос, почему они прервали поцелуй; он пытается сказать своей нижней части тела, чтобы та перестала... пульсировать, но пока они сидят вот так, он может вытерпеть. Он хочет толкнуться вперёд, быстро двигаться, но это походит на сон. — Это вообще реально? — спрашивает он, не веря самому себе, не веря тому, что происходит. Произошло ли это на самом деле? Реально ли всё? Он действительно целовал её? Он держал её на руках? Поцеловала ли она его первой? Было ли всё произошедшее очередным сном? Сном, после которого он проснётся в постели совсем один? — Что реально? — спрашивает она, утыкаясь в его грудь. — Ты поцеловала меня? — выдыхает он удовлетворённо. Она хихикает и поднимает голову. Он смотрит на неё сверху вниз, ракурс немного неуклюжий, но она вновь целует его. На этот раз поцелуй нежный, очень нежный, почти трепетный, но он не пытается продвинуть его дальше. Просто целует её, обнимает. Она кажется сильной и живой, и он… эгоистично думает о том, что в следующий раз тоже может остаться с ней в этой башне. Он надеется, что этого достаточно для того, чтобы заставить её желать следующего раза, заставить захотеть остаться с ним… Он хочет, чтобы его было достаточно. Потому что… для него её достаточно. Это чувство… Он знает, что обречён на заключение в Азкабан, однако она заставляет его жить дальше, заставляет его бороться, заставляет его поверить в свою свободу. Она заставляет его поверить в жизнь рядом с ней. Их губы приоткрываются, и он целует её в лоб. Тот тихий тонкий звук, который она издаёт, он не забудет никогда. Это хныканье, крик, вздох влияет на неё, на ощущение их поцелуя. Точно так же она действует на него. Она сильнее его, умнее его, гораздо могущественнее его, но… он готов сделать для неё все что угодно. Ему неизвестно, что он может ей дать, кроме того, что он уже делает, но он может быть рядом с ней, всегда, а поцелуй — это обещание. — Это реально, — шепчет она. — Всё реально. Всё между нами реально. Он хочет… он хочет уточнить. Отчаянно. Он хочет знать — действительно ли всё реально, эта связь между ними. Он хочет знать, являются ли они родственными душами. Связаны ли они звёздами и магией? Было ли это последствием того, что она оборотень, или это воздействие проклятия крови, или... что это вообще? Что связывает их так крепко, что он не может представить ни единого вздоха без неё в его объятиях? Но он лишь снова хранит молчание. Он не хочет испортить атмосферу, не хочет испортить момент. Драко сдвигает её таким образом, чтобы её ноги были прижаты друг к другу, и лёжа у него на коленях, она давала пространство его члену. Её голова покоится на его плече, и он крепко прижимает её к себе, пока она расслабляется, засыпая. Он не знает, каким образом им двоим удаётся заснуть, но когда он открывает глаза, солнце поднимается над горизонтом, Гермиона все ещё здесь, в его объятиях, — они вдвоём зарыты в пледы и окружены согревающими чарами. Этот момент идеален, рассвет, простирающийся перед ними, идеален… но, к сожалению, они не могут оставаться здесь вечно. Его губы касаются её лба, и она немного сдвигается, отчего его утренний стояк побаливает. Он, забавляясь, осознаёт, что ему ничего не снилось ночью, никаких эротических снов… или прошлая ночь и былa сном? Собирается ли она раздеться и оседлать его прямо на Астрономической башне только для того, чтобы он проснулся, оказавшись в своей постели в одиночестве. Или, что ещё хуже, разбудит его, всё ещё находясь на нём сверху? — Доброе утро, — бормочет Драко, пытаясь звучать мягко и не пугать её, прощупывая почву, словно погружаясь в холодные воды, — никогда нельзя быть уверенным в том, что может пойти не так из-за его неудачных высказываний. — Доброе утро, — мягко отвечает она, её голос звучит приглушённо и хрипло из-за сна. Не сон? Наверное, не сон. — Мы должны идти, — говорит он, прежде чем начинает оттягивать ткань штанов, чтобы она ничего не заметила, и немного сдвигает её в своих руках. — Верно, должны, — отвечает она и немного сдвигается, не настолько, чтобы почувствовать его, но… — Но мне бы хотелось, чтобы у нас была возможность остаться здесь навсегда. Он желает многого, но трахнуть её на Астрономической башне не является одним из его желаний. Она снова сдвигается, и на этот раз он понимает, что вся его длина буквально терлась о её бедро. Она замирает у него на коленях, а потом нежно хихикает. — Извини, — говорит она; её щеки краснеют, когда она поднимается с его колен, оставляя одного в кресле, укутанного в пледы. — Нет, ты извини, — отвечает он. Она улыбается ему, и он зачарованно наблюдает, как её взгляд плавно скользит к его коленям, туда, где лежат пледы… и, блять, может быть, он должен был поцеловать её, как только она проснулась, может быть, он должен был. Он собирается подрочить, как только они покинут эту башню. — Нам действительно пора идти, — шепчет она. Он делает глубокий вдох, поднимается с кресла, сбрасывая с себя пледы, и делает шаг к ней. Она не двигается, не дышит, просто стоит и смотрит, как он приближается. Лишь взглянув на неё, у него перехватывает дыхание — её озаряет сияние восходящего солнца, её растрёпанные волосы развеваются, губы чуть припухли, и в глазах виден блеск… Она похожа на богиню, и он бы провёл вечность, поклоняясь ей. — Я собираюсь снова тебя поцеловать, — бормочет он, наконец достигая её; его руки обвивают её талию, притягивая ближе к себе. — Пожалуйста, сделай это, — шепчет она в ответ. Он целует её, и… Драко никогда не представлял себе, каким мог бы быть рай, но думает, что наслаждался бы каждым моментом, только бы если он был похож на их поцелуи. Только если бы она была с ним. Её руки тянутся к его груди, пальцы сжимают ткань его свитера, и он ещё теснее притягивает её к себе. Она кажется такой крохотной, когда они стоят друг напротив друга, но он чувствует её силу, чувствует давление её губ, мощность её ответного поцелуя, полную увлечённость моментом. Их губы приоткрываются, и он не заботится об утреннем дыхании, не думает ни о чём другом, когда их языки соприкасаются, когда её пальцы сильнее сжимают ткань, когда он... когда он пожирает её, теряется в ней, становится одержимым ею. Он без ума от неё. Он влюблён в неё, в свою крохотную богиню-оборотня, что управляет его снами, контролирует его мысли… Это, должно быть, чёртов сон, потому что если они покинут эту башню, не потрахавшись... Если он не спросит, родственные ли они души, он никогда себя не простит. Она резко отдёргивается назад, разрывая поцелуй, и он открывает глаза как раз в тот момент, когда её она касается рукой своих губ. Он не знает, что случилось и что могло повлиять на неё, но она не отнимает руку от рта, её глаза широко раскрыты. — Мне нужно идти, — быстро говорит она, и он волнуется, что она… — Подожди, нет, — настаивает он, пытаясь сообразить, что только что произошло. Она отстраняет руку и обнажает клыки. Он смотрит на неё, смотрит на клыки… и смеётся. — Тебе, видимо, действительно пора идти, — соглашается он с ухмылкой. Она хихикает, хватает пледы, запихивая их в свою сумку, и задерживается на верхней ступеньке. Он наблюдает за ней, смотрит на расцветающий румянец на её щеках, когда она оглядывается на него. Он ничего не может поделать, кроме как стоять и ухмыляться ей в след. — Что ты со мной сделал? — спрашивает она, дразня, прежде чем спускается вниз по лестнице. Когда она исчезает из виду, Драко садится на кресло, ухмыляясь. Он совершенно и абсолютно без ума от неё. Вот и всё. Абсолютно… Блять! Неужели она действительно только что… он просто позволил ей уйти после… Он буквально только что думал об этом. — Твою мать, — ругается он, откидывая голову на изголовье кресла. Теперь… он должен пройти весь путь от башни до общежития с твёрдым членом и пылающим любопытством. Что с ним не так? Что она с ним сделала? Блять.