Need / Нужда

25 декабря 1998 года — 8 дней до полнолуния Саундтреки: I Want To — Rosenfeld; Pray — JRY, RuthAnne Они оба на грани — буквально. Он чувствует, насколько они близки, как её тело выгибается к нему. Каждый поцелуй, каждое прикосновение — они перекатываются друг на друга, задыхаются, извиваются, и кажется, что это происходит вокруг, но явно не с ним — словно это лишь сон, а Драко пытается стать его частью. Её обнаженное тело выгибается ему навстречу, и его твёрдый член упирается ей в живот, когда он переворачивает её на спину; его колено смещается таким образом, что упирается в её влажную плоть. Она корчится под ним, выгибая спину, чтобы поцеловать его, тянется, а затем вновь толкает в грудь, седлает его живот, отталкивает руки в сторону и начинает ласкать свою грудь. — У меня уже есть идея на следующий раз, — говорит она, хихикая. Гермиона наконец уверена в себе, куда больше, чем раньше, и Драко счастливо смеётся в ответ. Есть что-то в том, что их тела совершенно обнажены — будто она свободна, как и он, и ничто больше не разделяет их. Кроме самих себя, но… В какой-то момент им придётся расцепить губы, перестать касаться друг друга, чтобы он смог трахнуть её, но он не совсем понимает, как это произойдёт, а она, кажется, наслаждается игрой в кошки-мышки… или в оборотня и волшебника? Он не знает, и ему плевать, пох… — Что бы ты сделал, если бы я тебя укусила? — спрашивает она, наклоняясь и целуя его в плечо. Его пальцы касаются чувствительного места на ее ягодицах, где Грэйбек оставил свой след. Он знает, почему именно это место, — уже дотрагивался раньше и вызвал тем самым глубокий стон. — Честно? — спрашивает он, глядя на нее с улыбкой. Она отстраняется, и её волосы, словно облако, окружают их. — Честно, — отвечает она, приподняв бровь. Драко ухмыляется и бросается вперёд, целуя её; он выпрямляется, поэтому Гермиона соскальзывает на его колени, его член скользит по её складкам и устраивается между их животами. — Провёл бы остаток своей жизни, преследуя тебя, — отвечает он. Её зрачки расширяются, и затем он вновь целует её. Ей не нужно думать об этом, не нужно анализировать. Ей не нужно беспокоится о том, что он сделал бы, а чего не сделал, будь оборотнем, как она. Но… разве настолько ужасно, если бы он действительно им был? Да. Скорее всего. Идиотская идея. Но часть его желает этого. Её руки зарываются в его волосы, и она дёргает их за корни, запрокидывая его голову назад, обнажая горло. Он не сопротивляется, лишь стонет, когда она прижимается жадными открытыми поцелуями, начиная с его адамового яблока и к горлу, спускаясь к ключице… Она останавливается на этом месте и сосёт, засасывает кожу там же, где у неё самой след от Грэйбека. Он готовится к укусу человеческих зубов, к тому, как они вонзятся в кожу, к боли… Она продолжает всасывать кожу, затем слегка цепляет зубами, чтобы под ней выступило ещё больше крови. Его член твердеет от её действий, вся кровь покидает голову, устремляясь вниз, и когда она отстраняется, Драко понимает, что на нём остался след. Он видит в её глазах — ей это нравится. Она тяжело дышит, её взгляд прикован к метке на его коже, и она продолжает кусать нижнюю губу, грудь быстро вздымается и опускается. — Пометь меня, — подбадривает он и, слыша собственный голос, понимает, насколько сильно это повлияло на него. — Сделай это. Пометь меня. Разрушь меня. Она затыкает его очередным поцелуем, выпуская пальцы из его волос, и Драко отвечает на поцелуй, кусая — посасывая — её губу, и вновь вылизывая её рот. Она извивается на его коленях, и он чувствует, как её смазка капает на его член, чувствует, как она раскрывается, чувствует… он так близко, так близко к тому, чтобы проникнуть в нее, но ему плевать. Он покачивает бёдрами, ощущая, насколько тесно друг к другу они прижаты. Он пробегает пальцами по её волосам, дёргает за пряди, оттягивает её голову назад; она игриво царапает его грудь, её ногти проходятся по его плечам, но он игнорирует это, целуя её шрам. Он всасывает кожу, оставляя свой собственный след, кусает, чередуя зубы, губы и язык. Отстраняясь, он видит метку, затмевающую шрам зубов Грэйбека. Он исчезает. Всё, что осталось на коже, — его след. — Дай мне взглянуть, — выдыхает она, спрыгивая с его колен, и Драко задыхается от внезапной потери ее веса, от резкого холода… Она смотрит на себя в зеркало с благоговением. — Он исчез, — шепчет она, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Драко. Он ухмыляется, когда их глаза встречаются… В походке Гермионы появляется лёгкость, и она бежит обратно к нему, запрыгивая на колени, её ноги упираются по обе стороны матраса. Она трётся о член Драко, руками обвивая его шею, и касается его губ своими… Он ловит её, обхватывает руками и целует в ответ. Он хочет что-то сказать, что-то пообещать, хочет всегда перекрывать её шрам своей собственной меткой, сцеловывать всю ее боль, заставлять своими прикосновениями забыть все ужасы, которые она когда-либо пережила… Он хочет ей всё рассказать, но она приподнимается, трётся о него, и его член слегка проскальзывает внутрь, головка охватывается складками… — Я хочу тебя, — стонет он. Он так хочет быть в ней, и она такая влажная. Что, если он просто… немного поможет себе, направит себя, или она возьмёт всё в свои руки и опустится… Он мог быть внутри неё. Полностью. Он действительно мог бы чувствовать её жар, обволакивающий его член, ощущать, как её тело выгибается, он мог бы… Он должен перестать думать об этом, потому что, если он не будет достаточно осторожен, то кончит ещё до того, как окажется внутри неё по-настоящему. — Я уже твоя, — обещает Гермиона и отстраняется, улыбаясь ему, её рука скользит к его щеке, к его волосам… Хватка Драко на её бёдрах тяжелеет, и её рука скользит между ними, сжимает его член, а затем сдвигается вперёд, и он… Драко толкается бёдрами как раз в тот момент, когда она опускается на него, и затем погружается в неё, всего на несколько дюймов, и Гермиона вновь приподнимается, а затем снова опускается. Это неловко, ведь угол не тот, и он без понятия, что именно делать. Он думает о том, чтобы уложить её на спину, но она нравится ему такой, нравится сильной, яростной. Она покачивает бёдрами, и он проникает глубже, но она тугая, несмотря на то, насколько влажная. Однако Драко не собирается с ней спорить — Гермиона раздражённо фыркает, пытаясь найти правильный угол… Он поднимает её за бедра, переворачивает и кладет спиной на кровать. Она таращится на него, поражённая, и он упирается одним коленом в матрас, поднимая её ноги, закидывая одну на свою талию. Он ощущает её тепло головкой члена, и это даёт ему знак, что он именно там, где больше всего нуждается, — он толкается, входит и… Его член скользит внутрь, и Драко наблюдает, как Гермиона выгибает спину, как её губы приоткрываются при выдохе, как пальцы зарываются в простыни, пока, наконец, не толкается до конца. Её глаза закатываются, тело всё так же напряжено. Должен ли он выйти, или… он не знает, что ему нужно делать, но она так напряжена, что он боится, что может причинить ей боль. Глядя вниз, Драко находит её клитор, ему в голову приходит идея. Его рука перемещается туда, где член соединяется с её телом, он прижимает большой палец к набухшему холмику, вращая по кругу. Её бедра почти мгновенно дёргаются, словно возвращая к жизни. Она поднимается, опираясь на предплечья, и он наблюдает за ней. Её грудная клетка вздымается и опускается, полушария и соски покрасневшие, затвердевшие, они словно умоляют, чтобы им вновь уделили внимание, и он хочет сделать с ней всё, чтобы исследовать полностью, чтобы позволить ей проделать то же самое с собой, он хочет… Он хочет сбросить накопившиеся напряжение прямо сейчас. — Я хочу тебя, — шепчет она. Её зрачки так расширены, что он не понимает, говорит ли это ведьма в ней или оборотень, и в глубине души он знает, что она не имеет в виду секс. Она хочет его. Она хочет быть с ним. — Я уже твой, — обещает он — клянётся, — и его руки поднимаются вверх по бёдрам, притягивая её к краю кровати. Гермиона охотно соскальзывает вниз, полностью раскрываясь перед ним. — О, Грейнджер, я и так, блять, полностью твой. Он выстанывает последние слова, её глаза прикованы к нему. Он хочет остаться здесь, прямо в этом моменте, но ему необходимо двигаться, пока он ещё полностью не потерял рассудок. Его бёдра дёргаются назад, и он снова входит в неё. Она издает звук, но это не совсем то, чего он хочет, — он хочет, чтобы она кричала, хочет… Он хочет заставить её кончить. Он пытается установить темп, устойчивый ритм, но ему удаётся сделать всего несколько толчков, прежде чем он чувствует, как его тело постепенно напрягается. Нет. Нет, нет, нетнетнетнет. Он должен забыть о том, чтобы заставить её кончить, — что ему действительно сейчас нужно, так это не кончить самому. Он выходит и заполняет её снова, но ему нужно перевести дыхание. Он делал это раньше, но находясь внутри неё… — Что не так? — спрашивает Гермиона, её глаза широко распахнуты, её взгляд все ещё прикован к нему, и Драко… чувствует себя смущённым. — Я долго не протяну, — честно говорит он, посмеиваясь над собой. — Ты так прекрасна. Так охуенно прекрасна. Мне снилось это. Она смеётся в ответ и покачивает головой. Она такая уверенная, а Драко… чувствует, что не способен произнести ещё хотя бы одно связное предложение. — Тебе снится много разного, — напевает она, снова приподнимаясь, и он со стоном выскальзывает из неё. Гермиона ложится обратно на кровать, и Драко наблюдает, как она располагается в центре. Он взбирается вслед за ней и наконец устраивается между ее бёдер. Она выглядит идеально в его простынях, и это напоминает ему о ещё одном сне. Гермиона Грейнджер в его простынях. Его пальцы пробегают по её волосам, распуская их по подушке, и она улыбается ему. — Мне снилась ты, — честно говорит он и наклоняется, чтобы поцеловать её. И теперь они двигаются вместе, его тело нависает над её, и он прижимается поцелуями к её плечу, её груди… Его член становится немного мягче, лишь слегка, и теперь кажется липким, скользя между их животами, но Драко игнорирует это ощущение. Единственное, что его интересует, — мелодия её голоса. Он нуждается в её криках. Он нуждается в её удовольствии. Его ладонь опускается между её бёдер, и он проводит пальцами вверх и вниз по обе сторон от клитора. Гермиона мгновенно реагирует, покачивая бёдрами, Драко возвращает рот к её груди, облизывая и посасывая каждый сосок. Эти прикосновения заставляют Гермиону извиваться ещё больше, и поэтому Драко работает усерднее, потирая соски, — он не торопится, двигает пальцами туда-сюда, пытаясь дать ей больше. Он сделает всё, чтобы отвлечь её. Вообще всё, что только можно. Даже пожертвует своим удовольствием. Это действительно похоже на его сны. — Ох, — она вздыхает, и её глаза широко раскрываются. Он отстраняется от груди, чтобы спросить, что это было, но Гермиона бросается вперёд, целуя его, и обхватывает член рукой. Драко чувствует, как его чуть ли не тянут вниз, пока она подстраивается, и он знает, что нужно делать, знает, как толкнуть бёдра вперёд, войти в неё. Он мгновенно чувствует это, этот звук — ох, — она промокла насквозь, и когда он начинает покачиваться в ней, а его пальцы продолжают тереть клитор, он понимает, что это такое. Она приближается к пику. Он доводит её до оргазма. Твою мать, ему кажется, что он летит, хотя ещё даже не кончил. Он абсолютно ничего не знает о том, чем сейчас занимается, но старается поддерживать текущее давление, не желая ничего менять. Если она на грани, на краю, при этом не даёт никаких инструкций, значит, он делает всё правильно. Его дыхание тяжелеет, когда он пытается толкаться с той же скоростью, с которой двигаются и его пальцы. Он чувствует, как она напрягается сильнее, слышит её прерывистое дыхание и скулёж, он чувствует её тело вокруг себя, и… Гермиона широко раскрывает глаза, будто она не в силах отвести от него свой взгляд. Её губы приоткрыты, и он хочет поцеловать её, но боится изменить угол проникновения. Её руки тянутся к его предплечьям, сжимая их, и она двигает его рукой вместе со своей, её ногти впиваются в кожу… Драко продержится ровно столько, сколько потребуется, чтобы довести её до эйфории, а после полностью потеряет себя внутри неё. Её хриплые стоны дополняются хныканьем и вздохами, а он наблюдает, как закатываются её глаза и выгибается спина… Гермиона сжимается вокруг его члена, и Драко без сомнений знает, что справился. Она дрожит, её тело так напряжено, а Драко просто продолжает двигаться, повторяет про себя — вперёд и назад, вперёд и назад. Двигает пальцами и не может остановиться… Гермиона отпускает его руку и хватается за затылок, и Драко тонет в поцелуе, его ритм сбивается. Он так глубоко внутри неё, его рука зажата между их телами, но он изо всех сил пытается продвинуться ещё на несколько дюймов глубже, сделать пару неуклюжих толчков, а затем… Блаженство. Абсолютное блаженство. Как долго он стоял на краю обрыва? Недели? Месяцы? Никакой сон, никакой кошмар, никакое воображение никогда не смогут сравниться с ощущением её тугого влагалища вокруг, сжимающего его член, с ощущением её губ на его, со звуками её криков, и он… он забывает, как дышать, как думать, просто катаясь на волнах удовольствия, когда вжимается так глубоко в неё, как только может. Их тела напряжены, когда оба находят освобождение. Он не хочет покидать эту кровать, никогда… Она совершенство. Она потрясающая. Она его. Ему не нужны никакие ярлыки, чтобы обозначить, что происходит между ними, кроме этого. Они вместе, и… и это действительно невероятно и изумительно. Его тело содрогается в последний раз, когда он кончает в неё. Драко падает на подушку, утыкаясь лбом. Ему следует привести себя в порядок, что-нибудь… Он не может пошевелиться. Испуская стон, Драко пытается перевернуться, сделать что-то, но он… он не может пошевелиться. Грейнджер смеётся. На мгновение он предполагает, что она смеётся над ним, но затем смеётся вместе с ней. У них только что был секс. У них был секс, и они оба испытали оргазм, и это было по-настоящему, и это было хорошо, и теперь… теперь они оба лежат в его постели, липкие, влажные, а он… чувствует себя как никогда хорошо, невероятно хорошо. Гермиона красивая, настоящая, сильная, а Драко… Впервые за долгое время с ним всё в порядке. — Я не могу пошевелиться, — говорит он сквозь смех. Она толкает его в плечо, и он наполовину слезает с неё на бок, одна нога все ещё находится между её ног, а его член мягко упирается ей в бедро. Вот проклятие. Им действительно нужно помыться. — Это было хорошо, — говорит она после вздоха, и Драко открывает глаза, чтобы поймать её за разглядыванием. — Правда? — спрашивает он, ухмыляясь в ответ, но все ещё чувствуя неуверенность. — Очень хорошо, — добавляет она, и Драко понимает, что она честна. — Хорошо, — соглашается он, кивая головой и закрывая глаза. — Потому что это было… для меня это тоже было очень даже хорошо. Гермиона вновь смеётся, и Драко чувствует, как её тело смещается, когда она перекатывается на бок, прижимаясь спиной к его груди. Он крепче прижимает её к себе, не желая отпускать. Его рука ложится на её живот, а губы прижимаются к затылку, удерживая её рядом. Она почти сразу же расслабляется в его объятиях, и он, кажется, засыпает. К счастью, Грейнджер не собирается уходить, но не то чтобы он позволил бы ей. — Не отпускай меня, — шепчет она. Драко, уже почти погрузившись в сон, не способен соображать, но… — Я никогда тебя не отпущу, — шепчет он ей в ухо, целуя линию роста волос. — Обещаешь? — спрашивает она, чувствуя себя уязвимой и ранимой в этот момент. Он, скорее всего, будет чувствовать себя так же утром, но прямо сейчас… прямо сейчас он просто счастлив, что она здесь. Она рядом с ним, и они счастливы, и что бы ни случилось с ними завтра, они справятся с этим. Он обнимает Гермиону крепче, прижимаясь носом к её шее. Драко хотел бы знать больше об оборотнях — как один приветствует другого? Есть ли что-то особенное, что он пропустил? Как сказать ей… ей явно понравилось, когда он кусал и сосал её метку. Он делает это и сейчас, поворачивая голову так, чтобы дотянуться и уткнуться носом в отметину, которую оставил на её плече, прикрывая ту, которую Грэйбек оставил на ней более полугода назад. Она вздрагивает в его объятиях, и Драко знает… возможно, это не совсем правильный ход, но она понимает. Понимает, что он заботится о ней. — Ты моя, Грейнджер, — шепчет он ей в кожу. — Моя Гермиона… Она не отвечает, но он знает, что она услышала его, потому что её тело на мгновение напряглось… а затем полностью расслабилось. Полностью. Абсолютное доверие. Он закрывает глаза и позволяет сну поглотить себя. Они могут поговорить об этом утром. 26 декабря 1998 года — 7 дней до полнолуния Саундтрек: Someone To Stay — Vancouver Sleep Clinic Драко открывает глаза, когда слышит ругательства, и вытягивает руку в поисках Гермионы. Постель ещё теплая, но пустая. Он переворачивается на другой бок, моргая, прогоняя сон, и тянется за своей палочкой — её нет под подушкой, как обычно, — скорее всего, она на его столе. В конце концов ему и Грейнджер было не до этого… — Который сейчас час? — спрашивает он, понимая, что ругательства исходят от Грейнджер. Она не отвечает. Он осознаёт, когда садится, что она одевается впопыхах. Что-то не так. Определённо. Поднявшись с кровати, он подходит к ней, но Гермиона дёргается в сторону. Что… Что… что успело случиться за последние несколько часов? — Грейнджер? — снова спрашивает он. Она не смотрит на него, лишь натягивает туфли дрожащими движениями. Почему она одевается? — Вернись в постель, — пытается уговорить Драко и вновь хватает её за руку. Она отстраняется, словно обожглась, но переводит на него взгляд, смотря снизу-вверх. Её глаза широко раскрыты и полны ужаса. Она напугана. Он не понимает причину. Они глядят друг на друга, и ему так хочется прикоснуться к её щеке, хочется утешить её… Она поворачивается и направляется к двери, затем распахиват её. Факелы в проходе горят тускло, подтверждая его подозрения, что на улице ещё темно. Ещё ночь, и он думает пойти за ней, но он голый, а она расстроена, и… Сколько сейчас, мать твою, времени? Он наступает на что-то, спотыкается ногой о тканевой мешочек, но игнорирует его, закрывая дверь и направляясь к своему столу, чтобы взять палочку. Накладывая заклинания Темпуса, он наблюдает, как стрелки проносятся перед ним. Шесть утра? Почему Грейнджер не спит в шесть утра, тем более за неделю до полнолуния? Он потирает затылок и качает головой, возвращаясь к двери, чтобы запереть её… Она уже вышла из общей комнаты, и, если ей действительно этого захочется, она сможет найти дорогу обратно. Его нога вновь натыкается на ту же мягкую ткань на полу, и он использует Люмос, направляя свет к своей стопе, чтобы рассмотреть предмет. У его ног лежит знакомый мешочек, на который наложены чары стазиса. Он в ужасе поднимает его, затем заглядывает внутрь. Семь флаконов… И она должна была принять первую порцию больше четырёх часов назад. Слишком поздно. Сейчас уже слишком поздно. Пути назад нет. Можно принять зелье раньше. Можно принять зелье вовремя. Но после того, как прошло четыре часа? Это… Неэффективно. Бессмысленно. Его нужно принять вовремя не просто так, и она… Должно быть, она проспала. И почему же? Потому что он не давал ей спать… занимаясь с ней сексом. Из всех возможных… Он смотрит на флаконы, затем со всей силы швыряет мешочек с содержимым в стену. Чары стазиса спадают, и он слышит, как разбивается стекло. Грейнджер, она… Полнолуние без зелья Волчьего Аконита. Она наконец стала поправляться, расцветать, она… Она его, и он… подвёл её, и… Она убежала, совершенно напуганная. Блядский кошмар, это… Это не только его вина, но прямо сейчас он чувствует себя паршиво. Он чувствует, как самоуничижение заполняет всё его существо. Упав на колени, он смотрит на свои руки. Он ничего не может сделать. Совершенно ничего. Ей предстоит пройти через полнолуние взаперти, в боли, в агонии, ощущая всё это в полную силу, без Волчьего зелья. И она напугана. И это всё его чёртова вина.