Need / Нужда

9 января 1999 года — семь дней после полнолуния Саундтрек: Lonely — Palaye Royale Она ни разу не появляется в классе. Фактически она нигде не появляется. Ему интересно, находится ли она в школе вообще. Он чувствует её сердцем, даже может ощутить её взгляд на себе. Но ему никогда не удаётся увидеть её, ему никак не удаётся найти её… На протяжении всей первой недели семестра она не посетила ни одного занятия, пропускала каждый приём пищи, ни разу не выходила на пробежку, не занималась в библиотеке… Часть его хочет ворваться в башню Гриффиндора и потребовать впустить его, схватить Лонгботтома за грудки в коридоре и спросить, где она, но ему известно, что это бессмысленно, — Драко является единственным человеком, с кем она контактировала и общалась, и теперь, когда он потерял её… Это должно быть нечто большее, нежели забытое зелье Волчьего Аконита. Он уже определил, что это больно? Да, но она проходила через это раньше и даже месяц назад пыталась пропустить цикл зелья. Причиной был секс? Возможно. Он предполагал, что ей понравилось… и не без оснований. Было ли это слишком ранним шагом в их взаимоотношениях или в чем бы то ни было? Возможно? Но не совсем. Они месяцами танцевали этот странный танец. Что он предполагает… чего он боится… что секс разрушил всё, завершив связь. Это имело бы смысл, в конце концов. Есть много мощных способов для стабилизации связи, и секс — один из сильнейших, если не считать магию крови и самой жизни. Может быть, они сделали что-то непреднамеренно, подтвердили что-то, укрепили, кто знает? Не стало от их слияние причиной какого-то заклинания или хаоса? Было ли ей известно то, чего не знал он? Держала ли она дистанцию из-за страха перед тем, чем они могут быть, или из-за страха перед тем, что она может сделать с ним? У него нет ответа, нет никаких ответов вообще, и это пугает его, он нуждается в них… Что, если она ушла, потому что… Нет. Он не может думать подобным образом. Не может воображать себе. Он должен надеяться на лучшее. Она где-то в школе, не то чтобы он мог почувствовать, где именно, но ощущение, что она рядом, сидит глубоко внутри его груди. Она в школе, и он просто должен отыскать её. В первую субботу после начала семестра Драко просыпается, зная, что должен найти её. Он провёл всю неделю в отчаянии, каждый час бодрствования тосковал по ней, скучал по ней… Это контраст — абсолютный контраст с его снами. Они ненастоящие, они не являются той связью, которая была у них до секса, и они были совсем не похожи на настоящий секс, но ему вновь и вновь снится это — воспоминания, её вкус, её прикосновения, её крики и стоны… Снова и снова она воспроизводится в его сознании, подтверждая, что они были счастливы, что они были вместе, что всё было хорошо. Каждое утро он просыпался с разрушающей тоской по ней в груди, и сегодня, когда ему не мешают классные занятия, он найдёт её. Он встаёт рано к завтраку и не застаёт её там. Её нет в подземельях, нет на Астрономической башне, нет во дворе школы, нет в лазарете… Он подумывает отправиться в Гриффиндорскую башню, но пока отказывается объяснять свои действия и намерения — лучше уж обыскать оставшуюся часть школы. Жаль, что у него нет карты и защитных заклинаний, чтобы он мог отметить каждую комнату, пока выслеживает её. Его путь в библиотеку медленный, и по какой причине — он не имеет ни малейшего представления. Внутри пусто и тихо, слишком тихо для субботы, и каждый его инстинкт подсказывает, что ему следует искать в другом месте, что-то глубоко внутри сопротивляется, нашёптывает, но он… Он знает, как сильно она любит библиотеку, поэтому отказывается уходить. Вверх и вниз по каждому стеллажу, возле каждого незанятого кресла, возле столов, даже в глубине того места, где они сидели вместе в прошлый раз, классные комнаты… он обыскивает всё это и не находит ничего. Он смотрит в сторону Запретной секции и уже собирается уйти, когда замирает, держа руку на двери библиотеки. Зачем ему уходить, не проверив перед этим Запретную секцию? Безусловно, у него нет разрешения находиться там, но никто не охраняет стол поблизости, и он ещё не видел ни одного ученика за всё время своих поисков, и бо́льшую часть того, что они с Грейнджер исследовали, можно найти лишь в отделах Запретной секции. Было бы разумно искать там — если он отчаянно ищет кого-то, тогда он должен обыскать каждую комнату. Почему… он… не… Что она натворила? Он сопротивляется тому, что она делает, будь то заклинания, руны, защитные чары или что-либо ещё — теперь, когда ему известно, что она там, он не позволит никому и ничему остановить его. Он нуждается в ответах до того, как сойдёт с ума. Ему нужно поцеловать её, прикоснуться к ней, осмотреть на наличие ран и убедиться, что с ней всё в порядке. Он не может просто… жить своей жизнью снаружи, пока она продолжает разваливаться изнутри. Он пытается войти в секцию, но внезапно обнаруживает, что не может. Такое ощущение, будто его ноги прилипли к полу. Пытаясь продвинутся дальше, он использует отклеивающее заклинание, но оно не работает. Он пытается сделать шаг назад, но это также не работает. Его ноги вместе, и медленно всё его тело застывает на месте, оставляя его стоять там, застрявшим, уязвимым. К середине его спины прижимается палочка, и он не может повернуть голову, чтобы увидеть, кто это, но ему уже известно. Он может чувствовать её запах, чувствовать её. — Я рад, что ты по крайней мере хотя бы свою палочку используешь, — лениво проговаривает он. Драко удовлетворён, что ему удаётся хотя бы это действие. — Это больше для эффекта, чем для реального применения, — медленно говорит она. — Кроме того, я бы не хотела промазать своим заклинанием. Моя магия стала более хаотичной с тех пор… Её слова обрываются, и он бы покачал головой, если бы мог, но он застрял в одном положении, застыл. — С тех пор, как мы занялись сексом, или с полнолуния, или с тех пор, как… я имею в виду, много чего произошло, Грейнджер. — И больше ничего не произойдёт, — шипит она. — Ты прекратишь меня искать. Ты позволишь мне вернуться к занятиям. Ты будешь держаться подальше — на расстоянии. И ты перестанешь пытаться со мной заговорить. — Нет, такого не будет, — говорит он со смешком, и это причиняет боль, поскольку он не может пошевелиться во время смеха, но у него ведь нет особого выбора. — Всё кончено, потому что я сказала, что всё кончено, — быстро говорит она, но Драко замечает дрожь в её голосе. — Должно быть. — Ты боишься? — спрашивает он, усмехаясь про себя. — Боишься причинить мне боль, или боишься того, что значат наши отношения, или… — Ты должен держаться от меня подальше, — настаивает она. — Пожалуйста. Просто… держись подальше. Ради нас обоих. Он не может этого сделать. Без каких-либо сомнений, он уже знает, что ему не удастся держаться подальше от неё, и ему также известно, что и она не может держать дистанцию. Они связаны, связаны вместе, без надежды на разрыв. Даже застыв на месте, он чувствует потребность притянуть её к себе, прижаться губами к её губам. Почувствовать её сопротивление… — Ты знаешь, что между нами происходит, не так ли? — говорит он, принимая удар в темноте. — Ты знаешь о нашей связи, и она закрепилась, когда мы занялись сексом. Ты это поняла. — Я ничего не «поняла», — выкрикивает она почти в истерике. Хотел бы он обернуться, посмотреть ей в глаза, чтобы увидеть доказательства того, как сильно она лжёт. — Боже, Драко, хотела бы я знать ответы, но у меня ничего нет. Ничего нет. Всё, что я знаю, так это то, что, когда ты рядом, я теряю контроль, а знаешь ли ты, что главное для оборотня? Это контроль. Он ощущает в ней гнев, а через секунду кончик палочки исчезает с его спины. Если бы он обернулся, он знает, что увидел бы её сжатые кулаки с обеих сторон туловища, ярость и страх на её лице, но он… он заморожен, и она не обходит его, не двигается. Ему нечего ответить, нечего сказать. Он, конечно же, не согласен. Она не нуждается в контроле, контроль — это то, что приводит к мучениям в полнолуние, к её борьбе в лунные фазы, к тому, что она не может есть, впадает в коматозное состояние и леденеет, и… контроль — это то, из-за чего она разваливается на части. Она отпустит это. Конечно, проведённая ночь вместе напугала её — она нуждалась в бо́льшем. Она молчит, и он задаётся вопросом, здесь ли она вообще, только вот он её чувствует. В последнее время она очень тихая, но он всё равно чувствует. — Ты должен держаться от меня подальше, пока я не уничтожила тебя. Её слова тихие, словно дуновение ветра, и в тот момент, когда они достигают его ушей, Драко вновь может двигаться, поэтому оборачивается и видит, что позади уже никого нет, а дверь захлопывается. Он гонится за ней, хочет поймать, сказать ей, что любит, что нуждается в ней, что он не может продолжать так жить, но, когда он толкает дверь, Лонгботтом стоит по ту сторону и тут же ловит его. Драко вздрагивает оттого, что другой парень хватает его, и у него есть всего секунда, чтобы дотянуться до палочки, но он не успевает. — Придётся быть быстрее, — говорит Лонгботтом, и у него также в руках нет собственной палочки, но, возможно, они смогут уладить это без магии. — Гермиона впервые за несколько месяцев обратилась ко мне с просьбой оберегать её от твоих преследований, так что я буду уважать её желание. Драко пытается отойти назад, чтобы обойти его сбоку, но это бесполезно. Он оглядывается по обе стороны коридора и не видит её. Учитывая, что прошло всего пару дней после полнолуния, она, скорее всего, сбежит и скроется прежде, чем у него хотя бы появится шанс найти её. Поэтому он больше не отходит назад, а вместо этого опирается спиной о стену. — Она рассказала тебе? — спрашивает Драко, его голос звучит слишком хрипло для него самого. — Приятель, ни она, ни её компания никогда ничего мне не рассказывали, но мне никогда и не нужно было всё знать, чтобы понимать, что, когда Гермиона Грейнджер просит помощи — ты её оказываешь. Драко кивает сам себе, он удовлетворён ответом. Ну, по крайней мере, она больше никому не рассказала свой секрет… по крайней мере, пока что. Он всё ещё что-то для неё значит, у них всё ещё что-то есть… Вот дерьмо, неужели он действительно посчитал себя особенным только из-за того, что она никому не рассказала то, что ему пришлось вытягивать из неё лишь после того, как сам это выяснил? Он жалок. — Ты хочешь рассказать мне, что случилось на каникулах? — спрашивает Лонгботтом, будто чувствуя, что есть… ну, очевидно, история есть, но то, как он сверлит его взглядом… — Если честно, хотел бы я сказать тебе, — начинает Драко, и Лонгботтом отпускает его, чтобы дать ему потереть свою шею. — И не то чтобы я хранил секреты… Я просто не совсем уверен в том, что именно пошло не так. Лонгботтом отступает на шаг назад, давая ему пространство, и Драко… его поглощает желание рассказать кому-нибудь, кому угодно, всю правду. — Я имею в виду… очевидно, что что-то пошло не так, — намекает Лонгботтом, и Драко… он даже не знает, что ответить. — Всё было отлично, мы были счастливы, мы… что ж, в любом случае, я думаю, что она испугалась нашей близости, что не так уж странно, но… — Я имею в виду, она действительно потеряла Рона, — говорит Невилл, пожав плечами. — И своих родителей. — Что? Драко моргает, сконфуженно глядя на Лонгботтома. Как она потер… — Да, когда я написал Гарри о ней, он мне рассказал. Это одна из причин, по которой они ссорились. Она стёрла им память, прежде чем они втроём пустились в бега. Ты знаешь, каким бывает Гарри, он никогда по-настоящему… он всегда просто… Я не хочу говорить о нём негативно, но у него была склонность не понимать, что существуют вещи похуже смерти. Я думаю, Гермиона сделала правильно, отправив родителей из Англии, но Гарри… он считает, что с ними ничего бы не случилось. Так что теперь она одна, только Гарри, который ненавидит её, и эта школа, и она… Я имею в виду, странно ли то, что она боится сблизиться с кем-то? Он убьёт Поттера. Вздёрнет так, как Тёмный Лорд никогда не делал. Похер на всё остальное, но злиться на Грейнджер за то, что она отправила родителей подальше от войны? Это что-то новенькое. — Хорошо, что она это сделала, — кивает Драко. — Ведь… они искали всех родственников маглорождённых… и… Я просто говорю, что не знаю всего, потому что не присутствовал на тех собраниях, но я слышал кое-что. Так что… да. — Ага, — Невилл пожимает плечами. — Ну, мы были здесь, в школе, и знали, что там хреново, но ничего не могли сделать, так что… — Пиздец был повсюду, — соглашается Драко. — Хреново было в бегах, во всём мире, в Хогвартсе, и… Он даже не смог закончить предложение. Он не хотел сравнивать себя со всеми. В глазах общественности он сам выбрал свое будущее. Драко знал, что у него никогда не было выбора, но для всех остальных… он ёбаный Пожиратель Смерти. — Он был в твоём доме, да? Драко кивает, не имея ни малейшего желания говорить об этом, но… ну, блять, почему бы и нет. — Дерьмо… я бы в штаны обмочился. Драко фыркает, слегка ухмыляясь себе самому. — Да, когда та грёбаная змея впервые поползла по банкетному столу, я… Он поднимает голову и видит, что Невилл улыбается в ответ, и они оба неловко кивают. — Слушай… что бы ни происходило между тобой и Гермионой, я надеюсь, тебе удастся всё исправить. Ты не такой мудак, когда не ведёшь себя как кусок дерьма. — Что ж, я был куском дерьма, — с ухмылкой отвечает Драко. — Но мне нравится думать… Изменился ли он? Да. Ему это известно без каких-либо сомнений. Человек, которым он был на третьем курсе, на пятом курсе, и даже на шестом… Он больше не похож на того человека. Все его старые предрассудки… он слишком вымотан, чтобы и дальше придерживаться столь абсурдных идеалов. Теперь он знает это так ясно как никогда раньше. — Я имею в виду… я думаю, ты изменился, — говорит Невилл. — И, очевидно, Гермиона тоже… или, по крайней мере, она изменилась. Драко сглатывает и кивает, а затем в его голове вспыхивает идея. — Послушай… передай Грейнджер, что я дам ей ещё неделю, но затем я буду ждать её в нашем месте в следующее воскресенье, ладно? — На вашем месте? — задаёт вопрос Лонгботтом, словно допрашивая его. — Ей известно, где это, — утверждает Драко. — А если её там не будет, я приду за ней. Ей нужно время, чтобы осознать, что я к ней чувствую, и это понятно, но она не может и дальше продолжать бежать от этого, от нас. Лонгботтом пару раз кивает головой, затем протягивает ему ладонь. — Ты действительно изменился. Драко берёт его за руку и пожимает в ответ, кивая парню напротив. — Я действительно изменился.

***

Входя в гостиную Слизерина, Драко совершает свою первую ошибку за долгое время. Он тяжело опускается на диван перед камином и вдыхает, расслабляясь, чувствуя усталость от долгих поисков. И вот тогда-то Тео и появляется словно из ниоткуда. Если честно, Драко уже забыл Тео и одолжение, которое обязан однокурснику. В конце концов, Тео уехал во время каникул, хотя Драко и не знал куда, и они не разговаривали по-настоящему с того момента, как Нотт вернулся, учитывая, что Малфой был занят преследованием Грейнджер. Это означает, что тот без понятия, что он сейчас на взводе, а Драко не успевает подготовиться к тому, что Тео садится рядом с ним на диван и предлагает бутылку и стеклянный стакан. — Выглядишь так, будто нуждаешься в алкоголе, — говорит Тео, и Драко… ему известно, что его отказ может повлечь за собой проблемы. Он не может сказать, какие, но это не предложение. Это требование. Взяв стакан и бутылку, Драко заполняет четверть стакана, затем возвращает алкоголь и делает осторожный глоток. Огневиски, хороший огневиски… наверное, из Нотт Мэнора. — Насладился каникулами? — спрашивает Драко, пытаясь казаться непринуждённым. — Ммм, да, каникулы… давай поговорим о каникулах. Что произошло между тобой и Грейнджер? Почему все вдруг так заинтересовались его отношениями… только двум людям было известно об этом, по правде говоря, и теперь оба задают эти вопросы? Если бы Драко когда-нибудь увидел, что Тео и Невилл общаются, то подумал бы, что они спланировали это вместе. — Она злится на меня, — небрежно бросает Драко, пытаясь больше ничего не сболтнуть. — И она боится. Разве бы ты не был напуган, пережив, как она, последние несколько лет? — Ммм, ага, а почему она злится на тебя? Драко известно, что у Тео имеется своё мнение, причина, идея, что-то… но он не может угадать, что это, поэтому вынужден действовать осторожно, следя за тем, что говорит. — Если честно, приятель, без понятия. В один момент всё в порядке, а в следующий она просит пространства. Девчонки… Он делает ещё один глоток и пытается сосредоточиться, не сводя глаз с игры огня… — Ты трахнул её, не так ли? Разум Драко пустеет, он полностью расслабляется, и заставляет мышцы лица сделать то же самое. Если бы это не было правдой, если бы у них никогда не было секса, ответил бы он гневно, или рассмеялся бы, или… он точно не знает. — А это здесь при чём? — осторожно спрашивает он, всё ещё не глядя на своего однокурсника. — Значит трахнул. Что ж. Как это было? Палочка Драко оказывается в его руке быстрее, чем когда-либо прежде. Он даже не отставляет стакан — просто поворачивается, вытягивая палочку в сторону Тео. Такое своевольное поведение может стоить ему свободы. Это может привести к поездке в Азкабан в один конец. Ему это известно, и всё же… и всё же он не может простить этого Тео. — Спроси это ещё раз, — медленно проговаривает Драко. Тео усмехается, делает глоток прямо из бутылки, не сводя глаз с Драко, и сглатывает. Такое ощущение, что всё это было испытанием, и он почти уверен, что только что прошёл его. — Приятно знать, что ты не полный мудак, — говорит Тео, делая очередной глоток. — Я думал, мы это уже выяснили, — говорит Драко, опуская палочку, по-прежнему пристально следя за Тео. — Я имею в виду, ты был настоящим мудаком, — говорит Нотт, пожимая плечами. — На протяжении многих лет. Тот факт, что ты готов защищать её честь… я имею в виду, что рыцарство ещё явно не умерло. — Отъебись. — Нет, думаю, что не отъебусь, — говорит Тео, устраиваясь на диване. — Знаешь, ты всё ещё должен мне. — Это так. Ты ещё не потребовал ничего. — Я потребую. Это беспокоит его. Это его очень беспокоит. Задолжав Тео, причём — ничего себе так задолжав… он сдержит своё слово, но то, что он потребует, не обязательно должно ему нравится. Они сидят в тишине, Драко допивает остатки алкоголя из стакана, а Тео пьёт из бутылки, наслаждаясь атмосферой. Большинство учеников уже в постели, а те, кто видит их, входя в гостиную, сразу ретируются. Это даёт Драко время на раздумья, и он задумывается… Он бы хотел доверить секрет Гермионы кому-то другому. Кому-нибудь ещё. Он не подорвёт её доверие после всего, и точно не после того, как облажался со своей тётей… Он пойдёт к Макгонагалл утром. Кроме всего остального, ему также необходимо научиться становиться анимагом. Блять, если только он окажется каким-то котом… — Итак, что же ты собираешься делать? — спрашивает Тео, поднимаясь с дивана. Его движения пугают Драко, он смотрит вверх, а затем встаёт вслед за ним. Который сейчас час? Наверное, уже давно пора ложиться спать… — Я собираюсь дать ей то, чего она хочет, — пространство, — свободно отвечает Драко. — Думаю, она напугана, и ей нужно время. Я не то чтобы тороплюсь. — Вот только, у тебя не так уж много времени, верно? — спрашивает Тео, и его слова звучат мягко, без намёка на обвинение, но Драко знает, что он подразумевает. — Как думаешь, сколько времени у тебя будет после выпуска, прежде чем они придут за тобой? Драко делает глубокий вдох, зная, что… ему необходимо задать себе этот вопрос… и многие другие. — Вероятно, осенью, когда я должен буду отработать в Министерстве, — говорит Драко, сглатывая. — Что ж… да, ты прав, думаю, у меня мало времени. — Грейнджер знает? — спрашивает Тео, и в его взгляде появляется мягкость… — Ага, — отвечает Драко, глядя в пол. — Отчасти поэтому, думаю, она и напугана… — Если бы я мог помочь, я бы сделал всё возможное, — говорит Тео, и Драко узнаёт в этом своего старого друга, верит ему, но… — Единственные, кто могли бы мне помочь, — это Поттер, который не в ладах с Грейнджер, и, вероятно, сама Грейнджер, но она не может взять себя в руки. В любом случае, это не имеет значения. В этом году… я даже не надеялся получить это. — Это твоя жизнь, — настойчиво говорит Нотт и хлопает его по плечу. — Ты не заслуживаешь этого дерьма. — Ага, что ж… — Может быть, Грейнджер образумится раньше, чем это случится. Ты заслуживаешь немного счастья, прежде чем… Драко думает о времени, которое у него осталось. Он хочет посвящать ей столько времени, сколько ей необходимо, но Тео прав… у него едва ли не часы, если Азкабан грозит ему на всю жизнь… им необходимо выяснить, что будет с ними после. Раньше он обещал никогда не оставлять её… и всё же… Он боится, что она скоро узнает.