Need / Нужда

10 января 1999 года — 6 дней до новолуния   Саундтрек: Mad Rush — Philip Glass Его речь подготовлена, и у него с собой дневник с записями, и Драко знает, чего хочет и в чём нуждается, знает, что Макгонагалл его поддерживает, знает, что это правильное решение, и всё же... и всё же... В тот самый момент, когда директриса останавливается позади него в Большом зале и просит посетить её кабинет, как будто уже знает, чего он хочет и в чём нуждается... Что ж, может, он хотел, а может, и не хотел держать все в секрете. Откуда им всем известно? Откуда учителям всё известно? Он пробирается к ней в кабинет, и, когда просят войти, он сразу же садится, не глядя на женщину за столом. В конце концов, ей уже известно, для чего он здесь. С таким же успехом он мог ожидать приговора. — Не хотели бы вы объяснить мне, почему прошлой ночью никто не смог получить доступ к библиотеке? — начинает она, и Драко... у него нет на это ответа. Нет, нет, у него подготовлена речь о том, как ему стать анимагом, чтобы проводить полнолуния с Грейнджер, и у него есть объяснения того, почему Гермиона расстроена, и у него назревает план расспросить её о Поттере, и он должен расспросить о Римусе и Сириусе, и о связи, и... — Я был в библиотеке, — глухо отвечает Драко. — Да, я в курсе, — говорит она, наклоняясь вперёд, чтобы взглянуть на него через стол. — Вас, мисс Грейнджер и мистера Лонгботтома видели возле библиотеки. Не могли бы вы объяснить? Он, мать твою, не стал бы... но эта женщина держит в своих руках слишком большую часть его будущего, так что он вынужден. — Грейнджер злится на меня, потому что боится, что я могу пострадать, и я думаю, что она заманила меня туда. Она использовала заклинание, заставившее меня хотеть уйти... в любом случае, она устроила засаду там, и... Директриса приподнимает бровь, а на губах появляется дьявольская ухмылка. — Ах, значит, ссора двух юных возлюбленных? Пожалуйста, разбирайтесь с этим вдали от библиотеки. — Не... не совсем, — неловко говорит он. — Я в каком-то смысле нуждаюсь в вашей помощи, профессор. — В моей помощи? — переспрашивает она, останавливаясь. — О, что ж, тогда я лучше обеспечу нас чаем. В какой именно помощи с моей стороны вы нуждаетесь? — Я хочу узнать правду об оборотнях и соулмейтах, — довольно прямо говорит он. — Моя тётя поведала, что связь между Римусом Люпином и Сириусом Блэком отличалась. Я могу чувствовать её, профессор. Я знаю, где она находится. Она мне снится, я могу понять, когда ей холодно, и я... — Соулмейтов не существует, мистер Малфой, — прерывает его директриса Макгонагалл. — Так же, как и приятелей-оборотней. Откуда вообще взялась эта идея? — Вы утверждаете это? — требует Драко, потому что ему необходимо, чтобы она была уверена — уверена на сто процентов. — Я знаю, что никто никогда не говорил о магических парах между любыми волшебными существами — и да, я говорю про «существ». Разве хоть какие-то волшебные животные образуют пары? Безусловно, но в их выборе не прослеживается никакой магии. Так что то, о чём вы говорите, абсурдно. — А как насчёт семейной магии Блэков? — Он пытается ухватиться за что-то ещё. — На Гермиону было наложено проклятие крови, которому суждено было убить её, но её перевоплощение в оборотня спасло ей жизнь. Возможно ли, что семейная магия Блэков... — Мистер Малфой, это не... — Я могу чувствовать её даже сейчас, — подчёркивает он. — Я чувствую, как ей холодно и как одиноко. Я всегда могу её чувствовать. Женщина глядит на него, словно ожидая, когда он успокоится, и Драко понимает, что в какой-то момент он встал, и его голос повысился. Он неловко присаживается обратно на своё место и выжидает мгновение, прежде чем снова заговорить. — Когда я рядом с ней, профессор... Это то же чувство, как когда я впервые держал палочку, свою палочку, в своей руке. Как будто она просто... встала на своё место. Она вздыхает, и рядом с ней появляется поднос с чаем. Она не торопится, наливая себе чай, затем предлагая и ему, уже идеально приготовленный. Он берёт чашку и блюдце, вежливо делая глоток. — Вы бы оценили моё мнение или предпочли бы факты? — предлагает она спустя пару минут. — Должна предупредить вас, мистер Малфой, вам не понравится моё мнение. Он так предполагал. Правда. Она многое знает, многое видела... Она десятилетиями преподавала в школе, знала и наблюдала, как Римус Люпин рос оборотнем, наблюдала за Римусом и Сириусом... Она в этом разбирается. Но... Она не оборотень и не была привязана ни к кому. Ей неизвестно это чувство. Как она может понять это, если никогда его не ощущала, никогда не чувствовала того же, когда он терял себя рядом с Гермионой, как он жаждет её прикосновений, её поцелуев, её запаха... как он может принять мнение того, кому никогда не суждено будет понять, что он чувствует. — Я выбираю факты, — говорит он, зная, что позже пожалеет об этом. Она кивает и отставляет свою чашку, прежде чем ответить. — Волшебные соулмейты никогда раньше не обговаривались. Что происходит в магии семьи Блэк, я не могу вам рассказать, но скажу, что у Римуса Люпина и Сириуса Блэка была своя особая связь. Я не знаю, что всё это значило, и как вы узнали об их дружбе, но... вы с мисс Грейнджер — не мистер Блэк и мистер Люпин. Драко знает, что за этим последует — осуждение, когда говорят, что он не достоин её, что они несчастные возлюбленные, что они ничто... он опускает голову и собирается выйти из кабинета, но... через мгновение она продолжает: — У мистера Люпина и мистера Блэка не было никого, кроме Джеймса и Питера... и у Питера всегда был дом, куда он возвращался, свой дом, но Римус и Сириус? Их единственный дом был с Поттерами. Вместе они создали семью, потому что чувствовали, что у них больше никого не было — связь между ними была особенной, потому что никто другой никогда не понимал их. Но вы и мисс Грейнджер? Я немного видела вас в паре, но могу сказать вам, что, когда речь заходит о вас... Нет, мистер Малфой, ваша связь с мисс Грейнджер не одна и та же. Она глубже. Она выстроена на войне и развалинах, но вы вдвоём стоите друг друга. Вы идёте против всего, против мира, ради неё, и должна признаться... я болею за вас двоих. В комнате царит тишина такая, что Драко мог бы услышать падение пера. Он не может поверить своим ушам... Пожилая директриса, верящая в них двоих, желающая, чтобы они были вместе, были счастливы? — Тогда я нуждаюсь в вашей помощи, — удивлённо выдыхает он. — Мне нужно стать анимагом. Она улыбается ему и кивает, отставляя чашку в сторону. — Я слушаю. Он думает, что готов наконец произнести так тщательно подготовленную речь, но всё, что ему удаётся сказать, это... — Я не думаю, что ей удастся пережить очередное полнолуние в одиночку. Макгонагалл кивает, словно соглашаясь с ним, но хранит молчание. — Она там одна, всегда так напугана поначалу. Она не хочет расслабляться. Она борется с этим. Я думаю, она так беспокоится о сохранении контроля, о том, чтобы удерживать ситуацию, что делает себе этим ещё хуже. После разговора с моей тётей о Римусе я правда думаю, что причина, по которой она так рьяно борется, в том, чтобы не упустить из-под своего контроля себя же. Если бы я был там, если бы имел возможность помочь... — Думаете, что она всё ещё хочет вашей помощи? — перебивает профессор Макгонагалл. Он знает, что, скорее всего, — нет, и он знает, что она не хочет, чтобы он находился с ней там, но... но он всё равно делает это. Делает это даже для себя самого. Они смогут спорить об этом в полнолуние, но, по крайней мере, у него будет выбор. — Это больше не имеет значения, — уверенно отвечает Драко. — Она нуждается в друзьях. Она нуждается в компании. Она нуждается в стае. Она всегда холодна, всегда одинока, всегда слишком слаба... Она нуждается в людях — и она, и я. Наша связь... — Вы действительно верите в эту связь, не так ли? — спрашивает Макгонагалл почти удивлённо. Драко фыркает, зная, что женщина может не понимать, но... — Представьте, что пытаетесь творить магию без палочки, — быстро проговаривает Драко. — Я могу творить магию без палочки, — говорит она, фыркая. — Большое заклинание. Не простые чары призыва. Что-то... колоссальное. Вы концентрируете на нём всю вашу силу, всё, что есть внутри вас. Было бы трудно даже с палочкой в руке, что уж говорить об её отсутствии... и вот вы протягиваете руку, берёте свою палочку, и... магия течёт сквозь вас, всепоглощающая, всеобъемлющая. По сравнению с пустотой, которая была раньше, внезапный поток энергии ощущается так, как будто переполняет вас. Она молчит, глядя на него, прежде чем приподнять бровь, будто спрашивая, что он пытается донести. — Когда я с ней... это так и ощущается. Наша связь... я знаю, что в этом нет смысла, что в книгах ничего не написано, но, когда я с ней рядом... я чувствую её силу. И когда она со мной... она теряет контроль над своей магией. Над своими способностями оборотня. Над всем. Он уверен в этом. Он знает, что всё это правда. Макгонагалл делает глубокий вдох и тянется к своей чашке чая, делая из неё маленький глоток. Драко терпеливо ждёт, пока она что-нибудь скажет, согласится помочь ему, и проходит несколько минут, прежде чем она открывает ящик стола и достаёт флакон. Внутри находятся несколько листьев, прекрасно сохранившихся. — Лист мандрагоры, — говорит она, протягивая ему пузырёк. — Вам необходимо будет положить один в рот на целый месяц, даже во время сна, начиная со следующего полнолуния. Я рекомендую применить приклеивающие чары и очень тщательно чистить зубы. После целого месяца вы выплёвываете лист во флакон, под прямыми лучами луны, и добавляете к нему... Я лучше просто запишу всё это. Она достаёт лист пергамента и начинает писать, оставляя Драко смотреть на флакон. Он даже не может начать в течение этих трёх недель, и ему придётся держать лист во рту на протяжении всего месяца... Это означает ещё, по крайней мере, два полнолуния, прежде чем он сможет быть с ней рядом. Как Гермиона должна выжить? — Вот и оно, — говорит директриса, протягивая ему инструкции. — И, мистер Малфой... Я действительно думаю, что то, что вы делаете, очень смело и умно, но я должна предостеречь вас, что это нелёгкая магия. Если вы хотите этого так сильно, вы это сделаете, но если вам не удастся сделать всё правильно в первый раз, то... — Я не сделаю ничего неверного, — довольно хрипло отвечает он. — У меня нет выбора. Вы не слышали её криков, профессор. Вы не знаете, что я видел. Боль. Мольбы. Я должен сделать всё правильно с первого раза. Она ничего не отвечает, и Драко внезапно чувствует, что ломается. — Я должен. Я должен сделать это для неё. Профессор, она... она больше не выдержит. Я должен быть там ради неё. Кто-то должен спасти её. — Это не обязательно должны быть вы, — мягко отвечает Макгонагалл. — Нет, неправда, — настаивает он. — Это должен быть я. Мы связаны друг с другом. Я чувствую это. Я чувствую её даже сейчас. Я отчаянно нуждаюсь в ней. Мне необходимо, чтобы она жила. Мне необходимо, чтобы она выжила. Когда я буду заперт вдали от неё, мне необходимо знать, что она в порядке. Я не могу просто... Я буду оторван от неё, и что будет с ней тогда? Что, если она до тех пор будет сопротивляться? Кто будет бороться за неё?! Я должен сделать это, профессор, до того, как она уничтожит себя или окажется в камере рядом со мной, или... Чашка и блюдце в его руках внезапно, летя, разбиваются о стену, и он с ужасом понимает, что только что бросил их. Он стоит, кричит на директрису, его сердце бешено колотится, а ногти впиваются в ладони, и он... Он должен спасти её. Ему нужно, чтобы Макгонагалл поняла это. — Вы не отправитесь в Азкабан, мистер Малфой, — спустя минуту говорит Макгонагалл. — Я начала свою работу, чтобы обеспечить это. — Что? — спрашивает он, сбитый с толку, тяжело опускаясь в кресло. — Вы довольно искусны в изготовлении зелий, не так ли? Вам это нравится до такой степени, что вы стремитесь добиться статуса «мастера» в этом? Он не знает. У него нет на это ответа. Он хорош в этом? Безоговорочно, но он хорош во многих вещах. Искусен? Если она так высказалась — он, конечно, получил высшую оценку по Зельеварению на СОВ, но... мастер? — Мы нуждаемся в новом профессоре Зельеварения... и некоторые другие мои профессора также хотят уйти на пенсию. Думаю, мы сможем найти здесь место и для вас, и для мисс Грейнджер, обеспечив ей стабильность, карьеру и необходимые ингредиенты, в которых она нуждается из-за своего недуга... Я также смогу держать вас под пристальным наблюдением в школе, если вы выполняете необходимый долг Волшебному Миру, и... И это избавит его от необходимости покидать пределы Хогвартса, от выхода в реальный мир, избавит его от необходимости опасаться нападения на улицах Косого переулка или где-либо ещё, если на то пошло. Если бы он мог остаться в школе, остаться с Грейнджер... — Грейнджер известно об этой идее? — спрашивает он грубо. — В некотором смысле, — отвечает Макгонагалл, и он наблюдает, как осколки блюдца и чашки подбираются с пола и вновь собираются в цельную композицию, оседая на чайный поднос рядом с её, благодаря взмахам палочки. — Она спрашивала меня в сентябре, есть ли какой-нибудь способ для неё остаться в школе на неопределённый срок. Думаю, она будет превосходным дополнением к здешнему персоналу. Разве вы не согласны? Он сможет остаться с Гермионой, остаться в Хогвартсе, держатся подальше от Азкабана, оставаться в безопасности, он сможет... он сможет жить, быть рядом с ней... он сможет... — Что вы на это скажете, мистер Малфой? Драко мог лишь ухмыльнуться. 13 января 1999 года — 4 дня до новолуния Саундтрек: Falling Apart — Michael Schulte На протяжении последних нескольких дней всё было словно в тумане. Идея того, что у него есть будущее, что у него есть жизнь после... Когда он был заперт в Министерстве, изолирован там месяцами, в одиночестве, чувствуя взоры, обращённые на него всё время... Он действительно принял свою судьбу — что он больше никогда не будет свободен вновь, что на него повесят все грехи на суде, на котором даже не будет присутствовать он сам, а затем отправят прямо в тюрьму, где он проведёт остаток своей жизни, вопя в пустоту в одиночестве. Ни один Пожиратель Смерти не придёт за ним, если они когда-нибудь восстанут вновь, и никто со стороны света не будет сражаться за него. Его отца отправили в тюрьму, мать посадили под домашний арест, а его друзья — те немногие, кто у него был, — бежали, спасаясь. Возвращение в Хогвартс... это была отсрочка исполнения приговора, и тем не менее всё это время ему было об этом известно — что после выпуска наступит крах, когда он не сможет найти место в министерстве, когда на него слишком много раз нападали, и слишком часто арестовывали за заявления... Драко знал с самого начала, что всё равно отправится в Азкабан. Это был лишь вопрос времени. Но теперь... Теперь профессор Макгонагалл на его стороне. И Невилл Лонгботтом. Андромеда Блэк. Тео... не то чтобы он был полезен. И... И у него была Гермиона. Сейчас. На самом деле, он не уверен, учитывая, что она до сих пор с ним не разговаривает, но у него ещё есть время. Реальное время. Будущее. У неё есть время, чтобы осмыслить всё это, принять то, кем они являются, но оставаться рядом с ней на протяжении всей жизни, быть с ней, проводить каждое полнолуние вместе, варить зелья, затаскивать её в свой кабинет... О, он определённо собирается вытрахать из неё жизнь на старом столе Снейпа, у стеллажа в библиотеке и, возможно, даже за учительским столом в Большом зале. Всю жизнь вместе... и всё потому, что Макгонагалл верит в него. Даёт шанс. Он на таком высоком, совершенно другом уровне, что даже не замечает того, как это происходит. В одну секунду он направляется на очередной урок, почти опаздывая, а в следующую он прижимается к стене, отброшенный чьей-то магией. Он не знает, кто выстрелил, и правда, удивительно, как ему удалось продержаться так долго и не быть пойманным, но... — Пожирательская мразь, — человек шепчет. Он остаётся прикован лицом к стене, не в силах пошевелиться, как минимум минут пять. Когда чары заклинания рассеиваются, он падает на пол, благодарный за то, что с ним всё в порядке. А затем — наступает паническая атака. Быть прикованным к стене, не в силах шевельнуться — это похоже на каждую встречу, на которой он присутствовал, когда знал, что если пошевелится, если моргнёт, отреагирует, заговорит, то будет следующим. Это как вспомнить Грейнджер, вопящуюю на полу, смотреть на неё, зная, что, если он как-то поможет ей, его тётя обратит свою палочку в его сторону, а затем будет истязать его ещё мучительнее. Быть прикованным к стене напоминает ему собственное положение лёжа на спине, когда Тёмный Лорд парит над ним, его палочка и большой палец прижимаются к его предплечью в то время, как его клеймят. Драко обхватывает руками колени и пытается вспомнить, как дышать, но это тяжело, учитывая, насколько напуганно он себя чувствует. Хогвартс... он чувствовал себя в такой безопасности уже несколько недель после того, как ни разу не подвергся нападению, но теперь... Блейз находит его, хватает за воротник и тащит из коридора. Блейз возвращает его в гостиную. Блейз позволяет ему напиться до беспамятства. А потом к ним присоединяется Тео, и Драко, всхлипывая, рассказывает им всё о годе в кромешном аду, о годе, который он провёл в ужасе, обо всём, и даже о том, что делал на шестом курсе, когда все знали, что у него было особое задание. Они сидят там, а он плачет от страха. И даже не стыдится этого. Здесь он не в безопасности. Он нигде не может быть в безопасности. Хогвартс... Хогвартс — это его будущее, и всё же... Он выпивает больше, чем ему стоит, и в итоге даже не помнит, как смог добраться до своей кровати.