Need / Нужда

26 февраля 1999 года — 4 дня до полнолуния Саундтрек: In the Shadows — Amy Stroup Она не возвращается. По крайней мере, не тогда, когда обещала. Драко лежит на прежнем месте, как он ощущает, несколько часов, пока не восходит солнце, а затем… затем мадам Помфри приходит к нему с зельями. Директриса также приходит и задаёт вопросы. Приходит и Невилл Лонгботтом и неловко объясняет, что именно он и группа первокурсников нашли его. Никто не упоминает отсутствие Гермионы… хотя все они бросают взгляд на пустующее место рядом с его кроватью. Только когда его навещает Тео спустя некоторое время после обеда, он узнаёт, что произошло… или, как минимум, узнаёт достаточно, чтобы предположить, что произошло. — Я полагал, она пойдёт к Макгонагалл, — продолжает Тео, потирая затылок. — Однако у неё лишь появился этот огненный взгляд, и… — Ты полагал, что девушка, которая выдавала себя за Беллатрису Лестрейндж, чтобы проникнуть в Гринготтс, просто расскажет учителю? — шипит Драко, едва сдерживая гнев. — Ты думал, что девушка, которая держала Риту Скитер в банке, могла просто… — Погоди, она что? — Что? Драко моргает, пытаясь вспомнить, что именно известно всем остальным о ней. Интересно знать так много более глубоких тайн о жизни Гермионы Грейнджер, знать о ней что-то из войны, знать про то, что было с ней в ранние годы. Трудно вспомнить, что ему известно, основываясь на рассуждениях своей семьи, на том, что ему известно о ней из газет, и на том, что он теперь знает благодаря рассказам Гермионы. Нет, про Гринготтс рассказала ему тётя, но в «Ежедневном пророке» также была статья о том, что гоблины прощают троицу за совершение чудовищных преступлений в игре на благо Волшебного общества. Что же насчёт Риты Скитер… нет, эту исключительную историю рассказала ему Гермиона за несколько ночей до этого. Что могло быть известно Тео? Что могло быть известно одному Тео… что ж, кроме всего остального. На самом деле… — Только не ври, что не знаешь всех её секретов, — рычит Драко, садясь повыше на кровати. Ему по-прежнему не позволяется напрягаться слишком много, дабы беречь и копить энергию, но сейчас ему нужно проявить своё превосходство. Тео может быть главой собственного поместья после кончины отца, и контроль над собственными хранилищами должен находиться в его руках, и он может быть свободен от вездесущего ока министерства, но… Это не меняет того факта, что Драко — Малфой, и, даже если это больше ничего не значит, это что-то значило на протяжении многих лет. Он главный. Он не будет… — Ты спрашиваешь меня, известно ли мне, что у Грейнджер мстительный характер? Да, я знаю достаточно, чтобы не шутить с ней. В худшем случае я полагал, что она расскажет тебе. Я не думал, что она будет действовать самостоятельно. Это всегда было ролью двоих других, которые только и делали, что действовали безрассудно. Она всё тщательно продумала. — О, я уверен, что она всё тщательно продумала, — ворчит Драко, понимая, что он не в силах что-то предпринять. — Ага, что ж, они все сегодня были в классе, — пожимает плечами Тео. — Не то чтобы и она была. Это не приносит ему никакого утешения. Это совершенно не приносит утешения. Группа рейвенкловцев и гриффиндорцев думали, что поступали верно. Ему было приятно услышать, что хаффлапавцы не были в этом замешаны — они были скучными — эти барсуки, — но ему стоило начать думать о них лучше. Он мог понять мотив гриффиндорцев, учитывая, что Поттер был одним из них, но рейвенкловцы… — Значит, это всё было затеей Бута? — проясняет Драко. Это… ему почти становится жаль этого уёбка. Гермиона разорвёт его на кусочки. — Он громче всех об этом кричал, не так уж много было голосистых среди них. Всё, что мне известно, — это то, что именно они больше всего разозлились, когда тебе разрешили вернуться. Для них не имеет значения, что ты в списке наблюдающихся министерством, и по факту… — Наверное, они знали, что я не буду сопротивляться, — перебивает его Драко. — Не суть. Получается, с тех пор ты не видел её? — С тех пор я не видел её, — подтверждает Тео. Хорошо. Это… это хорошо. Это нехорошо. Это ужасно нехорошо. Если Гермионе точно известны личности нападавших на него и с тех пор её никто не видел, пока они свободно прогуливались по коридорам, думая, что это сошло им с рук… Она планирует что-то, планирует для них что-то гораздо ужаснее. Это значит, что что бы она ни затевала… ему необходимо остановить её. Он ожидал, что она пойдёт и набросится, разорвав их в собственных кроватях. Или, возможно, она могла бы пойти к Макгонагалл. Но это — ожидание… она не оборотень. Она ведьма. А значит она находчива, жестока и терпелива. Она устроит ловушку и уничтожит их. И как только она их поймает… Он боится того, что произойдёт, когда оборотень вырвется на свободу, потому что, хотя сейчас и не полнолуние, они стремительно приближаются к нему, а она не принимала зелье Аконита. — Мы должны остановить её, — говорит Драко, поворачиваясь и пытаясь встать с кровати. — Принеси мне бодроперцовое зелье. Тео делает шаг назад, и Драко поднимает глаза, видя беспокойство в выражении его лица. — Что? — Ты, блять, слышал меня, — говорит Драко, позвонки хрустят, когда он выпрямляется. — Бодроперцовое сюда. Оно мне понадобится. — Ты чуть не умер, чёрт возьми, — выдыхает Тео, всё ещё таращась на него. Это недостаточно веская причина для того, чтобы остановить его. — Не в первый раз. *** Саундтрек: Promise — Ben Howard — Но с чего бы ей быть там, наверху? — спрашивает Тео, идя всего на шаг позади. — Это наше место, — объясняет Драко, не оглядываясь на друга. Друга, потому что… потому что только друг помогает тебе надеть штаны, пока ты ждёшь, когда подействует бодроперцовое зелье. Чертовски хороший друг. Чертовски прекрасный друг. — Ваше место как пары — это то же место, где ты наводил палочку на директора, которого предал? — спрашивает Тео, звуча растерянно. Он не может этого объяснить, но это правда, если Тео перестанет считать его сумасшедшим… то поймёт. — Это место, где мы можем быть честны друг с другом, — объясняет Драко, достигая первой ступеньки. — Это место, которое мы посещаем для того, чтобы просто быть. Никто нас там не тревожит. Мы можем наложить чары, оповещающие о том, что кто-то приближается. Там, наверху, мы свободны от всего остального. Это просто наше место. Тео не отвечает, лишь подходит сзади и подхватывает под плечо, помогая подняться выше. — Ага, тебе придётся поведать мне позже о том, как вы двое попали в это место, но ладно. Два одолжения. Теперь он обязан Тео две услуги. Может, и три. Если он продолжит в том же духе… — Почти на месте, — говорит Тео, и Драко видит, что дверь закрыта. Что ж, ладно. Он может это сделать. — Тебе захочется уйти, — говорит Драко, протягивая ладонь и хватаясь за ручку двери. Он может чувствовать магию, чувствовать руны и обереги заклинаний, но они пропустят его. Он просто знает. — Что? Нет, я преодолел весь этот путь и хочу знать, что… — Она, вероятно, хотела пытать их, — говорит Драко, глядя на Тео. Ухмылка на лице друга говорит, что он не считает, что Драко серьёзен, но это так. Тон Драко понижается, он пытается выразить, насколько честен. — Мучительно. Она не из тех, кто легко прощает, и после смерти Уизли… Ему не нравится сравнивать себя с Уизли, но это самое близкое, что он может сопоставить. Уизли был её другом или что-то в этом роде, но он был кем-то близким, кем-то, о ком она заботилась, и… и он не может сказать Тео, что он её соулмейт. Он не может точно сказать, насколько важен для неё. Всё, что он может сделать, — это просто… намекнуть. — Ладно, ладно, — говорит Тео, качая головой. — Я расскажу обо всём этом Блейзу. Он бы предпочёл, чтобы Тео этого не делал — там, где Тео собирает обрывки сплетен, Блейз их распространяет. Если Тео скажет ему… Собственно, нет. Нет. Блейз знал ещё после Рождества, что Драко развлекался с Гермионой. Не в мельчайших подробностях, безусловно, но он знал достаточно… но остальная часть школы, казалось, понятия не имела. Это означало, что Блейз никому не проболтался, и… хотя он ценит это… возможно, пришло время и школе узнать. — Подожди пару часов. Дай мне успокоить Гермиону, чтобы мы могли пойти к… вообще-то, ты пойдёшь к Макгонагалл. Ты расскажешь ей о том, кто напал на меня. — Верно, для того, чтобы их наказали? — Для того чтобы Макгонагалл смогла вышвырнуть их из школы до того, как Гермиона доберётся до них. Тео смотрит на него с минуту, наверняка переваривая слова. Он не хочет рассказывать Тео, кем является Гермиона, — как только ещё кто-нибудь узнает, это не станет секретом. И, кроме того, это не его тайна, так что он не в праве делиться ей. Драко не может сказать Тео. Он не может… не без клятвы. Не без обета. — Ты правда думаешь, что она… — Да, — отвечает Драко, перебивая его. — Теперь иди. Нам повезло, что она ещё не отправилась за ними. Тео кивает, прежде чем повернуться и спуститься вниз по лестнице. Драко наблюдает за ним какое-то время, затем поворачивается к двери. Точно. Он всё ещё чувствует наложенные чары. Ему необходимо… ему следует… Дверь открывается, демонстрируя его взору Гермиону. Она кажется обезумевшей, её волосы растрёпанные и необузданные, и он понимает, что она ходила туда-сюда, совершенно расстроенная. Её глаза широко распахнуты, и она смотрит на него сверху вниз, а потом… Её руки обвивают его так крепко, что он думает, что это должно быть сокрушительное объятие. Он тоже обнимает её, прижимая к себе, хотя это и причиняет немного боли. — Я убью их, — выдыхает она, цепляясь за него. Её хватка отчаянная, её пальцы впиваются в его спину, и он понимает… чары были наложены не для того, чтобы отпугивать людей, и её руки вокруг его тела — не объятия. Она мечется и дезориентирована, сердце бешено колотится в панике, потому что… — Тео избавится от них, — быстро говорит Драко, заходя внутрь с ней на руках и захлопывая дверь ногой. Он наложит запирающее заклинание через минуту. — Он назвал мне их имена, и я чуть не сорвалась, — выдыхает она, и он чувствует, как она расстроена, по тому, как дрожит в его руках. — Перед глазами всё потемнело, а в следующий момент я стояла в спальне мальчиков и… Она убирает руку с его спины, и он переводит взгляд вниз, чтобы увидеть, что она ему показывает. Когти. На её руках когти. Она теряет контроль. — Дерьмо, — бормочет он и качает головой, запуская руку в её волосы. — Хорошо, и поэтому ты… — Я побежала сюда, — всхлипывает она ему в шею. — Я так испугалась. Я… прежде чем узнала их имена, я планировала просто схватить их и избить, как они сделали с тобой. Я подумала… донести до них, каково это, дать им почувствовать это. И потом, когда он сказал мне, я думала… что, если я заклеймлю их, как заклеймили тебя, а потом прокляну, чтобы они почувствовали… — Грейнджер, — предостерегает он; Драко не планировал называть её по фамилии, но… это было бы… это… — Я знаю, — она всхлипывает сильнее, её тело содрогается. — Но потом я стояла прямо там, и когти… — Ты поступила правильно, — успокаивает он и отстраняется, чтобы приподнять её лицо и посмотреть в него; их взгляды встречаются. — Ты заперлась здесь. Ты знала, что я приду за тобой. Ты знала… — Когда ты не пришёл за мной той ночью, я подумала… ко мне в голову приходили самые ужасные вещи, — выдыхает она, и её слёзы текут вниз по лицу, когда она смотрит на него. — Я думала, что ты покинул меня. Что ты вообще не собираешься приходить. Я думала о самом худшем. Я думала… — Я никогда не покину тебя, — чётко произносит он, его пальцы сжимают её подбородок, заставляя Гермиону встретиться с ним глазами. — Что бы ни происходило, я всегда приду за тобой. Я буду сражаться за тебя. Я рискну ради тебя своей жизнью. Я отправлюсь ради тебя в Азкабан. Я… — Я знаю, — выдыхает она, слёзы всё ещё текут из глаз. — Но ты не пришёл, и я подумала… Я подумала, что ты бы скорее умер, нежели не принёс зелья… вот и стала тебя искать. Я подумала… я подумала, что, может быть, возникла проблема с зельем, а потом… а потом меня нашёл первокурсник, рассказал, что случилось, и я… Он не желает слышать эту часть, не хочет знать всех подробностей. У него до сих пор в голове нет ясной картины, кроме того факта, что Невилл Лонгботтом и группа первокурсников нашли его, а затем привели других, чтобы те позвали на помощь мадам Помфри. Он не желает знать эту часть. Он не хочет знать, что она подумала, когда узнала о флаконах. — Они сказали мне, что на тебя напали, что ты мёртв. Драко, мне сказали, что ты мёртв! Я думала, что ты умер! Вопль раздирает её, визг, из-за которого она ловит ртом воздух, колотя кулаком его грудь при каждом слове. Он видит, как она сдерживала это в себе. Он не может представить её сидящей рядом с ним, он не может представить… Ты спрашиваешь меня, будет ли потеря тебя равносильна потере части души? Кажется, что этот разговор был так давно, что этот вопрос так давно был задан, но прошло всего два месяца. Два месяца с тех пор, как им разъяснили, что связь между ними не похожа ни на какую иную. Два месяца с тех пор, как им стало совершенно ясно, что их жизни переплетены, хотят они это признавать или нет. Ему кажется, что он постарел на тысячу лет. — Я не умер, — напоминает он, но его слова и тон не наполнены добротой. — Я же говорил, что никогда не покину тебя. Я прямо здесь, Гермиона. Я прямо здесь, обнимаю тебя. Я… — СЕЙЧАС Я ЗНАЮ ЭТО! — задыхается она, и её рука врезается в его грудь с такой силой, что чуть не сбивает с ног. Он делает несколько неуверенных шагов назад, рукой тянется к сердцу… Это было больно. На самом деле, пиздец как больно. — О Боже, — выдыхает Гермиона, прикрывая ладонью рот. Ему просто необходимо время, чтобы взять себя в руки, но он замечает страх в её глазах. Хватит. С него хватит. С него хватит того, что она закрывалась от него, отдалялась, создавала пропасть, которую он не в силах пересечь. — Прекрати… — говорит он, указывая в её сторону свободной рукой. Нет. — Не смей даже… Его волшебная палочка оказывается в руке, и он запечатывает дверь заклинанием, бросая вслед базовые чары. Она не убежит, не убежит от него. Она переполнена гормонами из-за приближающегося полнолуния, в её глазах отчётливо виднеется страх, и она всё ещё плачет, ведь воспоминаниями о ночи нападения преследуют её. Гермиона Грейнджер бегает по школе, разбитая от боли? Не самая лучшая идея. — Просто… сядь, — приказывает он и вызывает кресло, как уже делал много раз. — Садись, ради любви к… — Нет, это ты должен сидеть, — настаивает она, подходя к нему. — Я просто… — Я СКАЗАЛ СЯДЬ! — огрызается Драко, всё ещё указывая на стул. Мгновение она таращится на него распахнутыми глазами, затем быстро садится. Её руки опускаются на колени, и она поднимает на него глаза, всё ещё удивлённые, губы приоткрыты, а щёки раскраснелись. Она повинуется так безупречно, что ему требуется мгновение, чтобы понять, что только что произошло. Она, хорошая маленькая Гермиона Грейнджер, которая всегда нравилась людям, хочет проявить себя… Однажды она призналась, что хотела подчиниться Фенриру Грейбэку после того, как её укусили… и что она хотела чего-то, чего не могла объяснить Биллу Уизли. Сейчас не самое подходящее время для этого, но ему нужно, чтобы она знала, что она всегда будет на первом месте для него, и он явно должен что-то придумать. — Я говорил тебе раньше, и я говорю тебе снова, — его голос твёрд, тон не оставляет права спорить, и он указывает на неё своей палочкой. Ему нужно, чтобы она знала, понимала — что это означает для него. Больше никаких ожиданий, никаких попыток узнать друг друга. Он хочет быть с ней, жаждет быть с ней. Он играл в её игры, и с него хватит. — Я влюблён в тебя, — говорит он, всё ещё стоя в нескольких шагах от Гермионы. — Я, блять, чертовски влюблён в тебя. Я боролся с тобой, преследовал тебя, и мне разбили сердце, я рисковал своей жизнью — я влюблён в тебя, Грейнджер. Но каждый раз, когда мы делаем шаг вперёд, ты убегаешь прочь. Я пытался быть терпеливым, и я пытался дать тебе столько пространства, сколько ты просила, но я устал. Я устал ждать. С меня достаточно… Слова обрываются, потому что он видит слёзы, собирающиеся в её глазах. Нет, блядский ад, только не… — Я устал ждать, Гермиона. Спустя пару дней я стану анимагом, и ты больше не сможешь ранить меня. Мы будем вместе каждое полнолуние. Ты научишься доверять мне, и у нас будет та жизнь, которая тебе снилась. Ты продолжаешь отталкивать меня, откладывать это — все начинается сегодня. Наше будущее начинается сегодня. И… и… Он хочет сказать ей, что у неё нет выбора, но это неправильно. У неё есть выбор, у неё есть возможность, у неё есть все шансы, за исключением того, что, несмотря на принятое ей пару недель назад решение, даже месяцами ранее, чтобы быть с ним… она просто продолжает бороться. Она всё ещё сомневается в себе. Он не знает, почему, и, честно говоря, ему уже плевать. Она выбрала его так же, как и он выбрал её. Им пора бы уже быть вместе. Он покончил с разлукой и душевными терзаниями. Они родственные души. Они могут разобраться со всем остальным со временем. — Я… — начинает она, но, похоже, не находит слов. Ему плевать. Он не нуждается в них. Ему не нужно слышать эти слова. Хотел бы он услышать, как она говорит, что любит его? Да. Но это вопрос времени. Но он не нуждается в произнесённых вслух словах для того, чтобы знать, что это правда. Он знает, что она любит его, каждый раз, когда смотрит на него, каждый раз, когда тянется к его руке. Каждый раз, когда целует его, каждый раз, когда обнимает. Она любит его, отчаянно, так же сильно, как он любит её. — И я покажу, как сильно люблю тебя, но тебе необходимо сделать часть работы, хорошо? Она кивает головой и сглатывает, а Драко делает шаг вперёд, потом ещё один, и ещё, и… Его палочка падает на пол, он сбрасывает туфли со ступней и снимает куртку, направляясь к ней, не отводя глаз.