Need / Нужда

26 февраля 1999 года — 4 дня до полнолуния Саундтрек: Look After You — Aron Wright Взгляд Гермионы не покидает его, пока он подходит к креслу, оставшись лишь в брюках и носках. Каждый шаг весо́м, и Драко тяжело дышит, но он нуждается — ему необходимо это сделать. Она должна знать, что он всё ещё жив, что его сердце всё ещё бьётся в груди и что оно бьётся для неё. Он любит её каждой своей частичкой, и, пока она в это не поверит, он проведёт остаток своей жизни… Она думала, что он не придёт, что он предал её, что он мог сделать выбор не в её пользу, решить не приносить ей… во всяком случае, даже если он возненавидит её, то всё равно будет обеспечивать зельями. Глубинная часть кричит, что он отчаялся, ведь ему стоит злиться из-за того, что она сомневается в нём, что он должен злиться из-за отсутствия веры в него, и всё же… Как часто кто-либо приходил за ней? Как часто кто-либо спасал её? Как часто люди предавали её? Она страдала всю свою жизнь, будучи сильной и надёжной девушкой, и в конце концов это повлекло за собой последствия — нести самое тяжёлое бремя в полном одиночестве. Она должна знать без всяких сомнений, проносящихся в голове, что он всегда будет рядом, всегда будет готов разделить тяжесть на каждом шагу пути. Она сжимает руками подлокотники кресла и глазами впивается в Драко; когда его нога касается её колена, она ощутимо вздрагивает, всё её тело откликается на простое прикосновение. Даже не кожей к коже, но он чувствует, насколько она холодна и как после соприкосновения их ног по его телу проходит волна жара. Она нуждается в этом, он нуждается в этом, и они не станут медлить. — Поднимись. Она тут же поднимается, её тело прижимается к его, и Драко с силой хватает Гермиону за подбородок, касаясь большим пальцем нижней губы. Её веки тяжелеют, и, когда он склоняется, чтобы поцеловать её, она пытается отстраниться, но он… Гермиона хочет этого. Драко знает. В любое другое время он никогда бы не стал принуждать её к прикосновениям, но она пытается отступить только потому, что беспокоится за него. Что ж, он нуждается в ней. Маленькая попытка совершить то, что, по её мнению, будет лучше для него, не приветствуется им. Он прижимается к ней губами, и она стонет в поцелуй, её тело откликается на его. Драко обвивает её талию рукой, притягивая ближе к себе, и использует последние силы, чтобы поднять её с земли, поворачиваясь спиной к креслу. Он проникает ладонью в её волосы, отводя голову в сторону от своего лица. Она тянется к его губам, подчиняясь желанию, — как он и думал. Как он и знал. — Снимай одежду и садись ко мне на колени, — говорит он, а после выпускает её волосы из своей хватки. Он сядет, достанет член из штанов и дождётся, когда она оседлает его, чтобы… Гермиона ладонями толкает его в плечи, и он тяжело опускается на сиденье. Прежде чем он успевает что-то сказать или даже подумать, она уже оказывается у него на коленях, её бёдра располагаются по обе стороны от него, тепло её тела передаётся ему сквозь все слои их одежды. Её пальцы зарываются в его волосы, а руки Драко находят своё место на её бёдрах, и он… он… он теряется в ней. Её рот прижимается к его, язык проникает внутрь, и через несколько секунд их рты переплетаются. Ему приходится вновь и вновь напоминать себе, что необходимо держать лист прижатым к внутренней стороне щеки, но её губы перемещаются на его челюсть, шею и плечо, и Драко пользуются возможностью перевести дух. Вместе они срывают одежду Гермионы — свитер отброшен назад, юбка расстёгнута, туфли сняты, лифчик откинут в сторону — совсем скоро она остаётся лишь в чулках и трусиках, в то время как на нём всё ещё есть брюки. Её руки касаются верхней пуговицы, расстёгивают остальные, помогают снять штаны, а Драко приподнимает бёдра, помогая ей, пока полностью не избавляется от них. Он пытается стянуть её трусики, но она наклоняется и срывает их с собственного тела, демонстрируя силу, что хранится в её когтях. Оставшись только в одних чулках, с растрёпанными волосами, распухшими губами и широко раскрытыми глазами… она представляет собой воплощение всех его фантазий. — Посмотри на меня, — бормочет он, зная, что она нуждается в том, чтобы ей напомнили ещё раз. — Я прямо здесь. Я никуда не собираюсь уходить. Наши души связаны. Я привязан к тебе. Я выбираю тебя. Я лю… Она вновь целует его, заставляя глотать её стоны и покачивать бёдрами навстречу, когда она скользит выше на коленях. Он так близок к тому, чтобы проникнуть внутрь неё, но даже это простое ощущение её тела на нём, ощущение тепла приносит наслаждение. Везде, где они соприкасаются, кожа горит огнём, и каждый поцелуй, каждое прикосновение сжигает его душу. — Я никогда не покину тебя, — он стонет в губы. — Я никогда… Она снова обрывает Драко на полуслове, не давая шанса договорить, и он запускает руки в её локоны, дёргая их назад. Он нуждается в откровении. — Я люблю тебя, Гермиона… — Прекрати этот поток болтовни и, пожалуйста, займись уже со мной сексом, — выдыхает она и моргает, глядя на него. — Я думаю, что воспламенюсь, если ты не вставишь в меня свой член. Ты сказал своё слово — ладно. Мы пара. Мы родственные души. Ты любишь меня. Мы вместе. Он моргает, не понимая. Вот так просто? После всего этого времени? После всей борьбы? Ему известно, что она чувствует то же самое, но ведь для неё не так просто признать это, принять, сказать вслух? — Что? — спрашивает она, моргая. — Я… я думала, ты знал. Неужели ты нуждаешься в словесном подтверждении? Да, он нуждается в словесном подтверждении. — Ты моя родственная душа, — шепчет она, качая головой. — И… мне было легче думать, что ты бросил меня, нежели представить, что на самом деле отделяло тебя. Я нуждаюсь в тебе, Драко. Я нуждаюсь в тебе. Так что, пожалуйста, просто… Он нуждается в ней. Он так отчаянно в ней нуждается, что просто… Их пальцы переплетаются, и он легко скользит в неё, его член твёрд, когда проникает в её тепло. Он стонет, когда она обволакивает его, и Гермиона целует Драко, пока они покачиваются вместе. Они столь долго были порознь, и да, у них был секс в коридоре, но это было не… это… Он хочет её каждую ночь, каждое утро. Он хочет проснуться ото сна, в котором трахал Гермиону и затем трахнуть вновь наяву. Он желает… Он нуждается в ней. Её бёдра покачиваются, когда он цепляется за них, его пальцы сжимают её кожу, и Драко чувствует, как сердце быстро бьётся в груди, а тело почти изнемогает. Это слишком: слишком много потраченной энергии, слишком много активности, но он должен быть глубоко в ней, должен почувствовать переплетение их душ. Он примет тысячу обезболивающих зелий после, но адреналин проходит сквозь него, нужда вибрирует под кожей. Ему необходимо поддаться. Ему необходимо отдаться ей. — Я нуждаюсь в тебе, — выдыхает Гермиона. Она касается руками всего одновременно: груди, плечей, шеи, волос. Ласкают так, будто она не в силах насытиться им, будто, если она перестанет прикасаться к нему, он исчезнет. Он думает о её словах — было легче думать о том, что он предаст, нежели о том, что сможет удержать… Ты спрашиваешь меня, будет ли потеря тебя равносильна потере части души? Ему не нужно спрашивать, и им не нужно проверять это на практике. Ответ положительный. Мысль о потере, о Гермионе, которой становится хуже, пускает жгучий страх, оставляя зияющую дыру в животе. Он даже не может проглотить ком в горле. И когда он не пришёл к ней, прежде обещая и никогда не нарушая своих обещаний, когда она больше всего в нём нуждалась… Возможны лишь две причины, по которым Драко не смог бы быть с ней. Первая… первая — это предательство, и пока оно будет цвести болью… Драко предпочёл бы, чтобы она была с кем-то другим, только бы вторая причина никогда не стала реальностью. Теперь он осознаёт, почему она ненавидит себя за такие мысли. Теперь он знает, почему она думала, что он бросил её. Конечно, было гораздо легче… Мысль о потере, о существовании без неё рядом, это… Драко не знает, кому принадлежат эти мысли, но кажется, будто они исходят от обоих, соединяясь, когда она кладёт ладонь ему на плечо, удерживая на месте. Он слишком слаб, физически и морально, но она берёт управление процессом на себя, прижимаясь бёдрами к нему. Он скован, не может даже приподняться и ответить ей, но она командует, седлает его, покачиваясь и прижимаясь. Ему неизвестно, то ли это действие одного из зелий, то ли тупой боли, которая мешает быстро закончить, но он рад. Драко раньше уже позорил себя, но в этот раз… в этот раз он всё ещё твёрдый после долгих толчков. Спасибо Мерлину. Он пальцами пробегает по кудрям Гермионы, притягивая её губы к своим, целуя долго и медленно, пытаясь высказать таким способом все свои чувства. Ему просто… необходимо, чтобы она поняла. Он не злится из-за того, что сомневалась в нём. Он не злится из-за того, что она разлучила их. Он любит её. Он хочет быть с ней. Он хочет будущего с ней. И безусловно, связь, протекающая между ними, пугает, и, конечно, её сила также иногда страшит его, но… Драко совершил так много неверных поступков, принял так много неверных решений, был обязан и обречён на столь большое зло в жизни. Годы существования загорались болью снова и снова. Он боролся, противился, страдал и истекал кровью, и едва не умер, и… Вот к чему он пришёл. Всё привело его к этому самому моменту. К Гермионе Грейнджер, самой прекрасной девушке, которую он когда-либо встречал, самой сильной волшебнице, которую он когда-либо созерцал, самой гениальной, амбициозной, ответственной, преданной личности, которую он когда-либо имел возможность знать, — всё это привело его к её объятиям, к её любви. Нет необходимости произносить слова вслух. Он знает, что она любит его так же сильно, как и он её. Ей просто нужно верить в это с той же силой, с какой верит он. Её руки сжимаются на его плечах, и он чувствует, насколько острые у нее когти — они впиваются в его кожу. Он задыхается и поворачивается, чтобы взглянуть на след. Она в спешке отдёргивает руку, прикрывая рот. Драко понимает, даже не спрашивая, что она всецело теряет контроль. — Всё нормально, — клянётся он, стискивая зубы. — Всё… просто сделай это. Её рука возвращается на прежнее место, и он вновь чувствует покалывание, когда они начинают двигаться, вздох останавливает её движения. Так близко, так чертовски… Её голова откидывается назад, и Драко наклоняется вперёд достаточно, чтобы достать губами шеи и всосать кожу, оставляя зубами след. Её тело сотрясает спазм блаженства, и он снова начинает двигаться, его бёдра поднимаются, а руки одновременно с тем тянут Гермиону вниз, словно он пытается вытрахать её. Его зубы остаются на её коже, однако он не причиняет ей боли, и определённо оставляет после себя след, когда лижет и всасывает её плоть. Ещё пара толчков, и Драко присоединяется к ней, дополняя её освобождение своим, достигая высшей точки. Он игнорирует боль. Это абсолютное блаженство — быть соединённым с ней, их губы соприкасаются, но не в поцелуе, а лишь для того, чтобы вдыхать сущность друг друга, и он, должно быть, вырубился на миг. Драко моргает в замешательстве, её голова лежит на его плече, их руки переплетены, и он крепко держит её, обхватив спину. Она хранит молчание, дыша тяжело, но тихо, Драко моргает и не может удержаться, чтобы не поцеловать её в макушку. Это было… — Вау. Он не может выдавить из себя достойный ответ, поэтому вновь целует её голову. «Вау» довольно точно передаёт его ощущения. Она такая тёплая в его объятиях, и он прижимает её ближе. Драко знает, что она напугана перед следующим полнолунием, и ожидание перед бурей всегда долгое, но… — Я никуда не собираюсь уходить, — шепчет он в последний раз, просто чтобы она знала. Гермиона отстраняется, чтобы взглянуть на него, и когда он встречает её глаза… В них больше не таится страх. Он целует её снова.