Need / Нужда

2 марта 1999 года – полнолуние Саундтрек: Joel – Apparat В конце концов Драко чувствует, что готов к полнолунию. Им повезло, ибо они знают, чего ожидать, знают, что луна достигнет своего пика сразу после рассвета, но оно всё так же беспокоит их. Полнолуние без Волчьего зелья, когда она будет напряжена всю долгую ночь, и затем, как только она начнёт переход, день заменит ночь... Это означает, что её трансформация будет медленной, и у неё будет время для того, чтобы расслабить тело. У неё имеются обезболивающие зелья, которые она сможет принимать на протяжении ночи, и когда она достигнет своей силы… что ж, последующая часть будет полна боли, но Драко будет рядом, вооружённый пледами и обезболивающими зельями. То, к чему он готов, однако, — так это к достигающей пика луне, ведь тогда он сможет выплюнуть чёртов лист и завершить оставшуюся часть зелья. Он размышлял, обдумывал, потратил часы, мечтая об этом… и он готов. Он готов перейти в анимагическую форму. Он готов присоединиться к ней в полнолуние. Надежда и познание — вот, что ведёт их. Это то, что наполняет их силой, когда они будут по разные стороны окна. Она заколдовала кровать ранее тем вечером так, чтобы она была выше и Гермиона могла сидеть на ней, без проблем разговаривая с ним. Его кресло, как и всегда, прижато к стене, и также при нём есть плед, сумка и согревающие чары. Он напоминает себе снова и снова, что этот раз будет последним, что эту ночь он в последний раз сидит снаружи. На следующее полнолуние он будет рядом с ней. Наконец. После этого всё изменится. После этого всё наладится. После долгих лет, прожитых в боли и агонии, лет беспокойства и бесконечных вопросов... Он выдыхает очередной вздох облегчения, но тот застревает в горле, когда Драко наблюдает за тем, как Гермиона делает ещё один глоток обезболивающего. До сих пор она ещё ни разу не пожаловалась на боль, но дрожь и то количество зелья, что она вливает в себя… и то, как её руки начинают трястись... Обычно в это время он бы предпочёл, чтобы они вздремнули, но даже в такой поздний час она всё ещё бодрствует. Они уже просмотрели её записи, уже позанимались учёбой, уже сыграли в несколько игр. Он читал для неё, они разговаривали о её детстве, он говорил о своём... У него заканчиваются идеи, которые могли бы отвлечь Гермиону. Он должен сопротивляться желанию использовать чары Темпуса. Это ничего не изменит и не заставит время бежать быстрее. Они просто вынуждены ждать... Вот только... Чем ближе они к рассвету, чем дольше она в людском облике… он начинает беспокоиться. Полнолуние достигнет высшей точки примерно в семь часов, и пока солнце будет подниматься до шести сорока пяти. Основываясь на предыдущем опыте, они предположили, что она начнёт свой переход, а затем вновь трансформируется в человека, как только взойдёт солнце, но... Но, когда она сидит там, моргая своими человеческими глазами, беспокойство затапливает его. — Тебе, наверное, стоит использовать заклинание, — Гермиона говорит ему. Он моргает, встречаясь с ней взглядом, — как она узнала? — Уже, должно быть, почти рассвет. Он не хочет. Он… ладно. Со взмахом его волшебной палочки часы появляются на кончике, и он осознаёт… он осознаёт, что у них действительно могут быть проблемы. — Который час? — спрашивает Гермиона. Драко должен быть предельно осторожен с тем, чтобы по глупости не проглотить лист, когда его взгляд поднимается вверх к горизонту. Там едва-едва проступают первые фрагменты рассвета. Его трудно увидеть, но Драко чётко может опознать мягкое сияние восходящего солнца. Он также видит облака. — Драко? Его глаза не покидают полоски горизонта, но он пытается отыскать слова. Значит, они просчитались. Они предполагали, что она так или иначе трансформируется, но… означает ли это, что она останется запертой в Хижине на целый день, пока солнце не зайдёт вечером, или она сможет вернуться с ним в школу? Что было бы лучше? — Драко? — спрашивает она вновь. — Я полагаю, буря приближается, — говорит он, ещё раз кидая на неё взгляд, заставляя улыбку зависнуть на своём лице. — Я вижу облака, и теперь, когда я думаю об этом, я также чувствую запах дождя. Ты знаешь, что это значит? — Это значит, что тебе поскорее нужно закончить с зельем, — Гермиона отвечает с мягкой улыбкой, но он может сказать по пронзающему взгляду, что она волнуется. Ей стоит волноваться. Он уже. Но он также готов. Он пришёл заранее подготовленным и готов был сделать зелье, как только полная луна достигнет своего пика, учитывая, что солнце тоже взойдёт. Все ингредиенты аккуратно хранились в его сумке, включая росу. Как только… как только... — Я не думаю, что ты трансформируешься в этот раз, — наконец говорит он, вновь обращая взор к горизонту. — Странно, что боль преследовала тебя всю ночь, но это означает, что если переход всё же случится, то он будет быстрым. Он слышит, как она рвано вздыхает, но не смотрит на неё, а приковывает взор к горизонту. Так близко… так близко. Как только солнце взойдёт, он должен будет схватить свои вещи и укрыться в тени. В конце концов, солнечный свет не должен касаться росы. И готовое зелье должно находиться в темноте, пока не разразится гроза. — Нет, — говорит она, но он едва ли отводит взгляд, чтобы посмотреть на неё. Ещё пару минут. Может, самое время начинать двигаться? Но Гермиона... — Как ты думаешь, что ты... — Нет! — она вздыхает вновь, и Драко смотрит, действительно смотрит на неё. Всё происходит в один момент — она ударяется о кровать, её спина выгибается, когда она корчится в боли. Он бьётся о стекло в тот же момент, когда выкрикивает её имя, и Драко видит, как когти прорывают кожу её ладоней и одежда рвётся на ней. Это жестоко и грубо, и он не понимает. Солнце поднимается в небе, и пока полнолуние меньше, чем в двадцати минутах… солнце восходит. Пузырёк с болеутоляющим, которое она принимала, разбивается, когда падает на пол, и вскоре она следует за ним, оказываясь на полу, падая с кровати. Всё её тело искажается, когда очередная волна агонии бьёт её, и всё, что ему под силу сделать, — это в ужасе наблюдать. Она не должна трансформироваться. Она не должна... Он поднимает взгляд, чтобы увидеть облака, освещённые солнцем, но закрывающие сам диск. Несмотря на мягкое оранжевое свечение в небе… луна всё ещё господствует. — Держись, Гермиона, — он кричит ей, зная, что больше ничего не может сделать. — Держись. Уже почт... Луч молнии искрит издалека, давая Драко понять, что происходит. Хотя момент ещё не идеальный, и ей больно… он скоро станет анимагом. И как только это случится... Она больше никогда не проведёт полнолуние в одиночестве. Позабыв о кресле, Драко хватает свою сумку и бежит в направлении школы. Он должен поспешить. Он должен быть готов. Он готов завершить зелье, но ему также необходимо найти безопасное место для трансформации. В школе нет более безопасного места, чем подземелья. В такую рань там никого не будет. Это сумасшедшая идея. Абсолютно безумная. Но кроме того, это единственное, что он смог придумать. Он больше никого не видит в коридорах, когда входит в школу, и, когда входит в пустой класс, сразу же бросает чары Темпуса. Сейчас послерассветное время, луна уже достигла своего пика. Он готов. Вот тот самый момент, чтобы закончить зелье. Самое время начать работу над заклинанием. Пришло время наконец быть рядом с Гермионой. Он должен быть рядом. Следующие несколько минут размываются. Драко знает, что зелье уже готово, что он проговорил необходимые слова, кончик палочки направлен на его сердце. Он знает, что флакон, требующий света молнии, возвращается в сумку, а его ноги уже ведут его на выход из замка… ему необходимо было находиться в подземельях для завершения зелья, но свет молнии там никак не поймать. После такой огромной проделанной работы он не хочет облажаться, по ошибке выпив зелье после того, как гроза пройдёт. Но когда он покидает безопасные стены замка, холодный дождь бьёт его, он чувствует наэлектризованность. Он действительно чувствует. Он знает, что скоро случится. Он... — Мистер Малфой! Драко оборачивается на месте и видит, как взволнованная директриса мчится к нему, порывы дождя и ветра бушуют вокруг неё. Он не знает, заработал ли себе проблем, но Гермиона в беде, и он наконец может быть с ней, быть рядом. Он... — Оно готово, мальчик? — спрашивает она в спешке. — Ты сделал? Взрыв молнии внезапно освещает пространство, и парень кивает. — Оно готово, — подтверждает он, его рука всё ещё цепляется за сумку, в которой хранятся флаконы. — Я… я сейчас направляюсь к ней! Шторм, что-то связано с ним, трансформация началась после восхода солнца! — Тогда что ты делаешь тут, разговаривая со мной? — вопрошает пожилая волшебница. — Иди! И не упусти эту возможность! Драко поворачивается и стрелой летит навстречу Гремучей Иве, слыша поздравления, летящие ему вслед, но он игнорирует Макгонагалл. Гермиона в беде. Он обязан добраться до неё. Больше ничто не сможет остановить его. Он стреляет заклинанием в нужную ветвь Ивы, направляясь к проходу, точно по инструкции Гермионы. Оказавшись внутри… он знает, что у него в запасе не так много времени. Он должен сделать это, и он должен сделать всё правильно. Прошептав заклинания в последний раз, он проглатывает зелье и кидает сумку на пол. С этого момента остаётся лишь ждать, когда... Это происходит мгновенно. Секунда — и он высок настолько, что головой достаёт до потолка узкого прохода, а потом... Он обращает свой взгляд вниз, на землю, и видит перед собой две большие бордово-коричневые лапы. А также несколько пятен. Его хвост плавно скользит вокруг… хвост. У него есть хвост. Что за... Он пытается обернуться и поймать его, пытается осмотреть самого себя, но это невозможно. Стоило ли ему взять с собой зеркало? В кого он превратился? Он обнюхивается, пытаясь узнать, может ли он распознать запах, но ему это также не удаётся. Ему известно, что он огромен — достаточно огромен, ведь когда он поднимает и опускает лапу, земля дрожит. Он достаточно огромен для того, чтобы, если понадобится, мог сравниться с Гермионой в волчьем обличии. И у него также есть грёбаный хвост. Крик Гермионы внезапно заполняет воздух, и этого достаточно, чтобы вернуть его в реальность. Гермиона, его соулмейт, страдает и мучается из-за боли там, в конце коридора. Всё, что он должен, — это бежать к ней. Она не укусит его, потому что он больше не в облике человека, она найдёт покой с ним. Всё будет хорошо. Он просто… ему просто нужно поставить лапы вперёд перед собой. М-да, его лапы. Он бросается вниз, бежит быстрее, чем он когда-либо мог, и в мгновение ока оказывается в комнате. Она лежит на полу подле кровати, там, где он ранее её оставил, и, даже не задумываясь о возможном риске, Драко направляется прямо к ней. Он ложится рядом с ней, замечая, что они одинаковы в габаритах, лёжа бок о бок, и подталкивает её кончиком носа. Она рычит, её голова дёргается вверх, но она не бьёт его и не пытается укусить. По неизвестному Драко инстинкту он начинает мурлыкать, и Гермиона моргает. Она наполовину преобразилась: один глаз тёмный и зрачок расширенный, мех покрывает разные части тела, одна рука длиннее, чем должна быть, и когти выступают из кончиков её пальцев. Её боль безгранична и сильна, но всё же тот взгляд, который она обращает на него... Её дыхание становится размеренным. Она слегка расслабляется. Другая рука удлиняется, и, когда она делает ещё один вздох, мех проступает на остальных частях тела. Его присутствия, его скромного присутствия достаточно для того, чтобы успокоить её. Спокойствие позволяет её телу расслабиться. И трансформация начинается вновь. Всё, что было для этого нужно, — его присутствие... Он мурлычет, пока его родственная душа, его Гермиона, не превращается в оборотня. Драко готов к любому исходу, и в одно мгновение думает, что может опередить её, но он не уверен. Однако готов попробовать. Он ждёт, пока она лежит на месте, тяжело дыша... И затем она просто превращается в себя. Ему ещё никогда не приходилось видеть волчицу такой неподвижной. Обычно она бродит по комнате вперёд и назад, взбешённая, царапает всё вокруг и грызёт, но вместо этого... она просто лежит рядом с ним. И он… он глупо или, скорее, храбро подползает вперёд, пока его лапы не оказываются на её теле. Он продолжает мурлыкать и опускает голову... Когда он открывает свои глаза, она спит, а его хвост обвит вокруг одной из её пушистых рук. Он не хочет двигаться, но всё равно заставляет себя, выгибая спину и потягиваясь. В этот момент он может догадаться, что он один из семейства кошачьих, что забавно, и всё же... Кем бы он ни был, наблюдая за тем, как она спит, он понимает, что оно того стоит. Он пару раз проходит вокруг комнаты, принюхиваясь. Ему бы хотелось обратиться обратно в человека, но это глупость. Ему необходимо поставить в доме часы, чтобы знать точное время. Однако буря закончилась, и этого достаточно для него. Снова занимая место рядом с ней, Драко ложится, скручиваясь в клубок. Он просто немного отдохнёт... ... — Драко?