Like Ripples in Water / Как рябь на воде

Глава 9.

Прошло почти три недели от начала семестра. Это был вторник с унылым небом, солнце было скрыто тяжелым одеялом серых облаков, которые несли обещание дождя. В течение пяти дней, казалось бы, осень наконец-то предъявила какие-то права на погоду: поднялся ветер и принес с собой холод, а солнце отсутствовало большую часть дней. Деревья начали желтеть и краснеть, хотя зеленый все еще доминировал. И снова, как обычно, ее нашли в библиотеке, она смотрела в большое окно, через которое проникал свет, открывая великолепный вид на территорию и Запретный лес, который все еще стоял зеленым и пышным. Впрочем, ненадолго, так как осень скоро победит и завоюет оставшуюся часть лета. Однако на этот раз перед ней не оказалось никакой книги. Ее разум не мог сосредоточиться на буквах, когда они сливались в нечитаемую массу, и поэтому Гермиона даже не сделала попытки. Она всего лишь искала комфорта и тишины, которые предоставляла ей библиотека, хотя и слышала приглушенный шепот и перелистывание страниц на полках. За три недели было проведено всего несколько практических занятий, и она знала, что их число будет только увеличиваться по мере продвижения семестра. Практической части обучения в Хогвартсе избежать было невозможно. И в этом заключалась ее проблема – проклятая Загадка! – необходимость набирать феноменальные оценки пока не привлекает внимания. Ранним утром – или очень поздней ночью, предположила она, – она размышляла над противоречием между потребностями на своем обычном месте в общей комнате Слизерина у больших окон, в общей комнате, окутанной темнотой; В очаге тлело несколько угасающих угольков, которые не давали ни тепла, ни света. Глядя в черные воды Черного озера – ее слабое отражение смотрело на нее с бледной кожей и тяжелыми тенями под глазами – ее разум дал ответ из далекого воспоминания - Постоянная бдительность! - завизжал Грозный глаз, волшебный глаз никогда не оставался на месте, обыскивая комнату, раз, два, и Гермиона сбилась со счета. - Ты будешь ходить одна. Никто не может этого сделать, кроме вас троих – Уизли! Ты меня слушаешь? Рон подскочил на своем месте. -Да, сэр! - Если ты слишком устал, чтобы слушать, лучше оставайся дома, - огрызнулся он. Рон стал ярко-красным; от гнева или смущения, Гермиона не знала. - Извините, сэр. Прошлая ночь была очень долгой, и мы почти не спали, - сказал Гарри, подавляя собственный зевок. Грюм был не слишком доволен, кричал о необходимости хорошо отдохнуть, чтобы быть постоянно начеку, вокруг его рта образовалась пена. - Что нам делать, если мы устали? - спросила Гермиона. - Безопасность в количестве, Грейнджер. Если бы она не была первой, кто завершил заклинание, если бы она могла просто подождать, чтобы выполнить заклинания, пока несколько студентов не справятся, она могла бы пройти мимо – никто не обратил бы на нее никакого внимания? Одно из многих завершающих заклинаний. В этом нет ничего экстраординарного. Верно? Скрип стула по каменному полу прервал ее размышления; она моргнула, на долю секунды растерявшись, где находится. Затем она узнала библиотеку, и территорию, и звуки. Она вздохнула. Три недели в семестре. Как долго они шли, как будто секунды превратились в часы, часы в дни, дни в месяцы. Долго, невыносимо, никогда не кончаясь. Время тянулось так, так медленно. Три недели. Ее язык пробежал по воспаленной плоти щеки; она исцеляла их каждую ночь, но у кожи никогда не было достаточно времени, чтобы полностью зажить; только тонкий слой кожи покрывал воспаленные раны, и малейшее давление на нее со стороны ее зубов разрывало хрупкую кожу, проливая кровь. Она предположила, что ей придется иметь дело с искалеченными щеками до окончания Хогвартса. На три недели ближе к возвращению домой, каждая секунда, минута, час, день приближали ее, мысль, которая согревала ее сердце, давала ей надежду. Она могла бы пойти домой, уехать на этот раз и вернуться к своей семье и друзьям. Однако она не могла отрицать, что пустота внутри нее, казалось, тоже росла с каждым днем, как пустота все больше и больше занимала ее грудь, как книги с ее друзьями гремели и дрожали, кричали и кричали на нее, чтобы она подняла их, погрузилась в приятные и теплые воспоминания и забыла об этом ужасном месте. Она никогда не позволяла себе этого, боясь, что рассыплется в прах и все потеряет в процессе. Она слишком сильно скучала по своим друзьям, слишком сильно хотела вернуться домой, чтобы позволить себе раствориться в комфорте и радости, которые они приносили. - Если вы потеряетесь, ваша первая забота - найти друга, - сказал Дамблдор однажды вечером в своем кабинете после того, как трио всплыло из его собственных воспоминаний. Они видели молодого Тома Риддла, бродящего по многочисленным коридорам Хогвартса, всегда в компании своих сверстников. Никогда не оставался один. Но даже при том, что он был окружен поклонниками, как романтическими, так и политическими, красивый мальчик с извращенными идеалами был одинок. - Вы будете сильнее, когда будете окружены друзьями, - продолжал он, глядя на них поверх оправы очков. Никто из них ни понимал. Они всегда были вместе и никогда не расстанутся. Это казалось таким странным. - В конце концов, - размышлял Дамблдор с блеском в глазах, который граничил с весельем, - кто может идти по этой жизни, не чувствуя себя любимым? Гермиона бесшумными шагами направилась в класс Заклинаний, обдумывая слова Дамблдора (жужжание насторожило ее – и она снова почувствовала себя благодарной, так как пропустила бы много занятий, если бы не жужжание, поглощенное книгами или глубоко задумавшееся). Ей никогда не было легко находить друзей (она в очередной раз проклинала шляпу в сотый раз, ей было бы легче найти друзей в Гриффиндоре). Коридор был полон тихих разговоров с портретов, почти как постоянный шепот, преследующий ее. Класс был почти пуст, за исключением девушки из Когтеврана и Риддла. Гермиона проигнорировала их и села в противоположной стороне комнаты от Риддла (так далеко, как позволяла комната), чья рука с ужасным кольцом лежала на стойке, пока он читал книгу. При виде кольца ледяная рука сжала ее сердце и сжала его. Пока она занималась расстановкой своих принадлежностей, класс медленно заполнялся, уровень шума постоянно повышался. - Хм, привет. Ты не возражаешь, если я сяду? - раздался над ней низкий голос. Гермиона подняла глаза и была поражена высоким, долговязым мальчиком с веснушчатым лицом, уставившимся на нее сверху вниз с головой, освещенной оранжевым пламенем. У Гермионы отвисла челюсть, когда она уставилась на Рона, блуждая глазами по его лицу в полном неверии в то, что он здесь, а затем сразу же начала искать Гарри, ища темные волосы, торчащие во все стороны, и ярко-зеленые глаза за круглыми очками, которые были залатаны скотчем, потому что он всегда забывал, какое заклинание использовать. Но она не нашла его. Ее глаза встретились с глазами Рона, вопрос о том, где и как, вертелся у нее на кончике языка, слова замерли, когда она уставилась на Рона, наконец-то увидев его. И это был не Рон. Его лицо было немного круглее, нос слишком длинным, а глаза зелеными вместо ярко-голубых, волосы длиннее; они почти доходили до подбородка. Мальчик, который не был Роном, нервно рассмеялся. - Просто все остальные места заняты... - сказал он и замолчал, его рука пробежала по оранжевым прядям и переместилась к шее. Гермиона вывела себя из ступора. - Нет, нет, конечно, нет. Пожалуйста, - сказала она и махнула рукой. Мальчик одарил ее кривой усмешкой, которая напомнила ей Билла Уизли. - Септимус Уизли, - сказал он, протягивая ей руку для пожатия, и ей показалось, что весь ее мир перевернулся с ног на голову. Конечно, этот мальчик напомнил ей Билла и Рона. Это было вполне естественно, предположила она, учитывая, что он был... есть? был бы? – их дедушка. - Гермиона Грейнджер, - сказала она и пожала ему руку. - Новенькая. - воскликнул он с возбужденным блеском в глазах. - Да, я полагаю. Ей не нравился ярлык; это означало, что она несколько выделялась, хотя в какой-то степени она этого ожидала. Это заставило ее поджать губы, упрек застрял у нее в горле, когда ее разум резко остановился, предоставив ей возможность. Она была новенькой, иностранкой, которая не знала традиций замка, которая не знала о негласных правилах. Она может не найти друзей в Слизерине – не то чтобы она этого хотела! – но она могла бы найти их в другом месте. Клео, которая сильно напоминала ей Невилла в их первый год, выглядела так, словно ей нужен был друг. И, может быть, Септимус тоже мог бы быть другом. Может быть, ей стоит приложить усилия, завести друзей в других факультетах. Если бы это случайно вызвало подозрение, она могла бы оправдаться тем, что не знала, что на это смотрят неодобрительно. Ее сердце дрогнуло в груди, пустота слегка сжалась при этой мысли. Да, это могло бы сработать, и она не была бы так одинока. Она могла бы продолжить это, и эта мысль заставила ее мозг кричать и выкрикивать всевозможные начала разговора, хотя это привело к тому, что это были только фрагменты предложений, совершенно бесполезные для того, чтобы заводить друзей. - Как получилось, что я вижу тебя в первый раз? - Гермиона поймала себя на том, что задает – на самом деле глупый вопрос, так как она почти никого не замечала, и до сих пор она могла узнать только своих соседей по комнате, Клео, Диггори и Риддла. Септимус рассмеялся раскатистым смехом, который, казалось, шел из глубины его души, искренний и настоящий. Его рука прошлась по его рыжим локонам, заставив их вспыхнуть на несколько мгновений. - Ну, видишь ли, этот идиот вон там, – он указал на мальчика с мышиного цвета каштановыми волосами и узким лицом, который сидел рядом с девушкой с каштановыми волосами до плеч и овальным лицом, оба они сидели на паре стульев справа, – он отправился в больничное крыло в первые две недели, потому что проиграл пари - съел кучу яиц Докси, которые пахли хуже, чем умирающий тролль - не мог справиться с едой целую неделю. Бедной мадам Гейл приходилось убирать каждый раз, когда он... - Не верь ни единому его слову - сказал другой мальчик, явно услышав рассказ Септимуса, и слегка нахмурил голубые глаза, направляясь к их столику. Его рот был сжат в жесткую линию, хотя уголки рта выдавали его, когда он изо всех сил старался не улыбнуться. - Что? Не можешь смириться с правдой, Перси? Я знаю гораздо больше, чем просто этот инцидент, - еще один громкий смех. - О, заткнись, - проворчал Перси, его рука уже была протянута в знак приветствия, когда он вошел. - Персиваль Айнар. Она пожала ее; его рукопожатие было крепким и крепким – ей нравились такие рукопожатия, они напоминали ей о ее Фрэнке. - Гермиона Грейнджер. - Я вижу, ты имела несчастье познакомиться здесь с Септимусом. Он рассказывал тебе о своем великом несчастном случае... - Борода Мерлина, может ты уже заткнешься об этом? - Септимус заскулил, уже закрывая голову руками. Краснота поползла от его шеи, уже добравшись до ушей. - Абсолютно нет! Как я уже собирался сказать, этот тупой идиот не смотрел, куда идет, направляясь к башне Гриффиндора, и был сбит с ног первокурсником. Он довольно сильно ударился и три дня был без сознания, а когда наконец пришел в себя, то заявил о своей любви к мадам Гейл – о, я думаю, ты ее еще не знаешь, она целительница в Хогвартсе, ужасная старуха – старше мумии, клянусь – хотя и очень добрая. Гермиона не смогла сдержать смех, сорвавшийся с ее губ – она едва могла вспомнить, когда смеялась в последний раз, с тех пор как приехала сюда, – и пустота в груди ослабила хватку. Дамблдор был прав, ей действительно нужны друзья. Отчаянно. - Меня не сбили первокурсники, я был... - Да, да, мы все знаем, что ты пытаешься спасти свою репутацию, утверждая, что это произошло из-за случайного Бладжера, - прервал Септимуса женский голос, и девушка с каштановыми волосами пренебрежительно махнула рукой, когда приблизилась к столу. - Ну, поскольку ни у кого из вас, дикарей, нет никаких джентльменских ценностей, тогда мне придется представиться, - сказала девушка, посылая обоим мальчикам испепеляющие взгляды, прежде чем ее глаза – карие – обратились к ней, дружелюбное тепло в их глубине. - Валери Саммерс, мои друзья зовут меня Вэл. Еще одно рукопожатие, еще одно знакомство. - Гермиона Грейнджер. - Вэл всегда любит преувеличивать истории, - сказал Септимус, подталкивая Валери в нежной, игривой манере. - Не делай этого! - Тоже, - добавил Персиваль, что заставило Валери застонать. - Да, да, отвали, вы оба, - сказала она, отбрасывая волосы через плечо. - Как тебе Хогвартс? - О, замок замечательный, не говоря уже о территории. Я думаю, что моим любимым местом должна быть библиотека – у Илверморни была прекрасная коллекция, но это превосходит ее на несколько длин. Все трое обменялись взглядами. - Уже завела друзей? - спросил Персиваль мягким голосом. Гермиона опустила глаза. - Мой факультет не совсем принял меня с распростертыми объятиями. Септимус неодобрительно фыркнул. - Слизеренцы. Они все такие придурки, - фыркнул он, скрестив руки на груди. - Ну, не все из них, - запротестовала Валери. - Риддл всегда был дружелюбен и не является сторонником чистоты крови, как все остальные. - Значит, он исключение из правила, - сказал Септимус, и по спине Гермионы пробежала дрожь от их явного восхищения. Если бы они только знали. - Не обращай внимания на своих соседей по факультету. Если хочешь, можешь присоединиться к нам в библиотеке сегодня вечером? Мне нужно закончить эссе по гербологии, - предложил Персиваль. - Да, тебе определенно стоит присоединиться - сказали Септимус и Валери, энергично кивая. - Спасибо, я с радостью соглашусь, мне тоже придется писать это эссе, - сказала Гермиона, и на ее лице появилась улыбка, искренняя и настоящая. Несмотря на то, что думала шляпа, похоже, она все же нашла гордость. - Что? Уже? Срок сдачи только на следующей неделе!- воскликнула Валери. - Борода Мерлина, я никогда не знал, что есть кто-то похожий на тебя, Перси, - сказал Септимус, глядя на них обоих прищуренными глазами, как будто ожидал, что они внезапно сольются в одно существо. - Многие ученики заканчивают свою домашнюю работу раньше, - сказал Персиваль, выпятив подбородок. - Да, Когтевран, ты имеешь в виду, - сказала Валери, закатывая глаза и отбрасывая волосы за плечо. - Когда же ты тогда начнешь со своей? - спросила Гермиона, ее властный тон, которым она всегда разговаривала с Гарри и Роном, просвечивал насквозь. Это заставило ее покраснеть и отвести глаза. Не отталкивай их уже… ты все испортишь, если будешь продолжать в том же духе! Ее внутреннее одиннадцатилетнее "я" предостерегало ее, и, как и тогда, Гермиона обнаружила, что жаждет дружбы. - Боже мой, Годрик, она даже говорит, как ты! Септимус воскликнул довольно громко и хлопнул Персиваля по плечу, из-за чего тот потерял равновесие и нуждался в шаге, чтобы восстановить его. Это заставило ее соскользнуть вниз на сиденье, а ее лицо еще больше потеплело. - Может быть, ты наконец встретил свою пару, Перси, - сказала Валери, мягко подталкивая Гермиону в бок. Гермиона подняла глаза, и тяжелое облегчение наполнило ее тело, когда Валери улыбнулась ей. Гермиона вернула её. - Пожалуйста, найдите свои места, - сказал профессор Хорн, входя в класс. Студенты, которые все еще стояли, быстро заняли свои места. - На прошлой неделе мы обсуждали теорию Заклинания Вызова Птиц, и сегодня мы будем практиковать его! Кто может напомнить нам о заклинании и движении палочки? – ах, да, мистер Риддл? Изящным взмахом своей костяной палочки (Гермиона вздрогнула при виде, привычка, от которой ей еще предстояло избавиться, так как это было слишком откровенно), он продемонстрировал движение, четко произнося заклинание, хотя Гермиона знала, что он достаточно искусен, чтобы сделать это невербально: красивые голубые звезды покинули его палочку и превратились в стаю из семи золотых птиц с блестящими крыльями, как будто золотая пыль покрывала их маленькие тела, весело щебеча и летая над его головой. Ученики вокруг него охали и ахали, с благоговением глядя на его безупречную магию – хотя она никогда бы не высказала такие мысли вслух, какими бы коварными они ни были, – поскольку создание живого, дышащего существа было трудной и сложной магией. - Это было великолепно, мистер Риддл! - воскликнул профессор Хорн, сложив руки вместе, так как у него тоже были звезды в глазах и улыбка, украшавшая его черты. - Десять очков Слизерину. Начинайте тренироваться все вместе, - сказала он, делая приглашающий жест руками. С небольшим вступлением студенты встали, возбуждение наполнило комнату, когда студенты заговорили друг с другом приглушенными голосами. Через несколько секунд смесь четко произнесенных и пробормотанных слов наполнила комнату, за которой последовали разноцветные огни, когда палочки вокруг нее вспыхнули, но не превратились в птиц – остались только птицы Риддла, и она больше не находила их щебетание красивым, а скорее неприятным. За заклинаниями последовали тяжелые вздохи и недовольное ворчание: ворчание здесь и бормотание ‘черт’ там. Хорн пробирался сквозь толпу студентов, предлагая советы и рекомендации, и некоторым даже удалось выпустить птиц, когда к птицам Риддла присоединилось еще больше щебета. Оглядевшись, Гермиона поняла, что пока только шестерым ученикам удавалось создавать птиц; большинство из них были тускло-серыми или коричневыми (яркие цвета были сложнее), хотя синие птицы Персиваля выделялись. Гермионе еще предстояло поднять свою палочку; она все еще была в кармане ее мантии, постоянное гудение у ее ноги, магия и сила пульсировали в ней, ища, чтобы ее отпустили. Септимус сделал еще одну попытку рядом с ней, и из его палочки вылетели слабые зеленые искры (его движение было слабым, ему нужен был более острый конец, а произношение было далеко). - Доблестная попытка, мистер Уизли. Возможно, еще немного потренируйся в движении своей палочкой. Продолжайте пытаться, - сказал профессор Хорн с улыбкой Септимусу. Затем его глаза встретились с глазами Гермионы; в них был почти разочаровывающий блеск из-за очевидного отсутствия птиц. - У вас проблемы, мисс Грейнджер? Я еще не видел, чтобы ты предпринял попытку. - Нет, вовсе нет, профессор, - сказала Гермиона с улыбкой, игравшей на ее губах, когда она взмахнула палочкой, и ярко-синие блики вырвались из ее палочки и превратились в небольшую стаю птиц, желтых и щебечущих, ничего особо впечатляющего, но достаточно, чтобы соответствовать (и превосходить, делая это невербально) требованиям к чарам уровня N.E.W.T. Когда-то все, что она могла создать, - это три желтые птицы, простые, но эффективные. Однако с тех пор, как она начала тренироваться с Дамблдором и Грюмом, она смогла сделать больше птиц, изменив их цвет, сделав их быстрее, заострив их клювы и когти, сделав их опасными, смертоносными. Сегодня, однако, они были невинны и несмертельны, прекрасны, когда парили в воздухе, свет ярко блестел в их перьях - Септимус еще раз попытался создать птиц, его движения немного улучшились, но только слабые проблески бледно–зелено-голубого вырвались из его палочки. - Молодец, мисс Грейнджер, - похвалил профессор Хорн ее работу с заклинаниями, наградил ее десятью баллами и затем ушел, чтобы помочь кому-то еще. - Вау, Гермиона, ты действительно хороша. Не могли бы ты дать мне совет? Кажется, я немного сопротивляюсь, - сказал Септимус и провел рукой по волосам. Неприятные воспоминания о том, как Гермиона поправляла Рона в их первый год, и последствия этого вырвались вперед, заставляя Гермиону колебаться. Септимус принял ее нерешительность за нежелание. - Пожалуйста, Гермиона? - взмолился он, не сводя с нее зеленых глаз. - Хм, ладно. Его лицо расплылось в широкой зубастой улыбке. - да? - Да, - сказала она, кивая. - Ну, для начала, ты говоришь неправильно. Это "АХ-вис”, а не "ахр-вис", и тебе нужно закончить более убедительно, вот так, - сказала она и продемонстрировала. Септимус молчал, и слишком поздно Гермиона поняла, что использовала свой властный тон всезнайки. Ее щеки начали гореть, и она отвела глаза, избегая его взгляда, беспокоясь, что история вот-вот повторится. Стоять на месте внезапно стало очень тяжело, ее руки крепко вцепились в халат, отчего костяшки пальцев побелели. - Борода Мерлина, неудивительно, что я, кажется, не могу заставить это работать, - сказал Септимус, после чего коротко рассмеялся и покачал головой, красные пряди отразили свет. Он убрал волосы с лица и за уши. Взмах его палочки, лучше, чем раньше, но не совсем там. - Ах-вис! Искры морской пены покинули его палочку, почти синего цвета, почти правильных цветов. - А-вис, - поправила Гермиона, в то время как жар пополз вверх по ее шее. Ее одежда была слишком теплой, ей нужно было остыть. Она наложила на себя заклинание без палочки и невербального охлаждения, чтобы бороться с жарой. - А-вис. - Сильнее. А-вис. - А-вис. Гермиона ободряюще кивнула. Он сделал еще одну попытку, следуя ее указаниям, и на этот раз голубые искры действительно вырвались из его палочки, и они почти, почти превратились в птиц, призрак перьев, клювов и тела и слабое хлопанье крыльев, которое вызвало слабейший порыв ветра, который обдувал ее лицо, прежде чем они погасли. - Черт возьми, это было близко, хотя, - сказал он с оттенком разочарования в голосе и глубоким хмурым взглядом на лбу. - Это поможет, если ты визуализируешь птиц перед броском, представь их четкое изображение в своей голове, - осторожно предложила Гермиона, и Септимус кивнул. Щелчок, идеально произнесенное заклинание. Голубые искры, превратившиеся в трех красных птиц. - Да! - Молодец, - похвалила Гермиона. - Я в долгу перед тобой. Спасибо, - сказал Септимус, улыбаясь. - Нет проблем. - Гермиона! Мы уже начали беспокоиться, появишься ли ты, – поздоровалась Валери, позвав слишком громко, так как ее голос разнесся по тихой библиотеке – мадам Пинс закатила бы истерику, выпроводив их из библиотеки быстрее, чем они успели бы сказать - книга, - однако библиотекарь этого времени (мистер Трибарк) только шикнул на них. Гермиона опустила голову, ее щеки пылали. - Привет, ребята, - сказала она, подойдя к столу. Все еще с горящими щеками она подняла глаза; трое гриффиндорцев сидели с книгами, разбросанными вокруг Персиваля, который яростно строчил на свитке, в то время как у Септимуса и Валери были только свиток, чернильница и перо перед ними. Для нее было оставлено свободное место, хотя на столе не было места. - Борода Мерлина, освободи место для Гермионы, Перси, - сказал Септимус, уже отталкивая некоторые книги с дороги сильным толчком. Книги упали в чернильницу Персиваля, и она опрокинулась, пролив содержимое на его свиток. - Осторожно! Персиваль взвизгнул, выдергивая свиток, пытаясь спасти свою работу, но безрезультатно: его свиток был одним темным пятном черных чернил. -Нет! Я почти закончил. Упс, извини, старик, - сказал Септимус, уже встав на ноги, промокая бумагу рукавом своей мантии, хотя это ничего не дало, только еще больше размазало чернила; ранее незапятнанные пятна на рулоне теперь стали черными. Он продолжал извиняться, пока Персиваль ругал его, Валери только смеялась, прикрыв рот рукой, чтобы попытаться заглушить звук. - Просто будь осторожнее, - со вздохом сказал Персиваль, снова усаживаясь, убирая чернила со стола и бормоча заклинания себе под нос, пытаясь спасти свою работу. - Я обещаю, - сказал Септимус, подняв руки перед собой, затем его глаза встретились с ее. - Почему ты все еще стоишь там? Садись. Она села. - Я думаю, мне придется начать с этого, - Персиваль указал на книги по гербологии, разложенные на столе перед ним. - Мы можем поделиться книгами, если хочешь, - предложил он Гермионе. - О, я, хм, уже закончила эссе по гербологии - сказала Гермиона, и три пары глаз уставились на нее. - Уже? - недоверчиво спросила Валери. Гермиона кивнула, кудри подпрыгнули на ее плечах. - Да, извините за это, я начала его, ожидая встречи с вами, ребята, и я просто увлеклась этим... - Жар пополз вверх по ее шее - но у меня есть астрономическая карта, которую я должна закончить! Трое гриффиндорцев ободряюще улыбнулись ей, и ее губы тоже приподнялись. --- Несмотря на более легкий сон, она проснулась еще в 1944 году, как обычно, в темной комнате, Розье и Паркинсон довольно громко храпели (Мерлин, почему никто не научил их заглушающим заклинаниям, будучи Чистокровной и все такое, Гермиона не могла понять). Она уже привыкла просыпаться с учащенно бьющимся сердцем и прерывистым дыханием, и сегодняшний день не был исключением. Бесшумно она выскользнула из комнаты, ее место у окна в общей комнате приглашало ее подойти. Свет не проникал сквозь озеро; в этом не было ничего странного, учитывая, что это будет новолуние, и, возможно, облака скрыли звезды, накрыв мир темными одеялами. Позже в тот же день, когда она вошла в класс Защиты от Темных искусств (немного позже, чем обычно, но до начала занятий еще оставалось достаточно времени), она заметила Септимуса и Валери, которые сидели рядом друг с другом. Они одарили ее извиняющейся улыбкой и пожали плечами, а Гермиона пренебрежительно махнула рукой, бросив им ободряющую улыбку; она направилась к столу, который обычно занимала с Клео. В первые недели Гермиона приветствовала ее только тихим «привет» и кивком. Сегодня, решила она, все будет по-другому. Сегодня она сделает над собой усилие. Ради нее самой, но также и ради Клео. - Привет, Клео, - сказала Гермиона с улыбкой на лице и подождала, пока Клео ответит на приветствие. Она сделала это, но избегала смотреть на Гермиону. - Как у тебя дела? Взгляд Клео метнулся к ней, в глубине ее глаз таился вопрос. - Хорошо, - сказала она, а затем отвернулась, заканчивая разговор. Гермиона прикусила внутреннюю сторону щеки и поморщилась от острой боли. Она надеялась, что другая девушка так же изголодалась по дружбе, как и она, таким образом, ей было легче подружиться с ней, однако девушка, похоже, не хотела разговаривать с Гермионой. Когда Мерритоут вошла в класс (женщина была действительно блестящей, ее острые глаза ничего не упускали, ее осанка была прямой, как шомпол, и она вела себя серьезно. Она была женщиной, которая требовала уважения одним своим поведением, но что действительно отличало ее от любого из ее бывших учителей, так это ее компетентность. Только Грюм мог сравняться с ней) Гермиона все еще размышляла, что делать с Клео. Она была уверена, что Клео остро нуждается в друге; у девушки всегда было разное выражение лица и способ замкнуться в себе, чтобы стать как можно меньше, маленькой и незначительной. Незаметной. Пока класс отрабатывал сложное контрзаклятие против мерзкого кислотного проклятия, Гермиона пришла к решению, что ей придется попробовать еще раз, и продолжать пытаться, медленно, но верно завоевывая девушку. Когда двенадцати другим удалось остановить кислоту, Гермиона сделала то же самое. --- Яд кипел на медленном огне всю прошлую неделю. Последний ингредиент будет добавлен сегодня – согласно рецепту, это будут два цветка белладонны, медленно добавляемые в смесь по одному за раз. Ученики без слов приступили к работе, так как инструкции уже были написаны на доске. Гермиона пошла и взяла свой котел из маленькой комнаты рядом с кладовой. Судя по звукам в комнате, зелья были доведены до сильного кипения; вещество пузырилось и переливалось через край котлов, расплескивалось по столу, и неприятные звуки обугливания дерева смешивались с остальным шумом от ступок и перемешивания в котлах, а огонь шипел и шипел, когда жидкость соприкасалась с ним. Белладонна у нее уже была в запасах, и опытными руками она взяла три ингредиента из своего инвентаря и положила их в ступку. Потребовалось немного времени, чтобы растереть их в темно-фиолетовую пасту, гладкую и обладающую сладким запахом. Она вылила треть пасты в смесь (единственную в комнате, которая не закипела). Слизнорт прошелся по комнате, проверяя яд яблоками, которые он вытащил из кармана. - Доблестная попытка, мистер Эйвери. Может быть, в следующий раз будет немного щедрее с раствором, да? Мальчик, невысокий и толстый, с грязными светлыми волосами, кивнул. Его яд был ужасен; цвет был потускневшим, пар валил каскадом только после того, как поднялся на несколько сантиметров, и Гермиона была потрясена, услышав, что он получил пятерку – эта штука должна была провалиться, и явный фаворитизм Слизнорта по отношению к тем, у кого были семьи на важных должностях, возмутил ее. Это не было его новой чертой, но в 1944 году это было гораздо более очевидно, чем в ее время. По крайней мере, в ее время он старался быть осторожным в этом вопросе. Слагхорн, однако, продолжал осматривать яды, не заботясь о том, как можно было бы воспринять его суждения и оценки. - Отличная работа, Том! Не то чтобы я ожидал меньшего от своего звездного ученика. Я уверен, что одна капля этого убьет всех нас в этой самой комнате. Действительно, замечательно. Ты получишь за это пятерку и десять баллов в Слизерин. Еще одна буква "А", "П", и он подошел к ее стойке. - А теперь, мисс Грейнджер, давайте посмотрим, хорошо? Гермиона сняла крышку. В ту секунду, когда крышка поднялась, густой зеленый туман – он был слишком густым, чтобы его можно было отнести к категории пара – разлился по стенкам котла, залив стол зеленым, полностью скрыв его из виду. Яд был ярко-фиолетового цвета, контрастирующего с зеленым паром. Запах был достаточно сладким, что в сочетании с острыми нотками вызвало у нее тошноту, желчь подступила к горлу, и ей пришлось сглотнуть, чтобы не вылить содержимое желудка на пол. Студенты рядом с ней все прикрывали носы руками или рукавами. Слагхорн отступил назад, хлопнув в ладоши, его глаза заблестели, нос сморщился, а кожа стала бледно-зеленой. - О боже. Давайте проверим это, - сказал он, испытывая головокружение от волнения. Сделав глубокий вдох, он наклонился к котлу и, задержав дыхание, уронил яблоко в ее яд, и меньше чем за секунду оно растворилось. -Борода Мерлина! Это прекрасно! Даже мне не удавалось сварить его таким образом. Все, соберитесь вокруг котла мисс Грейнджер. Собрались другие студенты; некоторые неохотно, другие с возбужденной пружинистостью в походке. Все закрыли носы, когда они подошли достаточно близко. Ее щеки начали гореть, и она пожелала, чтобы камень под ней исчез и позволил земле поглотить ее целиком. - Обратите внимание на яркость цвета и плотность пара, исходящего от него. Вы все должны стремиться достичь этого уровня совершенства. Одна капля этого может убить всю школу! Чудесно! Как тебе это удалось? Пожалуйста, поделитесь некоторыми советами с остальными учениками. Она услышала, как снова закрыли крышку, и запах стал менее сильным. Ее ноги были очень интересными, и она отвела взгляд, избегая поднимать глаза, когда отвечала Слизнорту. - Я следовал инструкциям, сэр. - У тебя настоящий талант к зельям, - прогремел он. - Нет сомнений, что вы заработали "О" – лучшее за день, нет, лучшее, что я когда–либо видел, осмелюсь сказать, - и двадцать очков. Похвала не осталась без внимания; она была очень рада ее получить, заставила ее расправить плечи, а щеки напрячься от улыбки. Но толпа и преувеличенное внимание, без которых она могла бы жить. Только когда Слизнорт двинулся дальше (бормоча похвалу себе под нос, когда он отвернулся от Гермионы и ее яда, качая головой, как в блаженном неверии), оценивая чей-то яд (несколько букв "Е", "Р" и "Д"), она подняла глаза от пола, чувствуя себя немного дезориентированной от того, что смотрела вниз в течение длительного периода времени. Ее глаза оглядели комнату – И Риддл уставился на нее, как будто только что заметил ее присутствие, только что узнал о ее существовании. Его лицо выражало вежливость, но его глаза, о, как они выдавали его, когда они сияли смесью любопытства и раздражения и чего-то, что она не могла определить. Когда она встретилась с ним взглядом, Риддл наклонил голову, чуть приподняв бровь. Вызов. Вопрос. Кровь отхлынула от ее лица, все чувство счастья испарилось, как снег летом, растаяло, уступив место чему-то совершенно другому. Черт.