Часть 15
14 декабря 2021 г., 23:48
Глава 15.
Она смотрела на балдахин кровати, делая это последние пятнадцать минут или около того, просто слушая, как вода плещется о камни и стекло – она наложила на своих соседок по комнате временное молчание, их храп сводил ее с ума. Ей просто нужны были тишина и покой, в которых она могла бы существовать. Лунный свет заливал комнату тусклым светом, который колебался с каждой волной, покрывающей поверхность озера рябью. Скоро должно было взойти полнолуние, и Гермиона всегда любила смотреть на замок с берега Черного озера, когда луна была полной и отражалась в спокойных водах. Возможно, однажды ночью она ускользнет и побалует себя. Это было бы легко; если бы она прокралась по потайному ходу на первом этаже, за статуей Армсиса Труттла, она оказалась бы на краю Запретного леса, где древний люк был скрыт листьями и ветками, а также толстым слоем мха и грязи на лесной подстилке. Было заманчиво улизнуть, нарушить правила, совсем чуть-чуть. Совсем как в старые добрые времена – и она отказывалась признавать, как сжалось ее сердце при этой мысли. Ее язык высунулся, чтобы облизать губы. Это заставило ее сморщить нос. Остатки вчерашнего зелья все еще покрывали ее язык и губы, как липкий сироп. Она с трудом могла дождаться, когда поест, чтобы избавиться от этого отвратительного вкуса. Эта мысль заставила ее усмехнуться. Возможно, это был преднамеренный выбор старой ведьмы - приказывать Гермионе пить по одному каждый день. Она сжала губы, обдумывая этот ход мыслей. Была ли ведьма-медичка слизеринкой? Или это было просто совпадение? Она на цыпочках подошла к примыкающему душу и вымылась под теплой струей воды. Она убедила себя, что со вчерашнего дня уже заметила разницу: ее щеки стали немного полнее, глаза не такие тусклые, кожа приобрела некоторое подобие здоровья, цвет лица стал чуть более насыщенным, волосы не такими ровными. Но это также могло быть просто задумчивым размышлением и ее воображением. Она сказала себе, что это не имеет значения, что небольшие изменения не имеют значения в общей картине, пока ей становится лучше. Однако внутренняя часть ее говорила, что это очень важно, когда она пыталась укротить дикие кудри, обрамляющие ее лицо. Попытка, от которой она отказалась, поскольку ее упрямые, бросающие вызов гравитации кудри оставались дикими и неукротимыми. Когда дверь за ней закрылась, снова послышался храп ее соседей по общежитию. Этим утром общая комната была пуста. Тлеющие угли в очаге ожили, когда небольшой огонь озарил теплым светом общую комнату. Гермиона не осталась и покинула подземелья позади себя. Гермиона схватила булочку, которую, казалось, только что вытащили из духовки всего несколько минут назад, так как она была еще теплой. Первый кусочек мягкого хлеба уничтожил сладость, которая оставалась ночью; ее рот был полон клея, похожего на пепел. Большие глотки тыквенного сока мало что сделали, чтобы замаскировать вкус, а скорее добавили неприятный привкус во рту. Большой зал покинула в ту же секунду, как был проглочен последний кусочек булочки. Ей пришлось трижды произнести заклинание для полоскания рта, чтобы избавиться от неприятного привкуса пепла во рту. В любое другое время она бы вернулась в свое общежитие, чтобы почистить зубы маггловским способом, но, видя, что большая часть слизеринцев начнет вставать со своих кроватей, она выбрала волшебное решение. Было ли ее нежелание использовать заклинание связано с ее маггловским воспитанием или с тем, что ее родители были стоматологами, она не была уверена, но ее рот всегда чувствовал себя чище после обычной зубной щетки. Мало чем отличающийся от того, как Бичевать – теоретически – так же хорошо, как душ, он никогда не давал такого же ощущения чистоты, как настоящий душ. Проведя языком по зубам, она уселась в библиотеке на свое обычное место. Место, которое она теперь делила с Клео, всякий раз, когда Пуффендуйка встречалась с ней, это было ежедневно. Факт, который заставил Гермиону улыбнуться. Она практиковала сложное исцеляющее заклинание, которое могло срастить сломанные кости; что-то вроде Эпискея, но не ограничивалось маленькими костями, такими как та, что находится в носу, пальцах рук или ног, а скорее большими костями бедра или ребер. Хотя Скеле-Гро было бы предпочтительным методом лечения сломанных костей большего размера, чем кости пальцев, его можно было бы не использовать во время бега, и поэтому Гермиона обнаружила, что практикует заклинание, читая инструкции. В то время как такие зелья, как Skele-Gro, существуют для восстановления сломанных или даже раздробленных костей, можно ускорить восстановление сломанных костей с помощью Osteono Reparo. Хотя кости будут заживлены, Остеоно Репаро оставит их в хрупком состоянии, в котором велик риск перелома недавно зажившей кости. Кроме того, ослабляет заклинание окружающие кости. Кости будут хрупкими в течение недели, если не дополнить их Скеле-Гро или другими подходящими зельями. Громкий хлопок нарушил концентрацию Гермионы, и оранжевое свечение на кончике ее палочки погасло, как будто это были угли в очаге, которые гасли из-за недостатка кислорода. - Мисс Гермиона, -пропищала Мипси рядом с ней. - Доброе утро, Мипси, - поприветствовала Гермиона маленького эльфа. - Рада видеть тебя этим утром. Мипси густо покраснела, ее пальцы теребили подол туники. Затем, словно щелкнув выключателем, румянец испарился, теребить ее тунику перестала и лицо сменилось серьезным выражением. Вытащив большой поднос из воздуха. Мипси подтолкнула его к ней, башня с едой покачнулась от внезапного движения. Брови Гермионы сошлись на переносице. - Но, Мипси, я уже поел. - Недостаточно, - сказала она и снова придвинула к себе поднос для пущей убедительности. Гермиона проглотила аргумент и вместо этого схватила булочку, которая была не такой свежеиспеченной, как та, которую она ела раньше. Мипси потянулась за пирожным с сахарной глазурью. - Что читает мисс Гермиона?- спросила Мипси с полным ртом кремовой слойки. - О, просто несколько исцеляющих заклинаний, - пожала плечами Гермиона, собирая крошки со стола. - Мисс хочет быть медицинской ведьмой?- Спросила Мипси, ее большие фиалковые глаза уставились на нее с восхищением, мерцающим в их глубине. Гермиона обдумывала ответ. По правде говоря, она мало думала о своем будущем, по крайней мере, о будущем в своем времени. Ее единственной целью было сохранить Гарри и Рона в живых. Все остальное меркло в сравнении с этим. Продвинутое исцеление также было способом повысить их шансы на выживание, подготовившись ко всем возможным результатам. Однако эти мысли были не для нее, чтобы делиться ими, не здесь, не в это время. В это время у нее была только одна забота, одна цель: попасть в Отдел Тайн и вернуться домой. Взглянув вниз на изуродованную булочку в своих руках, она ответила Мипси. - Что-то вроде этого. - Мисс была бы замечательной медицинской ведьмой, - воскликнула Мипси, ее голос был полон убежденности, что заставило губы Гермионы растянуться в улыбке. - Спасибо, - прошептала она дрожащим голосом. Ей пришлось откашляться, чтобы оправиться от эмоций, которые нахлынули на нее из-за полного доверия Мипси к ее способностям. Остальная часть трапезы была разделена болтовней. Мипси сплетничала о том, что происходило среди эльфов; по-видимому, разворачивалась настоящая драма, когда двое мужчин пытались завоевать молодую эльфийку. Однако она не проявляла к ним особого интереса, к большому разочарованию своей матери. Они пошли на крайние меры, чтобы завоевать ее расположение, и даже ввязались в драку во время приготовления ужина, когда Гермиона была госпитализирована. Директор Диппет был вынужден разлучить их. В результате Диппет запретил двум эльфам снова разговаривать друг с другом, если только это не было необходимо при координации их обязанностей. Гермиона никогда не слышала о такой вещи, как два домовых эльфа, дерущихся из-за другого домового эльфа. Мипси объяснила, что самцы связались с одной и той же самкой, что само по себе редкость, но тот факт, что самка не связалась ни с одним из самцов, по словам Мипси, был неслыханным. Когда Гермиона спросила, что будет со связью между эльфами, Мипси стала серьезной. - Им будет грустно, миссис. Когда эльф связывает себя узами, это на всю жизнь. Вскоре после этого Мипси ушла от нее. Шум в библиотеке медленно нарастал от нескольких тихих шагов до тихих слов, просачивающихся сквозь полки с книгами. Гермиона не ожидала, что кто-нибудь из ее друзей присоединится к ней; ни у кого из них не было занятий по пятницам, и они предпочитали спать в свои выходные. Тяжелыми шагами Гермиона направилась в подземелья. Камни у нее за спиной были холодными, когда она ждала, когда Слагхорн откроет двери среди небольшой группы студентов. Риддл прислонился к стене напротив Гермионы с маской вежливого интереса на лице, пока Эйвери и Блэк говорили приглушенными голосами. Время от времени он кивал, хотя лицо его оставалось бесстрастным. Дальше по коридору несколько пуффендуйцев образовали небольшую группу, которая над чем-то смеялась. Их смех был беззаботным, счастливым. Несколько других семикурсниц Слизерина – среди них не было ни Паркинсон, ни Розье – стояли справа от Гермионы, лицом к Риддлу, Эйвери и Блэку и хихикали друг над другом. Некоторые взмахивали волосами и хлопали ресницами всякий раз, когда взгляд Риддла, Блэка или Эйвери останавливался на них. Глаза Гермионы закатились так далеко назад, что она практически могла видеть внутреннюю часть своего черепа. Конечно, девушки ее времени были помешаны на мальчиках (в частности, Лаванда и Парвати), однако эти девушки могли раздавить Лаванду в мгновение ока. Все их поведение представляло собой смесь кокетливых молодых женщин и надлежащих манер чистокровных представителей элиты, странную смесь, которую Гермиона не могла понять. Никто из гриффиндорцев еще не прибыл, что привело к относительной тишине; с тех пор как ее оторвали от Башни Гриффиндора, она поняла, насколько по-настоящему шумными они могут быть. Как, во имя Мерлина, ей вообще удавалось читать в башне в прошлом, было выше ее понимания. Тишина подземелий определенно повлияла на нее в некотором роде. Гермиона была странной; у нее были друзья с других факультетов, но никого из них здесь не было, и она была на ничейной земле, оказавшись между чем-то, что она не могла определить. Затрудненное дыхание Слизнорта достигло их раньше, чем он сам. Его ярко-зеленая мантия едва доходила до глубокого живота, где пуговица была готова вот-вот разорваться. Гермиона съежилась от его выбора одежды; мог ли этот мужчина быть более очевидным? Как он вообще мог быть слизеринцем? Этот человек был незаметен, как локомотив. Он боролся с замком в течение одного удара сердца, прежде чем ему удалось открыть дверь, чтобы впустить их внутрь. Гермиона проскользнула в класс; там пахло подгоревшим карри, как будто невнимательный третьекурсник забыл размешать в котле Зелье, восстанавливающее кровь. Это заставило ее закашляться от того, как воздух в комнате царапал ее бронхи. У других студентов была похожая реакция. - Извините за это, - выдавил Слагхорн между приступами кашля, от которых его лицо покраснело как свекла. Он взмахнул палочкой, и воздух очистился; неприятный запах рассеялся, и ее бронхи стали менее раздраженными. Он повторил заклинание еще дважды, прежде чем Гермиона смогла оказаться в комнате без необходимости сгибаться пополам в приступе кашля. - Так жаль – на третьем курсе произошел небольшой несчастный случай с Зельем, Восстанавливающим кровь - думал, что мне удалось избавиться от всего этого раньше. Когда ее кашель прекратился, Гермиона направилась к столу, который Слагхорн решил, что он идеально подойдет для нее, чтобы занять несколько недель назад, когда ее остановил голос. - Почему бы тебе не посидеть с нами, Грейнджер? - спросил Риддл тихим голосом и указал на столик, который обычно занимали они с Эйвери, столик, за которым тоже можно было бы найти Блэка, если бы он не сел рядом с ней. Ее глаза сузились. С чего бы ему предлагать ей сесть? Угрюмые, они предпочли бы, чтобы к их столу присоединился кто-то Чистокровный. Ее глаза метнулись к Эйвери, на лице которого была приклеена улыбка. Его волосы упали на глаза, не давая Гермионе возможности понять его мысли. Блэк, с другой стороны, казалось, мало заботился о ее присутствии. Его лицо было пустой маской, а глаза непроницаемы, голова высоко поднята, нос витает в облаках. Холодок пробежал по ее рукам; он слишком сильно напомнил ей Нарциссу Малфой: холодную, недоступную, циничную. Ее глаза нашли Риддла, устремленного на его лоб, вежливый отказ уже сформировался на кончике ее языка, ожидая, когда его освободят. - Какая замечательная идея! Воскликнул Слизнорт, потирая руки. Улыбка расплылась на его лице от уха до уха. - Теперь, мисс Грейнджер, я могу только порекомендовать вам сесть с мистером Риддлом, Эйвери и Блэком – дружелюбными молодыми людьми и весьма талантливыми в приготовлении зелий. Она сжала губы, чтобы сдержать ответ, который уже сформировался у нее на языке, умоляя выпустить его. Ее хватка на ремешке сумки усилилась, костяшки пальцев побелели. Почему Слагхорн должен был заниматься делами, который не были его собственным? Как он мог быть еще более назойливым, чем тот, кто был постарше? Блеск в глазах старика наводит Гермиону на не слишком добрые мысли о профессоре. Нет, решила она, ей не понравился блеск в его глазах. Это слишком сильно напомнило ей о том, как сияли глаза министра Фаджа, когда он обвинил Гарри во лжи – победа, которую почти можно было одержать, что-то, чего можно было добиться, хотя Гермиона не могла понять, что он мог получить от ее сидения с Риддлом и его приспешниками. Придворный кивок был единственным ответом, который они получили, когда она подошла к ближайшему стулу и опустилась на него. Ее сумка ударилась об пол. Прямо перед ней сидел Риддл. Его пронзительный взгляд был прямо перед ней, поймав ее в ловушку, как они всегда делали. Воздух покинул ее легкие, когда она заглянула в глубину его невероятных глаз. Они были цвета Марианской впадиной, и она тонула в них, изо всех сил пытаясь освободиться от течения, тянувшего ее вниз, и вырваться на поверхность, чтобы дышать. Риддл, со своей стороны, носил вежливую маску, ту самую, с улыбкой, которая никогда не достигала его глаз. Он выдержал ее пристальный взгляд. Она презирала то, как он смог поймать ее в ловушку с помощью такой простой вещи, как зрительный контакт. Черт возьми, неужели она зря тренировалась с Грюмом? Неужели она ничему не научилась за последние годы? Может быть, сидеть рядом с ним было лучшим вариантом? Тогда, по крайней мере, она не смогла бы встретиться с ним взглядом, хотя он был бы ближе к ней. Это был выбор из двух зол, и она предпочла зло, на которое не могла смотреть. Однако, когда ей наконец удалось выйти из оцепенения, остальные места за столом уже были заняты; Блэк сидел рядом с ней, в то время как Эйвери занял место рядом с Риддлом. Желание нахмуриться одолело ее; как ее пальцы дернулись, чтобы просто схватить палочку и заколдовать их – ничего слишком серьезного, просто жалящее заклинание или два, – но она подавила оба желания, растоптала их и осталась с раздражением, расцветающим в ее груди. Однако она не позволила ни одной из своих эмоций проявиться, превратив свои черты в чистый лист. - Успокойтесь, успокойтесь, - крикнул Слизнорт со своего места перед классом. - Я только что получил письмо от Дамокла Белби, как вы уже знаете, моего бывшего ученика и изобретателя Зелья Аконита, который написал, что он наконец получил зелья, которые вы сделали на прошлой неделе, и он с нетерпением ждет возможности просмотреть их все! Я высоко оценил вашу тяжелую работу, - Слагхорн оглядел класс. Его взгляд задержался на столе, за которым сидела Гермиона. - Я надеюсь, что вы не будете слишком нетерпеливы, чтобы получить обратную связь; Белби упомянул, сколько у него работы на столе, исследования и тому подобное, поэтому мы договорились, что зелье будет учитываться как часть вашей промежуточной оценки! Слагхорн казался гордым собой, в то время как у некоторых студентов вырвались стоны и испуганные вздохи. Эйвери был одним из них. Он закрыл лицо руками и навалился на стол. Его пальцы теребили пряди, пока он что-то бормотал себе под нос. Эйвери дернулся на своем сиденье и взглянул на Риддла, который только приподнял бровь, глядя на лицо Эйвери. Эффект был мгновенным, когда Эйвери выпрямился и пальцами уложил волосы так, чтобы они были зачесаны назад, и Гермиона моргнула от очевидной динамики власти между двумя мальчиками. Слизнорт продолжал болтать, пока мысли Гермионы метались, а кожу покалывало, когда она обдумывала то, чему только что стала свидетельницей. Она не знала, почему ее это так удивило. В конце концов, она потратила так много времени, анализируя воспоминания о Риддле и его ранних последователях. Она знала, что он был лидером; это был неоспоримый факт. Неважно, сколько раз она видела, как он проявлял свою власть над другими, ничто не могло подготовить ее к настоящему. Это было так легко, так принижало индивидуальность - видеть, как такое простое действие, как поднятие брови, может вызвать такую реакцию. Это было поразительно. Ужасающий. - ..но прежде чем мы начнем варить, я соберу ваши домашние работы, - сказал Слизнорт. Гермиона машинально потянулась за сумкой; ее суставы затекли, как будто мышцы не хотели реагировать на сигналы, посылаемые мозгом. Она порылась в своей сумке в поисках свитка, на фут длиннее требуемой длины, с буквами, набитыми на пергаменте, чтобы записать как можно больше информации на бумаге. Риддл, однако, вызвал свой свиток с помощью невербальной, беспалочковой магии. Впечатляющий подвиг, так как было трудно сделать одно из двух, хотя она никогда бы не призналась в этом вслух. И особенно не для него. Слизнорт вразвалку прошел мимо столов, собирая свитки на ходу и натыкаясь на проходящих мимо студентов, заставляя одних стонать, других бросать в его сторону раздраженные взгляды. Взглядов Слагхорн не заметил, так как был занят болтовней с некоторыми студентами, когда получал свитки. Когда все свитки были собраны, Слизнорт постучал палочкой по доске, и появились инструкции. - Если кому-то понадобятся какие-либо ингредиенты, как обычно, вы можете взять все, что вам нужно, в моей лаборатории. В классе на мгновение воцарилась тишина, когда все читали рецепт Крысиного тоника. Скучное зелье, на самом деле. Хотя это была учебная программа седьмого курса, Гермиона считала, что варить это зелье скучно и бессмысленно. С какой стати она вообще стала бы использовать Крысиный тоник? Конечно, зелье требовало много шагов, точного измерения ингредиентов и множества перемешиваний, которые требовали тщательности, Гермиона была уверена, что большинство приготовит идеальный Крысиный тоник. Бормотавшие зажигательные заклинания зажигали костры, а ножи нарезали ингредиенты до нужных размеров. Блэк поднялся со своего места, вышел из-за стола и вернулся всего несколько мгновений спустя. Все это время Гермиона тщательно изучала рецепт на предмет возможных улучшений. Их не было. Ничего не нужно было ни прибавлять, ни вычитать; числа складывались прекрасно. Не было также никакого неправильного обращения с ингредиентами. Крысиный тоник был искусно приготовленным зельем, совершенным. Надув губы, Гермиона поднялась со стула. Она направилась в лабораторию Слагхорна, так как ей нужна была слизь из драконьих когтей. Лаборатория была такой же узкой, как и всегда, и в ней чувствовался мускусный запах различных растений и частей животных, смешанный с ржавым запахом драконьей крови. Здесь пахло неиспользованным, как будто на полках, банках и флаконах скопились слои пыли. Однако не было видно ни единой пылинки. Лаборатория была такой же безупречно чистой и тщательно организованной, как и в ее собственное время. Единственным отличием была сама организация; там, где Слагхорн из ее времени сортировал свои ингредиенты в алфавитном порядке, Слагхорн в 1944, казалось, предпочитал организовывать свои ингредиенты по категориям. Она осмотрела банки в поисках характерного темно-желтого вещества. Ей пришлось дважды обойти полки, пока она не нашла жидкость в темно-зеленой банке, где только этикетка, написанная жирным шрифтом, показывала, что в ней содержится. Банка с илом стояла на самой верхней полке, вне пределов ее досягаемости. Она встала на цыпочки, пытаясь дотянуться до него. Даже встав на цыпочки, она не была даже близко; ее пальцы хватали пустой воздух. Она вздохнула и убрала с лица непослушный локон. Она снова попыталась дотянуться до банки, прислонившись к полке. Тем не менее, она не могла дотянуться до него, так как тянулась как можно сильнее, ее пальцы почти касались стекла. Она разочарованно фыркнула и скрестила руки на груди, уставившись на оскорбительную банку. Высокое тело прижалось к ее спине; он был теплым, и его богатый одеколон, пряная смесь трав и чего-то, что она не могла определить, коснулся ее носа. Перед ней протянулась рука, его бледная рука с тонкими пальцами, украшенная золотым кольцом с черным как смоль камнем, которое отражало тусклый свет внутри этой комнаты. Гермиона напряглась, ее руки дернулись, и ее палочка весила больше, чем кирпич в кармане, в то время как воздух, казалось, был высосан из ее легких. С другой стороны, ему не составило труда дотянуться до банки. Гермиона отступила в сторону, создавая пространство между ними. Ее рука все еще подергивалась, отчаянно желая ухватиться за гладкую древесину виноградной лозы, и она заставила – умоляла – свою руку не двигаться. - Тебе следует быть осторожнее, - сказал Риддл своим ровным голосом, глядя на банку, которую он все еще держал. Это раздражало ее и действовало на нервы. Он раздражал ее. Само его присутствие раздражало ее, разжигало гнев, кипящий в глубине ее живота. - Почему? спросила она с резкостью в голосе, которую ей не удалось сдержать. Она вздрогнула от резкости, ее разум кричал, какой беспечной она была. Оскорблять Риддла было неразумно. Однажды он убьет и за меньшее. Подписала ли она себе смертный приговор? Она взглянула на него снизу вверх. Ухмылка появилась на его лице, его глаза все еще были прикованы к банке. - Поэтому, выдохнул он успокаивающим спокойным голосом, - как будто почти причинять боль - это твоя привычка. Как будто ты не продумываешь свои действия до конца. Его пристальный взгляд переместился на нее. Гнев скрутился у нее в животе, просачиваясь по венам. Как он посмел? Он ничего не знал о том, что она пережила, о том, что она пережила, с тех пор как ей было одиннадцать лет! Тем не менее, из-за него. Наглость, наглость! И ее неспособность разозлиться на него только подлила масла в ее кипящую ярость. - До сих пор я справлялась, - процедила Гермиона сквозь стиснутые зубы и выхватила банку у Риддла только для того, чтобы чуть не уронить ее, когда она согнулась пополам, чтобы удержать ее в руках. - Тьфу! Риддл усмехнулся, по-настоящему, глубоким, насыщенным смехом, от которого по ее спине пробежали мурашки, а по коже пробежали мурашки. Его смех не был снисходительным, скорее это был смех, которым можно поделиться за счет друга. - Я вижу это, - сказал он, его голос был полон веселья. Однако на его лице не отразилось тех же эмоций. Он сократил расстояние, которое она создала между ними, одним шагом, вторгаясь в ее пространство. Полка впилась ей в спину и плечо, когда она сделала шаг назад. От его близости ей было трудно дышать, то ли от страха, то ли от гнева, она не могла сказать. Может быть, это было сочетание того и другого. Она чувствовала затяжной запах кофе в его дыхании, который щекотал тонкие волосы, обрамлявшие ее лицо, когда он выдыхал. - Всегда по-маггловски. Почему бы не использовать свою магию? Его голос был мягким, почти успокаивающим, как будто она... Его глаза блуждали по ее фигуре, как будто ответ на его вопрос можно было найти написанным на ее теле. - Ты ведьма, не так ли? Гермиона напряглась. Эти слова резонировали в ней; его слова были слишком похожи на то, что он сказал ей давным-давно. Другой человек, который был добрым, милым и храбрым, в другой жизни. В другое время. Риддл не был ни добрым, ни милым, ни храбрым. Он был манипулятивным, хитрым и корыстолюбивым. Он был последним человеком на земле, которому было позволено усомниться в том, ведьма она или нет. - Не каждую проблему нужно решать с помощью магии, - сказала она, повторяя то, что говорила ему раньше. - Спасибо тебе за добрый совет, несмотря ни на что. Я обязательно подумаю об этом, - фыркнула она с сарказмом в голосе. Она оставила Риддла стоять в отделе снабжения. Ей просто нужно было оставить между ними немного пространства. Гермиона работала над Крысиным тоником с непревзойденной сосредоточенностью; ее глаза не отрывались от рабочего стола, когда она резала, нарезала, измеряла, перемешивала и считала. Она отказывалась поднимать глаза, отказывалась отвлекаться на Риддла и его пронзительный взгляд. Все время, пока она работала, был слышен голос Риддла: - Нет, Эйвери, тебе нужно помешивать против часовой стрелки и - кубики, Эйвери. Тебе нужно нарезать свеклу кубиками, а не что бы это ни было и ты недостаточно перемешал. Ее предыдущее предположение о том, что большинство приготовит идеальный крысиный тоник, оказалось неверным. Кроме нее, только небольшой группе удалось сварить идеальный Крысиный Тоник, включая Риддла, Блэка, двух пуффендуйцев и трех Когтевранцев. Эйвери, получивший наставления от Риддла, только что сумел сварить что-то похожее на сносный крысиный тоник. - Недостаточно хороший, хм? Но все еще очень полезный – я думаю, что буква "Е" очень подходит. В следующий раз следуйте инструкциям, - прогремел Слизнорт, а затем вернулся к своему столу. В очередной раз Гермиона пришла в ужас от щедрой оценки Слагхорном его любимых учеников. Эйвери должен был получить только пятерку. - Я думаю, на этом сегодняшний урок заканчивается, - продолжил он, прежде чем сесть. - Очень хорошо сделано. А теперь ступай. Наслаждайся выходными. - Тяжелая была могила Салазара, - вздохнул Эйвери с облегчением. - Ой! Мисс Грейнджер, на пару слов, пожалуйста, сказал Слизнорт со своего стола, уткнувшись носом в недавно переданные свитки, его перо было готово нацарапать исправления, как раз в тот момент, когда Гермиона собиралась засунуть свои вещи в сумку и уйти. Она напряглась на самую короткую долю секунды, почувствовав, как любопытные взгляды остановились на ней. Подняв глаза в первый раз после инцидента в лаборатории, она встретила задумчивый взгляд Риддла, задержавшийся на ней. Гермиона опустила глаза, не желая поддерживать зрительный контакт с ним, хотя он все смотрела краем глаза. Затем он перевел взгляд на Слагхорна, и его идеальная маска упала; он усмехнулся в сторону Слагхорна, его нос сморщился, как будто профессор вызывал у него отвращение, а глаза горели, что могло быть только яростью. Его глаза приобрели слишком знакомый красный блеск. Холодная рука сжала ее сердце, в то время как желудок сжался. На него было страшно смотреть. И так же быстро, как его маска упала, так же быстро она снова оказалась на месте; его лицо разгладилось, яростный огонь в глазах угас, и отвращение, которое так ясно читалось на его лице, вернулось к вежливому выражению, которое он всегда носил. Все произошло так быстро, что это был момент "моргни, и ты это пропустишь". С нарочитой тщательностью Гермиона упаковала свою сумку. Она не осмеливалась снова взглянуть на Риддла, боясь того, что могла увидеть. Боялась, какие книги в ее библиотеке будут греметь. Студенты вышли, но несколько когтевранцев задержались за одним из столов в задней части комнаты. Их голоса разносились по тихой комнате, когда они обсуждали, где в процессе приготовления их зелье могло пойти не так. - Нет, я уверена, что добавила свеклу в соответствии с инструкциями, - сказала симпатичная девушка с темными волосами, раздражение окрасило ее тон. - Ну, ты не могла этого сделать, не так ли, Энн? Если бы ты добавила его правильно, то он стал бы красным, а не мутно-зеленым, как у тебя получилось, - мальчик с ненормально большим лбом фыркнул, высоко подняв нос. - У тебя тоже получилось не так здорово, Тобиас, - сказал мальчик с веснушчатым лицом. - Ты не добавил нужное количество крови саламандры. - Тоже сделал! Тобиас взвизгнул от возмущения. - Я был очень осторожен, измеряя кровь. - Тогда ты приготовила это неправильно, - пожала плечами Энн, закидывая сумку на плечо. - Я этого не делал, - возмущенно сказал Тобиас и скрестил руки на груди. Они вышли из класса; их голоса все еще доносились из коридора - Слезь со своей высокой лошади, Тобиас, - огрызнулся безымянный веснушчатый мальчик. - Твое зелье провалилось так же сильно, как и наше, Мерлин, если бы ты просто согласился... Их голоса затихли, когда они двинулись по коридору. Слизнорт даже не взглянул на тишину. Он нацарапал заметку и зачеркнул целое предложение на свитке. Он пробормотал что-то себе под нос, слишком тихо, чтобы Гермиона разобрала слова. Вздох Слизнорта прервал череду пробормотанных слов, между его глазами появилась морщинка. - Нет, нет, совсем не хорошо... По меньшей мере неправильно – может убить кого-нибудь, - сказал он достаточно громко, чтобы Гермиона услышала. Слизнорт покачал головой, и на пергаменте появились чернильные пятна. Профессор по-прежнему игнорировал ее присутствие. Возможно, он просто хотел закончить свиток, который сейчас исправлял? Судя по углубляющейся хмурости на его лбу, плотно сжатой челюсти и поджатым губам, свиток остро нуждался в исправлении. Кто, во имя Мерлина, сдал такую плохо изученную статью? Это было продвинутое зельеварение на уровне N.E.W.T., чтобы кричать вслух! Следует провести надлежащее исследование эффектов смешивания двух зелий вместе. Похоже, что тот, кто написал свиток перед Слизнортом, был в спешке и пренебрег необходимыми исследованиями. Тот, кто передал свиток, должен пересмотреть, достаточно ли он квалифицирован, чтобы быть в этом классе. Слизнорт вздохнул, потер глаза мясистой рукой, а затем сложил свиток и положил его слева, где лежал еще один свиток. Гермиона выпрямила спину, готовясь к неизвестному разговору. Ее желудок скрутило в узел, а мысли путались. Она сделала что-то не так? Нет, этого не может быть. Она была примерной ученицей и ни на йоту не отступила от правил – чего было гораздо легче добиться без проделок Гарри и Рона – ее сердце болезненно сжалось при мысли о друзьях, и книги, которые она спрятала в глубоких уголках своей внутренней библиотеки, заставили себя двигаться вперед. Книги, мысли и чувства, которые она должна была отодвинуть, похоронить в глубинах библиотеки. Нет, Слагхорн не просил ее остаться из-за какого-либо плохого поведения. И она была уверена, что это не потому, что она плохо училась, совсем наоборот – до сих пор она получала только пятерки по всем предметам и ее хвалили после каждого задания. Может быть, именно это привлекло внимание профессора? Он был коллекционером славы и навыков. Она определенно показала себя умелой. Узлы в ее животе ослабили хватку, и плечи расслабились. Она прочистила горло, пока Слизнорт продолжал просматривать свитки, лежащие на его столе. - Вы хотели поговорить со мной, профессор? Слизнорт вздрогнул, перо выскользнуло у него из пальцев. - Боже мой! Да, да, конечно, мисс Грейнджер, - выдохнул он, потирая грудь. - Как ты себя чувствуешь, дорогая? Мистер Риддл рассказал мне о твоем маленьком инциденте в классе Альбуса – отличный парень, ты не согласна? Хмурый взгляд угрожал отразиться на ее лице, хотя она подавила желание сделать это. - Я в порядке, сэр. Спасибо вам за вашу заботу. - Это очень приятно слышать! Мадам Гейл очень внимательна в своем уходе, я просто знал, что она будет хорошо заботиться о тебе, - воскликнул он, кивая. -Я понимаю, как вам, должно быть, было трудно переехать в Британию, я просто рад видеть, что вы подружились с мистером Риддлом, Эйвери и Блэком – хорошими мальчиками, умными тоже. Я думаю, вы согласитесь, что они - подходящая компания для такого яркого молодого создания, как вы. Что напоминает мне о другой вещи, которую я хотел с тобой обсудить. Ваши оценки действительно замечательны. Я слышу только похвальные слова от других ваших профессоров. Видите ли, я обычно устраиваю эти вечеринки для избранных студентов, и я хотел бы, чтобы вы присоединились – нет, нет, я должен настаивать, чтобы вы присоединились. Ты можешь привести пару друзей, если хочешь, - взволнованно сказал Слагхорн. Гермиона, однако, была не в настроении для его вечеринок. Она знала о них, посещала все до единого в свое время, и у нее не было никакого желания посещать их в 1944 году. Отказ вертелся у нее на языке, когда тихий голос прошептал в ее голове, что, возможно, она сможет наладить связи с этой вечеринкой. Слагхорн всегда приглашал на свои вечеринки бывших студентов, которые сумели сделать себе имя. Может быть, там тоже будет кто-нибудь из Министерства? Она почти не сомневалась, что сможет сама получить должность, она была умна и способна, но не помешало бы иметь связи в Отделе тайн. Возможно, это даже облегчило бы ей получение этой должности. Губы Гермионы изогнулись в улыбке. - Я бы с удовольствием, профессор. Благодарю вас. Слизнорт ухмыльнулся. - Не думай об этом, дорогая. Вечеринка состоится через две недели, как раз в канун Хэллоуина, я уверен, вы угадаете тему вечеринки. Я сообщу вам подробности по почте. - Я с нетерпением жду этого, - сказала Гермиона и поднялась со стула. Как только она подошла к двери, до нее донесся голос Слагхорна. - Требуется официальная одежда. Гермиона остановилась как вкопанная. Когда она создавала свой новый гардероб, то не думала ни о каких вечерних платьях или костюмах. У нее не было ничего, что можно было бы надеть. Ей нужно было бы купить что-нибудь в Хогсмиде, что-то, что она не слишком любила, учитывая, что у нее были ограниченные средства, поскольку ее инвестиции еще не окупились. Но ничего не поделаешь, это могло быть необходимой инвестицией. - Конечно, - сказала она приятным голосом и вышла из класса. Эта вечеринка вполне могла бы обернуться ей на пользу, если бы она правильно разыграла свои карты.
