The night I don't remember

***

      Вот уже почти четыре месяца я жил в Нью-Йорке, в районе Астория. Моя квартира с панорамными окнами и прекрасным видом на город располагалась в красивом многоэтажном доме. Да, я скучал по теплому берегу Пусана, тем более в Нью-Йорке в это время года было уже достаточно холодно. Но приближение Нового года с каждым днем делало город всё краше и поднимало настроение. Мне всегда нравился Нью-Йорк, я мечтал тут жить, правда, не убегая от чего-то, а стремясь к чему-то.       Этот 2020 год выдался для меня очень нелегким и переломным во всех смыслах. На фоне того, что происходило в мире, мои жизненные убеждения и приоритеты были перевернуты на сто восемьдесят градусов. Год высосал все силы и обнулил мою жизнь. Я учился жить заново, по крупицам восстанавливая себя, и изо всех сил стараясь придать своим будням больше позитива.       В первое время я просыпался по ночам — если вообще удавалось уснуть — и выл в подушку от боли и отчаяния. Но шли дни. Я всё больше был занят учебой и работой в престижной адвокатской конторе, в которую отец меня пристраивал на практику. Они опять с удовольствием приняли меня, предложив удобный график и выгодный контракт.       Я знакомился с новыми людьми, наполняя свою жизнь новыми красками. Сказать, что не думал о Чиме? Думал, конечно, но мысли всегда приносили только боль, а ее я нахлебался за последние месяцы сполна, поэтому старался максимально блокировать не только их, но и всё, что могло вызывать воспоминания о нем. Я попросил Тэхёна и своих родителей больше не поднимать эту тему, пригрозив, что просто не буду отвечать на звонки. Еще намеренно никому не говорил, где живу, чтобы избежать нежелательных визитов. Ви всё равно неоднократно пытался завести разговор о Чиме, в попытках рассказать, как он утверждал, что-то важное.       — Послушай, Гук, ты ничего не знаешь, позволь мне расс… — я обрывал разговор, тупо бросая трубку. Просто не желал выслушивать очередную порцию какой-то чуши, а потом игнорил его несколько дней, давая понять, что настроен серьезно.       Вечерами, листая каналы, натыкался на новости, где показывали грандиозный успех концертного тура Чимина. У него, судя по новостям, было всё прекрасно, и для меня в его жизни вряд ли было место. Группа получила очередную премию и проводила много пресс-конференций. Он, как всегда, был красив и просто неотразим на всех этих съемках и интервью. Иногда казалось, что Чим купался в лучах славы… и между нами никогда ничего не было.       Не спорю, его танцы под новую композицию неоднократно будоражили мое сердце, ведь в этом был весь он, поэтому я перестал смотреть телевизор вовсе, подыскав себе новые развлечения.       Я нашел новых друзей, среди них были и девушки. Одна, по имени Келли, была таким же стажером в соседнем офисе, прилетела из Канады. Девушка не на шутку решила меня закадрить, просто проходу не давала. Сначала меня это раздражало. Но встречаясь с её влюбленным взглядом каждый день, я со временем оттаял, и решил дать шанс своему разбитому сердцу. В конце концов согласился пойти на свидание.       У меня всегда было много романов, но после Чима мне долгое время никого не хотелось. Тем не менее с физиологией не поспоришь, да и натура альфа-самца наружу лезла. Я подумал, что если ничего серьезного с Келли не выйдет, то хотя бы временный секс мне будет обеспечен, что явно не помешает.       Мы провели прекрасный вечер в ресторане, она всё время смеялась, и в целом всё было мило и позитивно. После ужина Келли напросилась ко мне в гости. Для меня отношения с девушками были чем-то давно забытым, но я же решил начать всё сначала. Значит — почему не попробовать прямо сейчас?!       Всю дорогу в такси она просто не отлипала от меня, лезла целоваться, давая понять, что планирует остаться на ночь. Я особо инициативы не проявлял, но и не сопротивлялся, решив принять всё как есть, а завтра посмотреть, что из этого получится. Будь как будет, я ведь ничего уже не теряю. Мне просто нечего было терять, потому что по сути ничего и не осталось.       Едва мы вошли в просторный холл моей многоэтажки, мне стало как-то не по себе. В чем была причина, я сказать не мог, такое у всех бывает иногда, наверное. Какое-то ничем не объяснимое чувство, что что-то надвигается. Неизбежное и непонятное. Портье почему-то был немного взволнован и натянуто улыбнувшись, пожелал хорошего вечера.       Когда мы поднялись на этаж, Келли просто набросилась на меня, уже не скрывая своего желания скорее добраться до постели. Я кое-как открыл дверь, пытаясь сдерживать ее пыл, уворачиваясь от настойчивых губ и стараясь не запнуться об путающиеся между моих ноги. А перешагнув порог квартиры, застыл на месте.       В воздухе витал знакомый ванильный запах, а в глубине гостиной, возле окна, стоял мужчина. Свет не горел, и только огни ночного города освещали комнату и смотрящего в ночь человека. Модное бежевое пальто с кожаными вставками подчеркивало стройную безупречную фигуру. Он не двигался, но сколько изящества и грации было в этом неподвижном силуэте… Только один человек на свете мог стоять, просто стоять так, что дух захватывало.       Чимин.       Он обернулся на звук хлопнувшей двери и смотрел теперь на меня пристально и неотрывно. Я наконец сдвинулся с места, отстранил девушку и, пройдя в комнату, включил ночной торшер. Окинув Чимина взглядом, в очередной раз отметил, что он по-прежнему несказанно прекрасен. Сердце разогналось до такой скорости, что я начал чувствовать боль в грудной клетке. И опять замер как вкопанный, не в силах пошевелиться, и даже, кажется, дышать. Краем глаза заметил, какое чуть не до смешного недоуменное лицо у Келли, которая силилась понять, кто этот человек и почему я так на него реагирую.       Тишина всё сгущалась и когда ее, казалось, уже можно было потрогать руками, прозвучал голос Чимина:       — Всем добрый вечер. Чонгук, ты нас не познакомишь?       Я вздрогнул и словно очнулся от долгого тягучего сна, тряхнул головой, пытаясь собраться и вести себя хладнокровно.       — Да, знакомьтесь. Это Чимин — мой друг. А это Келли — моя девушка, — и безмолвие опять повисло в воздухе.       Чимин окинул Келли оценивающим взглядом и продолжил:       — Друг, значит… И девушка, да?!       — Да. Меня зовут Келли, очень приятно, — сделав несколько шагов в сторону Чима, она протянула ему руку.       Чим, совершенно игнорируя девушку и выходя далеко за рамки приличия, перевел взгляд на меня и добавил:       — С каких пор я опять стал тебе другом?       Я, совершенно позабывший, что мы не одни, рыкнул:       — С тех самых, как ты уехал и бросил меня погибать от невыносимой боли… — горло перехватило и продолжить я не смог, пытаясь потушить жарко разгорающееся пламя обиды и злой горечи.       — Чонгук. Прости, милый, а что тут происходит? Я что-то не улавливаю смысла. Это кто?       Я не успел ответить. Это сделал Чимин, наконец соизволив посмотреть на девушку.       — Приятно познакомиться, Келли. Я его парень, о котором он, видимо, еще не успел Вам рассказать. Скорее всего потому, что его рот был занят Вашим языком.       Она подвисла. Потом взглянула на меня… на Чимина, который опять совершенно её игнорировал, смотря только на меня. Минута молчания, и Келли в истерике выбежала из квартиры.       Я был рад, что мы остались наедине и, опустив глаза, произнес:       — Зачем ты приехал, Чим? У меня новая жизнь и, прости, в ней нет тебя. Я не хочу больше этого всего, мне не нужно.       Чим подошел ближе, не давая договорить, обхватил мое лицо ладонями, заставив поднять голову.       — Это она твоя новая жизнь? Ты в этом уверен? — он смотрел мне прямо в душу, а я терял последние капли самообладания. — Скажи мне то же самое, глядя в глаза. Я хочу это услышать.       Я начал вырываться и орать на всю квартиру:       — Я ненавижу тебя!!! Ненавижу, слышишь! Нахрена ты приехал? Чертов придурок… Зачем?!       Чимин стоял не двигаясь, и спокойно, как доктор на закидоны больного, смотрел на мою истерику. Потом схватил за руку и, резко притянув к себе, впился в губы, закрывая мне рот. От его поцелуя дрожь пошла по всему телу. Стало тяжело дышать. Эмоции зашкаливали. Возможно, это недопустимо для мужчины, но хотелось плакать от счастья и боли.       Я очень хотел, но не мог оторваться от его нежных губ. Ответив на поцелуй, прижал его к себе, уже всерьез опасаясь, что всё это — моя больная фантазия, сон, морок, и Чимин вот-вот исчезнет. Растворится в ночи, как множество снов до этого, оставив меня корчиться от боли на смятой постели и рыдать в подушку.       Я чувствовал себя израненным волком, который попал в капкан и не может вырваться. Всё болело внутри, меня разрывало противоречивыми чувствами: дикое сумасшедшее счастье, и не менее сильная горечь. Меня просто закоротило, единственное, что я сейчас понял со всей жестокой и кристальной ясностью — что до сих пор люблю… что мои чувства никуда не исчезли и нихрена не притупились, а просто были поставлены в режим ожидания… что в глубине души я действительно надеялся и ждал, что он приедет… и все мои жалкие попытки жить эту новую, никому нахрен не нужную, жизнь — всего лишь самообман. Сейчас он рядом, прикасается ко мне, и я не в силах его оттолкнуть.       — Гуки, я люблю тебя… Мой Гуки, — прошептал он мне прямо в губы, и мое сердце сделало несколько раз сальто в груди. Я не мог поверить, что наконец-то дождался от него этих слов.       Не в силах себя сдерживать, я стянул с него пальто и, подхватив на руки, понес в спальню. Мне хотелось грубо овладеть им, выплеснуть всю накопленную злость, отомстить за ту боль, которую я пережил. И в то же время, чувствуя, как он дрожит от моих прикосновений, всё еще слыша всей ликующей душой словно на повторе его «Гуки, я люблю тебя», мне хотелось отдать этому человеку всю свою любовь и ласку, которая копилась во мне столько времени.       Я уже уронил его на кровать и, изнемогая от желания почувствовать скорее и ближе, начал стягивать одежду. Но он вдруг отстранился и ладонью уперся мне в грудь.       — Гуки, погоди. Я хочу тебе кое-что сказать.       Говорить или слушать сейчас мне хотелось меньше всего. Я хотел чувствовать. Чувствовать себя любимым, важным, нужным... чувствовать его и упиться этим всем по горло. Захлебнуться этим. Утонуть. Но увидев, насколько Чимин серьезен, я понял, что стоит сначала что-то обсудить. Он тяжело вздохнул, пытаясь нормализовать дыхание, и страх, блядский страх, черной мутью всколыхнулся в моем сердце. Он еще рта не открыл, а я уже знал, что это будет пиздец.       — Я болен, Гук. У меня осталось не более года. И провести его я хочу с тобой.       Вот она, отрезвляющая и ужасающая реальность. Жизнь, сука, которой на двоих нам осталось плюс-минус двенадцать месяцев... В душе похолодело, надежды на счастливое будущее, которые были еще минуту назад, провалились в бездну, из которой не было пути назад.