17. Да что с тобой, черт возьми?!
17 ноября 2021 г., 20:00
***
По моей просьбе в ближайшие дни к нам должен был прилететь Тэхён, чтобы повлиять на Чима и убедить его пройти плановое обследование. Уже несколько месяцев я делал всё возможное и невозможное, чтобы уговорить его, но каждый раз терпел поражение, не в силах ему противостоять. Чимин по-прежнему имел на меня какое-то необъяснимое влияние и каждый раз «укладывал на лопатки» своим милым скулежом и детской непосредственностью. Но когда он опять потерял сознание, я решил, что так дальше продолжаться не может.***
Это был прекрасный весенний вечер, который мы планировали провести в модном клубе Marquee New York с нашими новыми друзьями. Я любил бильярд, и мы с Чимом были частыми гостями различных турниров, где и обзавелись приятелями Тэмином и Каем. Ребята тоже из Кореи, что облегчило общение и позволило завязать дружеские отношения. Они любили тусовки и знали почти все модные ночные клубы города, куда часто приглашали и нас. Не сказал бы, что в этот раз мне очень хотелось идти, но Чим, уставший от скучных будней, очень хотел развлечься, а я, как и всегда почти, уступил. Натянув кожаные брюки и темно-синюю бархатную рубашку, я развалился на диване в гостиной, ждал, пока соберется Чимин, а он носился по квартире, всё прихорашиваясь и меняя наряды в стремлении выглядеть безупречно. Как будто ему нужно было прилагать для этого какие-то усилия, ха. По-моему, он всегда был безупречен. Из полудремы меня вырвало звонкое и торжественное объявление, что он готов. Лениво приоткрыв один глаз, я тут же распахнул оба, обомлев: мой белокурый малыш стоял передо мной в черных, плотно облегающих бедра брюках и черной атласной рубашке без воротника, зато с вырезом чуть не до пупа. На шее любимый кулон от Chanel и сверкающая серьга в ухе. Шло ему это всё невероятно, конечно. Но восхищение мое медленно сменялось возмущением. — Чим, ты не можешь пойти в таком виде! — раздраженно произнес я. — В каком смысле? Что не так? — Ты видел себя в зеркале? Хочешь, чтобы мне пришлось лопатой разгонять твоих поклонников? Я представляю, что начнется в клубе после твоего появления. Он, пытаясь обнять и поцеловать меня, с улыбкой произнес: — Гук, ну может уже пора перестать ревновать? Я принадлежу только тебе и мне никто другой не нужен. Я перехватил его руки, не собираясь уступать в этот раз. Не-а, не сегодня, малыш. Не прокатит. — Тебе никто не нужен, зато ты нужен им. Они все тебя хотят, а я не могу на это спокойно реагировать. Эти взгляды и слюни нереально меня бесят! — я, сам того не желая, начал переходить на повышенные тона, а Чима не покидала надежда меня успокоить. — Гуки, я обещаю, что приклеюсь к тебе на весь вечер как банный лист, и никуда даже на минуту не отойду. Пожалуйста, не делай из этого трагедию. Я очень пытался унять свои эмоции и выбросить из головы «слюнявые взгляды» предполагаемых воздыхателей, но у меня не получалось. — Чим, прошу тебя, переоденься, пока я не слетел с катушек. — Да что с тобой, черт возьми?! Почему мы всё время ругаемся на одну и ту же тему? Я устал от твоей глупой ревности! Неужели тебе мало того, что я твой со всеми потрохами, от макушки и до пят?! Чим начинал злиться и тоже уже закипал. С одной стороны — я не хотел его огорчать, но с другой — просто не мог контролировать ревность, которая распирала меня каждый раз, когда я ловил чужие взгляды, направленные на моего малыша. — Чонгук, я не собираюсь тебе потакать. И переодеваться я тоже не буду. Если не хочешь идти со мной в клуб, оставайся дома, — холодно бросил он и развернулся, направляясь на выход. — Ты сдурел?! Думаешь, я тебя так легко отпущу в таком виде? — прошипел я и тут Чимин сорвался: — Блять, Гук, в каком, твою мать, таком виде? Ты считаешь меня легкодоступным? Ты… ты-ы-ы-ы… В следующую секунду он пошатнулся, глаза у него закатились, и я еле успел подхватить падающее тело. Отключка. Я так испугался, что проклинал всё на свете и, пока он не пришел в себя, несколько раз умер и воскрес. Я корил себя за несдержанность, за глупую ревность и такие обидные слова, которых он действительно не заслуживал. Чим всегда был очень красив и привлекателен. Его сексуальность буквально била фонтаном, притягивая людей, где бы он ни оказался. И всё это было для меня не ново, вот только с тех пор, как я понял, что люблю его и безумно ревную ко всем вокруг, стало невероятно болезненным. И моя ревность — это наш единственный повод для ссор, которые доводили его до истерик, а меня до потери контроля. Мозгами-то я всё понимал, но справиться с этим чувством был не в силах. Его обморок отрезвил меня и заставил задуматься о том, на что я трачу такое драгоценное для нас обоих время, и как только он пришел в себя, я безоговорочно на всё согласился. Его счастью не было предела, чувствовал он себя хорошо, и мы отправились в клуб, где отлично провели время. Но наутро обморок повторился, и я решил прибегнуть к помощи Тэхёна. Написал ему, обрисовал ситуацию, и мы обсудили его приезд. Стало чуть легче. Я очень надеялся, что он сможет помочь. Осталось придумать, как преподнести внезапный визит Тэ Чимину. Пока я размышлял над этой непростой задачей, из студии вернулся Чим. Его сопровождал верный Лин, тащивший кучу каких-то пакетов. Сгрузив их на пол, он просканировал своего подопечного взглядом, напоследок убеждаясь, что тот в порядке, молча отсалютовал мне, мол, принимайте эстафету, поклонился и исчез. Я уже в который раз подумал, как нам повезло с водителем. Чим был в прекрасном расположении духа и с разбега запрыгнул мне на колени. — Я так соскучился, — прошептал он мне на ухо, легонько покусывая мочку и оставляя нежные поцелуи на шее. Каждый раз, когда он проявлял столько нежности, я начинал задыхаться от мыслей, что мне придется пережить утрату. Столкнуться с этой адовой болью лицом к лицу. Вынести невыносимое. И каждый раз выл молча зверем, чувствуя, как царапает изнутри ребра тоска и страх. И уже много раз обдумывал собственный уход. После смерти Чимина. Мысли о жизни без него вызывали отторжение и ужас. — А я как скучал, ты даже не представляешь… — произнес я тихо и прижал его к себе так крепко, что он запищал протестующе. — Гук, я, конечно, всё понимаю, но не мог бы ты быть немножко нежнее?! — он нетерпеливо постукивал по-моему плечу ладошкой, пытаясь высвободиться из моих объятий. — Правда, пусти… ты делаешь мне больно, что за медвежья хватка, Гуки?! Я сразу выпустил его из кольца своих рук и, слегка улыбнувшись, спросил: — Как прошел твой день? Чем занимался мой мальчик без своего папочки? Он поднялся с моих колен и направился к пакетам, которые Лин оставил в прихожей. — День был просто восхитительный, я кое-что прикупил, и хочу тебе показать, но сначала приму душ, если ты не против. Получив одобрительный кивок, Чим, подхватив пакеты, направился в спальню, а я вдруг вспомнил наше первое утро в этой квартире, и наши первые совместные водные процедуры, если это можно так назвать. И конечно, вполне ожидаемо тут же ощутил стояк в штанах. С этим надо было что-то делать, и я ломанулся за Чимином следом — составить ему компанию, потереть спинку, отсосать, отодрать, подставиться… да что угодно, господи, лишь бы рядом, кожа к коже… Дверь ванной комнаты в спальне была приоткрыта, и оттуда доносился звук льющейся воды и мелодичное мурлыканье Чимина. Вошел я тихо, и стоял, любуясь текучим силуэтом тела через запотевшую дверцу душевой кабины. Чим пританцовывал под свое же пение, мягко покачиваясь и поводя плечами. Возбуждение накатило с такой силой, что член болезненно дернулся, а в горле образовался ком, который не давал дышать. Не обращая на это внимания, я не двигался, наслаждаясь видом моего обнаженного мальчика. С каждым днем я хотел его всё больше и больше, не мог насытиться, зная, что наступит день, когда всему придет конец, ощущая неизбежность потери как что-то осязаемое и горькое до тошноты. Втянув сквозь зубы горячий влажный воздух, я резко дернул дверь кабинки и прямо в одежде шагнул внутрь. Чим от неожиданности подпрыгнул, разворачаваясь, и, увидев мои горящие желанием глаза, осмотрел меня с ног до головы. Его взгляд был настолько будоражащим и притягательным, что у меня сдали нервы. Я припечатал его к стене, нервно впиваясь в губы. — Тише, тише, — прошептал Чим. — Ты сегодня очень несдержан. Что с тобой? — Хочу… хочу тебя прямо сейчас. Я ждал этого весь день, — задыхаясь, ответил я, и получил горячий поцелуй в губы. Чим обвил мою шею руками, а теплая вода струилась по моим волосам, по одежде, пропитывая ее насквозь. Она стала тяжелой и противно липла к телу, мешая ощутить бархатную кожу горячего тела напротив. Я не разрывая поцелуя стягивал намокшие вещи, а Чим, уже возбужденный не меньше меня, пытался помочь, дергая шнурок джоггеров. Несмотря на то, что мы несколько месяцев жили вместе и достаточно часто занимались любовью, каждый раз был как первый. Такие сладкие и острые ощущения, нервы — на пределе, а тела откликались на любое прикосновение. Наконец, изнемогая от нетерпения, избавившись от всего, что на мне было, вытолкнув Чима из кабинки, я скомандовал: — Живо в постель! Чим вальяжно поплелся в сторону кровати, а я, как голодный зверь, рыкнул ему вслед: — Чими, не играй со мной, я уже на пределе. Он даже ухом не повел. Догнав, я попытался уронить его на постель. Но Чим не был бы Чимом, если бы вовремя не повернулся и, перекинув меня через бедро, не уложил на спину, демонстрируя, что в любой момент может перенять первенство. «Положить меня на лопатки» он мог не только в переносном, но и буквальном смысле. И пока, пыхтя и переваривая свое внезапное поражение, я пытался перевести дыхание, Чим запустил руку в один из пакетов, что стояли на полу. Вытащил оттуда повязку на глаза, наручники и, ухмыляясь как дьявол, велел не дергаться. — Готов мне сдаться? — прошептал он, наклоняясь прямо к моему уху и мокро облизывая мочку. — Ммм, — застонал я, ощущая холод металла на запястьях и позволяя пристегнуть себя железными браслетами к изголовью кровати. — Ты как-то говорил, что хочешь поиграть в полицейского? Готов тебе это устроить, но сегодня копом буду я, — в голосе слышалась всё та же дьявольская ухмылка. Обжигая щеку дыханием, он продолжал шептать: — Господин Чон, вы арестованы и я хочу получить от вас признание… ну и кое-что еще… Я почти сразу вспомнил тот наш разговор, поэтому оперативно включился в игру. — Да, господин полицейский, я готов во всём признаться и понести наказание. — Не так быстро. Мне необходимо вас допросить, и что-то мне подсказывает, что это будет допрос с пристрастием, — он слегка улыбнулся, прикусывая нижнюю губу. Я уже терял терпение, даже не догадываясь, что это только начало, и впереди меня ожидает реальная пытка. Чимин отстранился, потянувшись к тумбочке за смазкой, а потом расположился рядом, широко раздвинув ноги. Меня словно током прошибло от этой картины, дыхание перехватило, а низ живота свело судорогой. — Малыш… Я боюсь, что мы такими темпами до допроса не дотянем, — прохрипел я, жадно хватая ртом словно исчезающий с каждой секундой воздух. — Я уверен в вашей выдержке, господин Чон. Я не мог в вас так ошибиться, — на этих словах он открыл тюбик со смазкой и выдавил приличное количество себе на пальцы. Опустился на локоть одной руки, а вторую, с влажно блестящими пальцами, завел назад, дразня себя или, скорее, меня этими движениями. У меня сносило крышу. Реально так, и бесповоротно: следующие пять минут я смотрел на то, как он облизывает сочные губы, заламывает брови, прикрывает глаза… как дрожат его ресницы, пока он растягивает себя, явно наслаждаясь этими ощущениями и моей обездвиженностью, которая не позволяла к нему прикоснуться. Я нервно дергал руками в попытках освободиться каждый раз, когда слышал его очередной стон. — Чимин, я хочу тебя так сильно, пожалуйста… — застонал я, когда он наконец решил прекратить эту пытку, вынимая пальцы и глядя на меня затуманенным взглядом. — Какой же вы… ни капли выдержки, господин Чон, — он резко выпрямился, схватил рядом лежавшую повязку и натянул ее мне на глаза. — Так твои ощущения будут ярче, — прошептал мне в губы и слегка прикусил верхнюю. Отстранился вдруг, оседлал, и, крепко обхватив мой член ладонью, направил его в себя. Головка скользнула внутрь легко, и я в который уже раз задохнулся, ощутив горячую, плотно обхватившую узость. Чимин мелко качнулся на пробу пару раз, а затем резко насадился на всю длину, и я застонал от неожиданно нахлынувших ощущений. Он двигался неспешно и волнообразно, топтал мою грудь ладонями, поджимая пальчики, словно кот, и чуть ли не мурлыкал… Лишенный возможности видеть его и прикасаться, я так сконцентрировался на этих движениях, что в голове не осталось ни одной связной мысли. Думать я мог только о том, как не кончить прямо сейчас. — Придется привести приговор в исполнение. Надеюсь, вы не против… Ммм… — он ускорял движения, насаживаясь всё сильнее. — Гуки, мне так тяжело себя сдерживать… Это просто пиздец какой- то… — Освободи меня, я обо всём позабочусь, — простонал я, и тут же осознал, что это «я обо всём позабочусь» раньше всегда говорил Чимин. А теперь мы поменялись ролями… Замок наручников клацнул, открываясь, и я сдернул повязку с глаз. Картина мне открылась потрясающая: мой любимый мальчик запрокинул голову в наслаждении, припухшие от поцелуев губы приоткрыты и дрожат, соски затвердели, мышцы живота напряжены, и весь он такой… такой невозможный, нереальный в своем удовольствии, так сладко стонет, приподнимаясь и опускаясь, прогибается в пояснице, упираясь ладонями мне в грудь. «Боже, как он прекрасен» Я, обхватив его бедра руками, рывком перевернул Чима на спину, почти выйдя из него, но потом резко толкнулся вновь на всю длину, сразу попав по простате, и его тело словно прошибло током, от чего он вскрикнул и сжал в кулаке шелковую простынь. Я сделал несколько толчков и опять вышел, оттягивая оргазм. Чим стонал и извивался, его уже во всю сочащийся член подрагивал, и я видел, что мальчик мой приближается к разрядке. Весь этот вид возбуждал меня еще больше, я никогда так не заводился ни с одним своим партнером. С Чимом всё было иначе, всегда на надрыве, как на краю пропасти, куда хочется упасть и забыться. Я выдержал еще буквально пару минут и чувствуя, что вот-вот кончу, двинул по его члену своей ладонью: — Давай, малыш, отпускай тормоза… Чимин выгнулся, задышал тяжелее, а потом, выкринув мое имя, излился себе на живот, так сжавшись, что мне стало невозможно тесно, почти больно... но боль эта была такой желанной, такой сладкой, что я, не выдержав, кончил прямо в него. — Я люблю тебя... я так тебя люблю, — еле дыша, прошептал я и, взглянув на него, увидел выступающие слезы.
