Врачебная тайна

Я притянул его к себе и поцеловал – нежно, мягко, покусывая его сладкие губы. Он не сопротивлялся, только робко обнял меня, прижимаясь к моему телу. Губы Фила по-прежнему сладкие, как и тогда в клубе, только на этот раз наркотик на нас не действует – все по обоюдному согласию. Он разрывал мои губы поцелуями, играл с моим языком и чуть закусывал, когда я расстегивал пуговицу на его рубашке. Одна пуговица – один укус. Оригинально. К тому времени, как я снял с Ричардса эту чертову рубашку, губы горели. Спускаясь поцелуями с шеи на грудь, я оставил небольшую мокрую дорожку. Фил тихонько постанывал, когда я оставлял темные пятнышки засосов на его ключицах, кусал его шею, а потом проводил по месту укуса языком – залечивал. Одеяло, которое мешалось в ногах, Фил скинул на пол вместе со своей рубашкой и штанами, благополучно стянутыми мной лично. В груди сердце отбивало чечетку – таких чувств я раньше не испытывал. Что-то похожее на страсть, только с примесью адреналина. Похоже, тело до сих пор не поняло, что я собираюсь сделать. Рывком стянув с Фила боксеры, я вжал его в матрас, зажав бедром. Вот так, теперь не сможешь убежать, жалея о своем решении отдаться мне. Он что-то шептал, выстанывая мое имя. Руки невольно заскользили по его хрупкому телу – шея, грудь, талия, бедра, колени… Я погладил его спину и он выгнулся, словно кот, лежащий на солнце. Он так соблазнительно выгибал спину, зажимал между пальцами простыню, стонал…. Фил начал, словно в горячке, шептать мое имя, когда я, куснув его соски, спустился ниже, оставляя мокрую дорожку, поцеловал головку его члена. Я провел языком по всей длине, и Фил задрожал. - Глеб, не надо, - со стоном сказал Ричардс, притягивая меня к себе. - Дай хоть сейчас мне самому решить, - отвечаю я и продолжаю. Он нервно сглотнул и выдохнул, когда я коснулся пальцами его плоти. Его внимательный взгляд пронизывал меня, словно ультрафиолет. Он читал меня, словно раскрытую перед собой книгу. Да, мне это определенно нравится… Улыбнувшись, я подмигнул Филу и вновь провел кончиком языка по его члену. Комнату заполнили стоны Ричардса, которые он видимо, пытался сдержать в себе. Интересно, почему? Я хочу слышать его песни… Фил откинулся на подушки и застонал еще громче, когда я полностью взял его член в рот. Американцы все такие сладкие? Нет, наверно только Фил. Так, что-то я увлекся. Оставив в покое член Фила, я встал с кровати и достал из тумбы крем, которым парень каждый раз после мытья посуды мажет руки. Откуда я знаю такие тонкости? Я сошел с ума… Нужно было Семену сообщение отправить, чтоб санитаров для меня вызвал. Держа в руках крем, я вернулся на кровать, нависая над Филом. Он тяжело дышал и переминал ладонями простынь. Неожиданно для Ричардса я рванул его за бедра, перевернул на живот и прошептал ему в ухо, обжигая своим горячим дыханием: - Расслабься, пожалуйста. Я раздвинул коленом ноги Фила и аккуратно приподнял его задницу так, чтобы мне и ему было удобно. Отвинтив колпачок тюбика с кремом, выдавил немного на пальцы и коснулся колечка ануса парня. Откуда я все это узнал? Может, я под действием экстази что-то натворил? Когда я вставил первый палец, Фил пискнул, но когда я добавил второй, Ричард застонал. «Простата. Ищи простату», - пронеслось в голове. Я сумасшедший. Теперь я уверен в этом. Мало того, что я знаю тонкости гомо-секса, так я еще и слышу какие-то голоса в своей больной голове. Я - псих. Нащупав внутри Фила небольшой бугорок, я нажал на него, и Фил застонал, изящно изогнув спину. Вынув пальцы и устроившись между ног американца, я выдавил крем на руку и смазал себе член, стянув боксеры. Чуть наклонившись и приставив головку к анусу, я набрал в легкие воздуха и медленно вошел. Фил закричал только от одного толчка. Войдя на половину, я остановился, давая Филу возможность привыкнуть к чувству наполненности. Раз, два, три… Я, взяв себя в руки, боясь сорваться, вошел до конца, и Фил заплакал. - Тише, - начал успокаивать его я, поглаживая его спину, - потерпи немного. Скоро пройдет. Немного подождав, я вышел, оставляя внутри Фила только головку. Потом так же медленно, чтобы не причинять боли, вновь вошел. Парень тем временем уже успокоился и начал тихонько постанывать. Он готов. Я навалился на Фила и стал быстро двигать бедрами, заставляя Ричардса блаженно выстанывать английский мат. Он уже не мог стонать, но все-таки срывал голос. Мне уже казалось, что весь секс слился в один сплошной оргазм, которому нет конца и края. Я перевернул Фила на спину, не снимая с члена, закинул его ноги к себе на плечи и вошел на всю длину. Медленно ввел в него сначала головку, потом вошел так же нарочито медленно до половины и Фил, не выдержав, подался назад, насаживаясь. Каждое его движение на моем члене доставляло тонну удовольствия – он своими нетерпеливыми дерганиями доставляет удовольствие нам обоим. Я входил все глубже и глубже, вжимаясь всем телом. Я вышел и резко вошел до упора так, что Фил зашипел и, выгнув спину, запрокинул назад голову. Я вновь вышел и вновь резко и до упора вошел. Фил задрожал, его колотило, словно он был в горячке. Секунда, вторая, третья… Резко кончив с Филом в унисон, я вышел, ложась рядом. - Я люблю тебя… - тяжело дыша, сказал Фил. - Серьезно? – усмехнулся я. - Нет, блин. Я просто так, ради интереса согласился на все это, - обиделся Фил, и я рассмеялся, обнимая его за талию. *** Понедельник. Тяжелый день. Придя в больницу, я первым делом проверил ординаторскую – никого. Пропустив вперед хромающего Фила, я снял с него куртку, повесил ее на вешалку и усадил парня на диван. Да, он хромает уже второй день. Думаю, что объяснять почему, не нужно. Скинув с себя куртку и надев халат, я налил кофе себе и Ричардсу. - Тебе сколько ложек сахара? – спросил я, повернувшись к Филу. - Ему три лопаты положи, - отозвался вошедший Быков, на ходу снимая куртку, - что это с тобой, Романенко? Молния в тебя ударила, али просто подменили? С каких пор ты Фильке кофе делаешь? Фил, что он с тобой сделал? - В смысле? – не понял парень. - Он избил тебя по пьяни, а теперь заглаживает свою вину? – уточнил Быков, направляясь к своему любимцу, - Игорь, тебя не обижали? Земля влажная, листочки зеленые… - Андрей Евгенич, Глеб очень хороший парень, - с акцентом начал Фил. Заткнуть его что ли, пока не поздно? – он добрый, всегда заботится обо мне, массаж мне делает… - А вот с этого места поподробней, - оживился Быков, чуя новую сплетню, которую можно сначала рассказать Любе, а та уж разнесет ее по всей больнице, - массаж чего? - Прос… - я закрыл рот Фила рукой. - Массаж спины, Андрей Евгенич. Хотите, и вам тоже сделаю? – с дергающимся правым глазом спросил я, наблюдая, как Быков усмехается и недоверчиво на меня смотрит, - у Фила просто в последнее время спина болит, вот я и помогаю. Хотите, и вам сделаю. - Нет уж, спасибо, - его передернуло, - не хочу, чтобы твои непонятно куда лазившие руки меня касались. Я лучше Лобанова попрошу, чем тебя. Вот ваши пациенты, - он кинул перед нами карточки, - не убейте их. - Ты идиот? – спросил я у Фила, когда Быков вышел из ординаторской. - Почему? - То, что между нами – это секрет. Наш с тобой секрет. Понял? – я поставил перед ним кружку с кофе, - врачебная тайна.