Нищий и принц.

      День первый.       – Ну-ка дай мне его поближе рассмотреть, — попросила Нату Селена, подходя ко мне и беря моё лицо в руки. — Ого! — чуть присвистнула та, разглядывая мою шею. — Так когда, ты говоришь, его обратили?       – Где-то полторы недели назад. А что? — равнодушно пожала плечами садистка.       – И уже пять листочков? Ната, отдай его мне. — голос хозяйки за́мка стал серьёзным. — Он же наверняка потенциальная элита!       – Извини, но не могу. Во-первых, он всё еще не мой, а во-вторых — это очень личное. Даже более того, мне нужна помощь прямо в противоположном.       Сказав это, Ната отвела в сторонку рыжую и о чём-то с ней начала́ шептаться. Впрочем, шёпот продолжался недолго. Уже через минуту до меня донёсся изумлённый возглас Селены:       – Ты хочешь испортить перспективного пария?! Но зачем?       – Я так хочу, — уже тоже громче ответила ей Ната. — Помоги мне, пожалуйста. Ты обещала.       – Хорошо, как скажешь, — пожала плечами та. — Но всё же хотя бы один листик нам с тобой нужен. А значит, придержи пока свои… наклонности. И давай сейчас подумаем, как за неделю поставить нашему гостю оранжевый лист.       Сказав это, они удалились, оставив меня в одиночестве. Ну не считать же за компанию того раба, что сейчас прикорнул в клетке недалеко от меня.       «Хрен вам, а не оранжевый лист, — со злорадством думал я. — Третий оранжевый я получил всего два дня назад. А следовательно, до четвёртого ждать ещё пару месяцев, не меньше. Не успеете».       – Нет. Пусть получат что хотят, — внезапно раздался тихий голос над ухом. — Это не имеет значения.       С испугом обернувшись, обнаруживаю в сантиметрах от себя бесплотную тень. Вместо лица у той была рябившая маска, но сама фигура имела ярко выраженные женские очертания.       Я узнал её! Именно она явилась мне в овраге после моего изнасилования. Возможно, именно она телепортировала меня с той злополучной поляны, прочь от моих мучительниц.       – Кто ты? — спрашиваю с испугом.       – Важно, кто ТЫ, — уклончиво ответила тень. — Любимчик.       После этого она, невесомо проведя рукой по моим длинным волосам, бесшумно растворилась.       Две госпожи вернулись через полчаса с хитрыми выражениями лиц.       – Ну продолжим твою дрессировку, — сказала Ната, вынимая хлыст.       И «обучение» продолжилось: Ната вооружилась хлыстом и не меньше часа гоняла меня по кругу этого подвала, заставляя ползать на коленях и принимать разные стойки.       – Подними ногу! Опусти! Перевернись на спину! — весело приказывала та. — А теперь ползком по кругу. И шевелись! — с последними словами та чувствительно стала бить хлыстом по моей попе.       Повинуясь её прихоти, я уже через час, вымотавшись в край, тяжело дышал. Пот крупными каплями стекал с моего обнажённого тела. Очень хотелось пить.       Через полтора часа Ната наконец смилостивилась, или, скорее, ей это просто надоело. Дёрнув в очередной раз за ошейник, она приказала следовать за ней. После уверенным шагом пошла наверх. Стараясь не отстать, всё так же ползком поспешил за ней.       Миновав несколько помещений, мы вошли в обеденный зал, где за накрытым столом уже восседала хозяйка за́мка. За её спиной ей прислуживал высокий с квадратной челюстью блондин со сверкающей белозубой улыбкой. Мне он сразу не понравился.       Тот лишь с презрительным высокомерием посмотрел на распластанного меня и больше взглядом не удостаивал. Похоже, наши чувства взаимны.       – Под стол, пёсик, — с ленцой приказала Ната. — твоя миска там.       Взглянув туда, куда она указывала, я и в самом деле обнаружил миску с водой, стоящей на полу под самыми ногами моих нынешних хозяек.       «Просто не думай ни о чём, — думал я, заползая под широкий стол и припадая к воде. Сидящая надо мной Ната не упустила случая поставить мне свою правую ногу, обутую в чёрные сапоги с каблуками, прямо на затылок и легонько надавить. — Не думай о том, насколько это унизительно. Надо просто пережить эту неделю». Я ведь помнил, что я здесь всего на семь дней. Пото́м, по идее, всё закончится и я вернусь в свой «родной» бордель к Майе.       По идее так, но червячок сомнений потихоньку разъедал изнутри. Не верилось, что всё будет так просто. Уж слишком многое позволяли себе эти две дамы. Отпустят ли меня с миром по истечении срока?       – Держи, хороший мой. Вкусненькое, — отвлёк меня от мыслей голос сверху.       Ната убрала наконец с моего затылка ногу. А я, подняв голову, увидел протянутую мне ладонь Селены, в которой лежал кусочек сочного мяса. Я потянулся было взять его, но был сразу остановлен шлепком по руке:       – Нет, нет. Ешь так, — строго произнесла рыжая.       Пришлось подчиниться и есть прямо с её рук. А вскоре к процессу моей кормёжки подключилась и Ната, и вот так вдвоём они накормили меня до отвала. Еда оказалась вкусной, очень калорийной, но не только: в паху быстро на́чало разгораться сильнейшее сексуальное желание. Кажется, что в той еде, которую они мне дали, оказался подмешан сильный возбудитель. Хотя я тогда не слишком обеспокоился этим, решив, что они просто решили заняться со мной сексом. Но всё оказалось не так просто.       Выдернув меня из-под стола, они приказали мне встать и выпрямиться. Хозяйка замка подошла ко мне, держа в руках небольшое металлическое устройство непонятного вида. Лёгким движением руки, видимо магией, она опустила мой стоявший колом член. Следом Селена проворно закрепила странную штуку прямиком на моём пенисе. Устройство мгновенно со щелчком плотно обхватило его, повторив его форму.       – Мужской пояс верности, — видя моё озадаченное лицо, с коварной улыбкой пояснила рыжая домина. — Чтоб ты не вздумал ручками баловаться. Он не даст тебе кончить без нашего позволения. А теперь марш в твой новый дом.       То, что они назвали «моим новым домом», на деле оказалось длинной, но низкой клеткой с чёрными прутьями, стоящей в са́мом дальнем углу всё того же подвала. В одном её конце нашлась небольшая кожаная подушка, в другом — небольшое приспособление для отхожих дел. Хорошо хоть с небольшим смывом. Вот и все мои удобства.       Там меня и оставили, не забыв дополнительно пристегнуть ошейник к прутьям. Впрочем, не надолго. Время от времени то одна, то другая госпожа навещали меня для «золотого дождика».       Так прошли оставшиеся день и ночь. И можно подумать, что я смертельно скучал, проводя почти всё время в клетке. Но это не так. Всё было куда хуже. Меня непрерывно терзало дичайшее сексуальное желание, которое я никак не в силах оказался удовлетворить. «Пояс верности», что мне надели эти две садистки, оказался вдобавок ещё и магическим. Своё дело он делал идеально. Секса хотелось невыносимо, а самоудовлетвориться не получалось.       Хуже всего стало ночью — когда мои новые хозяйки легли спать и я остался совсем один. Я буквально выл от безысходности, думая, что эту ночь не переживу.       И только под утро мне удалось наконец забыться беспокойным и тревожным сном.       День второй.       Сколько времени прошло? Сколько часов я нахожусь вот так?       Второй день начался с того, что меня, выпустив из клетки и едва дав привести себя в порядок, спеленали, как младенца. Надели глухие наглазники и глухие наушники. Сменили мне ошейник на новый, очевидно, как и мой «пояс верности», магический. Рот заткнули кляпом в виде шарика.       В довершение всего меня подвесили на ремнях над полом. И в результате я остался глух, слеп, нем и полностью дезориентирован во времени и пространстве.       Впрочем, скоро выяснилось, что всё это меньшее из бед. Две ненормальные приготовили для меня поистине извращённую пытку: ошейник удушал, лишал воздуха, только раз время от времени давая вдохнуть живительный кислород. И в этот момент та проклятая штука на моём члене начинала активно стимулировать его, давая сильнейшие ощущения.       Не знаю, сколько продлился этот переход от невыносимой муки к невыносимому блаженству, но в какой-то момент ощущения спали и чья-то рука не спеша сняла с меня наушники, вернув способность слышать. И сразу осязаю ухом чьё-то разгорячённое дыхание:       – Сколько же ты мне хлопот доставил, — голос на грани шёпота мне хорошо знаком. Ната. — Пришло время узнать и вспомнить.       Она проникла в мою голову. Вложила в мозг воспоминания. И они принадлежали не ей…       – Маги обидели тебя чем-то? — я увидел себя со стороны глазами волшебницы Иды. Это было странно.       Я, стоя напротив, ничего не отвечаю, лишь по-детски поджимаю губы.       – Мне жаль, если так, — продолжал говорить я сам себе голосом чародейки. — Но поверь, и среди магов и магесс есть порядочные люди. Ну хорошо. Как знаешь. Я приду к тебе позже. Когда повзрослеешь, поумнеешь, перебесишься. А пока буду присматривать за тобой вполглаза. Но до этих пор — обещай не делать глупостей?       – Постараюсь, — буркаю в ответ я пятнадцатилетний, и тот я, что в теле Иды, разворачиваясь, начинаю свой путь сквозь праздничную толпу. Идти пришлось недолго: вскоре я натыкаюсь на небольшую группку в пять-шесть молодо выглядящих волшебниц, что стояли кучкой и явно ждали её возвращения.       – Ну что, ну что там, Идочка? — нетерпеливо спросила одна из них, высокая, слегка полноватая, с русыми кудряшками. — Ты поговорила с ним? У него уже есть договорённости о браке? У нас есть шансы? Ну чего ты молчишь?       – Вот что, девочки, — неторопливо, задумчиво протянула Ида. — давайте-ка пока повременим с ним. Тут сначала нужно разобраться.       – А что — с ним что-то не так? — продолжала допытываться та.       – Пока не знаю, — всё так же вдумчиво, скорее для себя, проговорила Ида. — Но мне надо кое-что выяснить.       С ним явно было что-то не так.       – Надо же, какая дотошная оказалась, — вернул меня к реальности всё тот же негромкий голос Наты. — Сразу поняла, что с тобой нечисто. Например, откуда у начинающего мага-самоучки профессиональная накидка на ауру, что позволяла остальным не видеть в тебе магический потенциал. И действительно, — коротко рассмеялась та, — откуда? А ещё она увидела в твоих глазах боль. Ту, что ты сам не осознавал.       «К чему она клонит?» — совершенно растерянно думал я, пытаясь переварить услышанное. «И откуда у неё воспоминания Иды?»       – О! Да я вижу, ты наконец начал задаваться правильными вопросами? — Ната, очевидно, находилась под грандмастерским заклинанием и с лёгкостью читала мои мысли. — А ты, кстати, не озадачился вопросом, откуда у тебя столь великолепное тело? — садистка провела своей рукой по моему торсу от шеи до паха. — Между прочим, мог бы сказать спасибо. Моя́ работа. Ты моя игрушка и должна выглядеть безупречно. А та сучка сразу поняла то, чего ты не понимал много лет. И представь: решила разыграть из себя героиню-одиночку.       Снова в голове вспыхнули видения: вновь в теле Иды я стою между двух мраморных львов, перед хорошо знакомыми мне воротами в особняк Ленаров. На этот раз на мне нет мантии волшебницы и волшебных амулетов. Вместо этого моя одежда недорога, скромна и официальна.       Ещё раз удостоверившись, что магия моя надёжно скрыта ментальной накидкой поглощения, дёргаю за верёвку звонка.       Действие проматывается, перемещаясь в гостиную особняка, где госпожа Ната просматривает протянутые ей документы.       – И всё же, уважаемая… Вероника Кессель, что привело Вас к нам?       – Понимаете, уважаемая мастерисса Ленар, я школьный инспектор одной частной недорогой школы. И в ней сейчас проходит обучение один ученик, по имени Анрело Роуст. Недавно все ученики нашей школы проходили тест на наличие у них волшебных талантов. Никаких способностей к магии у данного ученика выявлено не было, — в этом месте Ната насмешливо поднимает бровь. — но было обнаружено кое-что другое. Его патологическая неприязнь к магам. Путём расспросов было установлено, что единственные волшебники, с которыми данный ученик регулярно общается, — это Ваше семейство. В связи с этим мой долг, как школьного инспектора, спросить: не обижают ли Анрело в этом доме?       – Что Вы, побойтесь Илассы! — всплеснула руками Ната, протягивая ей обратно бумаги, при этом незаметно ставя на них следящую магическую метку. — Этот мальчик уже практически член нашей семьи. Мы заботимся о нём и его отце как только можем. Даём всё самое лучшее. Не знаю, в чём причина его неприязни к магам, но это точно не мы.       – Благодарю вас. Это всё, что я хотела узнать. Спасибо, что уделили время, — собеседница встала, направляясь к выходу.       Уже за порогом, отойдя немного от дома, Ида, тщательно осмотрев свои липовые документы, вырвавшимся из руки пламенем сожгла их дотла.       – Всё серьёзней, чем я думала, — негромко резюмировала свой визит волшебница.       Перемещаюсь в тело Наты, что стои́т у окна, провожая взглядом незваную гостью. Рядом с ней висит в воздухе бесплотная тень.       – Хозяйка? — вопрошает дух бесполым голосом.       – Мило побеседовали, — насмешливо отзывается та. — Не сказали друг другу ни сло́ва правды. Всё же поставить у входа мощнейший определитель магов не было такой уж плохой идеей. Выясни, кто эта проходимка, и как на са́мом деле её зовут. От неё надо избавиться.       Видения окончились, я снова вернулся к реальности моего нынешнего кошмара.       Зачем? Зачем она показывает мне всё это?       – А это будет самая интересная часть, — Ната всё так же читает мои мысли. — Кое-кто смеет утверждать, что я ненавижу мужчин. Глупости. Я презираю бешеных шелудивых псов, но вполне люблю комнатных собачонок. Ваше место у наших ног, и нигде больше. Ваш удел — ползать перед нами на коленях, но не стоять прямо. И так решила не я. Богиня подарила нам свою энергию, а вам — клейма рабов. Сам закон мироздания гласит, что вы, мужчины, — не равны женщинам. И это стройный и справедливый порядок мироустройства. Но знаешь, что единственное выходит за его пределы? Мужчины-маги. Как богиня могла допустить, чтобы мужчины могли обладать волшебной силой? Превосходили в своих возможностях большинство женщин и становились сравнимы с немногими избранными? Это явная её недоработка. И самое несправедливое, что даже в нашем обществе маги-мужчины стоя́т выше немагов-женщин. Но все мужики одинаковы. Тупые, ленивые, слабовольные, они только и ищут любую возможность жить в праздности. Чтобы они ничего не делали, а женщины их всем обеспечивали. И вот тут ты. Ты пытался всех обмануть? Решил убедить окружающих, что ты не таков? Да нет, ты такой же, как все. Только ещё ко всему прочему хитрый, изворотливый подлец.       Я не мог ей ответить из-за кляпа во рту. Но даже если бы и мог, я всё равно не знал бы, что на это сказать. Что она несёт? В чём я виноват?!       (Опять умному эльфу придётся всё разжёвывать наивному человеку. Понимаешь, дружище Анри, всё дело в само́м устройстве мироздания. Илассианство может сколь угодно проповедовать всеобщую любовь, но как будут воспринимать наш мир те, кто на любовь не способен? И для лишённой эмпатии Наты мир представлялся местом, где женщины — высшие существа. И им должно быть позволено всё. А мужчины — низшие, и им должно быть позволено только то, что позволят женщины.       Тот факт, что энергия богини досталась исключительно женскому полу, придавало её убеждениям непробиваемый фундамент религиозного обоснования. И, подкреплённая им, она с искренностью фанатика не считала мужчин не то что равными женщинам, а вообще за людей. Как она сказала тебе, они ей представлялись полными ничтожествами, во всём стоящими ниже их. И до определённого времени ничто не опровергало это мнение.       Но однажды в её доме появляется один симпатичный белокурый мальчишка. И тот факт, что ты, как и она, одарён магией, невольно заставлял её сравнивать себя и тебя. Это было неизбежно. Один волшебник, сознательно или неосознанно, всегда сравнивает себя с другим. И что же она увидела?       Ната не умела любить. Лишённая эмпатии младшая Ленар никогда не считала это своим недостатком. Но она всё же видела, что твоё сердце и душа открыты и жаждут возвышенных чувств. Ты влюбляешься в один миг и навсегда. Майя и Яни не дадут соврать.       Бездушна. К своим родителям относилась исключительно потребительски, с безграничным эгоизмом пользуясь их слепой любовью к ней. Ты же своих искренне любил. Не спрашивал, что́ они для тебя сделали, а спрашивал: чем ты сам можешь помочь им.       Корыстна, тщеславна, властолюбива. Деньги и власть для неё всегда на первом месте. Что, впрочем, совсем не мешало ей с большим удовольствием именно в этих грехах больше всего обвинять мужское племя. Ты же, будучи волшебником, а значит, автоматически дворянином, не спешил об этом рассказывать? Не жаждал богатства и власти? Не мечтал жить за счёт женщин? Ты что — решил жестоко поиздеваться над мировоззрением «госпожи Наты»? Ты посмел быть отличным парнем, в то время как она — первосортная сука? Можешь мне верить, Анри: ты виновен. Просто бессовестный негодяй.)       – Но сегодня особенный день, — продолжала меж тем моя мучительница. — Сегодня спадёт пелена забвения. Я ведь много раз меняла твою память. Заставляла всё забывать. Это было немного обидно, но приходилось так делать. Но сейчас… Пришло время ВСПОМНИТЬ ВСЁ!       Вновь видения, но на этот раз я не в чужом теле. Я в своём. И картины сменялись одна другой кошмарней. Но я этого не помню!       Окровавленный, весь в порезах и следах побоев лежу на полу, мелко подрагивая. А надо мной с кнутом стоит некто. Кнут поднимается — и новый удар.       Сжавшись от страха в углу, затравленно смотрю на трёх огромных псов, что скалят на меня свои кровавые пасти.       Мне невыносимо больно, Ната зажала в тисках мои гениталии и с улыбкой смотрит, как я корчусь в муках.       Но это ложь! Всего этого никогда не было!       – Или всё-таки было? — насмешливо сказала Ната, всё так же читая мои мысли. — И много чего ещё. Все эти годы. Я ломала тебя, а потом чинила. Ломала твоё тело, а затем исправляла его. И конечно, очищала твой разум, удаляя все «лишние» воспоминания. Но душу я не трогала. Слишком опасно. Заметят. И вот ты стал ненавидеть. Не понимая причину, стал ненавидеть. Меня. Всех магов.       Я не запомнил, что ещё произошло в тот день. Наверно, вскоре меня сняли с ремней. Наверно, даже покормили. Наверно, проводили обратно в клетку. Я не запомнил. Мой разум, не справившись с потрясением, отказался работать. Я не хотел думать ни о чём. Я не хотел жить.       День третий.       – Сегодня у нас с тобой намечено интересное приключение, — весело подмигнула Ната. С утра она пришла в хорошем настроении. Я стоял перед ней на коленях, пока она сидела за столом хозяйского кабинета, расставляя на нём колбочки с зельями. — Вы, мужчины, конечно, ниже нас, женщин, но это совсем не означает, что у нас нет своих слабостей. Вот взять меня: я горжусь тем, что женщина, но иногда не прочь побыть и на месте мужчины. Что скажешь, Анри? О той чести, что я сегодня тебе окажу? Тебе на эти сутки предстоит стать женщиной!       Что она задумала? Я затравленно поднял взгляд. Но ничего, не сказав, промолчал. Что, впрочем, всё равно не укрылось от внимания садистки:       – Да не бойся, идиот, — своеобразно успокоила она, беря в руки одну из колб и подходя ко мне. — Ничего непоправимого не произойдёт. Мне просто хочется развлечься. Но заклинание будет непростым, и без помощи зелий не обойтись. — она протянула мне её. — Пей!       Не решаясь перечить, выпиваю эту горькую гадость, почти желая, чтобы это оказался яд.       Несколько секунд ничего не происходило, но вскоре… Нет, это не было больно, но ощущать, как твоё тело стремительно меняется, оказалось чертовски страшно.       Изменялась кожа. Она становилась светлее и мягче. Изменялась фигура. Плечи сужались, а попа разрасталась. Сильно разрасталась. Но это не главное. Главное — что начала́ расти грудь. Вот просто расти и расти. Сначала единичка, потом двойка, затем трояк, дальше уже крепкая четвёрка, а вот… только… куда же…       – Хватит наконец! — взмолился я, когда из-за веса двух огромных пушечных ядер с трудом мог стоять прямо.       – Думаешь, не слишком маленькие? — с сомнением протянула Ната, оглядывая мои новоприобретённые сиськи размера эдак двенадцатого.       Потрясённо ощупывая себя, кроме приобретений обнаруживаю и пропажу. Вместо моей мужской гордости между ног красовалась аккуратная девичья вагина, покрытая тонкими светлыми волосиками. С ужасом хватаю себя за промежность:       – Эффект временный. Примерно сутки, — как бы между делом небрежно бросила Ната. — Разумеется, настоящей женщиной ты не стал… Не стала. Так что энергия богини тебе, конечно, всё так же недоступна. Но вот женский оргазм ты почувствовать сможешь. Так что не будем терять время. Зелье очень дорогое, а заклинание, что я дополнительно применила, очень сложное.       – Перво-наперво будем учить тебя быть хорошей служанкой-шлюшкой! — весело продолжала та, доставая из-под стола объёмную коробку. — Сначала оденься, как подобает приличной горничной.       А «приличной» горничной, по её мнению, подобало носить короткое чёрное платьице с ультракороткой юбочкой, кружевные белые чулки с поясом на подвязках, такие же кружевные белые трусики и лифчик. Который однако еле-еле налез на мои огромные теперешние «бидоны».       Ещё раз меня оглядев, она, заявив, что я «несколько низковата для женщин нашего мира», удалилась куда-то. Вернулась с чёрными туфлями на нереально огромных каблуках-шпильках. Напялив которые, я не смог даже шагу ступить.       Эту «проблему» Ната тут же принялась решать, вооружившись стеком:       – Осанка прямая! — громко командовала та, с увлечением хлопая меня по грудям и попе. — При ходьбе закидывай ногу за ногу! Так ты станешь очень аппетитно вилять задом! Да не так высоко, дура!       Я старался как мог, но подобные упражнения оказались выше моих сил. Но́ги болели невыносимо. Я то и дело спотыкался и падал. После каждого такого падения Ната раскладывала меня на кушетке и, задрав юбку и приспустив трусики, нещадно порола по попе розгами.       Не то чтобы слишком больно, но… Трансформация явно повлияла на мою сексуальную чувствительность. Что заставляла моё нынешнее женское тело сотрясаться от острейших ощущений с любого прикосновения. А уж от такого воздействия… Это оказалось бы почти приятным… Если бы хоть оказалось возможным держать себя в руках. А так весь за́мок самым позорным образом оглашали мои чувственные, девичьи вопли.       Но вскоре даже она, признав поражение, велела мне снять наконец туфли с каблуками, заменив их на обычные.       Дело пошло быстрее, и через полчаса, удовлетворившись результатом, магесса Ленар объявила, что я сегодня стану прислуживать им за завтраком.       «Им» — это, разумеется, хозяйке за́мка Селене Ваенге и, собственно, Нате. И что самое удивительное, она даже дала мне полчаса на «приведение в порядок», причём не в подвале, а в санузле для слуг. Где я забавно затупил, когда, пытаясь облегчиться стоя, сильно перепугался, не обнаружив под юбкой нужного. Коротко вскрикнув, я тут же поругал сам себя за тупость и первый раз в жизни справил нужду по-женски. Хорошо хоть, этого никто не видел.       Когда я вернулся в гостиную, где меня уже ждала неугомонная младшая Ленар, мне пришлось примерить на себя ещё некоторые детали облачения. Там она завела под грудь мой лифчик, что заставило её выпирать до совершенно гротескного неприличия. Вместо него надела на меня что-то, лишь отдалённо его напоминающее. Конструкцию из кожаных ремней, на лямках которых крепились металлические ко́льца с двумя цепочками. Отделив их, та с помощью металлических зажимов прикрепила один их конец к большим розовым соскам моих теперешних немалых достоинств. Другой их конец она закрепила к краю большого серебристого подноса, так что мои «полушария» фактически легли на него, занимая добрую половину площади. И в таком виде мне предстояло прислуживать за столом.       Справедливости ради, это не оказалось столь сложно, как я думал. Почти всю работу делали два изящных бронзовых голема, а мне оставалось только разносить бокалы с напитками да терпеть постоянные шлепки по заднице от двух женщин.       Но не это оказалось самым унизительным. Меня заставили прислуживать и столу париев, что завтракали на кухне. Всего их там оказалось трое, и если двое из них просто скромно трапезничали, молча кивая, когда я приносил им напитки, то один из них — Стив — меня конкретно достал: постоянные издевательские подколки и обидные замечания. Остальные даже не пытались его урезонить, только отводили глаза. Он явно был здесь королём.       Но всё заканчивается, по крайней мере я так думал. Под конец завтрака Ната специально смахнула с подноса бокал, и он, полетев на пол, разбился.       – Ах ты неуклюжая сучка! — воскликнула она в притворной ярости. — Тебя необходимо хорошенько проучить! А ну живо за мной.       Разумеется, я пошёл за ней. Искренне недоумевая: к чему этот спектакль? Ей что, реально нужен повод, чтоб меня трахнуть или выпороть?       Поднявшись на один этаж наверх, она толкнув дверь в конце коридора, завела меня в одну из гостевых спален. Видимо, ту, что занимала в данный момент она. Видимо, потому что, несмотря на то что помещение должны были регулярно убирать и чистить, Ната всё равно умудрялась поддерживать свою комнату в состоянии перманентной свалки: на большой и широкой кровати свалено скомканное белоснежное бельё; прямо у двери, игнорируя стоя́щий рядом шкаф, валяются небрежно кинутые вещи. На столе и тумбочке свален непонятный хлам вперемешку с пустыми бутылками. Но странней всего выглядела валяющаяся прямо посреди комнаты большая пачка гигиенических прокладок, прямо под опрокинутым кальяном. В воздухе стояла отчётливая вонь плохого табака и изысканный аромат дорогого вина.       Впрочем, осмотреться толком Ната мне не дала. С порога та резко развернула меня к себе, начав незамедлительно освобождать меня от одежды. В первую очередь освободила от цепей и подноса на груди, к немалому моему облегчению. Так же быстро она стянула и платье с лифчиком, оставив меня лишь в белых чулках.       Отойдя от меня на два шага, оценивающе оглядела моё нынешнее женское тело. Видимо, удовлетворившись увиденным, кивнула сама себе. Но прежде чем продолжить, она, схватив со стола одну их бутылок, ещё почти полную, прямо из горла хорошенько к ней приложилась.       Не моё, конечно, дело, но не рановато ли с утра?       – Итак, моя́ шлюшка, — продолжила Ната, расстёгивая штаны. — проверим для начала, насколько у тебя рабочий ротик.       С этой фразой она, спустив штаны и трусы, явила мне… Ох Иласса!       На том месте, где я ещё два дня назад лицезрел вполне обычную женскую промежность, теперь красовался настоящий член! Совсем не тот удлинившийся клитор голубого удовольствия, что я увидел и попробовал во время визита к амазонкам. А самый настоящий, весьма немалого размера. Магия изменила сегодня не только лишь меня.       – Ну что уставилась?! — нетерпеливо прикрикнула на меня теперешняя обладательница весьма внушительного прибора. — Вставай на коленки и приступай к отсосу. Он жаждет твоих ласк.       «Не паникуй, Анри, — как можно убедительней успокаивал я сам себя. — Она всё ещё женщина. А я всё ещё мужчина. Хотя нет. Я бесправный парий, а она всесильная магесса».       Не заставляя её дальше ждать, опускаюсь на колени напротив её «жезла». Что делать, я знал, клиентки в борделе не раз баловали меня этим. Но делать минет самому́, конечно, ещё не доводилось.       Осторожно беру её ствол в руку легонько касаясь его языком. Затем чуть более уверенно. Ну, в принципе, могло быть и хуже. Её член оказался почти без вкуса, а запах напоминал скорее о женском местечке.       Так что, приободрившись, осторожно беру его в рот, до половины длины. Остальное начинаю надрачивать своей правой. Делал это, конечно, неумело, но Нате, похоже, хватало: она стала дышать тяжелее, всё чаще раздавались негромкие стоны. Обеими руками та схватила меня за щёки, направляя в нужном ей темпе.       Вскоре магесса, задрожав, с силой насадила своё новоприобретённое достоинство до самого горла, из-за чего меня едва не вырвало. Туда сразу ударили тугие струи тягучей жидкости, мгновенно заполнившие оставшееся пространство во рту. И эту жидкость я хорошо знал. То не сперма, а женский сок! Но и это не всё. Одновременно с этим в меня стала вливаться зелёная энергия. Её оказалось немного. Ната не была в хотелке, но сам факт.       Отдышавшись и вынув изо рта свой «прибор», младшая Ленар, подойдя к столу, вновь приложилась к бутылке. Сделав хороший глоток, она бросила её мне:       – На вот, запей, — сказала она, начав раздеваться догола. Я впервые увидел Нату полностью голой. И надо признать, маг-клерик создала себе идеальное тело. — И на кровать в коленно-локтевую!       Вино оказалось вкусным, но, пожалуй, крепковатым. Поморщившись, я немедленно забираюсь на широкую кровать, приняв ту самую позу.       И, надо признаться, несмотря на моё отчаянное положение в этом замке, в тот момент меня раздирало любопытство: а каково быть на месте женщины? Если я испытаю оргазм, он будет женским? Ната сказала, что да.       А она тем временем пристраивалась сзади: напряжённо сопя, та упёрла свой член в моё новоприобретённое лоно, делая им неторопливые круговые движения. Я вздрогнул. Не знаю, какова чувствительность у обычных женщин, но это тело оказалось сверхчувствительным. Даже от такого простого действия внутри началась приятная пульсация, образовывавшая тепло, что разливалось по всему телу до самых кончиков пальцев.       На мгновение магесса замерла, а я, понимая, что сейчас случится, буквально упал на свои огромные груди, уткнувшись в подушку и закусив её.       Резким движением Ната ворвалась в моё очень узкое и очень личное пространство. И тут же во мне смешались боль и наслаждение, вырвав изнутри протяжный стон, мало похожий на человеческий.       Не дав мне даже секунды привыкнуть, магесса начала со всей дури долбить меня своей «дубиной».       Первый оргазм случился спустя всего несколько секунд. Между ног словно взорвался вулкан, разливший по всему телу раскалённую лаву. Это одновременно хотелось продлить подольше и прекратить немедленно. Моё влагалище с силой сжало ствол, члена Наты, но́ги судорожно попытались разойтись в стороны. Запрокинув голову, издаю беззвучный крик.       И сразу же ощущаю внутри толчок извергающейся жидкости. Это кончала Ната.       Магесса легла мне на спину, тяжело дыша. С минуту она неторопливо приходила в чувство, развлекаясь тем, что, заведя руки вниз, схватила в ладони мои огромные «арбузы» и принялась с силой мять их в руках. Чем, надо сказать, доставляла мне немалое удовольствие.       Но член её всё так же оставался внутри, даже не думая опадать, и вскоре, не меняя положения, Ната снова приступила к делу.       Сначала неторопливо, но всё ускоряясь, магесса с силой и довольно болезненно сжимала мои груди, наклонив голову к са́мому моему уху, шепча туда всякие пошлости.       В этот раз она продержалась дольше. Я успел ухватить три волшебных женских оргазма, прежде чем она излилась в меня во второй раз.       – А теперь, перевернись на спину и раздвинь ножки, рабыня! Да пошире! — приказала уже через пять минут эта ненасытная госпожа.       Но спустя почти час она таки выдохлась: улёгшись на заляпанную нашими жидкостями кровать, она притянула меня к себе.       – Будешь моей подушкой-обнимашкой, — лениво протянула та, очередной раз прикладываясь к вину.       – И не вздумай никуда уйти, — добавила та, зевая и ставя бутылку на прикроватную тумбочку рядом с несколькими уже пустыми.       После чего, крепко обняв меня, заснула или, правильней сказать, вырубилась, оставив перепачканного меня мечтать о горячем душе.       Нашу идиллию вскоре прервал появившийся Стив, пришедший почтительно известить Нату, что хозяйка дома, Селена, приглашает её на совместную прогулку по замковому парку. И что ей там нужна какая-то помощь. С «тем самым», как он выразился.       За что был немедленно отблагодарён проснувшейся магессой подарком, в виде запущенной в него пустой бутылки:       – Иди в ад, дурак! — раздражённо прикрикнула Ната, снова падая на подушку и прижимая меня. — Я всю ночь не спала. Дай покоя.       И вот так мне и пришлось провести бо́льшую часть дня. Лёжа на кровати, изнывая от скуки, неторопливо приканчивая недопитую Натой бутылку.       День четвёртый.       Третий день закончился тем, что проснувшаяся под вечер Ната, не говоря мне ни слова, просто умотала куда-то. Оставив меня одного в её комнате.       Наведавшаяся вскоре туда Селена, оглядев представившуюся ей картину, только вздохнула и без лишних слов отправила меня в ванну. А после приказала принести мне горячий ужин, который мне с успехом заменил также и обед с завтраком. При этом она ходила с сильно недовольным видом, что-то ворча себе под нос. Но, к счастью, её раздражение оказалось направлено не на меня.       Помимо прочего, к моей радости, в клетку возвращать не стала, а позволила отдохнуть на кушетке, где я и заснул вскоре.       А вот новый день оказался намного хуже предыдущего. Все мои «поблажки» закончились, едва я проснулся и увидел стоящую над собой весьма раздражённую Нату.       Моё тело к тому времени приняло свой первоначальный облик, но порадоваться этому я не успел. Колдунья буквально силой вылила в меня новую порцию магической дряни, сопровождая это очередным своим сильным колдунством.       Поначалу я решил, что она опять хочет сделать меня девушкой. Гру́ди и правда вновь начали стремительно расти, став даже ещё более огромными, чем вчера. И ещё более тяжёлыми. Достигнув почти гротескных размеров. Остальное тело тоже на́чало приобретать уже знакомые женские очертания. А вот член остался при мне, что, с одной стороны, радовало, но с другой — навевало смутные опасения.       Оказавшиеся не напрасными. Ната вновь вернула меня в «подвал ужасов». Там она поставила меня на четвереньки перед незнакомым мне агрегатом; судя по тому, что как минимум основа его была техническая, — земным. В очередной раз сменила ошейник. Этот оказался металлическим и зачем-то с колокольчиком.       Зачем, я понял спустя минуту, когда магесса начала́ присоединять ко мне прозрачные трубки. Две из них плотно обхватили мою грудь, которую уже просто распирало от незнакомого внутреннего давления, а третья не менее плотно присосалась к члену.       – Доильный аппарат, — со смешком пояснила Ната. — Сегодня ты станешь моей коровкой. Я дала тебе модифицированное зелье по смене пола. Оно помимо прочего вызвало у тебя лактацию. Ты же ощутил, что твои груди сегодня заметно тяжелее? Или правильней сказать дойки? А ещё, кроме этого, оно вызвало повышенную выработку и другого молочка. Ха-ха. Мужского.       Это я тоже испытывал. Мошонка так налилась семенем, что стало больно, словно я не кончал несколько месяцев. Похожая боль вскоре появилась и в моих, как выразилась Ната, «дойках», так что, когда она наконец включила эту штуку, я уже был почти благодарен ей.       Ощущения оказались… странными. Не сказать что неприятно, скорее наоборот, чувство освобождения от бремени. Но с сексом не сравнить, конечно. Но Ната веселилась вовсю. Шлёпая меня по заду и подзадоривая.       Однако скоро ей надоело, да и действие зелье приостановилось. Отсоединив эту штуку и по-быстрому удовлетворив свою хотелку оранжевым способом, она вновь куда-то смоталась. Не забыв, впрочем, пристегнуть меня.       Я же до са́мого вечера остался в одиночестве. Прерываемом изредка визитами Селены, вновь непрерывно ворчащей что-то про «дурных девиц». Она и заботилась о моих сиюминутных потребностях. Но остальной день я провёл наедине со своими мыслями. И основная из них — недоумение. Что ей вообще от меня надо? Чего она хочет!?       (Да в общем ничего, дружище Анри. А если точнее — она и сама не знала в точности, чего хочет. Как и всем садисткам, ей нравилось ломать.       Ну что же, ломать игрушки и правда весело, а вот играть потом со сломанными — весьма уныло. Вот и ломать свободного, свободолюбивого, несовершеннолетнего Анрело, а затем стирать ему память — было забавно. А то, что это ещё к тому же и запредельно незаконно, придавало её действиям острую перчинку. Но сейчас вместо гордого мальчика-волшебника перед ней бесправная бордельная шлюха. И теперь без магии, без поддержки семьи, без гражданских прав. Сломать его оказалось нетрудно, но что дальше? Вот и Ната не знала.)       Но помимо прочего, в долгие часы одиночества я заметил пару интересных деталей: мой нынешний ошейник — не магический. Обычная кустарная дешёвка. И кольцо, что к нему крепилось, — тонкое и разболтанное. Мне вполне по силам его отжать.       После недолгих раздумий я решил и решился: решил, что с меня хватит этих двух чокнутых извращенок. И решился на побег.       Не сказать, что у меня в голове созрел чёткий план. Нет, всё ограничивалось «выберусь из замка, а там видно будет». Но, надо сказать, Ната меня настолько довела, что даже последствия побега для пария меня в тот момент не пугали. Я просто хотел покинуть это место. Во что бы мне это ни обошлось впоследствии.       Дождавшись ночи, когда все в замке уже по идее должны лечь спать, я хоть и не без труда, но разжал пальцами кольцо ошейника. Дурацкий колокольчик висел на простом шнурке, который я без проблем перерезал. Благо в той «комнате боли» острых предметов хватало.       Затем, стараясь не шуметь, я крадучись пошёл по лестнице наверх. Сильно досадуя, что действие зелья пока не полностью завершилось и я всё ещё в своей «недоженской» форме. Огромные «дойки», что «подарила» мне младшая Ленар, сильно мешали. Полное отсутствие одежды тоже могло стать проблемой, но я понадеялся, что в конце мая это не станет критичным.       Но сначала выбраться.       На цыпочках пробрался наверх, открыв тяжёлую дубовую дверь, ведущую на первый этаж замка. Пройдя по коридору, очутился в одном из гостиных залов.       Освещение не горело, и царил почти непроглядный мрак.       Осторожно, стараясь не задеть вычурную мебель, я крался, с опаской поглядывая на стоя́щие вдоль стены старинные рыцарские доспехи. Куда идти, я примерно представлял. Противоположная дверь ведёт в новый короткий коридор, а за ним вожделенная дверь наружу.       – Далеко собрался, коровяка? — яркий свет больно ударил по глазам, заставляя зажмуриться. Проморгавшись, вижу недалеко от себя Стива, любимого пария хозяйки этого замка.       Блондинистый красавчик вальяжно стоял, облокотившись о дверной косяк, перекрывая мне путь на волю. Его квадратная челюсть лениво двигалась, жуя какую-то жвачку, а голубые, льдистые глаза смотрели презрительно.       – С дороги! — не вступая в дискуссии, потребовал я.       – Бежать надумал, раб? — почти выплюнув слова, брезгливо поинтересовался розоволистый парий.       – Хочешь помешать мне силой? — отвечаю ему в тон. — Попробуй, но предупреждаю: предыдущий гадёныш, что решил померятся со мной членами, — обкончался кровью! Веришь этому?       – Ни на секунду не усомнился, — пожал плечами тот. — Потому я ничего делать и не буду.       Сказав это, Стив ловко вытащил из поясного кармана небольшую белую трубочку, похожую на манок. Поднеся к губам, беззвучно дунул. Уже через секунду сзади меня послышался тяжёлый топот и лязг. И он стремительно приближался, становясь всё громче и устрашающе.       – А вот он… — многозначительно продолжил любимец Селены, ненавязчиво указав мне за спину.       Обернувшись, я с ужасом увидел, как из бокового прохода появляется чудовище больше трёх метров в высоту и в ширину не сильно меньше. Серо-металлического окраса, оно имело четыре руки, каждая из которых оканчивалась ужасающими клинками и лезвиями. Вместо лица на меня смотрела, ухмыляясь, аляповато раскрашенная физиономия жуткого клоуна.       – Познакомься с нашим малышом Карабасиком, — насмешливо представил мне Стив явившегося голема. — Наша недремлющая охрана. Ату его, Карабасик!       – Ну ты и мразота! — в сердцах выругался я, со всех ног пускаясь бежать.       Отпихнув стоя́щего на пути блондинчика, я бежал к спасительному выходу, чувствуя и слыша, как меня нагоняет смерть. И никогда я ещё не бегал так быстро.       В мгновение оказался перед спасительной дверью. Ошалев от страха, с неистовым безумием дёргаю. Закрыто! В отчаянии решаю сигануть в расположенное неподалёку широкое окно. Прямо сквозь стекло.       Синий мигающий свет, напоминающий земные стробоскопы. Неприметные камушки, вмурованные в стены, бьют меня магией, мгновенно парализуя.       Всё ещё в сознании падаю на пол.       День пятый.       Сказать, что меня жестоко наказали за побег, — значит сильно преуменьшить то, что случилось в действительности: Ната меня била кровавым боем до полусмерти, затем лечила, и потом снова била. В ту ночь я несколько раз простился с жизнью.       Под конец в отчаянии я даже захотел покончить с собой. Воспользовавшись тем, что она ненадолго отлучилась, возникла мысль повеситься на той цепи, что удерживала меня. К счастью, осуществить не решился. Но вернувшаяся Ната, мгновенно прочитав в мыслях мои намерения, не упустила случая вдоволь поглумиться надо мной.       Под конец она объявила, что в наказание я весь завтрашний день должен буду служить ей в качестве мебели.       – Кстати, тебе интересно, что́ вчера тебя остановило? — спросила меня Ната, поигрывая бокалом с вином. Очередным, кажется, уже четвёртым подряд.       Вот уже больше часа я изображал из себя подставку для её ног. А она «любезно» не забыла по такому случаю обуть их в туфли на высоких каблуках-шпильках.       Вообще, надо признать, что подошла она к моему наказанию творчески: с утра мне привязали к спине поднос и приказали разносить завтрак обеим госпожам.       Чуть позже я оказался в роли её стула, где чуть не задохнулся под пятой точкой младшей Ленар.       И вот прямо сейчас я на четвереньках возле её кресла, как уже заведено за все эти дни, — голый. (Видимо, этой садистке претила сама мысль о том, что я могу быть в одежде.) Если не считать мою новую чёрную кожаную маску, выданную мне «щедростью» молодой магессы.       А на её вопрос я не ответил, усердно изображая из себя мебель. И, наверно, всё же не станет лишним упомянуть, что это я лишь по прошествии многих лет, рассказывая свои приключения по просьбе одного настырного остроухого принца, так легко описываю ту ситуацию. Хотя на са́мом деле я в то время балансировал на грани смертного отчаяния. Но не стану его подробно описывать. Не любитель говорить о своих страданиях, если в том нет реальной необходимости.       Просто поверьте: мне было в тот момент очень тяжело. И морально, а благодаря усердию Наты, ещё и физически.       – Так вот, — не дождавшись от меня ответа, продолжила садистка, нарочито вдавливая мне в спину свой каблучок. — Это древняя магия эльфийских королей. Любой маг, находящийся в доме без спросу, будет мгновенно повержен! А ты маг. Пусть и с блокированной магией, но это не имеет значения. Я к чему говорю. Не рассчитывай на помощь. Не знаю, что за силу применила в тот день против меня твоя мама, но здесь ей это не поможет.       С последним предложением она с силой вдавила свой острый каблучок мне в спину. Потекла тонкая струйка крови. Стало очень больно, но я постарался никак этого не показать.       Но она уже второй раз упомянула мою маму. Что же тогда произошло между ними? Оставалось только гадать, но мысль, что мама, видимо, задала крепкого перцу этой гадине, немного подняла настроение.       – Нет, ну так неинтересно, — капризно надув губки, обратилась Ната к сидящей напротив Селене. — Я будто с тумбой для ног разговариваю. Скука.       – Так давай развеемся, — с улыбкой ответила ей хозяйка замка. Она, как и младшая Ленар, тоже сидела в кресле, положив ноги на одного из её рабов. Так же, как и я, голого в чёрной кожаной маске. И лежал он распластанный у её кресла в точно такой же позе, как и я.       – И что предлагаешь, подруга?       Перед тем как ответить, Селена многозначительно посмотрела на лежащих нас:       – Я предлагаю… Конную прогулку по парку!       Ната с энтузиазмом поддержала идею. И что́ она означает, я скоро узнал. Меня и другого пария повели вниз прямиком на конюшню. Там на одной из стен, напротив стойл, оказалась развешана различная упряжь. И кое-какая из неё явно предназначалась не для лошадей.       Весело смеясь, те облачили нас в эту человеческую сбрую. Наши маски украсили пышными алыми султанами из перьев, рот заткнули кляпами-трензелями, ру́ки сковали обитыми мехом наручниками, и запрягли в лёгкую двуколку. «Вишенкой на торте» послужила немалых размеров анальная пробка с пышным хвостом из конского волоса. Даже обильно её смазав, Нате стоило немалых усилий протолкнуть её в мой анус. Эта проклятая штука просто распирала меня изнутри, заставив задержать дыхание.       Ната стегнула кнутом, и наша «конная прогулка» началась.       Мы тащили двух веселящихся магесс по широким гравийным дорожкам большого ухоженного парка, направляемые поводьями госпожи Селены.       Разбитый перед дворовым фасадом замка парк оказался… как парк. Ухоженные цветники, подстриженные клумбы, маленькие фонтанчики. Хотя, по правде, мне в тот момент было совсем не до любования красотами. Не то чтобы тащить их оказалось слишком тяжело, но определённые усилия требовались. Из-за кляпа и полуденного солнца очень сильно захотелось пить. А моё вставленное «заднее украшение» тоже не добавляло удобств.       Вскоре мы достигли его условного центра, где наш «кучер» Селена натянула поводья и приказала "стоп".       Мы остановились недалеко от большой круглой поляны с неухоженной и нестриженой травой. Прямо по её центру стоял старый дуб. Огромный, в четыре охвата, он широко раскинул в стороны свои могучие корявые ветви. А высотой он вполне соперничал с замковым донжоном. Но взгляд привлекало не это.       Листва. В конце мая вся растительность вокруг радовала глаз свежей сочной зеленью. А вот тот дуб словно потерялся во времени, придя к нам прямиком из «золотой осени». Уже две трети его листвы окрасилось в яркие золотистые тона, и лишь оставшаяся треть по-прежнему оставалась тёмно-зелёной.       Но и это стало не самым странным. Вокруг дерева оказалась намотана толстенная золочёная цепь, туго обхватывающая старый искорёженный ствол, что затем четырьмя концами крепилась к покрытым густой магической вязью четырём железным столбам по сторонам от этого дуба.       Зачем кому-то понадобилось заковывать в цепи деревья?       Вылезшая из двуколки Ната без дальнейших разговоров подошла к дубу, зайдя за него с другой от нас стороны. Прошло несколько минут, во время которых мы просто стояли, поджидая магессу. Что она там делала, мы не видели, но вскоре я заметил, что и те листики на нём, что пока оставались зелёными, начинают стремительно менять окрас, приобретая насыщенные оранжевые оттенки. Через несколько минут листва стала почти вся «осенняя».       Она вскоре вернулась. Небрежной походкой подойдя к стоя́щему по стойке смирно упакованному мне. Проведя рукой по моей попке, поправляя там «конский хвост», произнесла с насмешкой:       – Между прочим, для тебя стараюсь, неблагодарное животное. Я тебе такой сюрприз подготовила, а ты… — и обращаясь уже к Селене: — Тут всё. Едем обратно.       – Завидую тебе, — вздохнула в ответ хозяйка замка. — Мне бы такую магическую мощь.       За оставшийся день не произошло ничего примечательного. Ната меня в тот день больше не тревожила, в очередной раз куда-то смотавшись.       А мне дали поесть, отдохнуть и выспаться на нормальной постели. Не знаю, что за сюрприз подготовила мне эта ненормальная, но, видя мою нервозность, рыжая хозяйка даже снизошла до снисходительного успокоения:       – Не переживай. Думаю, тебе это понравится.       Меня это не слишком успокоило, но в итоге усталость взяла своё и я всё же забылся беспокойным сном.       День шестой.       Меня разбудили на рассвете. И снова погнали во двор. Абсолютно голого. Сняли даже ставший привычным за эти дни ошейник.       Меня, полусонного, повели в сад. По пути я гадал: от чего я дрожу больше? От прохладного утреннего воздуха или от страха неизвестности?       Конечная цель нашего маленького путешествия не стала для меня сюрпризом. Я, Ната и Селена вновь стояли перед уже виденным мной вчера старым дубом.       Сейчас на нём не осталось ни единого зелёного листика, все как один жёлто-оранжевых цветов.       Магесса Ленар коротко взмахнула рукой — и цепи, обхватывающие ствол, стали с громким лязгом стремительно разъезжаться в стороны.       Шумно звякнув, цепь упала на землю, а магесса Ната снова легонько взмахнула рукой. Тут же, к моему изумлению, часть коры дерева пошла неровной трещиной. Спустя несколько секунд две её половины открылись с ужасающим скрипом, словно дверцы двустворчатого лифта, открыв глубокую нишу в два человеческих роста.       В утренних сумерках я поначалу ничего не сумел разглядеть. Но вскоре, приглядевшись, я смог увидеть, что́ скрывалось в сердцевине старого древа. Или правильней сказать, кто.       Внутри оказалось обнажённое существо несомненно женского пола. Её хорошо сложенная фигура, впечатляющих размеров грудь и поросшее густыми чёрными волосами лоно не оставляли в том никаких сомнений.       Спиной и ногами оно вросло в древесный ствол. Длинные тёмно-зелёные волосы плавно переходили в подобие гибких веток, что, подобно земным провода́м, уходили куда-то вверх по стволу, а кожа её имела смугло-коричневый оттенок. Судя по закрытым глазам, существо спало.       – Просыпайся! — повелительно крикнула Ната.       Обитательница дерева резко распахнула глаза. Ярко-янтарные, они светились в предрассветном полумраке, словно две автомобильные фары. Стало невыносимо жутко. Я даже дёрнулся удрать, но был сразу остановлен Натой, что больно впилась мне ногтями в плечо.       – Вы опять это делаете? — заговорило существо глубоким нежным голосом. — Зачем? Неужели ваша алчность столь безгранична?       – Да не твоё дело, полено тупое! — презрительно ответила ей магесса. — Принимай нового клиента и заткнись!       С этими словами она подтолкнула меня к небольшой деревянной лесенке, приставленной к дубу, длина которой оканчивалась прямиком в «покоях» существа. Так что можно было легко забраться к ней.       Было-то можно, а желания, мягко говоря, не наблюдалось.       – Чего встал? Залезай туда! — грубо поторопила меня магесса.       Но, видя, что я всё равно не спешу, добавила с угрозой:       – Ты помнишь — ТУ БОЛЬ? В первый день? Мне снова тебя так наказать?       Да я помнил. И вряд ли забуду. Решив, что, наверно, лучше умереть, чем вновь испытать то, что́ устроила мне тогда Ната, покорно лезу наверх.       «Я поднимаюсь к своей смерти, — думал я тогда обречённо. — Оно меня убьёт. Надеюсь, хотя бы быстро и не слишком мучительно».       Сделав последний решительный вздох, я нервно перелезаю через верхнюю ступеньку. Я прямо перед ним. (Или, вернее сказать, — перед ней?) Что́ теперь? Ме́ста в её «берлоге» немного, так что неуверенно балансирую на поросшем мхом краю этого дупла, в нескольких сантиметрах от существа. Только теперь замечаю её рост. Он действительно немалый, она выше меня на две головы.       Несколько мгновений существо молча, не мигая, смотрит на меня сверху вниз своими жуткими фосфоресцирующими янтарными глазами. Мы молчим.       Внезапно существо вскидывает руки и, схватив меня за плечи, резким рывком притягивает к себе. Я успеваю в ответ лишь издать сдавленный вскрик. Створки «логова» стремительно захлопываются, оставляя меня наедине с существом.       Непроглядная тьма вокруг…       Хотя нет. Пожалуй, насчёт непроглядной тьмы я погорячился. Вокруг меня оранжевый свет. Целое море оранжевой энергии пронизывало всё вокруг. Она шла тонкими ручейками по внутренней сердцевине дерева подобно кровеносным сосудам. Она плескалась внутри странного существа, словно волны прибоя. Она даже летала вокруг нас подобно мелким светлячкам.       Несколько секунд мне понадобилось для ошеломительной догадки: это же энергия богини! Да сколько же её здесь!       За всем этим я даже позабыл на несколько мгновений, где и с кем я нахожусь. Но в следующий миг понимаю, что прижат к огромной груди неизвестной женщины-существа. С неизвестными намерениями. Запоздало вздрогнул от страха. Судорожно попытался отстраниться, но сильные руки существа не позволили, ещё крепче прижимая к себе:       – Не бойся меня, Музыка. Я не причиню тебе зла, — произнесла она всё тем же нежным и глубоким голосом.       Моё лицо уткнулось прямиком в ложбинку меж её огромных грудей. Её рука заботливо гладила меня по голове. От неё приятно пахло возбуждённой женщиной и свежей листвой. Передо мной явно был не человек. Скорее даже существо, весьма далеко от него отстоящее. Но сейчас мне хотелось воспринимать её именно как человека, и как женщину.       – К… Кто ты? — заикаясь от волнения, спросил я.       – Я матерь леса. Ну была ею до недавней поры, — ответила та. В голосе её сквозила грусть.       – Так ты… — меня озарило. — Ты дриада?       – Я не знаю, как вы называете нас, проросшие в животе, — странно ответила та. — Мы не пользуемся вашими именами.       – Но что ты здесь делаешь? — в полном непонимании спросил я. — Что́ здесь происходит?       – Я здесь в плену. Так же, как и ты, Музыка, — дриада отвечала, а её ру́ки, ранее гладившие мне голову, стали постепенно опускаться всё ниже. — Меня пленила Злость. Она сковала меня и подарила Алчности.       – Ната? — я догадался, о чём речь. — Магесса Ната захватила тебя и подарила Селене? Но зачем?       – Чтоб приводить таких, как ты. Бесплодных. Дабы их ветви удовольствий росли лучше.       – А ты тоже их пария?       – Нет. Любовь запретила нам становиться бесплодием. Я не могу стать как ты, даже если бы и захотела, — её ру́ки окончательно съехали вниз, став интенсивно ощупывать мои сокровенные места. Я мгновенно почувствовал мощнейший прилив желаний.       – Так у тебя не могут появиться листики? — удивлённо спросил я, всё так же находясь у неё между грудей.       – Ну уж листиков у меня побольше, чем у любого из вас, — хихикнула дриада. — Но на шее — нет.       – Но в этом случае… — растерянно произнёс я. — Разве удерживать тебя здесь — законно?       – Я не знаю ваших законов, — немного растерянно ответила древесная девушка. — Но когда Жизнь и Забота сгинули в битве, к нам пришла Любовь и предложила службу ей, в обмен на покровительство. Она обещала, что нас никто не тронет.       (Анри, ты даже не представляешь, КАК это незаконно. Пленить дриаду — это не просто преступить закон. Если о таком станет известно, то не спасут ни деньги, ни связи. Ведь это нарушение одного из трёх абсолютных запретов. За такое тебе предъявит сама богиня.       Вообще Иласса крайне осторожна в плане всяких табу, понимая, что ситуации бывают разные и часто со всякими "но". К примеру — «не убивай». Но если защищаешь себя и близких? «Не бери чужого». Но если умираешь с голоду, а тот, у кого крадёшь, не слишком обеднеет?       Вот потому наша богиня предпочитает не столько запрещать плохие дела, сколько продвигать хорошие. Но всё же есть три вещи, что ею запрещены полностью и без всяких оговорок. Абсолютные запреты. И на каждый из них у богини имелись веские основания:       Запрет первый: никакой магии пространственных разломов. Просто ещё одного разлома планета не переживёт.       Запрет второй: не захватывать души разумных, что были одарены телом. Посмертная участь душ должна быть в ведении богов, что правят миром. И только их. Это основа основ их власти. Если они этого не хотят или не могут, смертные быстро находят себе других богов, которые могут и хотят. Потому-то, как всякая уважающая себя богиня, функцию посмертного суда и дальнейшей участи душ Иласса оставила себе. А тот раздел некромантии, что позволяет захватывать в плен души людей, эльфов и прочих разумных рас, оказался под полным запретом, и никаких исключений не допускается.       И, наконец, третий запрет: не вредить нимфам. И несведущим этот запрет понять сложней всего. Но вся соль в том, что дриады, наяды, ореады критически важны для нормальной жизнедеятельности мира.       В мире есть магия. Творимая магическим полем планеты. Излучение из иной вселенной, что идёт с пространственного разлома, появившегося более двухсот лет назад, тоже никуда не делось. Но и обычные законы физики, химии и биологии пока что никто не отменял.       Всё это может выливаться в поистине убийственные явления. Например, в случайно или специально появившийся магический вирус, что будет убивать всё живое. В смертоносный рой саранчи, что за секунды обглодает до костей. Да мало ли…       Вот и создали боги ещё в древние времена хранителей жизни на планете, что получили общее название — нимфы. Эдакие антитела. Иммунная защита мира Форсу. Ведь даже боги не могут быть всегда и везде.       А с «Погибелью богов» и в особенности после появление разлома, их роль возросла многократно. Излучение влияло на всю жизнь на планете, а не только на разумную. Хотя и в гораздо меньшей степени. И сейчас нимфы стали своеобразными ретрансляторами энергии богини, распространяя её понемногу всем живым существам. На них сейчас держался весь природный баланс мира.       Но самое сложное было в том, что Иласса не могла наделать столько дриад и наяд, сколько захочет. Их создали эльфийская и человеческая богини природы. И обе они сгинули в битве на небесных сферах. К тому же надо сказать, что сами нимфы хоть и являлись бессмертными, но размножались крайне медленно.       А сама Иласса, будучи богиней любви и секса, не слишком хорошо разбиралась в подобных вопросах. Потому, оставшись почти единственной из выживших богов, она и обратилась за помощью к нимфам, полностью переложив на них задачи сохранности природы. И гарантировав им неприкосновенность.       Так что то, что́ сотворила Ната на пару со своей подружкой, является не просто преступлением, а почти актом терроризма. Да, связав этот мощнейший ретранслятор, не давая ему выплеснуть накопленную энергию богини, придав ей нужный окрас (что само по себе магия высшего порядка, но Ната справилась), можно сделать невозможное. Но если об этом прознают… Что же — Ната исправно стирала память всем париям, что проходили через этот «аттракцион». Пото́м она и Селена убедительно рассказывали окружающим об «уникальных психологических методиках» подстёгивания развития веточек.       Но вообще, Ната заигралась. То, что́ творила эта потерявшая берега магесса, вышло за все рамки разумного. И издевательство над несовершеннолетним свободным, и пленение дриады, и так «удачно» пропавшую волшебницу Иду ей не простят. Над ней «сгущались тучи», и своей «пятой точкой» она уже начинала это понимать. И попытка по-быстрому «приручить» нашего златовласку — как раз из серии «я смогу выйти сухой из воды». Так что если бы наш Анри думал головой, а не тем, чем обычно, то он бы понял, что его положение не настолько отчаянное, как он в тот момент представлял.)       – Скажи, а как тебя зовут? — я запоздало решил, что всё же надо познакомиться.       – У меня нет имени, которое ты смог бы произнести, Музыка, — отвечала девушка. Одновременно я чувствовал, что некие тончайшие нити тянутся ко мне со всех сторон, норовя залезть под кожу. Было не больно, скорее странно. — Моё имя — шелест листвы на ветру. Чириканье птиц на ветках. Шуршание жучков в коре. Называй меня, как пожелаешь.       – Хорошо. Но что происходит, дриада? — тончайшие нити добились своего, отовсюду проникнув в моё тело. По ним текли струйки оранжевого пламени, что тоже врывались внутрь.       – Я переполнена, — её голос всё больше походил на страстный шёпот. Ру́ки уже не стесняясь гладили мой член, что, надо сказать, давно стоял колом. — Злость и Алчность не дают мне излиться. Они распаляют во мне желание. Прошу: погаси его. Стань моим суженым.       Странные нити забирались всё глубже под кожу, проходили по венам, проникли в живот. Становилось страшно.       – Не пугайся. Я пускаю в тебя корни, — «успокоила» меня дриада. — Так мы размножаемся со своим избранным. Они укоренятся в тебе, и постепенно ты станешь частью меня. Одним организмом. Затем сольются наши души, и мы станем одним сознанием. Со временем оно расколется. Наши души осколками разлетятся по миру, и мы прекратим существование, став другими душами, дав другую жизнь.       Здесь, внутри дерева, было тесно и уютно. Тёплые объятья дриады были ласковы и нежны. Её тело упругое и гладкое. От неё приятно пахло.       – Я хочу этого, — после недолгого молчания решился я. — Я не хочу обратно в этот мир. Я даже не хочу жить. Я хотел бы остаться здесь, с тобой, навсегда.       – Глупенький, — дриада, наклонив голову, стала покрывать моё лицо короткими невесомыми поцелуями. — На это потребуются столетия. Они не дадут нам этого. Злость умеет мучить.       Последнее предложение она сказала с горечью. Похоже, Ната довела до ручки это древнее и бессмертное существо. Впрочем, и меня всего за несколько дней умудрилась достать на всю оставшуюся жизнь. Так чему я удивляюсь?       – Но сегодня… Стань сегодня единым со мной, — сказала древесная девушка, обхватывая рукой мой член и направляя к себе в промежность.       Тут же влагалище дриады с такой силой обхватило его, что стало больно. Продержав в своих тисках несколько секунд, она отпустила. Затем снова сжала и снова отпустила. В такт этому пульсирующему ритму дриада слегка приподнимала меня в своих объятиях, жарко дыша мне прямо в рот.       Оранжевая энергия всё увеличивающимся потоком прошивала меня. Я словно купался в ручье из света.       – Спой мне, Музыка, — вдруг попросила она, не сбавляя темпа.       Удовольствие оказалось почти невыносимым, но я нашёл в себе силы ответить:       – Нет. Я не хочу больше ничего петь. Я больше не Музыка. Я просто раб.       – Конечно ты Музыка. Просто слишком много боли и жестокости выпало тебе в последнее время. Но как знаешь. Тогда Я тебе спою. А ты займись пока кое-чем другим.       Дриада мягко слегка отодвинула мою голову, всё ещё покоящуюся в её уютной ложбинке меж грудей, и аккуратно вложила в мои губы свой правый сосок.       Я прильнул к нему. Сразу же мне в рот полилась тёплая и вкусная жидкость. На вкус — смесь молока и древесного сока. Она оказалась удивительно вкусной. А вместе с ней внутрь стало врываться ещё больше оранжевой энергии, превращая ручеёк в полноводную реку.       Она начала́ мелко подрагивать. Ру́ки её стали ласкать моё тело, слегка судорожно. Похоже, для неё подобное действие было аналогом куни для обычных девушек.       А меня в это время накрыл первый оргазм. Первый из множества за этот день.       – Не печалься, мой супруг на этот день, — напевала тем временем дриада. — Мудрость сказала тебе: «Твой путь пройдёт там, где солнце встаёт. А ветер будет бить в лицо. Годы мимо пройдут, внутренний голос услышь. Голос сердца послушай. Закрой глаза — и ты найдёшь верный выход из тьмы.       Оранжевая энергия затопляла меня. Волны наслаждения накатывали всё усиливающимся шквалом. В то же время я начинал чувствовать, как становлюсь ею. Словно моё сознание раздвоилось и становится двуединым.       Я сосал её грудь и чувствовал, как её сосут мне. Я чувствовал, как мой член был в её «узких коридорах», и одновременно я ощущал, как что-то твёрдое проникло в мой пах и упёрлось там. Наши сознания сливались.       А песня дриады продолжалась:       – Мудрость сказала: «Найди себя даже в центре грозы. Ищи же розы. Их цвет сохрани. И не смотри на шипы. Дотянись и коснись волшебства! В землю счастья дверь найди. И поверь в себя!       Я перестал что-либо чувствовать, кроме невероятного блаженства от бесконечных оргазмов и океана энергии, что проходил сквозь меня. Я потерял счёт времени. Вся вселенная сжалась до размера нас двоих. Кажется, в какой-то момент я потерял сознание.       Очнулся я, лёжа на траве невдалеке от дуба. Он снова был «закрыт» и скован цепями. Надо мной стояли Ната и Селена.       – Ну вот, как ты и хотела, подруга, — с ноткой недовольства произнесла рыжая хозяйка замка. — Четвёртый оранжевый лист. Зачем бы он тебе ни понадобился, ты своего добилась. Хотя надо сказать, что вся оранжевая ветка у него теперь не ниже третьего класса. Итак — всё?       – Да, на сегодня всё, — кивнула та. И переводя взгляд на меня:       – Но не с тобой.       День седьмой.       Сразу после моего визита к дриаде Ната устроила мне настоящий ад. Она последовательно познакомила меня со всеми многочисленными приспособлениями, что оказались в том подвале пыток. Проявив завидную фантазию.       Под конец нашей «сессии» произошло то, что́, я надеялся, никогда со мной не произойдёт, даже несмотря на мой статус бесправного раба.       Ната отдала меня Стиву.       Было далеко за полночь. Начинался мой седьмой день пребывания в этом ненавистном замке. Я вновь сидел в клетке скованный ошейником. Не оставалось сил даже плакать.       Я жался в углу, со страхом ожидая завтрашнего дня. Наблюдая, как зловещая тень бесшумно подкрадывается к самым прутьям. Мне понадобилось пару секунд, чтобы сообразить, что это не игра переутомлённого разума.       Ко мне действительно кто-то крался в темноте.       – Кто это?! Кто здесь?! — спрашиваю я, борясь с паникой.       И мне ответили. Ответил голос, которого быть здесь не могло. Голос из другой жизни:       – Та, кто тебя любит.