Сборник по Геншину

Ночь над Инадзумой темная, мрачная, и отзвуки гроз глухо рокочут, добираясь до Ясиори. Луну сквозь тучи почти не видно, и не разглядеть Драконий хребет Мондштадта за штормом — потому что свободы из Инадзумы не видать. Сегодня сегун злится. Сегодня буря красит мир в фиолетовый. Кадзуха перебирает струны цитры и напевает под нос детскую песенку: о цветах, хиличурлах и солнышке. Когда они с Томо были маленькие, играли так: одному нужно было успеть спрятаться, пока второй поет песенку. Потом второй пел песенку еще раз и должен был отыскать прятальщика, пока слова не кончились. Пой не пой, Томо больше не найдешь. Неожиданно песню подхватывает второй голос, нежный и теплый. Кадзуха ведет мелодию увереннее и громче, будто поет не про хиличурла с цветами, а героическую балладу. Потом оборачивается на Кокоми — она выглядит бледной и уставшей, но улыбается. Даже в темноте видно — искренне и открыто. — У нас новости из Ли Юэ. Хорошие! — Что, у них воскрес архонт? — Кадзуха шутит так, как с лиюэвцами не стал бы, они любят и уважают своего Моракса. Любили. Их Моракс не душит страну, не ломает чужие мечты и жизни. — Нет, но Бэй Доу собирается устроить турнир и зовет тебя прокатиться в Ли Юэ с ней, как часть ее команды. Говорит, тебе стоит на кое-кого взглянуть. — Разве не лучше будет остаться? Восстанию каждый воин на счету. Тем более с Глазом Бога. Кокоми снова улыбается. — Лучше будет отправиться с ней, Кадзуха. Если мои расчеты верны, вы можете привезти нам надежду. Вместе они смотрят в окутанное штормом небо. Видны только тучи и темнота, и гремит шторм, скрывая Инадзумы — не пробиться, не сломать. Кадзуха думает, что скоро увидит и звезды. О чем думает Кокоми, он не знает, но отчего-то кажется — она загадала, чтоб звезды видела вся Инадзума.