Сборник по Геншину

— Почему ты ничего не сказала про Апепа? Получилось резче и злее, чем Скарамучча хотел бы. Он не собирался кричать, вообще повышать на нее голос, просто всю дорогу до храма Сурастаны от кафе «Пуспа», где Люмин под чашку кофе рассказала ему про драконов и дендро-духов, он проделал, кажется, исключительно на тяге горящей злости. От корней древа к макушке. — Съешь орешек, — ответила Нахида. — Ты очень нервничаешь. Если кто-то нервничает, надо съесть что-то сладенькое. Орехи аджиленах были сладкие и липкие — такие, что склеивали челюсти. Не очень-то поорешь, когда зубы застряли в сиропе, и судя по невинным глазищам Нахиды, чего-то такого она и добивалась. Не скажешь же архонту Мудрости, что она дура. А хотелось. Откуда ни возьмись под боком очутился очередной аранара. Повозился, устраиваясь, и утащил себе ломтик орехово-сиропной смеси. Они вились вокруг Нахиды, возникая в самых неожиданных местах. Почему-то ни один не остановил ее, когда она отправилась к Апепу. — Тебе Люмин рассказала, да? Скарамучча кивнул. — Так и знала, что она не удержится. Тебе можно знать про драконов, это не страшно. Мы ведь не знаем, чем все закончится. Нам надо быть готовыми. — Дело не в драконах, — буркнул Скарамучча. — Люмин рассказала, что ты чуть не отдала все силы, когда решила его спасти. Аранара под боком ощутимо вздрогнул. — Нашелся другой выход. Я не хотела бы, чтобы платил кто-то другой, но это был их выбор, понимаешь? Такой же, как выбрала бы я. Скарамучча помолчал. Желание сообщить архонту Мудрости, что она дура, увеличивалось с каждой минутой. Или сунуть ей в рот засахаренный аджиленах, чтобы у нее тоже слиплись зубы и она замолчала. Не говорила больше про выбор, древнего ненормального дракона и как она решила, что превратиться в ветку классный план. — Мы архонты. Мы давали обещание защищать Тейват. Чтобы остановить Апепа, нужно было очистить его, иначе его оскверненная сила поглотила бы Сумеру, понимаешь? Мне очень нравится быть с людьми и как люди, но если бы не осталось выбора... — Царица бы так не поступила. — Я и не она. Ее аспект Любовь, а не Мудрость. Она нашла бы другой выход. А Барбатос — третий. А Моракс — четвертый. А Баал... — она осеклась. — Баал бы не почесалась вытащить задницу из эвтюмии, — буркнул Скарамучча. — Одной тебе зачем-то понадобилось самоубиваться об дракона. Нахида накрыла своей ладонью его. У нее всегда были очень теплые руки — даже на вершине дерева, где ветер пронизывающе свистел и норовил сдуть вниз, в город или в реку. — Я тоже не хотела бы тебя оставлять. — Ты заставила меня учиться в Академии. Там люди. — Будет здорово, если ты с кем-нибудь подружишься. Аранара перебрался из-под бока Скарамуччи под бок к Нахиде, и она приобняла его. Скарамучче аранары на ощупь не очень нравились: как будто трогаешь живую траву или там пытаешься обнять яблоко. А она обнималась с аранарами как с плюшевыми игрушками. — Я не хочу с ними дружить. Она фыркнула. Пришлось опять подавлять желание сообщить архонту Мудрости, что она дура. С Люмин было проще: Люмин считала его подозрительным говнюком-социопатом, абсолютно не доверяла, но шла на вынужденное взаимовыгодное сотрудничество. Нахида назвала его своим пленником, после чего начала относиться как... как... Нужного слова в голове все не находилось. Не как Люмин к Паймон, не как глава матр к главе лесного дозора, не как Эи к Яэ. Даже не как Царица к Педролино. Но за пару месяцев, которые Скарамучча провел в этом условном плену, он усвоил одно: он не хочет, чтобы она куда-нибудь делась. Превратилась в ветку, спасая дурацкого дракона, убилась об скверну, присоединилась к войне Царицы против Селестии и убилась об Селестию... Мало ли что ей могло прийти в голову! Откуда ни возьмись вылезли еще аранары. Им как медом было намазано вокруг Нахиды. Парочка пристроилась к нему самому, а еще один влез на шляпу, отчего шляпа съехала набок. — Тогда не дружи. Просто живи. Я тебе обещаю, я не исчезну просто так. Селестия висела над храмом Сурастаны — блеклая в ярком солнечном свете, почти незаметная в листве и облаках. Скарамучча смотрел на нее — парящую в небесах смерть — и думал, что за это дурацкое «просто так» придется побороться. Одно слово — ну дура, хоть и архонт Мудрости. Придется кому-то постоять рядом и за умного сойти.