Они

Тяжёлое дыхание доносится из-под Его маски. Он медленно идёт по коридору, волоча за собой пожарный топор, будто бы Ему лениво держать его нормально. Отовсюду пахнет гнилью. Но Он чует ее запах даже сквозь примесь дерьма и тухлятины. Если бы в этом лабиринте из коридоров горел более яркий свет, можно было бы увидеть Его полностью белые глазные яблоки с ярко-красными прожилками капилляров. Он ничего не видит, но это ему не мешает. Его шаги все равно неумолимо приближаются. Он все ближе. Бессмысленно прятаться от него. Но она этого не знает. Она сидит в темном углу и закрывает рот руками, чтобы сдерживать шум неровного дыхания и всхлипов. Она думает, что ее не видно. На самом же деле, она и сама почти ничего не видит. Даже размытого, приближающегося силуэта. И когда Его нога опускается совсем близко, она вскакивает на ноги и пытается пробежать мимо Него. Но Он не собирается ее упускать. Он хватает ее за волосы и дёргает на себя. Она истошно кричит, извивается, пытаясь вырваться. Но Он непоколебим. Сжимая ее волосы своей лапой сильнее, Он тащит ее по полу. Ей ничего не остаётся, кроме как безвольно волочится, но она безуспешно бьёт его по руке, хнычет, умоляет Его. — Отпусти, пожалуйста… Зачем ты это делаешь?.. Отпусти…- блеет она, как паршивая овца. Но Он её не слышит. Не потому что глухой, а потому что Ему это не нужно. Он кидает её на пол в слабо освещённой комнате и сразу запирает дверь. Она бегло осматривается и ужасается от увиденного. Прямо посередине помещения стоит чурка. А под ней корзинка. Он снова хватает ее за волосы, поднимает над землёй. Она слишком ослабла от всей этой беготни и уже не может сопротивляться. Лишь только скулить. Он кидает её грудью на этот чурбан и наконец-то поднимает свой топор над землёй. Будучи поднятым, он выглядит гораздо легче. Но когда Он прижимает его к ее шее, перед этим нежно нащупав ямку между позвонками своими грубыми пальцами, он кажется неимоверно тяжёлым. И острым. Поверх бечёвки креста остаётся небольшой порез. Он замирает. Она не издает ни звука, надеясь на милость Господа. Мерзкую тишину нарушает только его напряжённое дыхание. — Не надо… Прости меня… Пожалуйста…- лепечет она. Но Он ее не слышит. Топор нависает в метре над её шеей. Она жмурится и пытается дёрнуться в сторону, но Он надавливает между её лопаток тяжёлым сапогом. Шумно ухнув, Он опускает своё орудие вниз. Лезвие, из-за её дерганий, проходит под неправильным углом, застревает в шее. Ее крик был слышен всего секунду, а затем она натужно захрипела, из её рта брызнула кровь. Она не чувствовала боли — позвоночник был разрублен достаточно быстро, чтобы погасить нервный импульс к мозгу. Тело её бьётся в конвульсиях, бесконтрольно вздрагивает, а голова висит на передних мышцах шеи и коже. Он выдергивает топор, а затем сразу же наносит удар, заканчивая дело. Голова, как кочан капусты, падает в корзинку лицом вниз. Её светлые волосы будто медленно тускнеют. Подняв её безвольную кисть на уровень своего лица, Он снимает серебряное кольцо с её безымянного пальца и надевает его на свой, поверх такого же.