Прежде чем писать роман...

Где-то в Бездне

      — Мы умрем, — раз уж ему разрешалось ООС, то сейчас была самая подходящая ситуация.       Ло Бинхэ, чертов ученичок, с беспокойством взглянул на своего учителя, что, привалившись к стене какой-то пещерки, представлял из себя образец безнадежной сосредоточенности.       — Этот ничтожный просит прощения! Он не хотел! Он не хотел, чтобы учитель упал вместе с ним! Но, оступившись, он просто случайно схватился за учителя и… — из глаз этого дитятки градом бежали слезы.       — Заткнись, — рявкнул Цинцю, от переизбытка чувств швырнув в этого… ничтожного, мать его, главного героя свой веер! — Или сейчас на твой рев набегут гости и…       — Какие гости? — всхлипнул Бинхэ.       — А каких гостей ты в бездне ожидаешь? — фыркнул мужчина. Сделав довольно продолжительную паузу, он вздохнул, разглядывая зареванного ученика бесконечно печальными глазами. — Мы умрем.       — Учитель… — у только успокоившегося Бинхэ снова прорвались всхлипы.       — О боги, да успокоишься ты наконец?       — Простите, учитель…       — Великолепно, — с сарказмом фыркнул горный Лорд. — Осталось только мне разрыдаться за компанию.       Удивительно, но Ло Бинхэ тут же затих и уставился на него широко распахнутыми глазами.       — Этот ничтожный…       — Что еще?       — Этот ничтожный хотел сказать, что не хочет, чтобы учитель плакал.       Вопреки этому трогательному заявлению, несчастная попаданка захотела разреветься как девчонка. Со вкусом, истерикой и битым стеклом. В данном случае сломать об эту голову свой веер, но он, к сожалению, был один.       Были бы они дома — она бы точно грохнула об голову Ло Бинхэ весь свой тонкий, изысканный фарфоровый сервиз. Не по отдельности, а разом. Со всей отдачей и от всей души.       — Мы умрем.       Как этот нытик вообще в каноне в Бездне выжил, боже ты мой? Самолет, ты или налажал, или что-то недоговорил в своей писанине!

***

      — Учитель? — тихо позвал мужчину Ло Бинхэ.       — Что еще, Бинхэ?       За год путешествия по Бездне Великолепный Шэнь Цинцю был совсем на себя не похож. Шелк черных волос был собран в тугую длинную косу, связанную тканевым обрывком от одежды. Ухоженная кожа огрубела, обветрилась и шелушилась. Одежда превратилась в лохмотья. И пусть кровь Ло Бинхэ помогала учителю выжить, но пребывание в Бездне совсем не улучшало их внешний вид.       Впрочем, Шэнь Цинцю не жаловался, а лишь, сцепив зубы, шел дальше. И даже умудрялся наставлять своего ученика, начиная от искусства выживания в походной жизни и заканчивая усиленным курсом заклинателя.       — Я знаю, как выбраться отсюда.       Учитель, до этого сосредоточенно перебирающий их небольшие пожитки, отвлекся от своего занятия. Поднял на него свои зеленые глаза и усмехнулся, как-то горько и измученно.       — Синьмо?       Ло Бинхэ поперхнулся и с удивлением уставился на своего учителя. Ведь тех, кто знал об этом мече, по словам Мэнмо, были единицы. А тут заклинатель, даже не демон. О местонахождении клинка и о том, какими он силами обладает, вообще почти никто не знал.       — Откуда учитель знает об этом мече?       Мужчина с усталым вздохом отложил свой меч Сюя и посмотрел в сторону горизонта тоскливым взглядом.       — Синьмо… демонический меч. Согласно истории — это древний меч, самый сильный артефакт демонического мира, содержащий в себе столько темной энергии, что способен свести с ума своего обладателя, если он не будет достаточно силен. Каким-то образом оказался заброшен в Бездну, где и покоится на протяжении не одного столетия, сводя с ума любую тварь, что приближалась, только подпитываясь их демонической Ци и становясь сильнее, — полудемон замер, слушая учителя, широко распахнув свои темные глаза. — Не скажу, что эта информация правдива, но уже из описания этого можно сделать вывод, что приближаться к этой гадости лучше не стоит. Иначе есть все шансы лишиться рассудка. И тогда уж точно ничто не поможет.       — Учитель…       — Только представь, если такой вещью будет владеть сошедший с ума безумец? Да даже если найдется тот, кто сможет им овладеть, это будет нескончаемая борьба за свой разум и главенство в этой паре и…       — Это наш единственный шанс, учитель! — перебил Шэнь Цинцю Ло Бинхэ.       Горный лорд, до этого, казалось, глубоко задумавшийся, будто очнулся. А после посмотрел на Бинхэ взглядом, полным какой-то горечи.       — Я знаю, Бинхэ. Вот только боюсь, как бы нам за это не пришлось заплатить слишком дорого.

***

      К черту канон!       Шэнь Юань его похерила давно и безвозвратно. Хотя… Нет. Все равно похерила. Или нет?       Кто сказал, что Ло Бинхэ ее не грохнет в тот момент, когда они выберутся отсюда? В конце концов, это же логично. Вместе выбираться-то всяко веселее и удобнее, чем не в одиночку. Да и шанс выбраться быстрее тоже повышается. Она ж заклинатель, причем не самый слабый. Еще и ученый и знающий, каким способом надежнее разделывать очередную тварь.       Вообще, рано или поздно правда все же вскроется. О том, что она его просто толкнуть хотела, а потом из-за этого следом нырнула рыбкой. И тогда…       Хотелось ныть. Или орать благим матом временами, останавливало лишь то, что вряд ли Ло Бинхэ оценит ее приступ слабости по достоинству, а потом не сыграет на нем.       А значит, Шэнь Цинцю остается лишь пафосно превозмогать невзгоды с лицом-кирпичом и думать, как спасти свою шкуру от расправы и отвести своего ученика от темного пути покорения миров.       Плевать на гарем, главное, чтоб дом родимый с лица земли не стер. А он сотрет. Она в этом была уверена на все сто, стоило ей только увидеть Синьмо и ощутить всю ту жуть, что он в себе таил.       Неудивительно, что главный герой мозгами потек. Эта дрянь была просто чудовищно сильна. И била по мозгам, не жалея сил.       Даже если бы Ло Бинхэ оставался милой булочкой, то явно недолго, с этой-то штукой под рукой.       Когда Синьмо распорол ткань мироздания и они вывалились в каком-то лесу, Шэнь Цинцю не придумал ничего лучше, чем подскочить на ноги, вырвав у замешкавшегося ученика меч, и запульнуть его в закрывающийся разлом обратно в Бездну. Синьмо мелькнул и… пропал.       Шэнь Цинцю замер на месте, осознавая, что только что лишил главного героя его свето-палки, и нервно рассмеялся.       Система в голове выдала ошибку и списала и так не великие баллы. Ло Бинхэ оставалось только подхватить своего учителя, когда он начал падать на землю.       — Учитель?.. Учитель, не умирайте! Этот ничтожный ученик еще столько не успел вам сказать!..       И вроде бы на этом история должна была закончиться, но помереть главный злодей решил крайне невовремя и не в тех декорациях.       К тому же Ло Бинхэ еще не Император и вообще…

«Перезагрузка… ошибка. Главный злодей перестал быть главным злодеем… Ошибка. Задача: Нужен главный злодей. Выполняется… Подбор кандидатов… ошибка. Ошибка. Ошибка. Загрузка… Главный злодей найден. Роль главного злодея присвоена персонажу под именем Шан Цинхуа. Персонажу Шэнь Цинцю присвоена роль «Возлюбленный главного героя».

      Шэнь Цинцю в себя не приходил, и отчаянный главный герой решил прогуляться в сны его учителя.       Где его ждал сюрприз.       Канон? Какой канон, вы вообще о чем?..

***

      Ее здесь быть не должно. Этого вообще быть не должно!

«Имя: Шан Цинхуа «Роль: Демиург-неудачник, второстепенный персонаж, пушечное мясо, слуга Короля ледяных рубежей, предательница, Леди пика Аньдин. Исправлено: Главный злодей»

      От страха к горлу поднимается тошнота, на языке и зубах оседает слюна с привкусом желчи. Горько.       — Шан Цинхуа, Леди пика Аньдин! Вы обвиняетесь в сговоре с демонами!       Шан Цинхуа хочет закрыть глаза и проныть, словно маленькая девочка, что это не она. Вот вообще ни разу. Она не виновата! Вообще ни в чем! И вообще, во всем виноват Непревзойденный Огурец! В том числе и в ее смерти! Вот!       Вот только заместо этого спина выпрямляется, глупая, идиотская улыбка стекает с губ, оставляя после себя мрачное выражение лица.       Главный, мать его, злодей!       Карие глаза смотрят с кипящей, темной ненавистью на дне. Она смотрит прямо на Юэ Цинъюаня, на рядом замершего Му Цинфана и на выносящего приговор Лю Цингэ.       Ни грамма страха. Ни капли раскаянья. Она просто ненавидит этот мир… и всех, кого когда-то создала!       Старый хозяин дворца тут же присоединяется, вываливая свои претензии. Ну да, ее Король здорово прошелся по его школе и ученикам этого любителя молоденьких девушек, припомнив старые обиды. Да и такой шанс репутацию лучшей школы макнуть в помои, что грех отказать себе в удовольствии.       На ее месте должен был быть Шэнь Цинцю, но тот сгинул, сгинула точнее, сучка такая, свалив со своей сюжетной линии. В Бездне ли эта парочка или уже копыта отбросила — черт его знает. Но судя по тому, что вместо пяти лет тиши и благодати произошло вот это все, то…       Кто-то качественно накосячил. От души и душевно. И Шан Цинхуа примерно догадывается, кто именно так лажанул.       Потому что после феерического оповещения о том, что она теперь главный злодей, система принесла извинения и самоустранилась со словами:       «Делайте что хотите». Идите на х…       Да она бы рада. Вот только что делать-то?!       Леди пика Аньдин сдал ее ученик и наследник. Поэтому она стоит здесь и лишь кривится в усталой усмешке.       Заебало…       — Вы впустили демонов на Союз Бессмертных, в результате чего погибло множество учеников. В том числе Лорд пика Цинцзин Шэнь Цинцю и его ученик Ло Бинхэ!       «Объективно я тут ни при чем. Один другого столкнул и следом свалился!»       На этом обвинения не закончились. Лю Цингэ зачитывал длинный список ее прегрешений с торжеством и самоотдачей.       О да, он явно приготовился. Ну а как иначе-то?       И черт ее понес сюда? Ах да, любопытство. И вот после отлова всех сеятелей и вроде как спасения городка ее решили накрыть, пока «горячо». И взяли прямо у выезда из города. Ничего не подозревающую и собирающуюся ни много ни мало уйти в запой.       На вот — держи подарочек.       Грязь лилась рекой. И о том, что она с помощью сговора с демонами устроила бизнес, и о том, что делилась информацией, и что то нападение демонов, когда Шэнь Цинцю подвергся яду «Неисцелимый», тоже ее рук дело! Да и вообще, уничтожила всех конкурентов, всех неугодных косой смерти косила, безжалостно продвигаясь в главы пика Аньдин.       Который она в гробу видала!       И вообще, деньги не пахнут! Ничего личного — просто бизнес!       И ничего, что она лишь сливала информацию Мобэю и тот сам решил расправиться со всеми неугодными?! Она и не просила, слава богу, хотя и собиралась, во всяком случае думала, каким способом их убить.       Почему-то хотелось спрятать ехидную, злую улыбку на манер Шэнь Цинцю за веером. Но, увы, привычки таскать веер у нее не было.       «Думай о вечном», — сама себе напомнила Цинхуа и попыталась скрыть дрожь в руках. Почти получилось.       — Шан Цинхуа! Это правда? Ты предала наш орден?       Вот здесь можно было бы эффектно щелкнуть веером, но…       — Преданный предателем не считается, — она смотрит прямо в глаза Юэ Цинъюаню и усмехается.       — Что?       — Эта Леди не будет оправдываться, — она хмыкает со спокойствием Будды. Мы все умре-е-ем. — Не будет отрицать своей вины.       — Объяснись!       — Неа, — улыбка выходит почти веселой. — Не хочу. И не буду.       Вервие бессмертных стягивает кожу, но Шан Цинхуа даже не морщится, когда ей в спину прилетают тычки.       Все верно. Все так, как и должно быть. Все правильно. Вот только она не Шэнь Цинцю!       — Требуется месяц на рассмотрение этого дела! — голос Му Цинфана отзывается в ней ехидным смешком. Святоша, ты святоша. Ты ведь давно подозревал, что что-то не так, но не вмешивался, внимательно наблюдая издалека, закрывая глаза на все очевидные для тебя «результаты неуклюжести» этой рассеянной Шан Цинхуа.       — Смысл столько ждать? Эта ничтожная признала вину!       — Преданный предателем не считается! Вы все слышали, что сказала Леди пика Аньдин?!       — И что? Она предатель, а что к этому привело — не имеет значения! По вине предательницы погибло множество учеников на Союзе Бессмертных! Лорд Шэнь Цинцю в том числе! Приговор один — казнь. А до сего момента она будет заключена в Водной Тюрьме.       За волосы ее дернули весьма больно, как и натянули повязку на глаза. Никакого почтения, в конце концов, она всего лишь предательница. Подземелья дворца представляли собой лабиринт минотавра, и даже будь у нее нить Ариадны, вряд ли бы она нашла отсюда выход.       В очередной раз Цинхуа со вздохом должна была признать, что слишком накрутила с этой тюрьмой. Но что поделать? Иначе бы Су Сиянь разделала всех под орех и свалила или нашла бы способ дать о себе знать возлюбленному демону. Который тоже бы всех тут угробил, и не было бы сюжета и этого злоебучего романа вообще!       Не было бы! Не было-о-о…       От неожиданно пришедшей мысли, она едва не споткнулась. А потом нога соскользнула, и Цинхуа почти рухнула, но упасть ей не дали.       Однако какое совпадение! Вот уж аналоги! Су Сиянь — Шан Цинхуа, у каждой из них был возлюбленный демон и…       А вот на этом сходство закончилось. Смешок сорвался с губ. Каменный островок и шелест льющейся с потолка воды, в котором можно раствориться напрочь, настраивали мысли работать в правильном направлении.       — Эта ничтожная подвела вас, мой Король, — горько улыбнулась она и попыталась расслабиться, но не получилось. Мысли метались в голове, и она с какой-то истерикой и неверием сложила некие цепочки. — Еб твою мать…       Если она раньше искренне надеялась, что ее бро-попаданец с главным злодеем выберутся, то сейчас ей остро захотелось, чтоб они не выбирались из Бездны, потому что…       Шан Цинхуа в сговоре с каким-то демоном, известно даже с каким, организовала то самое нападение, из-за чего случилась Бездна, куда свалились эти двое и вообще.       Кажется, человек-палка без рук и без ног будет теперь она. От этого понимания пересохло в горле. Мать честная, да это же полный!..       Ну а что? Чем она не главный злодей, что угробил кучу народа в угоду себе и своему неизвестному покровителю? Кстати о покровителе…       После того случая Король северных рубежей более и пальцем ее не коснулся. Три года уже как, но больше ее не избивали. И она не знала, с чем это связанно. Догадывалась, но эти догадки были настолько пугающие и невероятные, что сама Цинхуа только передергивала плечами.       Она приходила, докладывала, а после ее отпускали. Ни лишних слов, ни странных действий. И от этого становилось жутко.       Так как она сама знала, что характер у этого демона более чем жуткий. Прописывала со всем старанием! И вспыльчивый. И просто боялась когда-нибудь попасть ему под горячую руку. Так он хоть спускал на ней пар, и если даже не спускал, то все равно…       В общем, она панически боялась взрыва.       Но черт с ними, со странными их взаимоотношениями. Прослеживаем линию дальше. За Шан Цинхуа стоит Мобэй Цзюнь и…       Представив оригинального Ло Бинхэ, Цинхуа содрогнулась от ужаса. Да он же их всех порешает. Всех-всех, и ее Короля в том числе.       Молчать. Молчать и никому не рассказывать, кто за ней стоит. Ни за что на свете не рассказывать. Никому.       В случае чего… хватит ли у нее храбрости откусить себе язык?       Ага, конечно. Если за все эти годы у нее не хватило духу самой из своего творения выпилиться, то сейчас-то точно хватит. Заливай дальше, конечно.

***

      — Все рассмотрел? — хмыкнула Цинхуа, не открывая глаза. Ее подобие медитации закончилось уже несколько минут назад. Визитер сверлил ее взглядом все это время, но покой не нарушал. — Зачем этот Лорд пришел к этой ничтожной?       — Этот Лорд хотел узнать, что означали слова этой Леди.       Голос был знакомый. Да и сама Цинхуа уже давно узнала гостя. Запах железа и пота сопровождал этого мужчину.       Как запах трав Му Цинфана и флер чая и бамбукового леса Цинцю. Она хмыкнула, открыв глаза, больше не скрывая своего отношения. Презрение с заметным огнем ненависти. Черной и глубокой.       — Если этот Лорд хочет получить мой ответ, то должен ответить на вопрос этой Леди. Кто такие ученики пика Аньдин?       — Что за глупый вопрос? Они члены ордена…       — Рабы, — губы Шан Цинхуа кривятся в презрительной улыбке. — Рабы. Ваши рабы.       — Что? Да как эта смеет?!       — Триста семьдесят шесть, — эта цифра эхом отзывается под потолком тюрьмы. — Столько учеников этой ничтожной погибло по вине учеников этого Лорда за все время правления этой Леди.       — Ты лжешь, — у великолепного и непревзойденного Лю Цингэ дрогнул в неверии голос. Шан Цинхуа лишь усмехнулась и отвернулась.       — Третья полка, второй ящик.       Статистика — подробный список имен и причина смерти. Шан Цинхуа собирала их дотошно, внимательно, аккуратно складывая листы. Иногда доставала стопку из четырехсот восьмидесяти пяти похоронок и просматривала в одиночестве, напиваясь в своем кабинете.       Скрупулезно она собирала подшивку смерти. Никто из предшественников не потрудился собрать эти сведенья.       Шан Цинхуа не была святой. И даже того ублюдка, что едва не раскрошил ей череп, постигла участь весьма печальная. Она не злопамятная, просто память у нее чудом не отбило, и она запомнила.       Как запомнила и всех остальных.       Список смертников с разных пиков было потрясающе приятно сокращать. Причем она даже усилий не прилагала, ее клуб Салазара Слизерина успешно справлялся и сам. Она лишь прикрывала.       Ее главный ученик был в курсе многого, но далеко не всего. И почему-то она думала, что теперь он попал в список будущих смертников на первое место.       Вбитое правило, уже действующее не одно поколение на пике Аньдин, гласило — то, что происходит на пике Аньдин, происходит на пике Аньдин и нигде больше.       Лю Цингэ выметается, чеканя шаг.       А Шан Цинхуа со стоном сгибается, стоит ему только уйти, а воде, хлынувшей с потолка, заглушить звуки.       Кровь Короля в организме бесится и все больше приносит боль.       Вот только в этот раз Шан Цинхуа не может бросить все дела и нестись в сторону своего Короля сломя голову.       — Гребаный Шэнь Цинцю, — сипит она, чувствуя, как врезается в кожу вервие бессмертных, и языком ощущая, как из носа хлынула кровь. — Ну какого хрена-то?       Хочется сдохнуть.       Цинхуа косится на озеро. Нет, у нее не хватит духу. А с другой стороны, всего лишь шагнуть, и никто не услышит, не успеет вытащить. Да и сама она не выберется ни за что. Всего лишь шаг и…       Она пытается испробовать на себе метод самовнушения, но когда ей кажется уже, что есть подвижки и Цинхуа чуть-чуть придвигается к краю, полная… на капельку наполненная решимостью, как ее скручивает от такой боли, что она даже крикнуть не успевает, так как крик застревает в горле.       Король изволит яриться.       Шан Цинхуа сжимается на каменном полу, прикрывая глаза и скрипя зубами от боли. Нужно было давно попросить, чтоб ее милосердно сам Король и убил. Боль терзает изнутри.       Но она к боли привычна.

***

      — И каково это — продаться демону? — старческий голос нарушил чуткий сон Шан Цинхуа.       — А каково это — убить свою ученицу из-за нездоровой страсти, отравив ее ребенка и убив ее мужа? Объявив ее предательницей?       Рывок, и Цинхуа чувствует, как ворот ее одежд врезается в шею, стесывая кожу. Мелочи, но неприятно.       — Откуда ты знаешь?! — взревел хозяин дворца, а потом швырнул ее на пол.       — Ее звали Су Сиянь, верно? И любила она… повелителя демонов! Интересно, когда Ло Бинхэ узнает о том, из-за кого он сирота, как долго этот старикашка будет умира… — когда Цинхуа прилетает пинок в живот, она захлебывается своим же смехом. Больно-то как! Печень или почки? Селезенка? Все сразу?       Старый хозяин дворца хватает ее за волосы и рывком подтаскивает к краю каменного острова. До разъедающей воды остается едва ли несколько сантиметров, несколько прядей, выпавших из подобия прически, растворяются.       Это даже завораживает.       — Кто тебе рассказал?! Кто?! А впрочем… это уже не имеет значения, — до воды остается всего сантиметр. — А что же до демонического отродья, то он мертв, как и его ублюдочный учитель!       Судя по тому, какую свинью ей подложили, то таки этот дуэт еще не помер. В конце концов, Ло Бинхэ-то точно, так как он главный герой и…       Шан Цинхуа смотрит в свое отражение. Всматривается в мутные зрачки напротив, и дыхание волнует водную гладь.       «Еще немного, еще чуть-чуть…»       Сама она убиться не сможет, а так будет считаться, что ее убили. Главное в последний момент не струхнуть.       Внутри все жжет от боли. Она закрывает глаза, чтобы в следующий момент ее откинуло в сторону, из-за чего Цинхуа неэстетично крякает, шлепнувшись спиной на камни и ударившись затылком.       — Это правда? — тихо спрашивает некто, которого Цинхуа пытается рассмотреть сквозь пятна перед глазами.       Перед ней стоит разъяренный… Ло Бинхэ, держащий за горло трепыхающегося старикашку.       Цинхуа и рада бы подтвердить свои слова, яростно кивая или заверяя потоком слов, но в голове возникает образ человека-палки, и, кажется, у нее случается инфаркт. Она не уверена точно.       Только улавливает знакомый голос своего бро…       — Цинхуа! — Шэнь Цинцю выжил. И, кажется, приручил Ужас и Кошмар, будущую погибель этого мира.       Тем временем, пока Чип и Дэйл спешат на помощь главному злодею, дошедшие до пика Аньдин новости о заключении и обвинении в предательстве Шан Цинхуа провоцируют бунт, революцию и вообще восстание рабов во славу Леди пика Аньдин.

***

      Шан Цинхуа сидит на земле и смотрит невидящими глазами в далекое голубое небо.       Все пошло по пизде. И это даже не обсуждается.       Когда рядом неловко присаживается Шэнь Цинцю, протягивая ей горячий чай, Цинхуа его принимает, грея ладони о фарфор, пребывая в прекрасном мгновении полной опустошенности.       — И что теперь ты будешь делать? — спрашивает «главная злодейка», отпивая чай маленькими глоточками.       — А ты как думаешь? — вздыхает Шэнь Юань. — После того, что произошло на Двенадцати пиках, думаю, появляться нам с Бинхэ там не стоит. Как ты вообще бунт устроить умудрилась? И попасться на сговоре с Мобэем?       — А как этот Шэнь стал «возлюбленным главного героя»? Как вообще все обернулось так, что у нас крякнулась система, а твой ученичок узнал, что ты у нас принцесса в теле мужика?! Как до этого дошло-то?!       — …Не знаю.       — Вот и эта ничтожная тоже. Не знает.       Шан Цинхуа ничего не знает. Абсолютно. В том числе что ей делать и как ей дальше жить. Она лишь пьет чай, пытаясь унять дрожь в руках, и проклинает саму себя за то, что когда-то ей в голову пришла прекрасная мысль списать образ главного злодея, начитавшись разгромных статей одного сволочного литературного критика с этого же литературного критика.       Она знала часть его имени и бессовестно использовала. Так появился Шэнь Цинцю, и было крайне забавно видеть, как этот мудак поносит в какой-то степени самого себя. А потом оказалось, что он это она, и эту установку из головы убрать очень сложно. Так что проникнувший в голову своего учителя, которую уже не защищала система, Ло Бинхэ узнал, где собака зарыта.       Шан Цинхуа легко может представить женскую версию Шэнь Цинцю и понимает, что таки да. Участь бро была неизбежна. Женская версия Шэнь Цинцю просто… охренительна.       Они говорят долго. Очень долго, вызывая у Ло Бинхэ приступ ревности, но благо тот каким-то способом сдерживает свои собственнические порывы. Или, точнее сказать, его любимый учитель их сдерживает, одним только взглядом заставляя его чуть ли не тапочки в зубах приносить.       Цинхуа смотрит на него и мысленно обливается кровавыми слезами. И это ее творение. Ее якобы неумолимый главный герой, который должен был нагнуть мир и шестьсот знойных красоток.       Ей хочется удавиться.       Эта Шан не может сдержать яда по этому поводу, но затыкается, когда этот Шэнь смотрит на нее устало и несколько апатично.       — Лучше тапочки, чем чьи-то головы.       Цинхуа давится, мысленно соглашаясь с этим утверждением, пьет чай и смотрит на небо с тучками, слушая о злоключениях этих двоих в Бездне. Как оказалось, несмотря на все, на нее зла не держат. Пока что. По старой дружбе и чисто из-за лояльности Шэнь Цинцю.       В некоторых моментах она даже смеется, а в других вставляет свои комментарии и пытается не думать. А что дальше-то? Об этом она и спрашивает эту парочку, и пока эта нелепая пародия на Шэнь Цинцю краснеет аки маков цвет, ее ученик решительно заявляет, что примет наследие отца Императора и сделает обожаемого учителя своей женушкой-императрицей.       В Царстве Демонов. Для начала.       Шан Цинхуа даже оживает. Уже похоже на канон, и это отчего-то даже радует. Ненадолго.       — И для начала я склоню перед собой Короля северных рубежей, известного как Мобэй Цзюнь.       Мстительный мелкий говнюк.       Бывшая Леди пика Аньдин в который раз давится чаем и смотрит широко открытыми глазами на Ло Бинхэ, чувствуя, как в ее голове ожесточенно вращаются шестеренки. Тем временем Шэнь Цинцю виновато отводит в сторону глаза и молчит.       Сучка! Она знала! Знала, что женская дружба — это когда кто-то дружит против кого-то! И ты, Брут?! Бро, да ты без ножа режешь!       Шэнь Цинцю пожимает плечами, всем своим видом показывая «смирись».       — Эта… ничтожная всего лишь жалкая слуга, которая подвела своего Короля и больше ему не нужна. Она ничем не сможет помочь этому господину…       — Этой ничтожной придется постараться нам помочь отыскать Короля северных рубежей, — улыбнулся Ло Бинхэ так, что Цинхуа, невольно вздрогнув, поняла, что Мобэя она боится гораздо меньше.       Шан Цинхуа вцепляется в свою чашку и гипнотизирует чай, когда замечает, что он как будто темнее, чем должен быть. В голове фейерверком взрывается догадка, картинка складывается в цельную, словно мозаика.       Кровь ее Короля больше не приносит боли, но при этом она чувствует, что…       Не стоило забывать, что Ло Бинхэ демон. Коварный, мать его, ублюдок.       Шан Цинхуа вздыхает, смотрит на остатки чая и спокойно их допивает. Кровь одного демона на кровь другого. Вот и все. Вот и все…       Ну, она хотя бы не сдохнет от рук своего Короля, который не простит ее провал. Хотя уж лучше от его рук, чем от рук этого демоненка.       Человек-палка — это не то, что бы ей хотелось. Единственное, что спасает ее, это Шэнь Цинцю, на которого будущий Император буквально чуть ли не молится.       — Эта ничтожная поможет вам. Но этот господин должен поклясться, что Мобэй Цзюнь останется живым… — запинается, вспоминая об участи канонного главного злодея, и поспешно начинает тараторить. — И по возможности максимально здоровым! Вы не будете его пытать и в случае чего подарите ему быструю смерть, и…       Ло Бинхэ смеется. И добавляет:       — Посмотрим.       По канону Мобэй проиграл. И даже стал правой рукой Ло Бинхэ. Шан Цинхуа смотрит на небо с тоской.       Зачем она вообще написала этот гребаный роман?       Зачем она списала персонажа Шан Цинхуа с себя? Не наделила силой, гениальным умом и хитростью. Да и внешностью обделила, сделав его всего лишь второстепенным персонажем. Она даже ростом его в каноне обидела, из-за чего среди статных, высоких лордов Лорд пика Аньдин был коротышом! Няшным, симпатичным, но коротышкой.       «Его можно было бы назвать красивым, но ростом он не вышел», — вспоминает она собственную цитату об этом персонаже.       Про его женский вариант вообще можно молчать. Она Мобэю едва ли макушкой до плеча доставала, а носом чуть выше пупка упиралась.       Мелкая, слабая, никчемная, продажная, живущая в тени, ненавидящая своих братьев и сестер по ордену и вообще.       И вообще…       Идеальная, мать его, злодейка!