Я утоплю своё горе.

***

      Город постепенно умолкал, а потёртые таблички с названиями магазинчиков тускло загорались, освещая переулок на пару с фонарями, что поодаль стояли друг от друга. Когда — то здесь по вечерам расходились три друга, даря на прощанье не приметные улыбки и несколько добрых, а иногда забавных слов. Тогда казалось, что только встретившись они в том античном баре, время словно останавливалось в их дискуссиях. Для каждого из них посиделки за той самой стойкой в Lupin были чем-то особенным. Они наполняли душу тем самым удовлетворением. Иногда после таких бесед и вовсе не вспомнишь о чём то, что тяготило утром. Только вот рано или поздно всё хорошее когда то кончается. В мире нет чего-то, что рано или поздно никогда бы не закончилось. Увы, но счастья век не долог. Обретя что-то, оно в момент рассыплется по крупинкам, медленно скребя по сердцу. В один миг холодное тело Одасаку уже лежало на руках Дазая, что еле сдерживался, дабы не заплакать. А ведь только недавно эта троица разошлась на веселе, но теперь глаза цвета коньяка уже не нальются той былой радостью.

***

      Ещё одна рабочая неделя промчалась довольно быстро и наступила та самая пятница, когда можно расслабиться, утопить свой разум в алкоголе, когда Дазай сворачивает на узком переулке влево, спускаясь по ступеням бара, переступая его порог. Парень немного поморщился от света, так как он хоть и был приятным, но по крайней мере не бил в глаза, однако зайдя туда с тёмного закоулка, разницу ощутишь. Чуть погодя, шатен заприметил Чую и подошёл к нему.       — Смотрю ты сегодня пришёл раньше.       — Ага, теперь я буду здесь сидеть.       Дазай немного по-детски усмехнулся.       — Пхах, ты из-за этого только раньше пришёл?       — Да, я вообще не ради тебя пришёл!       Буркнул раздражённый рыжик. Пусть его и заинтересовал кареглазый, но признавать этого явно не хотелось, поэтому он просто сделал ещё один глоток вина. У Накахары в руках красовался бокал красного полусухого, в коем отражались полки со спиртным, что в принципе неплохо вливались в здешнюю атмосферу.       — Чтож, ну, а мне как обычно.       Приветливо бросил парень бармену в бордовом жилете, который повидал в этом заведение довольно-таки многое: от банальных встреч до одинокого Осаму. Он словно смотритель, видел абсолютно всё и был тем, кто как гробовщик зарывал людские переживания и горе в недры Lupin. Конечно, помимо него были и другие работники, однако блондин единственный задержавшийся на долго в этом месте. Сколько уже прошло? Лет десять наверное.       — Хорошо. Без хризантемы?       — Ага.       Бокал с хризантемой предназначенный для Оды каждый раз составлял компанию выпить. Дазай практически ни разу после его смерти не пил без него. Если не в Люпине, то по крайней мере на старинном кладбище, где похоронено сотни душ, сотни фраз, сулящих лишь правду в этих надписях.       Хризантема…?       Задал себе вопрос в голове голубоглазый, услышав краткий диалог между барменом и собутыльником. В прошлый раз, когда он только встретил шатена, рыжевласка всё же не оставил без внимания тот бокал, в котором плавал цветок. Спрашивать желания совершенно не было, так как итак было понятно к чему такая изюминка в плещущимся ароматном напитке.       Вскоре бинтованный получил свой заказ, после чего произнёс.       — Сегодня похолодало.       — Осень ведь.        — Так то оно так, но всё же в прошлые года было теплее.       — Погода тебе не дни недели. В ней нет постоянности.       — Знаю.       — Любишь осень?       — Знаешь… Осень. Время года, когда всё живое увядает, будто бы идеализация смерти. Когда-то полные жизни зелёные листы, сейчас окрашены в багрово-алый, а некоторые из них словно закат, уходящий в глубину земли. Поэтому сложно сказать. Смерть притягивает словно магнит, и если эта пора её олицетворение, то почему бы и нет. А ты что скажешь?       — Ну, и мрачный ты тип. А я не сказал бы, что люблю осень.       Раньше в Дазае хранилась вера, что это время года всего лишь шанс на искупление…- шанс на перерождение. И его перерождением был Ода, потому что он родился осенью.       Только теперь у него и близко нет даже надежды. Пусть последние слова Сакуноске и были последним шансом, только вот теперь Дазай Осаму после каждого ночного кошмара, в котором его товарищ просто рассеивается во тьме, пока шатен захлёбывается в море крови, всё больше и больше отрекается от возможного факта измениться.       — Кста~ати, Чу~уя) А где ты купил такую модную шляпу? И вообще знаешь, твой выбор обуви тоже ничего)       — О, правда!       Воскликнул рыжик, а после горделиво продолжил.       — Эта шляпа очень редкая и коллекционная. Её не каждый сможет достать. Обувь я купил в довольно дорогом магазинчике напротив детективного агентства в центре.       Кареглазый еле сдерживал смех, прикрывая рот рукой, но в результате не удержался.       — Пхаха, Чууя, я по~шу~ти~ил. Зато у тебя лицо такое важное было.       Увидев смахивающего слезинки от смеха Осаму. Голубоглазый, чьи глаза затягивали, словно на дно океанской глади, сильно разозлился, так как являлся вспыльчивой особой.       — ДА-ЗА-Й! Идиота кусок!       Врезал кулаком разъярённый Накахара прямо в живот напротив сидящему, от чего тот невольно загнулся, но шатен от своего не отступался.       — Ты знал, что когда злишься, становишься в разы милее. Это твоя супер способность, чтобы очаровать даму для двойного самоубийства?!       Наигранно восхищался бинтованный, чем специально ещё сильнее злил Своего собутыльника.       — Это тут вообще причём?! Придурок!       — Ладно, ладно, не злись, а то рано поседеешь.       — Тц, чёртова мумия.       Спустя пару секунд лицо Осаму уже ничего не выражало. Парень смотрел своим стеклянным взглядом сквозь стену, о чём то крепко задумавшись. Заметя такую резкую смену настроения, рыжеволосый хотел было что-то сказать, только вот вопрос заданный ему опередил его.       — Чуя, знаешь, думаю, что всё-таки есть смысл в словах «ад на земле». И если ад это здесь, то нам явно не рады.       — По твоей теории тогда, небеса — это рай, что вполне возможно. Ничто на земле не сравнится с красотой неба.       — Именно. Люди порочны и грешны. В нашем мире есть сигареты и алкоголь. Врятли бы ты смог представить себе курящего ангела.       — Да, и говорящего лишь правду дьявола, читающего перед сном как колыбельную Библию, тоже не представишь.       На этой философской ноте завершился второй вечер их знакомства.