Авантюристки

      Утро застало Сергея в рабочем кабинете. Осеннее солнце слегка коснулось его лица отчего мужчина чихнул. Проснувшись, он потёр глаза. Коснувшись правового века, Муравьёв-Апостол зашипел. Что-то мягкое, но болезненное. Очевидно вечером его продуло, и на глазу начал созревать ячмень. Подполковник тяжело вздохнул. В голове пронеслись последние часы нынешней ночи. А вместе с ними в душу пробралась неприятная грусть…       Вернувшись в полночь домой со своими спутниками, мужчина тут же послал за лекарем. Пока лакеи искали светилу медицины, вместе со слугами он перенёс Ипполита в дом и уложил в его комнате. Юноша пусть слабо, но дышал. И это немного успокаивало старшего брата. Дышит — значит живой. Александра была поручена заботам сестры Елены, что в этот день решилась навестить семью. Спустя почти час прибыл знакомый доктор. На все просьбы Сержа присутствовать при оказании помощи он отвечал отрицательно и просил выйти в коридор. Мужчине пришлось удалиться в кабинет, где его и застал сон…       Сколько он спал, Сергей не знал. После ночных событий ватное тело не позволяло чувствовать привычные ощущения. Очень сильно болели шея, руки, спина. Тащить на себе двадцатилетнего мальчишку дело непростое. С трудом поднявшись, мужчина по привычке выглянул в окно. Погода стояла чудесной. Прохожие щурились от небесного светила и спешили по своим делам. Дети собирали с асфальта оборванные вчерашним ветром листья в красивые букеты. Подполковник слегка улыбнулся, но затем вновь вздохнул. Короткая радость вновь сменилась грустью. Ипполит. Милый брат. Жив ли он?       Подвернув рукава, Сергей тут же ринулся из комнаты к меньшому, но странный звук заставил остановиться. Муравьёв-Апостол напрягся. Звон опрокинутой оловянной посуды — нелюбимый звук с детства. Успокоившись, мужчина продолжил свой путь. В коридорах слышалось пение служанок, всегда приятно развлекавшее его. Но сегодня оно было ни к месту.       — Девушки! — наводившие чистоту красавицы в длинных серого оттенка платьях с фартуками и такого же цвета чепчиках затихли. Заметив любимого барина, они покорно поклонились. — Пожалуйста, прошу вас не пойте. Хотя бы не сегодня.       Барышни молча кивнули, возвращаясь к своим обязанностям. Сергей молча улыбнулся и пошёл дальше. Комната брата была на противоположной стороне дома. Отделяла её от других жилых помещений лестница. Почти как в доме Белова. Сергей поджал губы. Многое напоминало ему о губителе девичьих жизнях, что неудивительно. Ведь этот человек неоднократно бывал в этом доме… А Иван Матвеевич — отец братьев, восхищаясь художественным вкусом гостя, копировал его архитектурные идеи…       Заглушив неприятные воспоминания, он преодолел знакомые ступеньки и вскоре очутился перед угловой комнатой тёмного коридора. Тут он притих. Дверь в покои юнца слегка приоткрыта, сквозь неё виднелась полоска света от канделябра. Мужчина напрягся. У Ипполита кто-то сидит. Может лекарь, что до сих пор пытается привести в чувства. А может даже священник, который… Сергей вновь едва не пустил слезу. Набравшись смелости и ступая как можно тише, он прошёл в комнату и… облегчённо выдохнул. Перед ним предстала умилительная картина. На широкой кровати лежал живой братец, а подле него, держа в руках мокрую тряпочку, сидела Лиза. Девочка со всей осторожностью вытирала молодому человеку лицо, вызывая у него улыбку. Юноша даже пытался шутить, но маленькая барышня со всей серьёзностью его одёргивала:       — Доктор запретил вам смеяться, сударь. Иначе рана может открыться.       — Слушаюсь и повинуюсь, моя милая госпожа, — ответил хрипло Ипполит. — Кстати, спасибо за завтрак. Он был прекрасным. Где вы так искусно научились готовить?       — Матушка и Екатерина Павловна научили, — Лиза вновь намочила свежую материю и положила её на лоб юноше, — они говорили, что женщина должна уметь делать всё. Даже стряпать.       — Анна Николаевна, наверное, учится вместе с вами. Ведь ей скоро замуж выходить.       — Сестрица больше своей карьерой при дворе занята, — сухо ответила девочка. — И учиться не собирается.       — М-дааа, — протянул Сергей, чем сильно напугал малышку. Юная Щербатова вздрогнула так, что опрокинула тарелку с водой на юнца, отчего тот зашипел. На постели образовалась лужа. — Повезло мне с невестой, — продолжил мужчина, ничуть не смутившись. — Письма не пишет, готовить не умеет. Может и вправду дождаться вашего совершеннолетия, Елизавета Борисовна, и с вами обручиться? Такую хозяйку нужно беречь с юных лет.       Забыв про раненого, девочка соскочила с кровати и склонилась в реверансе.       — Прошу прощения, Сергей Иванович, не заметила вас, — стремительно произнесла красавица. — Елена Ивановна просила посидеть с вашим братом. Она с Александрой Петровной на заднем дворе дышит воздухом.       — Это я должен извиниться перед вами, — ответил Муравьёв-Апостол, делая шаг вперёд. — Просто вы так мило беседовали с Ипполитом, что не смог удержаться. Захотелось поддержать вашу беседу. — Подойдя ближе, он наконец-то задал волнующий его вопрос: — Как ты, брат?       — Уже лучше, — с улыбкой ответил юнец. — Лекарь сказал, что яда в организме нет. .Видимо, клинок Смолова не был отравлен.       — Выходит его подельник меня жестоко обманул?       — Было странно ожидать от такого чудовища иного действия. Сергей едва не зашипел. Увидев заинтересованный взгляд девочки, он успокаивающе улыбнулся и протянул к ней растопыренную ладонь. Доверчиво малышка положила на неё тоненькие пальчики, ощущая тепло. Муравьёв-Апостол нежно поцеловал детскую ручонку и с нежностью взглянул на красавицу.       — А как вы себя чувствуете, Лизонька? Я слыхал у вас недавно был жар.       — Благодарю за беспокойство, Сергей Иванович, — ответила маленькая гостья. — Уже всё хорошо. Лекари говорят, что сие всего лишь лёгкая простуда. Опасности нет.       — Очень рад за вас, барышня, — Щербатова слегка засмущалась.       — Пожалуй, надо попросить, чтобы сменили постель, иначе Ипполиту Ивановичу будет неуютно спать на мокром, — словно розочка девочка поклонилась и, получив согласия, вышла за дверь.       — Она очень мила, — констатировал юнец, провожая временную няньку взглядом. — Может действительно лучше её взять в жёны, а не… Сергей резко одёрнул брата.       — Не смей даже думать так. Лизонька хоть и недурна собой, но Анна милее. Кстати, ответь мне на вопрос — как Елизавета оказалась в нашем доме?       Ипполит устало потёр глаза.       — Михаил Алексеевич её вместе с служанкой привёз сегодня под утро.       — Какой Михаил… — Сергей не успел закончить свой вопрос как вдруг дверь отворилась, пропуская высокого мужчину в форме черниговского полка. Муравьёв-Апостол удивлённо вскинул брови. Щепилло же наоборот почтительно склонил голову и скромно прижался к стене. — Поручик? Вот уж не ожидал вас здесь увидеть. Какими судьбами?       — Здравия желаю, господин подполковник, — с нотами извинения ответил Михаил. — Полиция Тульчина прислала меня в Петербург с важным поручением касательно некого господина Смолова, — хозяин указал гостю на стул, предлагая сесть. — Дело в том, что в его усадьбе провели обыск и нашли переписку с… простите, Сергей Иванович, с вашей… невестой. Господа велели…       — Что? — мужчина резко побледнел. Чёрные брови сомкнулись к переносице. Левая рука медленно сжалась в кулак. Словно готовящий к атаке зверь, Сергей поднялся с кровати и стал надвигаться на адъютанта. Михаил, как испуганный мышонок, прижался к спинке стула и краем глаза покосился на дверь, заранее просматривая пути бегства. — Повтори! — резко потребовал собеседник.       — Возможно это … ошибка. Поймите, Ваше Благородие, я всего лишь исполняю обязанности курьера.       — Ты был там? — резко прервал подчинённого подполковник. Щепилло плотно сомкнул губы. — Ну?       — Да, — последовал ответ, — и лично засвидетельствовал все письма.       Сергей медленно закатил глаза и отвёл голову в сторону. Слова Екатерины обретали яркий смысл. Радость об улучшении состояния брат сменилась горечью о возможном предательстве… любимой. Анна — его Анна в сговоре с врагом его семьи. А если она, как и Екатерина, замешана с историей бриллианта? В покушении на убийство Натальи Рылеевой. В похищении Александры Оболенской. Страшные мысли врывались в его ум. Он не хотел, не желал, да и кто пожелает принять правду, что любимый человек на одной ноге с бандитом…       — Вас кто-то туда направил? — вновь перешёл на официальный тон несчастный жених.       — Барон Амфельтон. Господин приехал в наш полк, приказал Гебелю выделить ему двух помощников для важного дела. Выбрали меня и Сухинова. Мы и отправились. Приехали. Дворовые накинулись на нас, в дом не пускают. Пришлось принять меры, чуть не укокошили там всех. Зашли в гостиную, а там всё верх дном. Вещи вынуты, бумаги разбросаны. Очевидно кто-то уже похозяйничал, пытаясь уничтожить улики… Или же наоборот. В соседней комнате девушки, даже можно сказать, ещё девочки с синяками на запястьях…       — О Боже, — простонал Ипполит. Сергей приложил палец к губам, прося не перебивать.       — Несчастные рассказали вам, что с ними делали? — осведомился подполковник.       — Никак нет, — ответил поручик. — Перепуганные до смерти. Молчат, как рыба. Пытались взять их на руки, они давай брыкаться. Одна даже Ивана Ивановича укусила.       — Те же симптомы, что и у Сашеньки, — шёпотом заметил юнец. — Откуда поступил сигнал?       — Приказчик донёс, — Щепилло дёрнул челюстью. — Оказывается, господин Смолов… как бы это сказать…       — Можете не продолжать, Михаил Алексеевич, — прервал подчинённого Сергей. — Мне известно о делах этого… человека. Упокой, Господь, его душу. Приказчик, значит, его подельником был. А после отъезда хозяина, видимо, совесть замучила.       — Господин Смолов умер?       — Да, сегодня ночью, — подполковник вновь уселся рядом на край постели Ипполита и краем глаза заметил ехидную улыбку последнего. — Ответил по заслугам, что называется.       Щепилло удивлённо качнул головой.       — Его убили? И кто же сей герой, что избавил общество от столь гнусного существа?       — Сие неважно, — Сергей, как бы между прочим, потрогал лоб брата на предмет температуры, — меня больше волнуют письма, адресованные к Анне Ивановне, — на мгновение Муравьёв-Апостол замер и призадумался. Михаил с беспокойством глядел на своего командира, поражаясь как сильно у того напряглись мышцы лица. Последний раз он видел начальника таким, когда вставал вопрос о смещении с насиженного места жестокого, упёртого Гебеля. Офицеры едва не решились на бунт, но Его Благородие после долгих размышлений предотвратила сию попытку, приказав тайно составить рапорт местному генерал-губернатору. А заодно не взять солдатам греха на душу. — Мне одна мысль пришла, — подполковник поднялся с места и стал прохаживаться по комнате, периодически моргая больным глазом. — Скажите, поручик, корреспонденция этого сластолюбца у вас?       — Так точно. Я её в комнате Елены Ивановны оставил. Барыня попросила помочь перевернуть вашего брата для перевязки.       — Хорошо, я сейчас заберу. Посидите пока с нашим горе-возлюбленным. Кстати, может вы желаете чаю? Простите великодушно, что не предложил сразу. Просто…       — Не извольте беспокоиться, — Михаил также поднялся с места, — меня Елизавета Борисовна от имени хозяйки уже напоила. Когда я приехал в Петербург, то тут же отправился с письмами к Щербатовым. Простите, Сергей Иванович, но то была воля барона Амфельтона. Алексей Григорьевич прочёл их и велел рассказать вам. Вы же помолвлены с Анной Николаевной. И только вы в праве решать её судьбу. Ведь родной дядюшка не сможет сдать племянницу в руки правосудия. Когда я уже садился в карету, ко мне подвели девочку с нянюшкой и попросили отвезти к вам. Славная у вас родственница, господин подполковник. Когда мы ехали, барышня устроила со мной философские рассуждения относительно французской революции. Для своего возраста мадемуазель очень широко мыслит.       Муравьёв-Апостол слегка улыбнулся, в глубине души гордясь за свою ученицу.       — А Лиза, кстати, где? — Ипполит приподнял голову. — Что-то её долго нет. Может она у Ленуши в комнате?       — Чёрт!       Сергею хватило секунды, чтобы сообразить, какой «роскошный» подарок поручик сделал девочке, доставив прямо ей в руки компрометирующую корреспонденцию соперницы. Не говоря больше ни слова, мужчина бросился в комнату сестры, что была на втором этаже напротив его кабинета, и увидел то… чего и опасался. Расположившись на маленькой скамеечке с вышитыми канарейками, юная Щербатова с горячим блеском в глазах читала письмо Бельской, время от времени поглаживая пергамент пальчиками. Текст изрядно забавлял её. Периодически малышка даже перечитывала понравившиеся предложения, словно героиня любовного романа. Спустя несколько минут красавица перевернула страницу и… злорадная усмешка стала медленно угасать.       — «Благодаря моим стараниям Ипполит Иванович задыхается в Тульчинской пустыне. Будет лучше, если он оттуда не вернётся». Ах, ты гадина! — не на шутку разозлившись, девочка топнула ножкой. — Ты не только у Виоллы должность фрейлины отняла, но и брата своего возлюбленного чуть жизни не лишила. Ну всё, вот теперь я точно всё Серёже расскажу. И посмотрим, кто из нас с ним…       Нечаянно посмотрев в проём двери, Лиза тут же прервала поток своих красивых изречений. Личико слегка побледнело, маленькие ручки нервно сжали письмо. В дверях стоял объект её мыслей. Со смешанными чувствами в глазах Сергей смотрел на ребёнка, не зная как аккуратно забрать улику. Губы плотно сжаты в полоску, руки скрещены на груди. Девочка виновато опустила голову, осознавая неразумность своего поступка, а затем отвернулась, прикрыв рот ладошкой, тем самым заглушая назревающие всхлипы.       — Этого я боялся больше всего, Елизавета Борисовна, — мужчина прошёл в комнату и осторожно присел на другой конец скамеечки. — Вы последний человек в Петербурге, который должны знать об ужасах взрослого мира. И о господине Смолове в том числе, — красавица слегка дёрнулась. Сергей по-дружески коснулся локтя малышки, но она убрала руку и отодвинулась ещё дальше. — Я понимаю, вам неприятно читать про сестру такие подробности. А уж мне особенно. Ведь мы с вами одинаково любим Аннушку и желаем…       — Я её не люблю, — прозвучал категоричный ответ.       — Грех так говорить, милая, — заметил Муравьёв-Апостол. — Она ваша родственница, ваша родная кровь. Вы не должны так думать о ней.       — Она пыталась меня утопить и порвала моё письмо.       Сергей с подозрением сощурился и выпрямился.       — Что значит утопить?       — А то и значит, — твёрдо ответила Лиза и кратко рассказала про инцидент у озера. Мужчина слушал собеседницу со всем вниманием и не верил своим ушам. Анна — его любимый хрупкий цветок. Как она даже могла помышлять о причинении вреда ребёнку? Своей кровинушке. Вражда между сёстрами за его внимание была ему известна, но чтобы она приобрела такой масштаб? Такого он даже представить не мог. Закончив повествование, девочка медленно повернулась к подполковнику. Красные от слёз глаза встретились с задумчивыми серыми. По крыльям носа стекали маленькие, прозрачные, как те самые бриллианты из сундука, слёзки. Распущенные волосы придавали ещё больше невинности и беззащитности. Муравьёв-Апостол был поражён. Он ни разу не видел свою любимицу заплаканной и не знал, что в горе она столь… прекрасна. Ему захотелось обнять её, приласкать, но странная сдержанность остановила сей порыв. Ему самому стало горько от мысли, что положение не позволяет это сделать. — Не понимаю я вас, Сергей Иванович, — девочка пододвинулась ближе, — что заставило отважного гвардейца влюбиться в девушку, для которой чувство собственного эгоизма превыше всего?       Сергей усмехнулся и опустил голову. Вопрос заставил крепко призадуматься.       — Признаться, навряд ли, я смогу ответить вам, Елизавета Борисовна, — сказал он после недолгих размышлений. — Любовь очень сложная штука. Даже взрослый человек не всегда может осознать причину внезапной страсти. Ему просто хорошо со своей возлюбленной. Красота, деньги, статус — дело прекрасное. Но есть нечто ещё, что намного выше этих качеств.       — Что же именно? — малышка пытливо смотрела собеседнику в глаза, давая понять, что так просто не отстанет.       — Внутреннее притяжение, — твёрдо ответил Сергей. — Человека притягивают внутренние качества, энергия. Именно они и образуют ту самую связь, что называют любовью.       Щербатова подозрительно напряглась. В силу возраста она не понимала описанных моментов, но её поразило то, что взрослый не побоялся объяснить ей это всё. Поговорить не как с ребёнком, а как с умной взрослой девочкой. Красавица задумчиво потёрла лобик. Подполковник с интересом наблюдал за милыми действиями малышки, на губах его горела искренняя улыбка, в которой слилось, казалось всё: нежность, удивление, доброта. Переварив ответ собеседника, Лизонька выпрямилась и тоже улыбнулась.       — Мне всегда приятно разговаривать с вами, Сергей Иванович, — робко ответила она. — Вы можете понять собеседника. Не осудите.       — Я отвечу вам тем же, Елизавета Борисовна. Вы тоже очень приятная собеседница. И знаете что, — мужчина по-дружески взял красавицу за руку, — мы с вами можем прямо сейчас поехать к Аннушке и выведать её на чистую воду. Пусть она ответит за порванное ваше письмо, за переписку с Беловым и, — последнюю фразу он прошептал себе под нос, — за ссылку Ипполита.       — Поехать к моей сестре? — Лиза с удивлением отдалилась назад. — Заставить её говорить? А если она откажется?       — Не откажется, — успокоил Сергей. — Ответственно вам заявляю, милая барышня, мы сумеем добиться от неё правды.       Щербатова не поверила своим ушам. Любимый учитель предлагает совместное путешествие. Провести несколько часов с ним наедине. Она искренне захлопала в ладоши, чем напомнила Сержу его младших сестёр в детстве.       — Я согласна, — не скрывая счастья, ответила девочка.       — В таком случае я пойду и отдам распоряжение о подготовке кареты.       На последнем слове Лиза опять сквасилась.       — Нет, я не хочу в экипаже.       — Извольте, — удивился Сергей, — а как в таком случае мы доберёмся до Аннушки?