Уникумы

Первого сентября школа-пансион «Уникум» открывает ворота для десятков автомобилей, в которых сидят ученики. Отдохнувшие за лето, они с новыми силами переступают порог здания. В толпе учеников, радостно приветствующих друг друга, видны две светлые, практически белые макушки подростков. Брат и сестра Егоровы оглядывают холл, никак не поменявшийся за каникулы. С прошлого учебного года в их лицах ничего не изменилось, может только если Василиса Егорова выросла на пару сантиметров. Небесные глаза Савелия бегают по одноклассникам, выискивая лицо с острыми скулами и веснушками. Сестра откидывает белокурые волосы назад, чтобы видеть приближающуюся фигуру. — Братан! — радостно хлопает Савелия по плечу его друг и одноклассник — Глеб Самойлов. — Так долго не виделись. — Ага, целых три месяца, — закатывает глаза Василиса и смотрит, как их с братом вещи водитель тащит на третий этаж. — Будто за каникулы Вы ни разу не говорили по Скайпу. В ответ старший брат пихает её в плечо: — Так говоришь, словно по своей подружане не соскучилась. Кстати, где она? Трое подростков пытаются в толпе из учеников, учителей и родителей разглядеть невысокую девушку. Бросив эту затею, Василиса оборачивается к Савелию и Глебу, что обсуждают какую-то новую игру на плейстейшен, но так же быстро отворачивается, заприметив кучерявую шевелюру директора. — Пойду поздороваюсь, в отличие от невоспитанных мальчиков, мне не трудно, — произносит девушка и идёт через толпу, иногда кивая головой на приветственные слова в её сторону. Когда Матвей Артёмович видит белые волосы, то сразу улыбается. — Здравствуйте, Матвей Артёмович! — Привет, Василиса, как отдохнула? Слышал, вас с Савелием родители возили в Грецию, — Фролов отвлекается лишь на секунду, чтобы пожать руку одному из родителей какого-то ученика. — И как? Красиво? — Очень, — расплывается в улыбке Егорова. — А Вы не видели случайно Иру Харитонову? Никак не могу найти её в этой толпе. — Боюсь тебя расстроить, но Ира с нами больше не учится. Родители перевели её в другую школу-пансион. Но ты не переживай, у тебя зато появилась новая соседка. Василиса сразу заинтересовалась и вытянула шею, дабы отыскать новенькую. Матвей качает головой: — Она уже в комнате. — Быстро же она, — удивляется Василиса, поправляя сумочку. В этот момент водитель спускается и кивает ей, а потом и Савелию, давая понять, что их вещи доставлены по комнатам. Родители Егоровых слишком занятые люди, чтобы самолично возить детей в школу. — На самом деле она уже две недели, как здесь, — говорит директор девочке. — Её зовут Диана, у неё немного нехорошее прошлое, поэтому она может быть замкнута. — Ничего страшного, — улыбается Егорова, а затем тихо спрашивает, хотя в таком шуме вряд-ли кто-то услышит её тонкий голос. — Какая у неё способность?  Матвей Артёмович отвечает так же тихо, но с большим энтузиазмом и заговорческим тоном: — Узнаешь потом. В эту же секунду возле директорского плеча появляется большой силуэт. На глазах нацеплены тёмные очки, лицо светится от радости. Василиса сразу узнаёт в мужчине своего классного руководителя и приветливо улыбается: — Здравствуйте, Макар Ильич! — О, Ли́са, как твои дела? — улыбается в ответ Герасимов, немного обнажая удлинённые клыки. — Лучше некуда, — хихикает девочка. — Это хорошо. А Савка где прячется? Небось от Самойлова сейчас фиг отлепишь. О, вон, вижу их, — Макар даже через стену людей чувствует запах Савелия Егорова и Глеба Самойлова. — Ладненько, пойду с ними поздороваюсь. И скрывается в толпе, будто его здесь не было. Директор начинает с кем-то разговаривать, поэтому Василиса решает, что нужно подняться наверх, в свою комнату, и познакомиться с новой соседкой. Поднимаясь по лестнице, она мельком видит старшего брата и Глеба, беседующих с Макаром Ильичом, а ещё в поле зрения попадает молодой человек, стоящий там, где обычно стоят учителя. Но Егорова точно уверена, что видит его впервые. Неужели новых учеников в «Уникуме» больше, чем сказал Фролов? Если это так, то Василиса не против, чтобы такой милый парень ходил с ней по одним коридорам и дышал с ней единым воздухом. Егорова поднимается на третий, доходит до комнаты под номером «7» и, прежде чем зайти, улыбается. Стоит начать учебный год с новых знакомств, возможно, с новенькой удасться подружиться так же, как и с прошлой соседкой. Кровать, раньше пустовавшая возле окна, занята миниатюрной девочкой лет четырнадцати-пятнадцати. Её чёрные короткие волосы убраны под ободок, маленькое личико тут же направляется в сторону открывающейся двери. — Приветик, меня Василиса зовут, — представляется вошедшая, мигом замечая чемодан и сумку, что принёс водитель. — Можешь звать Ли́са. — Диана Гордеева, — будто на автомате отвечает та, погружаясь обратно в изучение учебника по алгебре. Егорова берёт в руки спортивную сумку, куда предусмотрительно сложены вещи, которые нужны в первую очередь: ночнушка, балетки, косметичка с косметикой, сменное нижнее бельё. В чемодане хранятся та одежда и обувь, которая, возможно, даже будет не нужна. Школа-пансион «Уникум» подразумевает ношение школьной формы. Девочки носят чёрные юбки, белую блузку и тёмно-красный джемпер с названием школы возле сердца. А мальчики — чёрные брюки и рубашка с таким же джемпером. — Нравится математика? — укладывая вещи в шкаф, спрашивает Василиса у новенькой и указывает на учебник в её руках. — Она познавательная, — поднимает глаза Гордеева. — Ещё бы, — усмехается светловолосая девочка и захлопывает дверцу платяного огромного шкафа, после чего усаживается на свою кровать. — Математика только познавательной и бывает. Меня больше биология привлекает. Здесь работает, наверное, одна из лучших учителей в этой сфере. Виктория Николаевна, возможно, ты её видела сегодня в холле. Рыженькая такая девушка. Да ты бы её сразу запомнила. Диана, отложив книгу на тумбочку, качает отрицательно головой: — Я в холл не спускалась. А что, там знакомят с учителями? Я знаю лишь Матвея Артёмовича и Макара Ильича, впрочем, второй же классный руководитель, верно? — Да, вёл восьмой класс, сейчас ведёт девятый. Он проводит русский и литературу, иногда подменяет историка. Я в классе Макара Ильича учусь. — Я тоже. Ну, мне так директор сказал, — поддерживает Гордеева, с интересом разглядывая свою соседку. За две недели пребывания в «Уникуме» Диана понемногу освоилась и стала более открытой, что очень радует директора. — Ты учишься здесь с первого класса? — Ага, и брат мой тоже тут тоже с первого класса, — кивает Василиса. — Он в одиннадцатый перешёл. Савой звать. У нас будут совместные уроки с выпускниками. Иногда физкультуру, литературу или кружки объединяют. Девочки, погружённые в беседу о школе, не замечают, как раздаётся стук в дверь. В проём заглядывает директор, держа в руках вешалки со школьной формой. Василиса соскакивает с кровати и, поблагодарив, берёт два комплекта формы для себя и для Дианы, что с интересом разглядывает вышивку на джемпере. — Удачного учебного года, Василиса, — ласково говорит Матвей Артёмович, смотрит на вторую девочку. — И тебе, Диана. Не забывайте, что через полчаса линейка. Как только дверь закрывается, Егорова принимается переодеваться из кофты и джинсов в школьную форму. Когда тёмно-красный джемпер надет на белую блузку Василисы, Диана интересуется тихо: — Директор всегда всем приносит форму лично? Разве в школе нет уборщицы, которая бы сделала это? — Матвей Артёмович обожает свою работу, он столько души вложил в «Уникум». Он старается делать всё для учеников. Да и что трудного в том, чтобы разнести форму по комнатам? — улыбается Василиса, быстрыми движениями поправляя лёгкий макияж. — Тебе стоило бы одеться, а то опаздывать неприлично. Гордеева скептическим взглядом осмотрела выданную форму и подошла к зеркалу. — Мне кажется, или юбка мне не идёт? — спрашивает она у Василисы. — Ты даже её не примерила, — улыбается та и лезет в чемодан, откуда выуживает чёрные капроновые колготки. Егорова протягивает их соседке. — Возьми, с колготками юбка будет смотреться отпадно. В итоге Диана надевает школьную форму, сшитую, словно на её фигуру. Обтягивающий джемпер учтиво подчеркивает изгиб талии, а юбка чуть выше колена выделяет длинные ноги, облачённые в предложенные чёрные колготки. Гордеева медленно покрутилась вокруг себя перед зеркалом, чёрные волосы поднялись и упали обратно на плечи. — Видишь? — закончив с тушью, спрашивает Василиса. — Тебе идёт юбка куда лучше, чем всем девчонкам этой школы вместе взятых. Новенькая смущённо опускает лицо, щёки окрашиваются румянцем. Егорова предлагает соседке накраситься, но та отказывается. В детском доме, где жила Диана, особо не нужно было выглядеть красиво, поэтому девочка не часто задумывалась над покупкой косметики. А в психиатрической больнице об этом даже думать ей не хотелось. Василиса поправляет юбку-карандаш, немного подогнув край, чтобы та стала короче положенного. Гордеева вопросительно смотрит на её действия. — Можешь немного укоротить свою юбку, никто этого не заметит. Никто, кроме мальчиков, — подмигивает Василиса и вооружается расчёской, чтобы привести белокурые волосы в порядок. — Поверь, Дина, тут имеются пару мальчиков-красавчиков. — Меня раньше не называли Диной, — замечает новенькая. — Тебя так назовут сегодня, — неожиданно выдаёт Егорова, спешно расчёсывая волосы. — Одноклассники моего брата. — Откуда ты знаешь? — удивляется Диана, и её глаза округляются. — Я вижу будущее, — пожимает та плечами и подходит к двери, намереваясь выйти в коридор. — А Сава — прошлое. У нас похожие способности, верно? А у тебя какой дар? Немного опешив от такой прямоты, Диана выпрямляет спину, внезапно осознав, что в этом здании намного больше особенных людей, чем она себе представляла. Она отвечает уверенно: — Я иногда вижу всякую чертовщину. — О, у нас подобное происходит едва ли не каждый день, — открывая дверь, произносит Василиса. — Думаю, тебе понравится в «Уникуме». У нас тут дефицит нормальных людей, конечно, но зато куча тайн и непонятных способностей. Когда Егорова оборачивается на соседку, та стоит с полным удивлением на бледном лице. Василиса усмехается, берёт новенькую за локоть и выводит в коридор: — Пойдём, а то опоздаем на линейку. Хочу познакомить тебя с моими друзьями. • * * Савелий Егоров, или, как его привыкли называть, Сава, пинает камни возле входа в школу, пытаясь скоротать время до линейки. Напару с Глебом он, разложив вещи в своей комнате, спустились вниз, дабы перекусить и поговорить с одноклассниками, которых не видели целое лето. В прошлые летние каникулы Егоровы ездили к семье Глеба, потому даже соскучиться не успели. Машины за территорией потихоньку отъезжают, родители прощаются с детьми. Двое учеников, уже успевших переодеться в форму, ходят по дорожкам и вяло перекидываются фразами. Неожиданно Савелий кивает на старую постройку, куда подростки ходят нарушать правила. Они доходят до неё под гул автомобильных двигателей. — А тебе разве отец не обещал прижечь сигарету об язык, если ты вновь закуришь? — интересуется Самойлов, безуспешно щёлкая зажигалкой перед зажатой меж зубов сигаретой. — Или я не так понял фразу «Батя увидел у меня пачку»? — Ой, да что мне сделает? — отмахивается Егоров, облокотившись о стену, нещадно испачкавшую рубашку. — Видел бы ты его лицо, когда я рассказал, что именно мне показалось в видении. Глеб заинтересованно сверкнул глазами в сторону друга, мол, рассказывай давай. А зажигалка сегодня решила больше не участвовать во вреде здоровья подростков. Савелий улыбнулся зловеще и интригующе выждал паузу, затем сказал: — Оказывается, никто из нас и не предполагал, что у папы имеется модельной внешности девушка, записанная в телефоне как «Борис-автомеханик». Главное ещё мама удивляется, почему у нас машина так часто ломается. — Чего? — переспрашивает Глеб, и его густые чёрные брови сдвигаются на переносицу. — Чего-чего? У отца любовница есть, вот чего, — горестно произносит парень, поправляет белокурые волосы рукой, пропуская пряди через длинные пальцы. — Я как сказал ему, что видел его шаболду с ним в видении, так он быстро забыл, что я наказан за курение. Взял с меня слово, что я маме не расскажу. Ну, ты же знаешь, весь наш бизнес построен на маме, а отец денег лишиться не хочет. Вот ведь гадина. Держится не за семью и любовь, а за какие-то бумажки с цифрами. — А чего не рассказал-то? — Ты дурак или мой друг? Как я такое маме скажу? Это сделает ей больно. — Он изменяет ей, а ты молчишь, вот это делает ей больно, — говорит Глеб. — Вообще… Поступай, как знаешь. А Вася вкурсе? С каких-то пор Глеб и Сава стали называть Василису Васей, кажется, сейчас никто и не вспомнит. Это что-то вроде их двоих фишка, которой они пользуются. Егоров вздыхает тяжело: — Конечно нет. Она же такими верящими глазами смотрит на любовь родителей и равняется на них, а тут такая новость. Не, Васе потом скажу, не хочу портить праздник. Самойлов оборачивается и пялится на стену несколько секунд. Вернее, через стену. Обладая даром «ренгеновского» зрения, Глеб не раз помогал школьной медсестре, описывая растяжение или перелом. На этом круг применения его дара не заканчивается. Глеб с лёгкостью видит сквозь дом, а то и сквозь два дома, уж через хлюпенькую стенку ветхого жилья он увидит приближающегося человека. — Облом, сюда кто-то тащится! — шепчет Самойлов другу, который тотчас суёт по карманам улики — пачки сигарет. — Чего это вы тут забыли? — серьёзно спрашивает вошедший парень с красно-чёрной татуировкой на шее. Его глаза, цвета мокрой травы, смотрят то на одного подростка, то на другого. — Мы тут… Это… Ну… — мямлит Глеб, почесав затылок. Вид у непонятного парня такой, будто он прямо сейчас отчитает их за курение. Савелий тут же приходит к однокласснику на помощь. Никак иначе этот новый ученик их сто процентов сдаст. — Мы обследуем территорию, — выдаёт Егоров. — Да, — подхватывает резко Глеб, засовывая руки в карманы брюк. — Нас Матвей Артёмович попросил. Глянуть что да как. — Врёте вы отвратительно, ребят. Я только что говорил с Матвеем Артёмовичом, и он ничего подобного не упоминал, — усмехается парень и крутит пальцами зажигалку с гравировкой герба Российской Федерации. Он указывает на Савелия. — А у тебя уши краснеют при вранье, знал? — Ничего они не краснеют, — и всё же Сава трёт уши. — Сигареты не найдётся? — наконец таки спрашивает парень, склоняя голову вбок так, что тату становится виднее. Лапа волка будто царапает медную кожу. — Я до этого понял, что вы сюда вдвоём прётесь покурить. Что насчёт поделиться сигареткой? Глеб и Савелий переглядываются. Самойлов медленно кивает однокласснику, тот, поджав губы, протягивает незнакомцу сигарету. Щёлкает зажигалка, трое парней вдыхают запах никотина. — Ты новенький? — выпускает дым из рта Глеб. — Раньше тебя не видел. Я Глеб, это Сава. — Дима, — протягивает руку для пожатия парень. — Можно и так сказать. Знаю Матвея Артёмовича уже долго. Посоветовал сюда придти. Немного погодя в разговор вступает Савелий и пуляет в стену окурок. В тени видны искры от непотушенной сигареты. — Школа у нас непростая. — Так и я непростой. Не забудьте джемперы надеть, — улыбается уголком губ Дима и покидает ветхое здание. Самойлов осматривает свой вид. И вправду парни забыли главный и отличительный отребут школьной формы — джемпер, который буквально выделяет человека своим цветом среди других. Егоров, глянув в окно, произносит: — Ушёл. — И нам нужно идти, — Глеб сверяет время на мобильном. — Линейка через две минуты. Одноклассники поплелись в школу. Там холл стал менее заполненный, но такой же оживлённый. В толпе Сава с высоты своего роста разглядывает макушки учеников. В поле зрения попадает директор и учительница биологии, мило разговаривающие возле лестницы. Рыжие пряди Виктории Николаевны красиво уложены на одно плечо, делая её максимально похожей на русалочку Ариэль. Неожиданно сзади кто-то хватает Савелия за плечи, и раздаётся знакомым голосом: — Бу! Парень оборачивается к младшей сестре, хихикающей на пару с незнакомой девчонкой. Сегодня разве день новеньких? То парень из курилки, то эта черноволосая девчонка. Несомненно, в «Уникум» хотят привести своих детей множество родителей, но не каждый ребёнок имеет тот дар, который важен для поступления сюда. Каким образом Матвей узнаёт о даре? Непонятно. — Новенькая? — интересуется Самойлов у Василисы. — Диана Гордеева, — представляется девочка. — Я Глеб, — кивает парень. — Глеб-хлеб, — шутливо произносит после Сава и улыбается самой светлой улыбкой. — Можешь его прям так и звать. А меня Савой звать. Брат этой чокнутой девчонки, — он приобнимает младшую сестру за плечи. — Жвачку хоть возьми, — Василиса морщит нос и протягивает жвательную резинку. — От вас несёт за километр. Макар Ильич наверняка уже почувствовал. Вот вам прилетит, парни, прям не завидую. — А ты не каркай, может не прилетит, — хмыкает Самойлов ей. — Ты ничего такого не подумай о нас, Дина, вообще мы не часто курим. Гордеева пожимает плечами: — Ренат тоже курит. — Когда ты успела познакомиться с Нефёдовым? Обычно он сидит в комнате или гуляет за пределами школы. Первого сентября так особенно его не встретишь, — проговаривает Егоров и смотрит, как учителя расходятся к своим классам. — За джемперами мы сходить уже не успеем, поэтому давай лучше останемся. Потом сбегаем до вводного урока и всё, — шепчет Глеб другу. На том и порешали. Девочки идут к девятому, а парни подходят к одиннадцатому классу. Матвей Артёмович пролистывает блокнот, где записаны основные моменты, которые он желает сказать перед учениками. Практически всегда это не занимает больше пяти минут. Остальные новости каждому классу скажет классный руководитель. Макар Ильич снимает с глаз очки, теперь ненужные совсем. До этого он прятал свои нечеловеческие глаза от родителей, которые не знают всей правды о школе. Да и пугать первоклассников Герасимов не хочет. Мало ли ещё нажалуются родителям о монстре-учителе с клыками и страшными глазами. Фролов выступает в центр образованного детьми полукруга и обводит всех взглядом. Каждый ученик, проучившись здесь хотя бы год, точно знает этот взгляд. Значит новости не слишком хорошие. Директор громко начинает: — Здравствуйте, дети. Долго говорить не хочу, но настал новый учебный год, который будет не лёгкий. До меня дошли некоторые сведения, что в городе максимально небезопасно особенным людям. Матвей называет людей с даром особенными, ученики умело копируют с него это выражение. — Наверное, глупо будет вам врать, что полиция во всём разберётся, — продолжает директор спокойным голосом. — Многого я сам не знаю, поэтому говорю лишь, что до Нового года выезды за территорию школы отменены.  Не успел гул негодования учащихся начаться, как Фролов ровным голосом говорит: — Так же строго не разрешается ученикам покидать территорию без сопровождения учителя. Савелий находит направленный на него взгляд сестры. Та совсем озадачена новостью директора. Василиса сводит брови и переводит взгляд на начавшего говорить Матвея Артёмовича. — Я приношу свои извинения… — Почему Нефёдов покидает территорию? — выкрикивает кто-то, быстро не дав договорить директору. — Да, почему для него другие правила? — вторят с другой стороны. Фролов вздыхает и даёт своей способности сработать. Ученики утихают, насильно успокоившиеся даром директора. Наступает секундная тишина, которую разрезает строгий голос Матвея Артёмовича: — Знаю, многим изменениям вы не рады, но не стоит забывать, что вы приехали учиться, а не гулять по лесу. Надеюсь, этот вопрос закрыт. Перейду к следующему. У нас, как вы знаете, ушёл с должности учителя физкультуры Игнат Михайлович, так вот, не отчаивайтесь, мы нашли ему замену. Откуда-то сбоку выходит парень с тату на шеи и, вставая возле директорского плеча, улыбается толпе учеников. — Это Дмитрий Анатольевич Шевцов, — представляет его Фролов. — Наш новый учитель физкультуры. Глеб тянет Саву, не спускающего глаз с физрука, за рукав и шепчет: — Вот это мы с тобой попали. — Не то слово, — протягивает в ответ Егоров. — Плохая идея курить с учителем.