Уникумы

Ренату не повезло: он пропустил свой автобус, а второй ждать придётся минут двадцать. Он пошёл дальше, надеясь, что когда дойдёт до следующей остановки, то сможет сесть на автобус. На самом деле ему не составило бы труда дойти пешком. Ренат знал улицы, как свои пять пальцев, но элитный район был для него неизвестностью, джунглями, что хранят секретные повороты. Парень не стал рисковать и предпринял попытку доехать на метро. Со станции метро Нефёдов выходит недовольный. Ему наступили раз десять на кроссовки, толкнули локтём в бок, а смотрельщики крикнули в след, что поймают Рената. Он не платил за проезд, просто перепрыгнул турникет перед глазами опешивших сотрудников метро и помчался к вагону. Кутаясь в толстовке, Ренат начинает сожалеть, что не надел под неё футболку. Ветер нещадно задувает пыль под одежду, попадает в глаза и рот. Нефёдов пару раз спрашивает у прохожих про роскошный район, и все указывают ему за высокое ограждение, кусками видневшееся у горизонта. Ренат, задрав голову, смотрит на многоэтажки. Серые, безжизненные, хотя там проживают сотни людей, они наводят на подростка странную тоску по жизни на улице. Нет правил, кроме одной устоявшейся фразы: «Либо ты, либо тебя». Ренат иногда был на грани, тогда, живя на улице и питаясь, на что хватало собранных денег. Нефёдов не умел рисовать еду, деньги, не имея ни малейшего понятия, где и какие у этих бумажек с цифрами невидимые знаки. Подросток жил со стариком, отдалённо похожим на человека, а потом старик умер, и Ренат остался один. У него не было и мысли вернуться в детдом: его бы отвергли. Поэтому он буквально выживал. Чаще рисунки оживить не получалось, потому в скором времени это дело оказалось заброшено. Всё равно пользы никакой, дак чего драгоценные силы тратить? Нефёдов просил милостыню перед церковью, затем его прогоняли какие-нибудь парнишки, что тоже зарабатывают на этом, и ему приходилось идти в другое место. Так Ренат узнавал город, знакомился с новыми бездомными. Спустя год жития на улицах его пожалели и отправили в заброшенный дом, где живут более-менее нормальные люди. В том месте пахло сыростью и плесенью, но зимой там закрывали окна досками и становилось немного теплее. Ему выделили место для сна, изорванную вонючую одежду и пол буханки хлеба в день. В потолку его жилья была огромная дыра, оттуда в дождливое время на пол капало литров пятьдесят, а зимой задувало тонну снега. Бездомные тогда перебирались в подвал, выбираясь лишь когда просили денег у прохожих. Нефёдову давали больше, чем остальным, девятилетнего мальчика начинали ценить, как кубок мира. Сожильцы не знали о даре Нефёдова, а тот, казалось, и вовсе забыл о нём. Ренат искренне благодарил бездомных, что приютили его. В скором времени мальчик стал выбираться на свободу конкретно для того, чтобы воровать. Он был пойман десятки раз за драки и кражи, но Нефёдов возвращался и делал всё заново. Пока его не нашёл Фролов. Матвей Артёмович выглядел в своём дорогом костюме ангелом среди обшарпанных стен и дырявых потолков. Директор наклонился тогда к спящему Ренату и тронул за плечо в надежде, что мальчик проснётся. Он и проснулся, вот только в маленькой руке был зажат нож, которым Нефёдов, при виде незнакомого склонившегося лица, полоснул того по предплечью. Директор не успел выставить щит, слишком уж неожиданной оказалась атака. С виду хлюпенький мальчик, на самом деле — боец с характером. — Не бойся, — сказал тогда Фролов, отшатнувшись назад из-за раны. — Я тебя не обижу. Ренат огляделся. В помещении до сих пор были взрослые, но никто не принимал попыток выпроводить незнакомца. Ренат вернул взгляд на мужчину, что сидел перед ним на корточках. Внезапно мальчика охватила волна спокойствия, смешанного с усталостью, хотя он чувствовал до этого, что выспался. Карие глаза напротив излучали добро и заставляли расслабиться в присутствии их обладателя. — Давай выйдем на улицу? — улыбнулся дружелюбно незнакомец. На самом деле помещение было наполовину улицей, но Нефёдов поднялся на ноги и вышел за мужчиной. Уверенность в каждом шаге отдавалась где-то в подкорке мозга. Когда незнакомец спросил: — Есть ли в тебе что-то, что делает тебя особенным? Ренат нахмурился, хотя лицо было под властью совершенно другими эмоциями. Чужими эмоциями. Мальчик забыл, как дышать. Его тайну узнали. За ним пришли из-за его отклонения. Мужчина не выглядел угрожающе, но Нефёдов усвоил на улицах, что внешности нельзя доверять. За улыбкой может скрываться звериный оскал. — Я тоже другой, — шепнул ему незнакомец, вновь улыбнулся светлейшей улыбкой, разгоняющей любые сомнения Рената. — Особенный, как и ты. Мужчина рассказал о школе-пансионе «Уникум», созданной для таких детей, как Нефёдов. Неужели их так много? Этих особенных людей, наделённых даром? А какой дар у директора? — Зачем Вам я, Матвей Артёмович? — спросил Ренат, когда ему сообщили, что одно место ученика сейчас свободно. — Оставьте меня здесь, я вам ни к чему. Я обычный мальчик. — Ты особенный, Ренат, — Фролов положил руки на плечи мальчишки. — Твой дар чудесен, твоя фантазия не имеет границ. Ты оживляешь свои рисунки, этого никто не умеет, кроме тебя. — Вы хотите меня в свою коллекцию? Матвей усмехнулся: — В свою школу, ты станешь её учеником, — он достал из кармана пиджака документы. — Эти бумаги подтверждают, что я твой официальный опекун. И я хочу, чтобы твоя жизнь обрела самые яркие краски. — Вы были в детдоме? — ужаснулся мальчик. — Вам отдали мои документы? Просто потому, что вы учитель какой-то там навороченной частной школы? Меня нет в детдоме уже больше года, а они отдали мои документы какому-то мужику? — Я же говорю, я тоже особенный. Я умею располагать к себе людей. Ренату не нравилось, что Фролов, как бы, использовал и на нём свой дар, вот только ничего сказать против не смог. Директор купил мальчику целых два пакета одежды, накормил в кафешке и увёз в «Уникум». Там Нефёдов стал третьеклассником. Он должен был пойти в четвёртый, но учиться на улицах у него не получалось, да и в детском доме с обучением сильно не возились. Школа нравилась Ренату. До поры, до времени. Как то слишком быстро Нефёдову стало скучно. Мальчик привык к свободе, к тому, что может гулять, когда вздумается. Ничего подобного в «Уникуме» не подразумевалось. Директор не был строг с Ренатом, но своевольности в школе-пансионе не позволялось. Были строгие правила, нарушать которые никто из учеников не имел смелости. Естественно, кроме Рената. Побеги стали чаще, чем посещение занятий. Фролов не злился, не кричал, просто смотрел своим фирменным недовольным взглядом, что аж сердце билось сильнее, и Нефёдов отправлялся в свою комнату. Со временем Ренат взрослел и становился непослушней. Его вылазки растягивались, мальчика могло не быть в школе несколько недель. Он умел прятаться от полиции, которую посылал на его поиски Фролов. Стоило Нефёдову появиться на территории «Уникума», как Герасимов отчитывал его за проделки. — Мало того, что нарушаешь правила школы, дак ещё и воруешь, — причитал Макар Ильич. Ренат закатывал глаза и шёл в директорский кабинет, где его встречал недовольный и чуть-чуть осуждающий взгляд Фролова. Матвей Артёмович часто что-то говорил и говорил, хоть и прекрасно понимал: его слова влетают у Рената в одно ухо, а вылетают из другого. — Не стройте из себя заботливого папашу, — выдавал Нефёдов, покидая кабинет. Шли годы, характер Рената не менялся, только если в плохую сторону. Он, будучи уже подростком, пристрастился к сигаретам, поглядывая на парней с улиц. В школе особо ни с кем не общался. Макар Ильич, приставленный к Нефёдову как «нянька», пытался вытянуть из парня хоть слово, тот молчал в тряпочку. О чем болтать с воспитанным учителем русского и литературы? О матерных словах, способах выживания без денег или о дрянном детдоме? Ренат оттого и молчал: прошлая жизнь у него оказалась вовсе не разговорной темой. А затем появился тот злосчастный адрес, который парень случайно нашёл в своей папке с документами. Нефёдов колебался: ехать или нет? В итоге сдался. В любом случае лишним прогулка не будет. Да и опасность на родных улицах кажется слишком преувеличенной директором. Ренат выныривает из своих воспоминаний. Ему сигналят, дабы шёл быстрее через дорогу, на что подросток вскидывает руку со средним пальцем. Гул прекращается, водитель стартует, едва Нефёдов сходит с пешеходного перехода на тротуар. В небе начинает садиться солнце, фонари зажигаются, освещая богатые дома. Подросток привык гулять среди обычных районов, избегая центра города, потому высокие заборы и едва выглядывающие дома с красной черепицей заставляют его останавливаться и изучать местность. Ровный асфальт, белые поребрики и аккуратные деревья. Буквально всё здесь кажется Ренату совершенным. Неужто его родители когда-то жили тут? Благо на воротах написаны адреса, и Нефёдов в считанные секунды находит нужный дом. Бордовые ворота, увенчанные серебряным украшением в виде незамысловатого абажура. Крыши не видно, значит, одноэтажный дом. Ренат нажимает на звонок. Открывает молодая девушка в форме горничной. Ей же она и оказывается, на вопрос: — Екатерина здесь проживает? Отвечает: — А вы кто? Нефёдов не отвечает прям сразу. По лицу горничной видно, что Екатерина здесь проживает. В документах написано лишь одно имя: Екатерина — мать Рената Нефёдова. У парня даже отчества как такового не имеется. По сути у ребёнка есть отец? Есть. Вот только фиг знаешь, где он сейчас. Гадать не охота, Ренату приписали отчество Михайлович, поскольку «захотелось». Ренат об этом не думал. Плевать, как звали его отца на документах, если в жизни того всё равно нет. — Я… Друг семьи, — врёт подросток. — Подождите секунду, мне следует спросить, можно ли вам войти. На сегодня гостей не ждали, — горничная тянет на себя ворота. — Сын, — Ренат тормозит рукой дверь. — Я её сын. Пожалуйста, мне нужно увидеть её. Горничная пропускает подростка на территорию дома. Участок украшен декоративными камнями и кустами с розами. Девушка уходит в дом, приходит уже с женщиной. Ренат смотрит и думает, что же сказать. Здрасьте, я ваш сын? Парень улыбается уголками губ, женщина хмурится, точно припоминая, есть ли у неё такой сын. — Молодой человек, — говорит женщина. — Вы представились моим сыном? — Да, — замирает Ренат. — Боюсь, Вы ошиблись. У меня нет детей, — она видит потускневшее в миг лицо подростка и продолжает более мягко: — Откуда у Вас этот адрес? Расскажите, и мы разберёмся. Нефёдов рассказывает. Не всё, конечно, про силу, школу-пансион умалчивает, но про документы и детдом рассказывает. Женщина слушает его, затем произносит: — Моя давняя подруга просила вписать адрес в какие-то документы, и имя моё взяла. Она сказала, что в детском доме эта информация никому не нужна, никто не станет проверять, кто живёт здесь. — Вы знали мою маму? — тихо спрашивает Ренат. — Очень давно, — кивает та. — К сожалению, она умерла десять лет назад, так и не увидившись с тобой вновь. Мне жаль. Парень ступает к выходу, произнося: — Где она похоронена? Я бы хотел сходить к ней. Женщина говорит адрес и, прежде чем Ренат покидает территорию дома, говорит тому: — Она хотела забрать тебя, но ты и сам понимаешь, почему тебе было опасно в городе. Ты другой, твоя мама боялась, что тебя заберут так же, как твоего отца. — Он был… мутантом? — Я точно не знаю, но, наверное, да. Тогда это было реже, чем сейчас. Ты бы стал целью дурных людей. Ренат и сейчас цель дурных людей. Он выходит за ворота и идёт вниз, по дороге, спустя десять кварталов там должно быть кладбище. Подросток вспоминает о Диане и её выходке на другом кладбище. Что это было? Выброс силы новенькой? Разве она не видит призраков? Может призраки способны на подобные вещи? Нефёдов не собирается знать ответы на эти вопросы. Ему это не к чему. Он заворачивает за угол, достаёт из кармана маркер. Открывает колпачок ртом и прислоняется к каменной стене одного из жилых домов. Ренат не так часто применяет способность, но та женщина так гордо смотрела на него при упоминание этого, что парень просто не может не нарисовать что-нибудь. Он рисует пару монет, соблюдая все извилины. Не впервой. Нефёдову на ладонь падают десятки: — И попробуй отличи от настоящих, — хмыкает он сам себе. Этих денег хватит, чтобы проехаться на автобусе. Пешком идти парню совсем влом. Автобус довозит его практически до самого кладбища. Всю поездку Ренат думает о матери, которая боялась его из-за отклонения. Будь она жива, она бы обязательно забрала его сейчас, они бы жили в квартирке, возможно, он бы занялся рисованием. Внезапно нахлынувшая, тоска по материнской любви заставляет глаза покрыться пеленой. Разве Ренат заслужил быть один? Заслужил быть на улице или в детском доме? Неужели особенных людей боятся лишь из-за того, что они отличаются? Разве не каждый человек уникален? Кладбище не такое огромное, поэтому Нефёдов отыскивает нужную могилу. Как и описала та женщина: серая плитка, голуби над фотографией, гравировка «В памяти навечно» и искусственные цветы, лежащие без изменений на могиле. Ренат смотрит на женщину на надгробие. Такая улыбчивая, светлая, беззаботная. Парню хочется положить на могилу живые цветы, но рисовать он не будет. Если его мать боялась особенных, то будет не рада подобному. На глазах нет слёз. Ренат даже не уверен, его ли мама на фотографии, но почему-то сердце стучит быстрее. Его, он чувствует это, но не плачет. Он её не знал, никогда не видел, с чего бы ему горевать? Нефёдов выпрямляется. Всё это время за ним наблюдали со спины. Ренат ощущает на собственном затылке взгляд, оборачивается аккуратно. Парень, может, лет двадцати пяти, склоняет голову в приветственном жесте. Он стоит через пару могил от Рената, который поёжился от такого пристального взгляда со стороны незнакомца. Нефёдов едва дышит. Нечеловеческие глаза наблюдают буквально за каждым его морганием. Незнакомец шагает к подростку. Хищник чует добычу. — Ренат, я полагаю, — когда парень оказывается у калитки могилы, Ренат делает шаг назад. — Именно таким я тебя и представлял. — Мы знакомы? — Нефёдов впивается взором в длинные пальцы, что ухватили защёлку калитки. Ещё немного и они будут в одном загоне. — Ну, я знаю тебя, а вот ты — вряд-ли, — незнакомец переводит чёрные глаза на надгробие, стоя до сих пор снаружи. — Она была твоей мамой? Нефёдов молча кивает. — Моя мать тоже умерла, — зачем-то говорит парень, изучая Рената. — Откуда ты знаешь меня? — осторожно спрашивает Ренат. — Скажем так, нас кое что объединяет. — Правда? И что же? — Мы оба особенные. Нефёдов сжимает пальцы в кулак и спрашивает немного неуверенно: — Знаешь Фролова? — М? Фролова? — без каких-либо эмоций переспрашивает незнакомец. Его чёрные волосы блестят в свете луны. — Ах точно. Фролов. Да, знаю такого. Ты его ученик? — Ага, — мычит подросток. — А ты тоже учился в той школе? В ответ ему слышен непонятно откуда раздавшийся лай. Дикие псы, сверкая глазами, подходят к ним, медленно ступая меж могил. В свете фонарей и звёзд их облезлая шерсть кажется темнее, а оскаленные зубы — длиннее. Ренат отшатывается назад. Целая стая уличных собак уже в трёх метрах от двоих людей. Их глаза обращены на незнакомца, словно он их обидел когда-то, а вот сам незнакомец и бровью не ведёт. Стоит, будто статуя. Псы достигают противоположной стороны калитки, и лишь тогда незнакомец опускает на них глаза. В один миг двое животных взвизгивают и падают на бок, от неведомой боли махая лапами. Оставшиеся пятеро собак рычат пуще прежнего, но не кидаются. Нефёдов кричит, и крик его смешивается с визгом и скулением собаки: — Что ты делаешь? Им же больно! Ренат перелазит через низкий заборчик и наклоняется к псам. Те уже брыкаются не так яростно, теперь их лапы едва шевелятся. Из пасти вырывается долгое протяжное скуление. Подросток прикасается к шерсти животных и оборачивается на незнакомца, чей взор хотел перейти на других собак, но Ренат поймал его взгляд и заставил смотреть на себя. — Что ты сделал с ними? — Видишь ли, Ренат, — оскаливается, подобно псам рядом, незнакомец. — Когда есть дар, им нужно пользоваться. Дыхание под ладонями останавливается, Ренат смотрит на закатившиеся глаза собак. Он вновь поднимает голову на парня, и взгляд его полон злобы и неодобрения. — Ты убил их! Они ничего не сделали тебе. — Серьёзно? Мне плевать на дворовых собак. — Тогда ты хуже их. — Всё, — резко выдаёт парень и медленно идёт к Нефёдову. — Мне надоели разговоры. Тот же взгляд, который убил собак, теперь направлен на подростка. Незнакомец хмурится, когда Ренат не падает на землю в агонии. Нефёдов не кричит, не двигается, не задыхается. Он просто продолжает сидеть над телами собак. Живые псы окружают их, пока незнакомец не осознает: подросток под защитой. Вот почему он неуязвим. — Впредь буду брать помощников, — громко начинает незнакомец, возвращая своему лицу непринуждённость. — Дворняги с тобой или это совпадение? Ренат оборачивается на звук шагов. Из тени показывается Матвей Артёмович, а за ним физрук, Дмитрий Анатольевич. Оба испепеляют взглядами незнакомца. Тот склоняет голову вбок, поворачивает к Нефёдову, вытягивает руку. Тут же его пальцы встречаются с щитом Фролова, искрясь и показывая начало барьера. Он буквально в десяти сантиметров от тела Рената. — Не ожидал увидеть вас двоих. Наслышан о вас, — говорит директору и физруку незнакомец. — Меня не предупреждали о таком сюрпризе. — Поверь, мы сами не рады встрече, — кидает злобным тоном Шевцов. — И да, собаки с нами. Интересно, сможешь убить всех, кого я призову? — Давай узнаем, — тот пожимает безразлично плечами. В ночной тени его глаза чернеют. — Хотя у меня нет времени возиться с вами. Видите ли, руки чешутся, а у вас, видать, язык. — Руки чешутся? И почесать решили о него? — Матвей Артёмович кивает на Рената, так и не поднявшегося с колен. — Не стоит, скажу сразу. Незнакомец опять применяет свой взгляд, но ничего не выходит. Физрук угрожающе шагает вперёд, и Фролов растягивает к нему часть щита. Собаки подбираются к врагу всё ближе. Ренат обводит их взглядом. Псов точно стало больше в два раза. Откуда они прибегают сюда? Он поднимает голову к Шевцову, мысленно призывающему дворняг, и сам всё понимает. — Разве ты не должен доставлять особенных к хозяину? — задаёт вопрос Дмитрий Анатольевич. — Он мне не хозяин, — рычит в ответ незнакомец. — Естественно, — закатывает глаза физрук. — Ты ему по блату их тоскаешь, верно? Фролов заставляет парня ощущать усталость, дабы убийственный взгляд не смог быть применен. Незнакомец хмыкает: — Я так и думал, что ты сделаешь нечто похожее. — Кажется, мы с Вами не переходили на «ты», — делает ему замечание директор. — Передавайте «привет» Илье. Ренат, мы уходим. Нефёдов едва поднимается с земли и подходит к Матвею. — Всё хорошо? Он тебя не ударил? — беспокоится Фролов, заглянув парню в глаза. Тот мотает головой. — Ладно, пошли. Стоит Матвею с Ренатом сделать пару шагов в сторону выхода, как первый замечает, что Шевцов остался на одном месте. Директор оборачивается, учитель физкультуры недобро зыркает на незнакомца. После нескольких откликов Дмитрий пересекается взглядом с Фроловым. — Уходим, Дима, — настойчиво повторяет Матвей Артёмович и сжимает одной рукой плечи Рената. — Прямо сейчас. Шевцов вздыхает и идёт до них, не оборачиваясь назад, где непонятный парень окружён, кружащими вокруг него, псами. Незнакомец выкрикивает: — Ваша школа сгорит, и все ученики вместе с ней! Никто не является преградой для Прохорова. Он придёт за каждым мутантом. Он заберёт все способности, которые имеются в мире. — А я заберу твою жизнь, — отвечает Шевцов и тормозит, хотя директор хватает его за локоть, чтобы тот этого не делал. Физрук глядит на незнакомца через плечо и отдаёт приказ десяткам псам: — Жрать! И Ренат слышит только бешеный крик незнакомца, клацанье острых зубов, отрывание мяса от костей и голос Фролова, когда они выходят с кладбища под ужасные звуки: — Никому не говори об этом, запомнил? Никто не должен знать ни о незнакомце, ни о нашем разговоре. Это важно, Ренат. Я серьёзно. — Вы скажете, где мой отец? — голос Нефёдова даже не вздрагивает, хотя последний возглас оказался самым громким. Затем всё затихает. — Вы сказали, что он жив, значит знаете, где он, так? — Нам не стоит говорить об этом, — директор открывает дверцу машины. — Значит недостаточно серьёзно, — подросток отводит глаза в сторону. Ренат остаётся на улице, пока Шевцов занимает место водителя. Подросток складывает упрямо руки на груди и вскидывает подбородок: — Не вам решать, что мне делать. Учитель «Уникума» минуту назад использовал способность, чтобы убить человека. Это нормально? Думайте лучше об этом. — Он действовал для нашей безопасности. Сработала реакция самозащиты, — отвечает спокойно Матвей Артёмович. — Стоит тебе напомнить, что ты нарушил правила школы? Теперь не выделывайся и садись, иначе дружки особенного обнаружат пропажу и придут сюда. Поговорим с тобой утром. — Обязательно, — откровенно лжёт Ренат и лезет на задние сиденья. Директор заглядывает к нему: — Не говори о случившемся, хорошо? А лучше забудь. Это будет наш секрет, договорились? — Не волнуйтесь, я умею хранить секреты. Машина едет по дороге, и никто из пассажиров не замечает пристального взгляда ей в след. Илья Прохоров заметает все улики, избавляется от остатков тела своего бывшего наёмника. Нужно искать лучших из лучших, если Илья хочет заполучить силу Рената и остальных детей школы-пансиона. Поскольку Фролов просто так своих учеников не отдаст. — Что же, тогда принимайте бой, Матвей Артёмович, — говорит тихо Илья и скрывается в тени.