Уникумы

Фролов выслушал сон Василисы Егоровой сразу после обеда. Девочка вместе с Дианой подловила директора, когда тот выходил из столовой, и рассказала ему о случившемся. Вернее, о скором будущем. Никто не может быть уверен, что именно такое будущее их ждёт, но не верить девочке с даром видеть будущее не было оснований. Вот только остаются и по эту минуту вопросы без ответов. Кто пришлёт в «Уникум» спецназ? Почему ОМОН, управляющийся государством, станет взрывать школу-пансион и целиться в её беззащитных учеников? Матвей идёт до Макара Ильича, дабы поведать тому сон ученицы, как его вновь останавливают. На сей раз — Виктория Николаевна. Она изучает лицо директора, но его мимика как всегда слишком спокойна. — Есть свободная минутка? — мягко спрашивает Хабарова. Фролов зачем-то смотрит на наручные часы, хотя и так не прочь поговорить. — Для разговора? — вопросом на вопрос отвечает мужчина. Виктория кивает положительно: — Дима сказал, что его люди засекли передвижения в городе, — учительница отводит директора за локоть в сторону, к окну. — Имеется вероятность, что замешан Илья. — У нас везде имеется вероятность, что замешан Илья, — поправляет её Матвей Артёмович и складывает руки на груди. — Что делает Дима? — Связывается со своими людьми. — Пусть сильно не высовываются. Илье и так хватает украденных способностей. А что насчёт детей, чьи родители согласны забрать их? — Я сказала всем, что это временная мера, — отвечает Хабарова. — Ты сам то знаешь, временная ли она? Голос Василисы в голове Фролова рассказывает о вооружённых людях, о стрельбе в школе. Глаза Матвея опускаются вниз, на его чёрные броги и бежевые туфли Виктории. — Я надеюсь, ты понимаешь опасность Ильи так же, как это понимаю я и остальные. — Ты это к чему? — поднимает директор голову к учительнице биологии. Хабарова вздыхает: — Он был твоим подопечным, Моть. Ты привязался к Илье, как к сыну. В толпе учеников, ждущих открытие кабинета, они замечают чёрную макушку Рената. Он не говорит ни с кем, словно в его окружении вообще нет людей. — К Ренату я тоже испытываю нечто подобное, — признаётся Фролов, продолжая смотреть на подростка. Нефёдов замечает на себе чужой взгляд и смотрит в ответ. — Второго ребёнка родитель любит не меньше первого. — Даже если второй ребёнок много пакостит? — смешок вырывается из груди девушки. — Это нас и сближает с ним как-то по-другому, нежели с Ильёй. Он смотрит на неё и улыбается глазами. Сегодня рыжие волосы учительницы заделаны в свободную шишку, обнажая молочную шею с кулоном в виде половины сердца с надписью «Лучшая…». Должно быть, на второй половине написано «…подруга», или что-то такое. Виктория разворачивается и пробирается через толпу девятиклассников, чтобы открыть им дверь в кабинет биологии. Её тонкая фигура по-особенному выделяется среди других. Ренат, освобожденный от толпучки, шагает медленно к директору и ловко запрыгивает на подоконник. — Она ничего такая, да? Виктория Николаевна, — хмыкает Нефёдов. — Вы с ней спите? Фролов едва не давится собственной слюной, а подросток заливается смехом: — Понятно. Просто друзья. — Не имею привычки разговаривать с учениками на эту тему, — выдаёт Матвей, косясь на парня. В миг Ренат оказывается стянут с подоконника на пол. — То есть дело только в том, что я — ваш ученик? — Ренат повторно запрыгивает на подоконник, будто по привычке. — Вы бы стали с ней отличной парой. — Мы серьёзно говорим об этом? — усмехается Фролов. Нефёдов жмёт худыми плечами: — Иногда мне кажется, что вы принижаете себя, Матвей Артёмович. А затем прыгает вниз и топает до кабинета. Его излюбленная толстовка никак не подходит к школьным брюкам, которые Ренат с чего-то решил сегодня напялить. И на уроки идёт без привычных скандалов. — Ренат, — зовёт парня директор. — Сколько у тебя ещё уроков? — Без понятия. Это последний, на который я иду, — улыбается непринуждённо ученик. — Я уж подумал, в тебя кто-то вселился, и ты ходишь на все уроки. — Ага, ботаник какой-нибудь. — Честно говоря, я был бы счастлив, если бы ты взялся за ум, как полагается, — Фролов пристально смотрит в холодные глаза Нефёдова. — Вряд-ли Ильёй руководит его ум или знание теоремы Пифагора, — кидает в ответ Ренат. Мужчина осекается на полуслове: — Откуда ты знаешь про Илью? — В школе слишком тонкие стены, — улыбка сияет на губах подростка. — Особенно, когда соседи — учителя. Вы бы хоть с Герасимовым говорили вечерами тише или в кабинете, а то так, небось, уже все ученики в курсе. Матвей и Макар и впрямь любят поговорить по душам в вечернее время, когда дети уже в кроватях и в коридорах никого не слышно. Фролов даже не подозревал, что их кто-то станет подслушивать. Он так и стоит возле окна, не решаясь подойти к Ренату, не зная, что и ответить. Зато парень не теряет время и подаёт голос: — Так из-за Ильи Прохорова вы отправляете половину учеников домой? — В большей степени из-за него, — кивает коротко директор. — Поэтому, Ренат, я очень тебя прошу, не покидай территорию «Уникума». В городе намного опасней, чем ты можешь себе представить. — Месяц назад странный тип на кладбище убил собак и, кажется, был готов повторить трюк со мной, — напоминает Нефёдов, будто Фролов мог о таком забыть. — Это напрочь отбило у меня желание соваться в город. Даже за сигаретами. — Я рад, что ты понимаешь всю важность происходящего. Отказ от сигарет пойдёт тебе на пользу. Ренат скрывается за дверью. Матвей должен быть горд за Нефёдова: подросток перестал сбегать из школы, ходит на уроки. Вот только всё остальное заставляет мужчину дрожать где-то внутри. Страх, прикрытый спокойствием. Он боится потерять Рената, боится не оправдать его надежд. Боится не стать «отцом» для брошенного мальчика, кем давным-давно стал для Ильи. Прохоров слишком сильно отличается от Нефёдова. Очень резонирует в глазах их два образа. Первый был спокоен, внимателен к каждой мелочи, второй же, напротив, — нос воротит от обучения способностям. С самого первого дня, как только Матвей стал официальным опекуном Ильи, он понял, что мальчик больше, чем просто особенный. Потому что с самого начала у Ильи не было как такового дара. Но Прохоров оказался обучаем. Взятый из приюта в семилетнем возрасте он слишком быстро привык к Фролову. Конечно, папой он его стал называть не сразу, но слушался беспрекословно с первого дня. Первая скопированная способность у Ильи оказалась левитация. Он обучился владению ей за пять лет. Вторая способность — устойчивость к огню. Обучился за год. Третья — телепатия. Эта была последняя способность, в обучаемости которой Матвей Артёмович принимал участие. И он до сих пор не знает, удалось ли Прохорову овладеть этим даром в идеале. На тот момент Илье было семнадцать, и уже в то время Герасимов и Хабарова видели, каким образом власть над способностями меняет Прохорова. Мальчик более не был мальчиком, хотевшим подчиняться другим. Директор этого не осознавал, ослеплённый чувством счастья за приёмного сына, а когда осознал, стало слишком поздно. В девятнадцать Илья Прохоров совершил своё первое убийство, тем самым наделив себя ещё одной способностью — управлением тектаническими плитами. Следующее убийство приносит в его копилку воссоздание тумана. Он попадал чётко по особенным, в его прицел никогда не попадали обычные люди, но как раз таки обычные люди после всего и будут затронуты в большей мере. Собрав как можно больше способностей, Илья стал нанимать охотников. Прохоров быстро возвысился перед другими мутантами, превзошёл их в силе и превратился в вожака. Управляемые кровожадностью Ильи, они притаскивали к нему особенных, а тот убивал их и забирал их дар. Хуже того, что убивать то мутантов и не нужно. Илья делает это ради удовольствия, ради собственного авторитета среди охотников и наёмников. Сейчас Прохорову двадцать четыре, в его арсенале двенадцать различных способностей, половина которых Фролову не известна, за его спиной сильные мутанты, денежные средства. Илья из детдомовского паренька превратился в главу мафиози. Директор минует лестницу, проходит через весь холл к жилым комнатам. В его голове звучит детский голос Ильи: — Когда я выросту, я куплю тебе огромный дом и яхту, и вертолёт, и крутую машину. Обещаю, пап, ты будешь мной гордится. — Я уже горжусь тобой, Илюшь, — отвечал Матвей Артёмович и гладил мальчика по голове. — Всегда буду гордится. За первым же поворотом он наталкивается на Герасимова. Увеличённый воспоминаниями, Фролов даже не с первого раза понимает, что натолкнулся на кого-то. Макар трогает друга за плечо. Тот поднимает голову. Оба одновременно говорят друг другу: — А я тебя как раз ищу. Замолкнув так же вместе, они глядят друг на друга. Матвей открывает рот, но Макар Ильич опережает его: — Я тебе такое сейчас покажу. Пойдём, расскажешь мне про своё по дороге. — По дороге куда? Мужчины покидают территорию школы-пансиона. Не отходя далеко от ворот, Герасимов указывает рукой на землю. Фролов смотрит туда внимательно и пытается разглядеть что-то, что привлекло его приятеля. Попытки оказываются тщетны. Обычный глаз не способен уловить то, что увидел кошачий взор Макара. — И что тут я должен увидеть? — След, — Герасимов приседает на корточки, показывая пальцем очертания следа. — Человеческий. Отпечаток подошвы. Тридцать девятый размер, если интересно. — Ты, видно, не заметил, что позади нас всё так же стоит школа, и там учатся старшеклассники с тридцать девятым размером ноги. — Это не из школы, — Макар втягивает носом воздух. — Запах чужой. И псиной несёт, — он морщится. — Шевцов опять собак собирал? — Да вроде не должен. — Значит кто-то другой был у ворот. — Думаешь, за школой уже следят? — Матвей выпускает щит, обвалакивая и себя, и учителя русского. Последний с помощью чуткого взора видит защитный барьер и хмыкает: — Не волнуйся за меня, Матвей, лучше защищай детей. Немного подумав, Фролов говорит под звук пришедшего сообщения: — Усилим охрану, — и достаёт из внутреннего кармана пиджака смартфон. Мужчина читает сообщение. — Идём. Отражатель, кажется, найден. * * * Матвей рассказывает обо всём Дмитрию Анатольевичу, глядя на СМС от информатора. В нём написано: «Ксения Захарова, 8 лет, городская больница, 14 палата, хирургическое отделение». Фролов показывает экран Шевцову и Герасимову. — Восемь лет, — повторяет Макар Ильич, в секунду его лицо мрачнеет. — Предлагаешь забрать её, как ученицу? — Ну а что делать, если других вариантов нет. Остаётся надеется, что она ещё там, — отвечает Матвей и повторно перечитывает сообщение. — А вдруг не согласятся родители. Мало ли, может они не знают о мутантах. — Поеду я сам, поговорю с её родителями, — выдаёт чётко директор под неодобрительным взглядом Герасимова. — Что не так, Макар? — Мне не нравится, что ты поедешь в город один. В город, где один плохой твой ученик творит «чудеса», — учитель русского скрещивает руки на широкой груди. — У тебя же занятия. — Ничего, потом как-нибудь дополнительные уроки проведу. Так что решил? Фролов тяжело вздыхает, но соглашается: — Ладно, можешь поехать со мной. Будут дополнительные руки. — Кстати, Макар тебе очень даже пригодится, — физрук убирает свой телефон в карман. — Ксения Захарова вместе с родителями попала недавно в аварию. Не думаю, что её с черепно-мозговым отпустят в частную школу-пансион. — В аварию? Это совсем не входит в мои планы, — бурчит Матвей себе под нос. Отражатель мог помочь спасти «Уникум» и учеников от опасности в виде охотников и Прохорова, которые, оказывается, подобрались ближе, чем кто-либо мог представить. Фролов едва ли не ощущает дыхание Ильи на затылке, будто если обернуться, то можно встретиться с его хмурым взглядом. Ощутить его присутствие кажется для Матвея Артёмовича невыполнимой задачей. — Она нужна нам, понимаете? Нужна. — Забываю вечно, что особенные дети — предметы твоего интерьера, — саркастично говорит Герасимов, подойдя ближе к другу. — Ты не можешь просто взять и забрать ребёнка из-под носа его родителей. — Вообще-то, — начинает Дмитрий, подняв указательный палец к потолку, будто сейчас изрекёт что-то необыкновенное. — Её родители погибли на месте. Она одна выжила. — Тем более, — поднимает руку вверх Макар Ильич. — Девочка на обеспечении государства. Раненая. Мы не можем забрать её из больницы. Взгляд Матвея ничего хорошего не предвещает, и оба его работника понимают это. Он раздумывает над планом и произносит, глядя на Шевцова: — Мне нужен один твой человек. Тот, что управляет электроникой. — Эм, Рустам? Плохая идея. — Я решаю, хорошая ли идея, — спокойно отвечает директор, продолжая испепелять взглядом тёплых карих глаз Дмитрия. — Он мне нужен, а ещё нужна твоя машина и немного времени. — Чего это ты задумал? — не вникает Герасимов, а затем тише добавляет: — Похищение карается законом. — Я спасаю девочку от Ильи. Если он узнает, он убьёт ту, что способна остановить его. Я не прошу тебя, Макар, помогать мне. — Но отчего-то я постоянно помогаю тебе, — Макар Ильич трёт лицо. — Уговорил, едем вместе. Зачем, повтори-ка ещё разок. Похитить восьмилетнюю девочку из больницы? Фролов хватает пальто и оборачивается к Герасимову и учителю физкультуры: — Если тебе такая формулировка нравиться больше, то да. А так мы просто спасаем её. — Когда-нибудь я тебя прибью, Матвей, — Макар накидывает на плечи куртку и ловит кинутые Дмитрием ключи от джипа. — Кажется, это произойдёт очень-очень скоро. — Прибьешь после того, как Ксюша Захарова окажется в стенах «Уникума». Давай быстрей. У нас время ограничено. * * * Они подбирают по дороге в больницу Рустама, мутанта, управляющего электричеством. Он поможет отключить видеокамеры в больнице, а Герасимов нужен, если прибудут наёмники Ильи и начнётся потасовка. Хоть Фролов и имеет две способности, ни одна из них не является боевой. Да, он может успокоить противника, но вот одалеть его — навряд-ли. Джип тормозит возле больницы, вставая на парковочное место. Некоторое время они втроём сидят и оглядываются по сторонам, надеясь не наткнуться на подозрительные лица. Матвей смотрит с водительского сиденья в зеркало заднего вида на Рустама: — Ты точно справишься? Здание большое. — Я знаю свою планку, — кивает коротко стриженный парень. Они выходят из машины и доходят до больницы. Герасимов пытается не выпускать из вида машину — единственное средство передвижения. Матвей наклоняется к Рустаму с вопросом: — Отключишь камеры? — Уже сделано, босс, — самодовольно отвечает парень. — Ещё указания? — Начнётся заваруха — уходи, — твёрдо произносит директор и внимательно следит за реакцией. Рустам хочет протестовать, но Фролов настойчив: — Это последнее указания. Я не хочу подвергать тебя опасности, тем более ты не мой человек, а Димы. — Вы, типа, благородный типаж, да? — Рустам закатывает рукав кофты, оголяя волчий след, сделанный выше кисти. Он стучит по татуировке пальцем. — Это доказывает, что для Шевцова я хоть умру. Его приказ — помогать Вам и защищать. — Вот за Диму можешь смело умирать, а за меня не надо, — улыбается Фролов и тянет рукав парня. — Прикрой свою переводную татушку, кругом имеются любопытные глаза. В итоге они заходят внутрь. Матвей Артёмович краем глаза смотрит на камеры, надеясь, что те и впрямь отключены. В регистратуре сидит женщина, с ней говорит только Фролов, давая своему дару действовать. Он убеждает её пропустить их. Герасимов поправляет тёмные очки, скрывающие кошачий взор. До этого Макар жаловался, что в них плохо видно даже ему. Матвей, шедший замыкающим, практически скрывается в хирургическом отделении, как слышит оклик: — Молодые люди. — Да? — оборачивается Фролов. Его спутники тут же настораживается. — Вы бахилы забыли, — уборщица даёт мужчинам бахилы. — Конечно, просим прощения, — директор «Уникума» быстрее скрывается за дверью. Следуя по указателям, они доходят до четырнадцатой палаты. Рустам остаётся в начале коридора, договорившись, что будет в случае чего лампочками мигать. Герасимов предпочитает ждать возле двери. Фролов заходит в палату. На больничной койке лежит девочка с перемотанной головой. Она смотрит мультики на небольшом телевизоре, привинченном на противоположной стене. Судя по тяжёлому дыханию у неё перемотана грудь, и каждый вдох даётся с трудом. Фролов ступает чуть ближе, дабы девочка увидела его, а когда та замечает гостя, Матвей напускает на неё спокойствие. Впрочем, этот фокус не выходит. — Не боишься? — директор сразу корит себя за такой вопрос. — Я мало чего боюсь, — говорит та. — Тебя Ксюша Захарова зовут? — Да, а Вы кто? — Матвей Артёмович, — мужчина присаживается на край кровати. — Я директор частной школы-пансиона «Уникум»… Он рассказывает об особенных людях. По глазам Ксюши он понимает, что та ничегошеньки не знает о подобном. Минут десять уходит на разъяснения. — Я тоже особенная? — Да, и ты нужна нам. Знаю, просить тебя о чём-то в такой период времени неблагодарно с моей стороны, но, поверь, здесь тебе оставаться не стоит. Ксюша смотрит на директора во все глаза. И ему так сильно хочется ей помочь, вот чтобы прям ни одна беда не коснулась этой беззащитной девочки. В дверном проёме показывается голова Макара Ильича, и Фролов резко соскакивает с постели. — Через минуту назначен обход. Забираем её прямо сейчас, — Герасимов выглядывает в коридор и прислушивается. — У тебя двадцать секунд на размышления. Матвей Артёмович аккуратно разворачивается к Захаровой с печальными глазами. Девочка выглядит немного напуганной и дезориентированной, но директору всё равно приходится сделать это. Ради других учеников. Ради Рената. — Прости, — говорит Матвей и прикладывает максимум усилий, чтобы усыпить Ксюшу. Герасимов хватает девочку на руки, пока его друг пихает в карманы лекарства. Мало ли, вдруг пригодится в её лечении. Они выходят в коридор. Макар с отражателем на руках, Матвей — с выпущенным щитом. Рустам встречает их в конце отделения и пялится на отключенную девочку, завернутую наполовину в одеяло: — Дак это и есть ваш отражатель? — Да, открой нам все двери до чёрного входа, — не сбавляя скорости, просит Фролов. Оба спутника следуют за ним тенью. Когда перед ними оказывается джип, все немного выдыхают. Ксюшу укладывают на задние сиденья, куда следом садится Рустам. Герасимов остаётся на улице. Матвей кивает ему, видя, что он смотрит на него. Совсем немного проходит до того, как они оба ощущают его присутствие. Фролову не нужно оборачиваться, чтобы понять, что Прохоров уже здесь. А вот учитель русского принимает оборонительную позицию, едва ли не припав к земле, будто кошка. Директор слышит приближающиеся шаги, фокусируясь полностью на щите. Илья буквально замирает в пяти метрах от машины, никак не хотя наталкиваться на щит. — Давно я не видел тебя, папа. Даже не хочешь посмотреть на меня? — голос Ильи изменился, стал басистым и низким. Матвей разворачивается, встречается с ним взглядом. Лишь на секунду он позволяет себе обрадоваться, а затем принимает прежнее спокойствие. Прохоров увеличился в плечах, никак не изменился в росте, но точно стал на десять процентов больше состоять из натренированных мышц. Его лицо полностью безэмоционально. — Я рад тебя видеть, — кивает директор и улыбается парню. Из машины позади выходит Рустам, от его пальцев расходится электричество. Илья с секунду смотрит на него, после вновь возвращается к лицу бывшего опекуна. Фролов показывает жестом Рустаму, чтобы тот прекратил. — Всё под контролем, — уверяет директор, не сводя глаз с Прохорова. — Извини, нам нужно ехать. — В скором времени я найду дар, способный разрушить твой щит, — Илья кладёт руку на невидимую преграду, та, искрясь, отталкивает её. — Вот тогда я и поговорю с тобой. Без твоей защиты. Твоих мутантов. Так, как мы говорили раньше. — Как раньше уже не будет, — отрезает Матвей Артёмович и ступает задом к машине, уводя за собой готового нападать Герасимова. — Мне казалось, я понимал тебя, Илья, а в итоге чем всё обернулось. — мужчина обводит всех рукой. — Я намерен защитить учеников. Жаль, что я защищаю их от тебя, такого же ученика. — Твои ученики поймут, что ты ими пользуешься. Никому не нравится, когда ими распоряжаются, как вещью. Взять хотя бы эту девчонку, — Прохоров кивает на машину. — Ты не дал ей права выбора. — Но другим я давал право выбирать. Илья вскрикивает: — Но не мне! Ты не дал мне ни малейшего намёка на выбор, ты поставил перед фактом и заставил плясать под свою дудку. Ты приучил меня выполнять требования, звучащие, как приказ. Ты сделал меня таким. Вот и пожинай, что посеял, отец. А в следующий миг всё вокруг заволакивает непроглядный туман. Он рассеивается через секунды, но Ильи уже не оказывается рядом. Матвей позволяет себе посмотреть на то место, где стоял Прохоров, дольше положенного, а затем садится в машину. Герасимов даёт по газам. Фролову на миг кажется, что он проиграл, когда перед глазами никак не хочет растворятся новый Илья. Озлобленный, могущественный, настойчивый. Он не убил их ради того, чтобы вкусить больше крови, чтобы Матвей самолично увидел, как горит «Уникум». Прохоров намеревается собрать все способности. Обучиться их владению. А затем ударить по самому больному и самому драгоценному месту Фролова. По ещё одному его подопечному. Илья желает увидеть мольбу в глазах отца, когда он замахнётся на Рената.