Уникумы

Когда пыль оседает, Ренат видит входящих людей и их пистолеты. Он делает малюсенький шаг к Фролову, привлекая внимание ОМОНа. Директор выпускает в мгновение ока щит, закрывая себя и подростка. По обломкам, хрустя стеклом, ступает в середину комнаты командир оперативников. Его глаза бесстрастны. — Проверили их? — спрашивает он и смотрит на наручный браслет, транслирующий данные. — Для сканов они не видны, — отвечает один из ОМОНа. — И всё же вас успели просканировать, — командир поднимает голову к Матвею. — Хотя я и без того наслышан о вас, Фролов Матвей Артёмович. Ваших рук дело, что наши сканы не видят вас? «Создание щита и управление эмоциями». И всего лишь второй ранг. Я бы поставил вам третий и заковал в ошейник. Директор протягивает руку и хватает Нефёдова за рукав, подтаскивает к себе. — А это у нас кто? — хитро улыбается командир, читая данные с браслета. — Нефёдов Ренат Михайлович, верно? — Нет, я президент, — огрызается подросток. — Если бы наш президент был мутантом, таким, как вы, не стали бы усложнять жизнь. — Вот чем вы занимаетесь: осложняете жизнь мутантам? — на лице Рената появляется злость. — За этим вы пришли в школу? И за этим начали бомбить её? Видать, жизнь у нас слишком скучная, а вы её решили разукрасить, да? В ответ он получает убийственный взгляд: — Твой ранг выше двух, пацан. — Поверьте, я знаю, — врёт Нефёдов, на самом деле Фролов ничего подобного не рассказывал ученикам. — Мы обязаны надеть на тебя ошейник. — Я не сделал ничего того, за что можно надеть его. — Ты так считаешь? Я могу соврать и сказать, что ты «оживил», или как там ты это называешь, гранаты. Нанёс вред действующим оперативникам, и мне пришлось обезвредить тебя. Кому поверят: тебе, мутанту без права на использование способности, или мне? Мужчина поворачивает кисть, давая знак своим людям, чтобы те окружили двух особенных: — Работаем, ребята! Грузим их. ОМОНовцы наставляют позади на барьер директора винтовки, стволы упираются в невидимую преграду. Они выстрелят, и не факт, что Матвей сможет удержать щит под таким напором. Поэтому Фролов делает шаг вперёд, к выходу из разрушенного кабинета, уводя с собой несопротивляющегося Нефёдова. Их выводят на улицу. Территория «Уникума» заполнена вооружёнными людьми. Матвей Артёмович оборачивается к зданию, наполовину разрушенному и с левого крыла дымящуюся. Наверное, что-то загорелось из-за взрывов. Спокойствие сменяется безысходностью в считанные секунды на лице мужчины. Ворота раскрыты настежь, через них видны грузовые машины черного цвета с надписью «ОМОН». Ренату страшно. Хоть он этого не показывает, а Фролов слишком занят удерживанию щита, парню кажется, будто если их посадят в машину, то они не жильцы. Подросток косится на директора: — Как долго вы сможете удерживать щит? — шепчет Нефёдов Матвею. — Не беспокойся об этом, — Фролов наблюдает, как для них открывают кузов грузовика. — Какой мой ранг? Директор молчит, пока они не подходят к автомобилю: — Третий. — Ошейник подавляет дар? — Ренат лезет в кузов. — Вроде того, — кивает ему Фролов, не способный говорить при посторонних. Командир спецназа указывает рукой в перчатке на три свободные клетки из пластика и решётки. Машина начинает гудеть. — Прошу, усаживайтесь поудобнее, — мужчина опускается на металлическую скамейку, прикрученную к полу. — Проедемся до одного места. — Разве вы из государственных органов? — спрашивает Матвей, занимая одну клетку. Ренат, явно нехотя, занимает соседнюю, придвинувшись максимально близко к директору, дабы тому было проще удерживать щит. Командир выгибает бровь, мол, как до этого догадались? Фролов оглядывает командира напротив с ног до головы: — На вашей одежде нет опознавательных знаков. — «ОМОНа» на спине не достаточно? — кидает мужчина. — Кто вас нанял? — серьёзно спрашивает Матвей Артёмович, в упор глядя на собеседника. — Тот, кто много платит. — Это не сужает круг подозреваемых, — голос директора звучит утвердительно и круто. Рация на груди командира шипит, и из неё разносится голос одного из спецназовцев: — Найдены трое мутантов. Преследуем их к северу. — Имена и ранги, — просит мужчина, поднося рацию ко рту. — Девчонка не зарегистрирована, Савелий Егоров — первый ранг, Дмитрий Шевцов — пятый, — отвечают по ту сторону. — Брать живыми, особенно Шевцова, — командир ударяет по стенке кабины, испепеляя глазами Матвея, что едва не засыпает от потери сил. — Езжай! Кажется, у нас мало времени на разговоры, да, Матвей Артёмович? Ренат прижимается лбом к решётке, разделяющей его клетку и клетку директора. Матвей утирает рукавом пиджака струйку крови из носа. Создание щита берёт слишком много энергии, Фролов не выдержит всей поездки, и Нефёдову, как не прискорбно, наденут ошейник. Кто заказал бомбить «Уникум»? Кто стоит за этими десятками людей с оружием? Ренат запутался в вопросах, устал и хочет одного — чтобы всё прекратилось. Каким бы подросток не казался спокойным, внутри у него бушует ураган разных чувств. Он смотрит, не отрываясь, на директора, бледного, как снег. — Матвей Артёмович? — шепчет Ренат, Фролов поворачивается к нему. — Всё хорошо? — Да, — он выдавливает улыбку, не предвещавшую ничего хорошего. А затем закрывает не по своей воле глаза. Командир стучит по стенке: — Тормози! — грузовик останавливается, двери распахиваются, в кузов заходят двое ОМОНовцев. — Забирайте его. А с этим мы ещё поговорим. — Нет! — Ренат бросается на решётку, но клетка намертво закрыта, и Фролова уже стаскивают и уносят из кузова. Дверь захлопывается, двигатель вновь работает. Парень поднимает взгляд, полный злобы. — Куда его увели? — Не переживай, он в другой машине поедет. — Какому подонку мы нужны? — Ренат плюёт на пол, прямо под ноги собеседнику. — Полегче со словами, — мужчина кивает на камеру в углу. — Всё пишется. И звук тоже. Нефёдов смотрит прямо в камеру, видя мигающую красную точку: — Какой скотина заплатил вам, чтобы вы разгромили школу? Увидеть бы его рожу. — Не думаю, что у тебя получиться это, — командир открывает его клетку, наводит пистолет. — Только дёрнись — пристрелю на месте. Сидеть, я сказал! Подросток видит в другой руке мужчины какую-то вещь, похожую на длинный ошейник с проводами и защитным корпусом. Командир защёлкивает его на шее Рената, а тот сидит, едва дыша. Он не ощущает какие-то изменения, но знает, что если нарисует, то это не сможет овеществиться из-за боли. Ошейник плотно прилегает к коже. — Боитесь меня? — хмыкает Нефёдов, поведя головой от непривычки. Мужчина кидает парню карандаш и блокнот со словами: — Рисуй. Живо. — Пошёл нахрен. Я не мазохист. Ему в висок сразу упирается пистолет. Командир молча указывает на предложенные письменные принадлежности. Нефёдов смотрит на мужчину снизу вверх, беря в пальцы простой карандаш, и рисует неприметного жучка. Он вырисовывает каждую деталь, оттягивая тот момент, которого ждёт командир. Тот следит за движениями подростка внимательным взглядом. — Оживляй, — командует мужчина, посильнее надавливая пистолетом на висок Рената. Нефёдов проводит пальцем по рисунку, всего какое-то мгновение он чувствует выпирающие ожившие линии, а затем ошейник ударяет носителя током. Разряд расползается по всему телу, конечности сковывает, заставляя подростка наклониться вниз из-за конвульсий. Блокнот и карандаш падают вниз. — Хорошо, значит он работает, — командир убирает пистолет в кобуру и занимает прежнее место. — А вы были в этом не уверены? — кряхтит Нефёдов, он так и не может перестать скручиваться. — Почему? Просто решил удостовериться, — он нажимает на пульте кнопку, и Рената повторно ударяет током. — Вторая проверка. Для того, чтобы ты знал, что я могу повторить это, даже если ты не используешь способность. — Козёл, — шипит парень. Грузовик спустя несколько минут тормозит так резко и неожиданно, что командир ОМОНа чуть не слетает со скамьи. Ренат хватается пальцами за решётку в попытке не свалиться, но в итоге оказывается на полу. Он опирается руками и поднимает себя в вертикальное положение. Воздух пропитывается гарью, единственное окошко заволакивает чёрный дым. Двери раскрываются, и на пороге появляются два силуэта. Командир зажимает в одной руке пульт, заставляя Рената повалиться от боли на пол, а второй — наводит оружие на вошедших. Нефёдов немного дёргается от непрекращающихся ударов, пока, наконец-то, это не прекращается. — Разберёшься с ним? — Фролов кивает своему спутнику на сидящего мужчину. — С удовольствием, — высокую тень незнакомца охватывают линии электричества, он одним взмахом поджаривает командира. Клетка Нефёдова распахивается. Матвей, под носом которого так и осталась засохшая кровь, наклоняется к Ренату, схватившему руками ошейник в попытке снять его. — Можешь расстегнуть его? — директор без оглядки обращается к Рустаму. — Там механический замок, не мой типаж, — отвечает тот, поигрывая фиолетовыми молниями между пальцами. — Я его отключил, можете не переживать, он не сработает при использовании способности. Снимем его в особняке. — Где? — Ренату удаётся задать вопрос. Директор «Уникума» помогает парню подняться и говорит спокойно, хоть и со слабостью в голосе: — Пока школа не восстановлена, мы поживём в особняке Дмитрия Анатольевича. — У Шевцова есть особняк? — холодные глаза ученика округляются. — У него много чего есть, — улыбается Рустам, выходя из кузова и следуя к машине через сожжённые трупы спецназовцев. * * * Василиса задаётся вопросом: — Почему школу начали обстреливать? — Хотелось бы мне знать, — грустно произносит Герасимов, держа на руках Ксюшу. Та отключилась на половине пути из-за недостатка сил и витаминов в крови, и это ещё одна причина, по которой строй детей и преподавателей ускоряется. — Надеюсь, Дмитрий Анатольевич найдёт Саву, — вздыхает Егорова. — Он его найдёт, — более уверенно говорит Макар Ильич. — И никаких других вариантов. Прекрати себя накручивать. Василиса кивает. Лучше думать о хорошем исходе. Они уже минут пять идут по туннелю, никак не хотевшему заканчиваться. Наверное, ОМОН специально напал вечером, не давая возможности обороняться в полную силу. Хотя и обороняться то некому, кроме учителей да нескольких охранников. Некоторые дети, в особенности младшие, напуганы до того, что вздрагивают при каждом шорохе. Им некуда идти, поскольку в детских домах, откуда их привёз Фролов, небезопасно. Но Герасимов знает, что каждый учитель готов отдать все для этих детей. Потому половина детей будет под опекой учителей, которые увезут их подальше от города и эпицентра проблем. Двое останутся с оставшимися учениками. Макар Ильич и Виктория Николаевна, которые помогут оставшимся. Пол начинает дрожать, и Герасимов подаёт голос: — Они в туннеле. — Без паники, — говорит Хабарова до того, как кто-то из детей успевает вскрикнуть. — Прибавляем шаг. Мы доберёмся до выхода быстрее, если не будем паниковать. Ученики идут вперёд, пока Василиса подслушивает разговор учителей. Учитель русского шепчет Хабаровой: — Мы не успеем. Нужно бежать. — Здесь слабые опоры, всё затрещит и развалиться, — говорит в ответ Виктория Николаевна и сжимает свои плечи. — Матвей не ожидал, что придётся когда-нибудь бежать из школы таким способом. — Он всегда думает, что никакая опасность не коснётся «Уникума», — ворчит Герасимов, его ноздри втягивают воздух. — Мы близко. Там уже люди Димы нас ждут. Пол не прекращается трястись, и Василиса, делая шаг в двое больше, ровняется с Глебом. Его взгляд не перестаёт смотреть вперёд. Он точно пытается увидеть улицу сквозь толщу земли и бетонных стен подземных сооружений. Егорова оглядывается назад. Семнадцать детей из двадцати. Савелий и Ренат остались в кабинете вместе с директором, Шевцов и Диана пошли за ними. Голова идёт кругом от таких действий. Когда вдали видится свет, дети, не слушая Хабарову, бросаются к долгожданному выходу. Герасимов выбивает ногой решётку, приваренную заместо двери. Их встречают мужчина и девушка, на улице стоит ещё один парень возле джипа и минивэна. Кто-то из них спрашивает про Шевцова. — Он вернулся обратно за двумя детьми, — отвечает Макар, укладывая в минивэн отражателя. — Ей требуется медицинская помощь. — У нас есть врач, — кивает мужчина, затем указывает на стройную девушку и парня, выбритого практически под ноль. — Меня зовут Игнат. Это Ника и Рустам. Мы работаем на Дмитрия Шевцова. Не бойтесь, теперь вы в безопасности. Эти слова сказаны, скорее для детей, чем для преподавателей, но успокаиваются и те, и другие. Виктория усаживает учеников исключительно в минивэн, потому что парень, названный Рустамом, указывает на чёрный джип и предлагает: — Я могу съездить до школы. Помогу им. Игнат машет ему, мол, езжай, и тот, не теряя времени, прыгает в машину и заводит двигатель. — В туннеле идут оперативники, — Герасимов стоит возле широкоплечего мужчины и всё равно остаётся самым крупным среди присутствующих. — Нужно с ними что-то делать. — Ника, — зовёт Игнат девушку, волосы которой падают на плечи длинными чёрными локонами. Они встают вдвоём возле входа в туннель. Девушка шевелит пальцами, словно играет на воображаемом пианино, и под её руками вырастает плющ. Он спиралью двигается по стенам, потолку и полу туннеля, удаляясь в самую даль. Игнат касается плюща, когда тот замирает. Всё ослепляет огонь, устремившийся в глубь подземной коммуникации по плющу. Игнат проходит мимо Макара, говоря обыденно: — Проблема устранена. Все садятся в автомобиль и едут туда, где Ника сказал, что безопасно. * * * Диана дышит через раз. Дмитрий чувствует это и то, как испуганно дёргается Сава позади. Все втроём замирают на один миг, а после Шевцов пихает подростков обратно, за выступ стены школы, и призывает птиц. Они налетают на оперативников, царапают их лица, заставляя выронить оружие или стрелять вслепую. Дима машет в сторону: — Машина у забора. Сава — за руль. — Но я не умею водить, — кричит в ответ Егоров. — Не важно, значит, научишься, — Дмитрий Анатольевич ещё немного управляет птицами, а затем догоняет учеников. Они переходят на бег, пока спецназовцы заняты расстрелом надоедливых птиц. Шевцов нажимает кнопку, разблокировая двери джипа, припаркованного под деревом. Физрук может сесть за руль, но тогда будет некому стрелять по противникам, поэтому роль водителя выпадает Савелию. За секунду они залазят в машину, Диана с заднего сидения смотрит в окно: — Идут сюда. — Газуй быстрей! — командует Дима, одним поворотом ключа заводя автомобиль. — А какая из них газ? — Сава, крепко ухватившись за руль, тупо пялится на педали под ногами. Вместо ответа Шевцов давит на правое колено парня, и машина газует, едва не припечатавшись в дерево. Учитель сам выворачивает руль и меняет коробку передач. Джип несётся вокруг «Уникума» к воротам. Фонари на территории выключены из-за взрывов, поэтому никто сразу не замечает, что ворота закрыты, а позади них стоят два огромных грузовика. Савелий хочет нажать на тормоз, но Шевцов продолжает выжимать его ногу в педаль газа. Учитель физкультуры надеяться, что его машина сможет протаранить ворота и грузовики, что кажется Егорову очень рисковым делом. Диана позади выглядывает между сиденьями: — Езжай в ворота. — Мы не прорвёмся, — обречённо говорит парень. Гордеева в упор глядит на замок ворот, её глаза чернеют, когда девочка шепчет: — Ну давай же, помоги нам. И ворота разлетаются в противоположные стороны, задевая машины ОМОНа. Вооруженные люди открывают огонь. — Продолжай, — подбадривает её физрук, выравнивая траекторию движения автомобиля. Сила Гордеевой откидывает грузовики, стоявшие на пути, и вот уже джип Шевцова движется по пустой дороге к городу. Савелий до сих пор не убирает руки с руля, хотя управляет машиной один Дмитрий. Пули продолжают попадать по автомобилю сзади, заставляя учеников в испуге пригнуться и закрыть головы руками. Физрук крутит руль и съезжает с привычной дороги: — Машина бронированная. — Я не удивлён, — Сава пытается сохранить голос спокойным. — Бери управление на себя, — Дима одной рукой достаёт из-за пазухи пистолет. Егоров мотает головой. — Держи руль ровно и следи за дорогой, насчёт другого не переживай. Глаза Дианы обретают нормальный вид, и девятиклассница оборачивается назад, дабы удостовериться, что нет погони. Джип вклинивается в строй машин на городской улицы, чуть ли не задев соседний ряд боком. — Может ты возьмёшь опять управление на себя? — Сава на водительском сидение дрожит, его костяшки белеют от того, насколько сильно он сжимает руль. Машина бесцеремонно обгоняет другие, в ответ слышатся протяжные гудки. Дмитрий левой рукой берётся за управление, а второй — сжимает наготове оружие. Джип протискивается между рядами, продолжая ехать, несмотря на запрещённый сигнал светофора. Савелий выкрикивает, когда в них едва не попадает машина: — Мы проехали на красный! — Плевать на правила, — твёрдо произносит Шевцов, сворачивает вправо, не сбавляя скорости. Диана краем глаза замечает, как быстро всё смешивается одну разноцветную полосу. Если бы они вытворяли подобное в дневное время, то уж точно бы произошла не одна авария, а сейчас, вечером, на дорогах мало машин. Но это никак не успокаивает Гордееву. Она смотрит на Егорова, что жмурится, когда перед джипом проезжает другая машина, чуть не встолкнувшись в их бок. — Просим остановить машину! — с улицы слышится голос из колонки. Гордеева оборачивается назад. Там, обгоняя машины, их преследуют автомобили спецназа. Огромные и бронированные похлеще, чем у Шевцова джип. Дима прицеливается и выпускает две пули в лобовое стекло преследователей, но никакого результата нет, лишь пару трещин да застрявшие снаряды. Тогда Дмитрий Анатольевич в гневе спускает всю обойму на одно лишь стекло. Каждый выстрел звучит, как раскат грома. Шевцов резко дёргает руль вправо, машину заносит в бок, все пассажиры хватаются за сиденья, дабы не упасть. Джип гонит на скорости сто пятьдесят километров в час, стрелка спидометра на прямой дороге ползёт выше. Они проезжают по дворам. За ними по пятам следует кортеж из машин ОМОНа. Как-то так выходит, что джип уже оказывается на большой площади, снося все заграждения. Шевцов открывает свою дверь, крича Саве: — Жми на тормоз! Машина рывком останавливается. Трое особенных буквально выпрыгивают из неё и несутся через всю площадь. Когда они забегают за угол здания, слышно, как скрипят шины бронированных автомобилей, как несколько десятков спецназовцев бегут в догонку. — Куда мы бежим? — глотая воздух, интересуется Егоров. Дмитрий бежит первым, но оборачивается на подростков, чтобы ответить: — В зоопарк. И вправду они в зоопарке. Шевцов и Савелий перепрыгивают ограждения, помогают залезть Диане. Девочка, находясь на территории, смотрит, как вдоль улицы бежит ОМОН. Их оружие на готове, но они не стреляют, давая особенным скрыться и затеряться среди клеток. — Почему в нас не стреляют? — Гордеева вертит головой, чтобы понять, как в темноте найти указатели к другому выходу. — Мы нужны живыми, — Дмитрий Анатольевич даже ни чуть не запыхался. — Кому? — встревает Савелий, глядя на профиль учителя физкультуры. — Илье Прохорову? Он нанял подставной ОМОН? — Нет, их нанял мой отец, — спокойно говорит Шевцов и смотрит на клетки вокруг. — Но зачем? — негодует Егоров, а затем продолжает: — Погоди. Твой отец ведь Анатолий Петрович Шевцов — глава «Альфы-плюс», так? И мы нужны ему? — Я думала, это просто совпадение, — Диана видит, как напрягается физрук при упоминание отца. — Он не хочет убить нас? Дмитрий Анатольевич молчит, попутно заставляя животных в клетках подняться и подойти ближе. Их глаза во тьме отблескивают и выглядят угрожающе. Мужчина отвечает, когда тяжёлый топот оперативников доносится до его ушей: — Он не хочет убить меня. А насчёт остальных я не уверен. В любом случае никто из его людей не выйдет отсюда живым. Звери под действием дара Шевцова кидаются на решётки, пытаются выбраться. По зоопарку разносится рёв хищников. Физрук смотрит на Диану. Та ощущает холодок на коже, прежде чем вскинуть руки, обязанные нитями. На их других концах оказываются замки клеток, которые Гордеева рывком вырывает. Преграда перед животными исчезает. Они, свободные от клетки, ждут приказа Шевцова. Мужчина вспоминает об отце, как о сущем дьяволе. Его злобный взгляд, когда Дима не выполнял его приказа, когда не убивал по первому слову. Анатолий Петрович выслушивал молча его отчёт, и, слыша, что остались в живых свидетели, подходил к сыну, глядя в глаза. Отцовская рука ударила Дмитрия по щеке, тот сохранял бесстрастный вид. — Ты должен стать лучше, — твердил Анатолий. — Должен быть благодарен мне, щенок, за то, что я даю тебе крышу, еду, защиту. Должен слушать беспрекословно, а не показывать, какой ты милосердный. Его отец мог посылать на задания киллеров, но он посылал пятнадцатилетнего сына, не способного выстрелить, не закрыв глаза. Анатолий Петрович знал, что каждая жертва, каждый выстрел и каждое хорошо выполненное задание разрушало Дмитрия. Ему было плевать. А потом, на одном из заданий, Шевцов-младший ощутил непривычное спокойствие и даже некую усталость, когда был готов нажать на курок снайперской винтовки. Дозорный пёс, которого юноша всегда брал с собой, залаял внизу. Дима помедлил, упустил цель, спустился с высотки и наткнулся на мужчину в сером пальто. Его взгляд карих глаз внушал доверие. — Больше никаких убийств, — сказал тогда незнакомец. — Я научу тебя использовать свой дар во благо, но никаких убийств. Ты готов сделать выбор? — Я не могу уйти, — кинул Дмитрий Анатольевич и поплёлся по улице. — Если захочешь, то ты сделаешь всё, что нужно, чтобы изменить свою жизнь, — незнакомец остался стоять под высоткой. Шевцов-младший обернулся и оглядел холодным взглядом своего собеседника, делая подсчёты, насколько он опасен. Пёс в ногах парня остановился вместе с ним. — Кто вы такой? — Фролов Матвей Артёмович, — словно на автомате кивнул мужчина, шагнул ближе. — Ты можешь намного больше, чем рассказывал твой отец. — Я зарегистрирован, как мутант второго ранга со способностью управлять одним животным, — Дима указал на собаку. — Таким мутантом я и хочу остаться. — Ты уверен? — Матвей внимательно посмотрел за эмоциями. — Ты сомневаешься и веришь мне. Что останавливает тебя бросить вызов своему отцу? — Его власть, — холодно отвечает юноша. — Его деньги и люди. — Ты получишь всё это. Если захочешь исправиться. — Никаких убийств? Разве можно заработать деньги хорошим способом, который понравится всем? — Вот ты и узнай, Дима. Я предлагаю свою помощь, как преподаватель дара, а остальное — лишь твоя жизнь. — Где я могу вас найти? — Шевцов-младший так и не подошёл ближе к незнакомцу. Страх, что это может быть головорез отца, никуда не улетучился. — Школа-пансион «Уникум», — Фролов поправил пиджак и глянул на пса. — В твоих владениях не только одно животное. Тебе подвластны все звери. Удачного дня, Дмитрий Шевцов. Я очень надеюсь на наше сотрудничество. Юноша хотел было сказать, что ему всего пятнадцать, как Фролов затерялся в толпе. Дима опустил глаза на собаку, дал ей команду встать и пошёл к зданию «Альфы-плюс». Он отдал отчёт отцу, а тот окликнул его, когда он собрался покинуть кабинет вместе с псом. — Что это? — Отчёт, — сохраняя безэмоциональность, ответил Дима. — Почему не выполнено задание? — Анатолий Петрович гаркнул так, что юноша вздрогнул и обернулся тогда, когда его отец поднялся из-за стола и подошёл к нему. Его глаза ловили отблески от ламп, рука поднялась и сделала мах. Дмитрий не двигался, ощущая тяжёлый взгляд отца, а затем заставил собаку сделать прыжок. Пёс прокусил руку Анатолия до того, как он успел отвесить сыну оплеуху, и держал её до того момента, пока кровь не начала марать рукав дорогого пиджака. — Сучёнок, — оскалился Шевцов-старший, отойдя к своему столу. — Больше ты меня не ударишь, — грозно сказал юноша. — Больше ты мне не отец. Он покинул кабинет главы компании «Альфа-плюс» с мыслью, что Фролов и «Уникум» должны изменить его жизнь. Дима забрал свою сестру, так же работающую на Анатолия, как киллер и груша для битья. Они были готовы на любой расклад судьбы, лишь бы убраться подальше от отца. А в итоге Шевцов-младший создал свою «Стаю», обрёл верных друзей, и его отец стал для него ночным кошмаром, который не беспокоил его целый год. Сейчас, стоя в окружении животных, Дмитрий Анатольевич думает об одном человеке, которого хотел бы задушить собственными руками. Он поднимает взгляд, который становился у него, когда он совершал убийство. Звери кидаются на спецназ, и Шевцов вместе с двумя учениками покидает зоопарк. Шевцов не был больше киллером собственного отца, мутантом второго ранга или тем, кто стал бы владельцем кровавой компании «Альфа-плюс». Он — особенный с сильным даром, глава своей «Стаи» и помощник Фролова. Дмитрий уверен, что отомстит отцу, даже если тот окружит себя сильнейшими мутантами.