Уникумы

Матвей Артёмович остаётся в медпункте, когда остальные спускаются вниз. Он садится рядом с Герасимовым, пьющим воду и смотрящим на пустующий поднос, и спрашивает, на самом деле очень нуждаясь в удовлетворяющем ответе: — Как самочувствие? — Обезболивающие не помогают, но боль не такая сильная, какой была, — Макар показывает пулю, очищенную от собственной крови, и смотрит на неё, как на нечто волшебное. — Без неё в животе легче. — Ты живучий, Макар, знал? — директор поворачивает к нему голову. — Я же кот, — тот указывает на свои глаза. — А у кота девять жизней. — Считай, одну ты использовал. Затем оба думают каждый о своём. Герасимов, наверное, не верит до конца, что Василиса самостоятельно достала из него пулю, но искренне горд за ученицу. Значит, биологию она не прогуливала и её мечта стать врачом не пустая трата времени. Фролов же размышляет о всём, кроме Ильи. Ему не следует затрагивать эту тему, иначе добрый мальчик, способный на многое, будет у него перед глазами, а его детский голос, твердящий о великолепном будущем — в голове. Макар наблюдает за задумчивым выражением лица друга, тот этого не замечает, даже когда учитель русского зовёт его по имени. — Матвей? — огромная рука ложится на директорское плечо. — М? — Фролов сосредотачивается на лице мужчины. — О чём задумался? — хоть он не хотел спрашивать, вопрос уже озвучен. — Я никак не могу помочь Ренату, а он нуждается в этом, — грустно отвечает Матвей, вздыхает полной грудью. — Дима же не отпустит меня на его поиски, как думаешь? — В городе опасно, — Герасимов парадирует голос Фролова. — Ты твердишь это ученикам, а сам хочешь прогуляться по улицам? Это не лучшая затея, даже если ты желаешь найти Рената. — А как бы ты поступил на моём месте? — серьёзно спрашивает директор «Уникума». Он не дожидается ответа и продолжает: — Да так же, Макар. Ты бы рвался на его поиски, будь он твоим подопечным. Никто бы не смог остановить тебя. Ни Дима со своими запретами, ни опасность из-за Ильи, ни люди Анатолия Шевцова. — Ренат не просто твой подопечный, а ты — его опекун по документам. Он твой приёмный сын, он в глубине души считает тебя отцом, пусть сам этого не признает. Я знаю, ты готов отдать за него жизнь, поверь, я тоже бы сделал это, если бы он оказался заместо меня здесь. Но мы ничего уже не можем исправить. Как бы нам не хотелось, прошлого не изменить. Фролов сжимает пальцами переносицу, закрывая глаза: — Ты сделал всё возможное для него на тот момент. Спасибо, — он встаёт, смотрит на уснувшую Олесю в дальнем углу и шагает до выхода. — Отдыхай. Я ещё приду проведать тебя. И выходит в коридор. Ему стоит успокоиться, напустить на себя спокойный вид, скрывающий ураган эмоций. Матвею это не впервые. Он заходит в ближайший туалет и умывает лицо холодной водой. Смотрит на своё отражение. Потускневшие тёмно-карие глаза шарят по тонким губам, бледной кожи, чёткому подбородку. Всё же воспоминания проскальзывают в его голову. Как только речь зашла об Илье и его действиях, Фролов был озадачен. Как мальчик, которого он взял под своё крыло, воспитал и окружил заботой, стал неожиданно таким жестоким? Его поступки казались чем-то странным. Чего Илья добивается? Явно власти. Контроль над миром ляжет в его руки, потому что Прохоров был рождён для этого. Потому что с детства верил, что всё вокруг будет его, стоит лишь приложить усилия. Наверное, Фролов отчасти виновен в этом. Пусть он пытался сделать Илью по-другому особенным, твердя ему каждый день: — Твоя способность — дар. Я всем говорю это, не только своим ученикам. Даже если кто-то смотрит на тебя косым взглядом, значит, ты — особенный, раз стоишь их внимания. И ты можешь показать людям, насколько они ошибаются в таких, как мы. Илья доказал людям, что они ошибаются в мутантах, как и просил Матвей. Только он показал особенных в худшем свете. Прохоров убивал и властвовал. Теперь общество уверено, что особенные — лишь убийцы, убивающие своими способностями, а Фролов всегда пытался этого избежать. Директор спускается по лестнице, останавливаясь между кухней и гостиной, смотря на зону отдыха. На его губах появляется улыбка. Игнат отжимается возле диванов со Снежкой на спине, девочка рассматривает его татуировки с особой заинтересованностью. Её макушка то пропадает за диваном, то вновь появляется по мере выполнения мужчиной упражнения. Диана сидит напротив Виктории Николаевны, а Василиса делает какие-то махинации с пальцами учительницы биологии. Матвей подходит ближе и заглядывает за увлечённую Егорову. Хабарова вскидывает к нему голову, рыжие волосы опадают за спину. — Смотри, какой мне маникюр сделали девчонки, — с улыбкой произносит Виктория и демонстрирует свободную руку с нежно-зелёными ногтями. — Правда прелесть? — Да, — улыбается Фролов. — К твоим глазам подходит. — На это и был расчёт, — Василиса заканчивает покраску последнего ногтя и убирает пряди волос за уши. — Как там Макар Ильич? — О, он в полном счастье за твою оказанную помощь, — директор присаживается на подлокотник за спиной Хабаровой. Появившаяся голова Снежки заставляет всех вздрогнуть. Девочка видит маникюр и коробочку с лаками и радостно говорит, на время пропадая за спинкой дивана: — А мне накрасите? Снежка соскальзывает со спины Игната и лезет на свободное место. Емельянов поднимается с пола и щелкает её по кончику носа: — Ты ещё слишком маленькая, кнопка. — Пожалуйста, — она делает милые глазки в сторону Виктории и скаладывает руки. — Если только бесцветным лаком, — Хабарова ищет нужную баночку. — Хитрюга, — подмигивает Снежки огнемёт. Та, довольная и полная счастья, высовывает мужчине язык и протягивает в нетерпении руки. Учительница, прежде чем приступить, делает манипуляции пальцами и отправляет салфетку по воздуху точно в урну. Снежка хлопает в ладоши, следя за следующей летящей салфеткой, удерживаемой даром Хабаровой. Затем Фролов наблюдает за кропотливой работой Виктории, изредка поправляющей пряди, упавшие на лицо, из-за неудобства. Матвей собирает рыжие волосы и заделывает резинкой. Со стороны учениц слышится улюлюканье, и он видит их улыбочки от его действий. — Матвей Артёмович, — начинает Егорова слишком подозрительным голосом. — Виктория Николаевна ведь красивая, да? — Очень красивая, — честно отвечает директор. — И она заслуживает самого лучшего мужчину на всём свете? — продолжает Диана. — Конечно. — А вы же самый лучший мужчина на всём свете? А после — хитрющие улыбки учениц. Матвей не может сдержать смеха. Кажется, кое-кто сводит его и Викторию. Хабарова скрывает свою улыбку и утыкается в плечо, дабы удержать смех. Снежка переводит взгляд с директора на Хабарову и обратно. — Разве вы не встречаетесь? Ника сказала, что из вас бы получилась отличная пара. — Кому она это сказала? — встревает Игнат, стоящий в сторонке до этого. — Амелии, — кивает девочка, забавно треся рукой для просушки лака. — А та сказала, что вы и так любите друг друг. Я не подслушивала, просто они громко говорили, когда я делала вид, что сплю. Виктория смеётся. Матвей широко улыбается и шарит по присутствующим взглядом, будто его поймали с поличным на месте преступления. Емельянов подхватывает Снежку на руки и поднимает над головой: — Значит, ты не желаешь спать в положенное время? Похоже, кое-кто не устаёт днём. А это значит, — он делает паузу, слыша смех девочки. — Что время внеплановой прогулки! — Ура! — Снежка задорно болтает ножками и ручками в воздухе, когда Игнат делает оборот вокруг своей оси. Она изображает самолётик. Огнемёт опускает её на пол: — Беги одеваться, кнопка. И про шапку не забудь. Девочка прыгает до лестницы, русые волосы, заделанные в две косички, подпрыгивают вместе с ней. Все замирают и смотрят за ней, пока та не убегает по лестнице наверх. Матвей кивает ученицам: — Хотите погулять с ними? — С удовольствием. Снежка такая прикольная, — Василиса помогает Диане собрать баночки в коробку. — Только отнесём лаки Нике. Игнат проходит в центр ковра и становится напротив сидящих учителей, обернувшись, дабы убедиться, что здесь они остались втроём, и говорит серьёзно: — После прогулки я бы хотел поехать в город. Поищу Рената ещё раз. Другие из «Стаи», которые не живут тут, тоже осведомлены о его пропажи и прилагают максимум усилий. — Поеду с тобой, — Матвей желает встать, но Виктория удерживает его за руку. — У Димы много помощников. Ты будешь лишь обрекать их на опасность, — девушка заглядывает в глаза директора, сжимая меж своих маленьких ладоней его руку. — Обрекать? — чёрные брови Емельянова ползут вниз. — Я чего-то не знаю? Фролов кивает, и мужчина упорно продолжает эту тему: — И чего именно мне не сказали? — Илья являлся учеником «Уникума», — Матвей Артёмович видит, что это Игнат знал и так. — Он был моим приёмным сыном. Я забрал его из детского дома и стал официальным опекуном. — То есть, — пазл в голове Емельянова постепенно скалдывается. — Как и Ренат? — Ренат в огромной опасности. Если Илья узнает, что он в городе один, без защиты, то… Представить боюсь, как он с ним поступит. Илья думает, что Ренат занял его место. — А он занял? — интересуется огнемёт, смотря в упор. — Нет, — уверенно проговаривает Матвей, переплетая пальцы Виктории со своими. — Они оба дороги для меня. — И оба достойны этого, Моть, — шепчет Хабарова. — Каким бы другим Илья не стал, он продолжает видеть в тебе отца. Как и Ренат. — Вот только один мой сын жаждет причинить вред другому, — замечает горестно директор. Фролов знает, что Илья в курсе его привязанности к Нефёдову, поскольку сам чувствует это по отношению к себе. Лучшего удара по Матвею Прохоров и придумать не мог. А сейчас его основная мишень стала более доступной. И Фролов надеется всем сердцем, что Илья этого не осознает так скоро. Емельянов выходит вместе с девочками на улицу, оставляя двух учителей наедине. Виктория поднимается, выпуская руку мужчины, хоть тот этого и не хочет. Он так же встаёт, желая провести с ней ещё немного времени. Они останавливаются наверху лестницы, Хабарова наклоняется на перила и из-под ресниц смотрит на директора. — Дети начинают что-то подозревать, — милая улыбка касается её алых губ. — Тогда не вижу смысла скрывать нашу любовь, — шепчет Матвей и прикасается к девушке губами в коротком поцелуи. Он отстраняется, и Виктория делает плавное движение указательным пальцем, поправляя порывом ветра его причёску. Затем прикасается ладонью к щеке любимого. Матвей задерживает её руку, надеясь, что прикосновение будет длиться вечность. — Вика, мой ангел, — шепчет нежно Фролов. — Любовь моя, сердце моё принадлежит лишь тебе. Хабарова обнимает мужчину, прижимаясь к его горячему телу, и поглаживает его по спине, обтянутой белой рубашкой. Они замирают в такой позе, дыша в унисон, пока не раздаётся позади кашель. Макар пытается скрыть улыбку, но выходит плохо. — Тебе разве разрешено вставать? — Фролов краснеет из-за того, что Герасимов видел их, и выдаёт первое, что придумывает. — Ты погляди какой мы стеснительный, — умиляется Макар Ильич и придерживает живот. — Мне аж больно стало от такой милоты. — Вставать не советую — может разойтись шов, — предупреждает Виктория, прижимаясь к груди Матвея. Герасимов лишь закатывает глаза на это. — Моть, скажи ему, я не шучу. — Да ладно тебе, я чувствую себя лучше, — отмахивается свободной рукой учитель русского. — Мы с Олесей уже позавтракали и решили, что имеем право на прогулку по этажу. — С Олесей? А вот тут поподробнее, Макар, — смеётся директор. — О, у нас ней так много общих тем. — Бинты и еда Алисы? — предполагает Фролов. — Литература и французкие произведения, — поправляет его друг. — Она читала в оригинале Ги де Мопассана. Её произношение это нечто волшебное. — Да вы влюбились, Макар Ильич, — улыбается Матвей, чётко ощущая эмоции Герасимова. — Я чувствую это, не забывай. — Я пойду дальше, — усмехается Макар и шагает мимо коллег. — Эх, любовь-любовь. Прекрасное чувство, спасающее даже в разгар войны. * * * Девятиклассницы сбегают со ступеней перед парадным входом и видят Шевцова, идущего с двумя псами: — Дмитрий Анатольевич! — Егорова искренне счастлива, что с ним всё в порядке. — Ой, у вас кровь на лице, — Диана разглядывает потрёпанное лицо физрука. — Пустяки, — бурчит Дима и машет идущему к ним Игнату. — Какие новости? — Поспи для начала, — просит Емельянов, ведя Снежку за руку. Девочка хватает одну из собак за уши, и Шевцов даёт животному команду не рычать. — Я бодричком. — По кругам возле глаз и не скажешь, — Игнат говорит ученицам, чтобы те присмотрели за Снежкой, а сам уводит главаря «Стаи» ближе к особняку. — Ты разобрался с Волковым? Набил ему морду? — Он отдал три билета, — Шевцов поднимает билеты в полиэтиленовом пакетике и игнорирует сказанное. — Конференция назначена на двадцатое. — Через четыре дня? — удивляется и пугается одновременно мужчина. — Знаю, времени на подготовку мало, но хотя бы что-то. Я начну изучение охраны, остальное разберём на ночной планёрки. Фёдор тоже будет присутствовать. — Он что-ли за нас? Я, видно, думал пару секунд обратное, когда ОМОН пытался нас убить из-за подставы Волкова, — недовольно бубнит Емельянов. — Если он выкинет свой фокус и там, то я точно сожгу его вместе с костями. Ты будешь слепо верить ему? Волков не достоин работать с нами. — Но мы всё равно останемся в одной узде, пусть и будем порознь, понимаешь? Нет смысла исключать его из наших союзников, — Шевцов вздыхает. — Что насчёт новостей? — Иди спать, — повторно настаивает огнемёт и плетётся до девочек. — У нас пополнение в доме. — Надеюсь, никто не успел родить за моё отсутствие, — усмехается в след Дима. — Уверен, что никто не родит, пока ты будешь отдыхать. Приступим к плану чуть позже, — Емельянов поворачивается к другу, продолжая идти. — Алиса приготовила офигенный суп, обязательно зацени это блюдо от шеф-повара. При упоминании еды живот физрука издаёт звук, требующий наполнить желудок. Дмитрий решает поесть, отдохнуть после трудного задания, разузнать, как там Макар и что за пополнение в доме и приступить к работе. Он находит оставленную на плите кастрюлю с супом. К слову, это обычный куриный суп, но сейчас он кажется Шевцову лучшим блюдом в истории. Учитель так голоден, что не замечает пришедшего на кухню Макеева. Парень шарит по ящикам в поисках ложки. — Слева нижняя дверца, — подсказывает ему Дима. Сразу возле него появляется Женя, а перед ним — тарелка с идентичным содержимым. Они едят под звук рабочего телевизора из гостиной. Шевцов отклоняется от стола и смотрит в экран, где проецируется игра в футбол. Красная команда забила синей, и Сава на полу победно поднимает руки вверх. — Глеб, ты портишь мне статистику моей любимой синей команды, — кричит Самойлову Дима. — Да у вас джостик заедает, — находит оправдание Глеб, обернувшись на кухню, откуда торчит голова учителя физкультуры. — Это у тебя пальцы заедают, — ехидно говорит Савелий и откидывает другу джостик. — Пойду свежим воздухом подышу. Когда Шевцов убирает тарелку в посудомойку, Женя продолжает сидеть и водить ложкой по остаткам супа. Учитель говорит ему: — У нас можно не доедать, если никак не лезет. — Я доем, — отвечает поникнувшим голосом Макеев. — Хочешь потом с Глебом в приставку сыграть? — зачем-то предлагает Дима, видя недовольное лицо ученика. Тот поправляет свою толстовку с эмблемой НАСА на груди и косится на физрука таким взглядом, что аж внутри всё стынет. Парень поднимается из-за стола так резко, что едва не попадает ножкой стула по обуви Шевцова. Учитель окликивает его, пока тот не скрылся на лестнице: — Что-то случилось, Женя? — Да, — разворачивается Евгений и всплёскивает руками. — Я застрял в доме, потому что какие-то психи решили убивать особенных. Кто-то из них убил мою сестру, а мне приходится сидеть на одном месте, вместо того, чтобы отомстить. — Тебе не нужна месть, — пытается ровно сказать Дима. — Так в таком случае и вам она не нужна, — Макеев холодно окатывает учителя взглядом и идёт вверх по лестнице. — Всё окей? — взволнованно интересуется у Дмитрия Глеб из зоны отдыха, наблюдающий за уходящим девятиклассником. — Наверное, всем тяжело, и у каждого это проявляется по-разному, — шепчет себе под нос физрук, а после находит Самойлова, наполовину перекинувшегося через спинку дивана. — Вам нужна с Савой сменная одежда? Ника, Лия и Алиса поделились своей с девочками, думаю, вам тоже не помешает пара футболок. — Было бы здорово, — соглашается Глеб и поднимает джойстик. — Сыграем в футбик? Или мортал комбат? — Давай, но только один тайм, — Шевцов ловит джостик и включает футбол. Ученик соскакивает с места и бегает вокруг дивана, когда счёт показывает, что первый тайм-аут засчитан в его пользу. Дима с улыбкой плетётся до лестницы. Поднимаясь, он и то слышит голос Глеба, вещающий, что он точно будущий геймер. Шевцов выбирает несколько футболок и кофт из своих пожитков и заглядывает к Рустаму с вопросом: — Одолжишь парням какие-нибудь штаны? — и показывает собранные футболки. — Решил приодеть учеников «Уникума»? — усмехается Канаев, но пару спортивных штанов укладывает в стопку. — До Игната можешь не ходить, всё равно в его вещах парни утонут. — Игнат поделится одеждой с Макаром Ильичом и Матвеем Артёмовичом. Думаю, Лия поделится с сестрой пожитками, — физрук следует дальше к восточному коридору, выделенному гостям. Не доходя до нужной комнаты, он чувствует лёгкий запах никотина и сразу открывает дверь, дабы узнать, кто решил покурить. Это Сава, усевшийся на подоконник перед открытым настежь окном. Меж его пальцев зажата сигарета, глаза натыкаются на вошедшего. — А, это ты, — подросток делает затяжку и протягивает сигарету, наполовину скуренную. — Будешь? Или у тебя свои? — В коридоре воняет, — Шевцов подходит к окну и берёт предложенную сигарету, крепко затягивается и говорит, постепенно выпуская дым. — Кто тебе дал сиги? — Это имеет значение? — ученик наклоняется спиной на оконное стекло. — Я принёс сменные вещи. Дима изучает голубые глаза напротив, а их обладатель тянет аккуратно пальцы к его лицу, подушечки прикасаются к царапине на скуле. Волков предлагал залечить раны, но Шевцов отказался. Он давно привык к боли, что порой её просто не замечает. Егоров, не убирая руку, отвечает: — Алиса дала мне целую пачку. Не знал, что такая милашка-обояшка курит. — Взяла и подарила сигареты? — улыбается Дмитрий и шагает ближе, оказываясь совсем возле подоконника между ног парня. — За красивые глаза, конечно. — Ты строил ей глазки? — руки Шевцова поднимаются на талию Савы. — А ты ревнуешь? — усмехается Егоров и практически ощущает на губах чужое дыхание, как скрип заставляет его вздрогнуть. — Я вам не помешала, мальчики? — Ника тупо улыбается во все зубы. Дмитрий продолжает сжимать талию Савелия, но ведёт головой в сторону сестры и выдаёт сердито: — Вообще-то, помешала. Чего надо? — Игнат едет в город на поиски Рената, я хочу с ним. Больше глаз — больше шанса быстрее найти мальчика, — Вероника остаётся стоять в проходе, её глаза направлены на брата. — Мне позвонить перед выездом Фёдору? — Обязательно, — кивает физрук. — Тогда пойду, не буду вам мешать, — она в упор глядит на Диму, затем — на Егорова, и улыбка вновь сияет на её накрашенных губах. Прежде чем девушка успевает что-то сказать, её брат указывает глазами на выход. Когда она покидает комнату, закрыв дверь, Шевцов усмехается и переводит взгляд на парня, с самого появления Ники схватившего руку учителя. Они переглядываются и начинают смеётся, Сава подносит к губам фильтр сигареты. — Она теперь будет нас сводить, — говорит физрук и странным взглядом глядит на ученика. Будто искра всё же пробежала между ними, хоть поцелуй и оказался несостоявшимся. — И пусть, — жмёт плечами подросток. — Вася и Дина сводят Матвея Артёмовича и Викторию Николаевну. Тем ведь от этого хуже не становится. — Ну, они же и вправду влюблены друг в друга, разве нет? — Вроде да, — одиннадцатиклассник выпускает кольца дыма, растворяющиеся из-за дуновения ветра. — Я думаю, у них настоящая любовь, как в книжках. — Я тоже так думаю, — Дмитрий Анатольевич делает шаг назад, указывает на стопку вещей, будто Сава мог забыть про неё. — Одежда ваша, пользуйтесь на здоровье. Ника потом зайдёт и заберёт грязную. Егоров соскальзывает с подоконника и подходит к Диме, продолжая изредка затягиваться. — Мы сделаем вид, словно ничего не было? — Не уверен, что мы правильно поступили, — отвечает Шевцов и опускает глаза на парня. — Я не хочу делать того, о чём потом ты можешь сожалеть. Подумай об этом, хорошо? Савелий кивает, тушит сигарету и думает, сделает ли он ошибку, если поцелует Диму прямо сейчас? Оттолкнёт ли его Шевцов? Вряд ли. Учитель выглядит так, словно сам борется с искушением доделать начатое, но в итоге разворачивается и выходит. Да, Дмитрий определённо хочет поцеловать Егорова, он это осознаёт, когда образ парня с платиновыми волосами не исчезает из головы до самого вечера.