Уникумы

Дима желает побыть один, но Ника находит его, сидящего на балконе в мотеле, который Волков снял для них. Девушка сначала разглядывает вид с четвертого этажа, и лишь потом проговаривает: — Мы ждали этого дня. Дня возмездия над отцом. Дмитрий натыкается на её серьёзный взгляд. Он и забыл, как сестра поменялась. Вместо двух хвостиков у неё деловая шишка на затылке, вместо детской припухлости — фигура, словно она грациозная лань, а глаза… Через них он видет её боль, пережитые страдания, искры мести. Его глаза такие же, он замечает это каждый раз, глядя в своё отражение. Возможно, когда-нибудь, они станут светлыми и радостными, но не сейчас. — Ты можешь представить других нас? — шепчет Вероника, усевшись под боком брата. — Со счастливым детством, любящими родителями, обычной школой? Он вновь молчит. Нет, ему не удаётся представить настолько хорошую жизнь, живя в своём дерьмовом настоящем. — Я ненавидела учителей, которых нанимал отец, — в голосе девушки сквозит ненависть. — Один из них как-то ударил меня за ошибку в диктанте, и я не сдержалась, ударила в ответ. Так, как хотел отец, понимаешь? В тот момент я ощутила себя слабой, раз поддалась гневу. — Мы стали теми, кем нас мечтал сделать отец, — осознаёт Шевцов и сжимает руку сестры. — Но я всё равно позволю себе отомстить. — Даже если это заставит его улыбнуться? Он ждёт от нас следующего хода, поскольку вбил в наши головы, что мы — убийцы. Мутанты, которых никогда не примет мир. — Плевать сегодня на мир, — выдаёт твёрдо Дима. — Мы заслужили увидеть в глазах отца страх смерти. — Не делай того, за что потом будешь себя корить и осуждать. — Никогда, — он смотрит в глаза Ники. — Я никогда не буду корить себя за то, что решился убить отца, не любившего нас ни секунды. Он бы стал задумываться, будь мы у него на прицеле? Ты знаешь, что нет, Ника, и я не намерен отступать от своего дела. — Тогда и я не стану шагать назад. Я с тобой. До конца. Их объятия длятся недолго. Время движется к четырём, и все должны быть собраны за пол часа до начала конференции. Шевцовы глядят на высокие дома, за крышами которых скрывается солнце. Воздух наполнен чем-то, похожим на долгожданное отмщение. — Пойду помогу Игнату с костюмом. Этим вечером он будет просто неотразим, — с этими словами Вероника поднимается, поправляет куртку и улыбается. — Сходишь сам до Савы? Думаю, вам есть, о чём поговорить. — О чём, интересно? — Придумай предлог, чтобы побыть с ним наедине, — девушка треплет Диму по волосам, будто тому пять лет. — Ты хочешь этого, я вижу, братишка. Я же страшная сестра. — Ну ты и зануда, — усмехается тот и выскальзывает в номер быстрее, чём Ника успевает его ущипнуть. Он идёт мимо маленькой гостиной, кивает Волкову, говорящему по телефону, и следует до конца коридора. Там, возле зеркала, возится с пиджаком Егоров, приглаживая попутно белые волосы. Парень смотрит на вошедшего через зеркало и улыбается уголком губ его отражению: — Скажи, что ты умеешь завязывать галстук, иначе я просто запутаюсь в нём. — Иди сюда, — манит его пальцем Шевцов. Руки умело перекидывают конец галстука, образуя нужный аккуратный узел. — Отец всегда хотел, чтобы мы с Никой выглядели при полном параде во время заданий. В случае, если нас поймают, мы засветимся в телеке красивыми и в костюмах. — Всё больше убеждаюсь, что он идиот, — хмыкает Савелий. — Ты бы мог получить его компанию в наследство, изменить её, сделать что-то лучше, чем контрабандную контору. Прекратить с убийствами в конце концов. Шевцов качает отрицательно головой и вздыхает: — Мне не нужна компания отца. — А что тебе нужно? — Ты, мне нужен ты, — он до сих пор держит одной рукой галстук голубого цвета, другой — поправляет волосы ученика. — Позволишь мне тебя поцеловать? — Всегда позволю, — Савелий тянется к нему, но их прерывает стук. Парень прикрывает глаза, продолжая обнимать Диму за шею, пока тот оборачивается. Прислонившись к дверной раме, на них смотрит Фёдор и поднимает свой телефон: — Из дома выехали. Они прибудут к началу конференции. У нас ещё есть немного времени. Я принёс прослушку. Сами тут разберётесь, как закончите с… Эм, ладно, я уже ухожу, не буду мешать. Провода с липучками и микрофоном летят в руки Шевцова, и дверь сразу закрывается за спиной Волкова. Сава разглядывает прослушку и поджимает губы: — Опять раздеваться? Серьёзно? Тут пуговицы пипец неудобные. — А мне нравится, когда ты без одежды, — отвечает Дима и развязывает галстук парня. — Видел то всего раз. — Это намёк? — Нет. Или да. Но мы прикрепим сейчас прослушку, — Егоров уже разглядывает провода и поднимает микрофон. — Куда лепить? — На грудь. Смотри, чтоб через рубашку не было видно. Прикрепи правее, пиджак закроет микрофон. — Зачем он вообще нужен? — Вдруг отец скажет что-то вам, что мы сможем использовать против него. — Разве ты не хочешь его убить? — хмурится Сава. — Я могу не успеть, и полиция приедет быстрее, — Шевцов застёгивает пуговицы, приступает к повторному завязыванию галстука. — Кто-нибудь обязательно вызовет полицию, когда всё начнётся. — Игнат, что, завалится к нему в кабинет и наставит пушку? — не понимает ученик. Физрук пожимает плечами, закончив с узлом: — Было бы здорово, но у нас другой план. — Какой? — Не хочу, чтобы ты знал о нём. Не подумай ничего такого, я тебе полностью доверяю, просто так будет проще. Ты поедешь туда один с Игнатом, я, Ника и Фёдор дождёмся приезда остальных. Засунь наушник поглубже в ухо и прикрой волосами, — на ладони лежит небольшая капсула бежевого цвета. Савелий суёт её в ухо и ждёт дальнейших указаний. Дмитрий тоже прячет свою капсулу, немного проводит перед ушной раковиной пальцем: — Если захочешь связаться с нами — постучи по уху или проведи перед ним. Отключать также. И будь внимателен, этого никто не должен увидеть и заподозрить что-то не ладное. — Ясно, — на пробу Сава прикасается к уху, где в ушном проходе спрятан мини наушник. — Кого именно я буду слышать? — Это могут быть все, у кого имеется наушник. Рустам сможет переадресовать твой «вызов» другому, если это станет необходимо, — Шевцов поворачивается на дверь, из-за которой слышится голос Волкова, вещающий, что пора по машинам. — Не переставай быть на конференции бдительным, хорошо? — Хорошо, — отвечает Егоров, ещё раз проверив прослушку и капсулу. Уже стоя у порога, Шевцов ловит взгляд парня и внезапно вспоминает: — Забыл кое-что, — он следует до Савы и нежно целует, после отстраняется. — Теперь можем разъезжаться. — Вы скоро? — кричит Ника с гостиной. — Идём, — Дмитрий открывает дверь, выпуская Савелия. Вдвоём они выходят из мотеля и останавливаются перед машинами. На одной из них все сюда приехали, а вторая выглядит очень круто и ново. Матово-чёрная Ламборджини припаркована перед входом. Игнат, одетый в элегантный костюм и с уложенными волосами, выдаёт что-то вроде «Вау!» и затем спрашивает: — Я за рулём? — Ну не Сава же, — усмехается Вероника, когда Волков кидает огнемёту ключи от тачки. — Ехать предельно осторожно, — просит Фёдор, открывая свою машину.— Она взята в прокат. — Услышал, — кивает Игнат в предвкушении сесть в Ламборджини. Он глядит на Егорова через плечо. — Готов прокатиться до «Альфа-плюс»? — Да, — Сава открывает дверь пассажирского сиденья и залазит внутрь. — Если объявится Прохоров, — начинает Емельянов, оставив дверцу наверху. — Я сообщу тебе, — уверяет Шевцов, смотря на него серьёзными глазами, и сверяет время. — Пятнадцать минут до начала. — На такой ласточки мы доедем за пять, — усмехается Игнат и плавно опускает дверцу вниз. — Догоняйте. Ламборджини уносится по дороге в сторону центра, где издали виднеется верхушка здании строительной компании, где их и мир ждёт незабываемая конференция. * * * Василиса сидит на диване, в то время, как остальные начинают заполнять гостиную. Девочка поднимает к нем голову, видит серьёзное лицо Фролова и понимает, что пора разделяться. Она надеется, что брат в порядке, что его защитят в случае чего, потому полностью сосредотачивается на директоре. — Оружие я взял, можем ехать, — появляется Рустам с пистолетом в руке и кивает Фролову. — Подождите, — останавливает их Глеб. — Вы тоже едите, Матвей Артёмович? — Я смогу задержать Илью, если он решит посетить конференцию, — отвечает Матвей. — А нам что делать? — разводит руки Самойлов в негодование. — Смирно сидеть, сложа руки? — Ты сам это сказал. — Мы же можем помочь, — встревает Василиса, в упор глядя на директора. — Ваша помощь — оставаться здесь, — говорит ей Макар. — Да ладно, — закатывает глаза Глеб и откидывается назад. — Я буду просматривать территорию. Кто ещё на такое способен? — Нет, вы никуда не едите, — чётко отрезает Фролов. — Виктория Николаевна и Олеся присмотрят за вами. Егорова тут же соскакивает, устремляя взор на Матвея. Если удастся его переубедить, она окажется ближе к брату и это успокоит её нервы. Она выдаёт быстрее, чем обдумывает: — Вы не понимаете, что произойдёт на конференции. Все, ранее шагающие в прихожую, замирают на месте и поочерёдно оборачиваются на ученицу. Та вскидывает подбородок и делает ещё шаг к ним: — А я знаю, что всех ждёт. — Расскажи, — просит Фролов и из-за волнения Василисы не ощущает маленького блефа. — Только если я еду с вами, — кидает Василиса. Рустам усмехается: — Ишь чё вздумала. — Или вы едете одни в неведение, — заканчивает ученица. — Выбор за вами. Решайте. Задумчивость проходит по лицу Матвея, который осматривает детей. Он не может позволить хоть кому-то из них быть настолько близко к «Альфа-плюс», когда там будет действовать план Волкова и Шевцова. Но у него не остаётся выбора. Василиса знает о следующих часах куда больше и чётче, чем любой из них, и такого шанса узнать о скором будущем он не желает упускать. — Едешь с нами, — кивает Фролов под неодобрение Макара рядом. — Расскажешь по дороге. — У меня третий ранг, — кричит Ренат, когда те уже выходят из коттеджа. Он выбегает за ними следом на порог. — Сказали, что особенные с выше второго ранга должны присутствовать там. Возле него оказывается Диана со словами: — Мой ранг тоже выше двух. — Уже сожалею, что согласился взять Василису, — бормочет Фролов и отвечает ученикам: — Оставайтесь в доме. Пожалуйста, это вам не игры. Наверное, раньше бы его слова подействовали на детей, сейчас же они настаивают. Наперебой говорят о их силах, надёжности и помощи в битве. Матвей молится, что никакой битвы и близко не будет, когда подзывает детей рукой, открывая вторую машину: — Хорошо, садитесь, но будете сидеть тихо и не высовываться, ясно? Они громко сбегают по лестнице и несутся к машинам. Диана садится к окну, а Ренат, остановившись перед своим опекуном, продолжающим держать дверцу, кивает ему: — Мы приложим все усилия, чтобы помочь. — Тише воды, ниже травы, — напоминает Фролов. — Из машины и носа не показывать, запомнил? — Да, — подросток залазит внутрь. Матвей занимает место в другом автомобиле возле Василисы на заднем. Машины трогаются, держа курс в город. Пятнадцать минут езды и они будут перед зданием строительной компании. Фролов переводит взгляд на ученицу, наблюдающую за видом из окна, немного наклонившись через Рустама. — Что будет на конференции? — спрашивает директор. Егорова оборачивается к нему: — Много чего. — Конкретней. — Всё рассказать не могу, — опускает та глаза, рассматривая джинсы, и теребит рукав куртки. — Но что-то же можешь? — продолжает Матвей, а после добавляет более спокойно: — Он придёт? — Прохоров? Да, возможно, он немного мелькал во сне. — Что именно нас всех там ждёт? — нетерпимо интересуется мужчина. — Боль и кровь, — тихо проговаривает девочка, заламывая пальцы. — Это повод вернуть детей обратно, — подаёт голос Макар с переднего пассажирского сиденья. Василиса быстрее начинает говорить, прежде чем машины и впрямь развернуться: — Потерь не будет, это точно. — Если ты лишь мельком видела Илью, значит ли это, что он не станет делать нечто похожее на конференции, как в особняке? — Фролов успокаивает немного растеряную ученицу. — Этот вечер — вечер Анатолия Шевцова и «Альфа-плюс». Даже Прохоров не сможет его затмить, — выдаёт Рустам и смотрит на директора решительными глазами. — Вы не должны мешать нам, Матвей, в убийстве как Прохорова, так и Анатолия. Такой шанс со вторым выпадает крайне редко. Фролов отворачивается к своему окну: — Илью вам убить не удастся, пусть все и бросят на него свои накопленные силы. Он силён, как никогда. — Для этого вы и нужны, — отвечает электрик. — Отвлечёте его разговором, мы в это время нападём. — Хочешь, чтобы я был тем, из-за кого Илья умрёт? — голос директора на грани, но он сдерживает эмоции. — Единственный, кого он не тронет, это вы, — Рустам говорит так, будто Матвей сам этого не знает. — Он вам доверяет. — В этом и проблема, — карие глаза вновь находят лицо Канаева. — Я не хочу не оправдывать его доверие. Ты не понимаешь, Рустам, как много Илья значит для меня, пусть он и является монстром во плоти. — Так откройте глаза и смотрите на него настоящего. Он убил столько мутантов, столько людей ради своей революции. Он держал в плену Рената, сломал ему руку, дабы показать вам своё истинное лицо, а вы продолжаете носить розовые очки и видеть Прохорова поправимым ребёнком, — Рустам сжимает пальцами тощие колени. Машины уже едут в городе. Все тактично молчат, не намереваясь сказать и слова после диагола. Но первый говорит Фролов, обращаясь к Василисе: — Возможно что-то изменить в будущем? — Что возможно изменить — я изменю, а вы не должны вмешиваться, — Егорова прикрывает глаза, наклонившись на спинку. Василиса качает головой, позволяя себе немного заснуть. Она не имеет право вмешиваться в будущее, но тогда зачем вообще ей нужен этот дар, если не для того, чтобы менять что-то и исправлять чужие ошибки? * * * Ламборджини медленно едет вокруг сада перед многоэтажками в ряду других дорогих машин. Игнат плавно поворачивает руль, затем тормозит, ожидая своей очереди на подъезд к главному входу и парковки. Солнце садится, и стеклянные высотки отражают уходящие лучи. Он мельком глядит на Савелия на соседнем сиденье: — Как настрой? Сильно волнуешься? — Я бывал на таких конференциях, — Егоров выглядит всё же взволнованным. Незнание дальнейшего плана угнетает его. — На такой точно не был, — хмыкает огнемёт, пряча за пояс пистолет и скрывая его пиджаком. Сава видит его действия и говорит: — Металлодетектор тебя не пропустит, даже пробовать не стоит. Охрана вряд-ли здесь без мозгов. Сколько мы пробудем на конференции? — Как пойдёт дело, — Емельянов застёгивает верхние пуговицы и поправляет рукава. Их авто вторая в очереди. — Не пересекайся с Анатолием. — Да, мне Дима уже сказал правила. — Хорошо, — он выходит из Ламборджини и торопится к дверце со стороны Егорова, дабы открыть. Огнемёт отдаёт ключи прислуги, которая поставит авто на стоянку. Следуя к зданию, Сава шепчет мужчине: — Не стоит открывать мне двери. — Сегодня я играю роль твоего охранника, — поясняет тот. — Постарайся обращаться ко мне, как к низшему звену. — Я лажу со своим водителем и обращаюсь к горничным, как к равным людям, — отвечает парень с осуждением. — Думал, я сынок богатеньких родителей и смотрю на всех свысока? — Предполагал, — признаётся Игнат, и они заходят внутрь. Кругом люди в дорогих лимитированных нарядах, их личные телохранители и куча репортёров, которых охрана компании безуспешно пытается прогнать за порог. Вспышки камер и радостные голоса, в самом начале толпа слишком тесная, и Сава с Игнатом едва проталкивается сквозь неё. Один из прессы замечает Егорова и делает снимки, даже когда тот отворачивается от прицела фотокамеры. — Жужжат, как мухи, и такие же надоедливые, — ворчит Емельянов. — Обычная жизнь знаменитостей. Никакого личного пространства из-за репортеров, — кидает ему Савелий, показывая на пропуске два билета. — Савелий Егоров и… — женщина перед ними поднимает голову и оглядывает огнемёта. — Игнат Емельянов, — отвечает за него парень. — Помечу, что личная охрана, — она делает заметки в списке гостей. — Пройдите на досмотр. Они медленно идут до ряда смотровых с собаками, где гостя проверяют на наличие металлических объектов и сверяют по базе данных. Сава постукивает ботинком, когда его приводят через металлоискатель. Ничего подозрительного не высвечивается, благо прослушка оказалась не замечена, и к лицу парня подносят что-то, похожее на камеру-планшет. Данные Егорова отображаются на плоском экране. Смотритель изучает их под всеобщий говор. — Добро пожаловать на конференцию «Альфа-плюс», — пропускает Саву смотритель и сразу принимается к обыску Игната. Металлоискатель пищит, выявив оружие, и смотритель аккуратно достаёт его из-за пояса. Пистолет ложится в коробку. — С оружием нельзя. — Знаю, забыл выложить травмат, — оправдывается Емельянов, зыркнув на смотрителя, сканирующего его лицо. — Руку, — просит смотритель. — Что? — Проверка на мутацию. Руку. В базе не показан Игнат, как мутант, поэтому его обязаны проверить на всякий случай. Этого момента все опасались. Сава переступает с ноги на ногу, нервничает. Хоть бы что-то произошло, что заставит смотрителя не делать проверку. Егоров подходит к ним ближе: — Скоро уже? Мы торопимся. — Минуту, — смотритель указывает на стол, где разложены приборы для взятия крови в небольшом количестве, приглашая Игната подойти. Он говорит в рацию: — Кто-нибудь подмените меня на седьмом. Проверка. — Мы пропустим приветствие, — хватается за соломинку Сава. Но смотритель готовит молча иглу и подносит её к пальцу Игната, замершего возле стола и, кажется, вовсе переставшего дышать. Ученик «Уникума» ещё пытается что-то невнятно говорить. План рухнет, если у Емельянова выявят высшую мутацию без намёков на неё в базе данных. Скорее всего, его возьмут под арест для выяснения причин отсутствия регестрации. Значит, Сава на конференции окажется один. Время растягивается, но гости продолжают прибывать, проходя осмотр. Незаметно Игнат сжигает конец иглы, и смотрителю приходятся готовиться вновь, прося прощения за задержку, ссылаясь на бракованные шприцы. У них имеется полминуты, чтобы что-то исправить. Неожиданно плеча Савелия касается тяжёлая рука, и слышится позади голос: — Егоров? Парень оборачивается и узнаёт человека перед собой. Знакомый родителей и по совместительству партнёр по сбыту драгоценных камней в лавки с украшениями. Савелий натягивает улыбку: — Максим Григорьев, какая встреча! — Чего тут стоишь? — мужчина замечает Игната на проверки и ступает к смотрителю. — Приятель, ты задерживаешь их. — Положено проверять… — Ты в курсе, кого именно остановил? Пропусти охранника Егорова, иначе его родители будет очень недовольны тем, что их сын не присутствует на конференции с самого начала. Тебе нужен скандал? — Нет, я понял, — смотритель убирает приборы и кивает огнемёту, показывая, что тот может быть свободен. — Извините за представленное неудобство. — Всё в порядке, — уверяет Савелий и движется дальше к лестнице. — Проверяют тех, кому это не требуется. Что за дикость? — негодует Максим Григорьев, идя вровень с Егоровым. Игнат держится чуть позади, изучая гостей. — Ты выходил на улицу или только приехал? — А? — Сава поворачивает к мужчине голову. — Ну, твой отец минут десять, как здесь, — поднимаясь по лестнице, отвечает Максим Григорьев. — А, вы по раздельности приехали что-ли? — Ага, — неуверенно кивает Егоров. Он и забыл, что родители, скорее всего, приняли приглашение. — По раздельности. Пришлось задержаться, прикупить галстук. — Главное, твой отец даже не сказал, что ты тоже будешь тут. Василиса не приехала, да? Или задерживается? — Она не приедет, дела какие-то. И мама здесь? Максим Григорьев останавливается на лестнице и сжимает плечо Савы, поджав губы. Парень не понимает, зачем такой жест, и сводит брови на переносицу. Мужчина вздыхает: — Я тоже не до конца осознаю эту потерю. Савелий напрягается всем телом: — Потерю? — Никак не могу принять, что Ольга умерла. Случившееся в самолёте просто не укладывается в голове, — продолжает говорить Максим Григорьев. — Как умерла? — шепчет парень в безысходности. Он чувствует приближение Игната. — Мы отойдём на секунду, я должен напомнить Савелию некоторые детали, — огнемёт заставляет ученика пройти пару ступеней вверх, прежде чем остановится возле стены. Он держит расстояние между ним. — Почему ты говоришь с ним? Забыл план? — Она умерла, — так же тихо произносит Егоров, смотря в одну точку. — А я узнаю лишь сейчас. — Мне жаль, — быстро говорит Игнат. — Но счёт идёт на минуты. Нам нужно двигаться дальше. — Ты меня слышал? — яростно отвечает Сава, вскинув резко голову к мужчине. — Моя мама умерла, а ты твердишь про долбаный план? Да иди ты… на свою конференцию! Савелий стремительно уходит в противоположную сторону от зала. Подальше от того места, где пируют бизнесмены вместе с его отцом. Подальше от плана Волкова и Шевцова. Он сдерживает нахлынувшие слёзы и скрывается в тёмном коридоре, не просматривающемся по камерам.