Уникумы

Дмитрий вышагивает в строю, позади трусцой бегут оставшиеся в живых собаки, а по бокам, будто крылья, следуют Игнат и Рустам. Дима оборачивается пару раз на Саву, идущего медленно и тормозящего всех. Никто не делает ему замечаний по этому поводу, понимают, как трудно парню после потери сестры. Между ними напряжение и затянувшееся молчание. Они не способны подобрать нужные слова. Ни сейчас, возможно, потом найдут, что сказать. Неожиданный стук заставляет «Стаю» насторожиться и принять боевые позы. Дима тянет к себе Савелия, бездумно продолжающего шагать по коридору, и приказывает псам проверить на наличие врагов. Спустя минуту цоканья когтей по паркету слышится короткий лай. — Чисто, — говорит Шевцов остальным. Стук нарастает, кто-то явно услышал их и желает быть найденным. Игнат движется впереди, быстрее всех находит дверь, сотрясающуюся от ударов. По этажу разносится знакомый мальчишеский голос: — Да откройте дверь, чёрт бы вас побрал! — Это Ренат, — выдыхает облегчённо огнемёт и рывком открывает дверь кабинета, закрытую на замок. Подросток выпрыгивает в коридор и осматривает присутствующих. — Ты как здесь оказался? — Эээ… — Нефёдов рыщет глазами по разным сторонам. — Вы не видели мутанта? Ну того, кому Диана колени вдребезги сломала, и того, кто дрался с Игнатом. — Нет, а должны? — хмурится Шевцов. — Он затащил меня сюда, сказал «не высовывайся» и запер дверь, дабы я не смог ослушаться. — Что-что он тебе сказал? — пуще прежнего хмурится физрук. Неужто приспешник их врага готов помочь кому-то? — Он спас меня, — смотря прямо в зелёные глаза, отвечает Ренат серьёзно. — Не знаю, зачем ему это. Но я видел, что Прохоров на улице желает вступить в бой. Он силён, нам его не одолеть. — Разберёмся, — кидает решимо Игнат и идёт к лестнице. Рустам и Савелий, привалившись к стене, выглядят разбито, подавлено, слишком измотанно. И если для второго это естественно, то для первого — не совсем. Канаев не отличается слабостью духа, и Дима никогда не видел его слёз. Наверное, когда-то Рустам и плакал, но настолько скрыто, что об этом никто из членов «Стаи» не в курсе. В настоящем электрик блуждает взором по тёмному коридору, не останавливаясь ни на какой видимой детали. Шевцов смотрит на них, и душа болит. Он не был близко дружен с Василисой, и всё же совесть мучает его. Он виноват. Он облажался, взяв с собой девчонку, поверив, будто та всего лишь изменит детали в будущем. Что ж, изменила координально. Умерла заместо брата, спасла ему жизнь и последний раз вздохнула в злосчастном коридоре здания «Альфа-плюс». — Нужно идти, — мягко произносит Шевцов. Канаев молча кивает и догоняет Игната, а Сава вскидывает к Диме голову, и взгляд его полон боли утраты. В океане его глаз плещится принятие случившегося и, кажется, ненависть ко всему миру. Парень, следуя примеру электрика, спускается по ступеням. Ренат, стоящий возле плеча физрука, спрашивает, не подозревая о самом ужасном: — Чё случилось? Поссорились что-ли? Шевцов не отвечает. Слова застревают в горле. Поссорились ли? Куда сильнее, чем поссорились. Он не оправдал ожидания, хотя так хотел. Он не спас никого, пусть и играет роль всеобщего героя. Он ощущает дыру внутри себя, когда стоит на первом этаже перед дверьми. — Спецназ? — не понимает Игнат, выглядывая в окно, отодвинув шторку. — Какого чёрта они здесь забыли? Какого, блять, хуя пришли федералы, а? Вопрос не направлен конкретно к кому-то, и Дима решается всё равно сказать в ответ, покуда остаётся главарем среди них: — Этого стоило ожидать. На конференции были сотни бизнесменов. — Я думал, что Волков разберётся с ними, — выпаливает огнемёт, развернувшись на пятках к Шевцову и тыча в него пальцем. — Надеялся на его помощь, на более значимое, чем сейчас. — Он не всемогущий, чтобы утихомирить федералов, — коротко бросает Дмитрий, не желая продолжать этот разговор. Емельянов пихает его в плечо: — Но таким он показывал себя перед нами. Знай, не стоит возвышать себя, если в действительности лишь плещешься в грязной лужи. — Ты это мне адресуешь? — Нет, но к тебе это тоже относится. — Считаешь, что я застрял в дебильной лужи? — не выдерживает Дима и сжимает кулаки. — Я не возвышаю себя. — Ты ставишь перед собой недосягаемые цели, — заканчивает более спокойно Игнат, в чьих зрачках играет пламя. — Убить собственного отца? Легко! Вот только это не легко, Дима, и ты этого так и не осознал за всё время. Шевцов отступает, борясь с мыслью, насколько сильно чешутся руки для удара: — Обвиняешь меня? Прости, что я потащился наверх, чтобы помочь своим друзьям. Чтобы помочь тебе. — Разве мы нуждались в твоей помощи? — вскидывает брови тот. Рядом другие молчат, не решаясь вступить в перепалку. — К чему привёл твой приход, м? К смерти Василисы. Ты вечно приходишь со смертью, если ты не заметил. Возможно, ты и вправду похож на своего отца. Дима ударяет его в челюсть. Сам того не ожидая от себя, спонтанно и быстро. В его глазах пляшут демоны, готовые вырваться наружу. Игнат отшатывается и, вытирая кровь с разбитой губы, улыбается: — Видишь? Ты превращаешься в него. Емельянов отходить к выходу и ожидает остальных. Дима трёт костяшки с тату, содранные после удара. Ренат мотает головой, останавливаясь справа от мужчины. Последнее, чего хочет Нефёдов, дак это нырять в чужие проблемы. Рустам смотрит из-подлобья на главаря, усмехается: — Он прав. Постепенно и верно ты становишься тем кошмаром, что мучает тебя всю жизнь. Грубым и… — Бессердечным, — продолжает тихо Сава, заламывая пальцы. Он чувствует на себе взгляд Шевцова и глядит в ответ. — Делаешь вид, будто у тебя есть сердце, хотя на его месте давно пустота. Твой отец подтолкнул тебя, а ты самостоятельно упал в бездну. Ты виноват в смерти Васи. Дмитрий дёргается от сказанного. Егоров осуждает, презирает и больше не любит его. Пропасть между ними теперь не имеет моста. Савелий закрывает лицо ладонями и глухо говорит: — Ты притащил её туда. — Она сама пошла, — пытается Шевцов. — Закрыл бы дверь. Оставил псов перед ней. У тебя были варианты остановить её, но ты этого не сделал, — Егоров не сдерживает слёзы. — Настолько сильно ты жаждал отомстить, что даже не задумался, что Вася всего навсего ребёнок, которому нельзя быть в здании. — Она спасла тебя, — обрывает парня Дима. — Будь благодарен ей за храбрый поступок. Сава кивает и отходит к остальным, останавливая взглядом попытку Шевцова подойти ближе. Он не может позволить Диме утешить его, потому что тот сам заставил его страдать. Голос Савелия пропитан болью: — Да, сестре я благодарен. Но никак не тебе. На такое Дмитрий не находит слов. Грудь раздирает от правды. Виноват, виноват во всём. Спецназ подходит к зданию, держа винтовки наготове. Шевцов порывается сообщить всем, чтобы не атаковали, что такое поведение усугубит ситуацию, и резко осознаёт, что более не является главарём среди них. Среди них он ощущает себя по-другому. И уверен: его не послушают. Ни Игнат, с которым он любил обсуждать задания, помогать с преодолением азарта, просто разговаривать о татуировках бессонными ночами. Ни Рустам, которого он защищал и ради которого таскал в карманах таблетки, видя в нём младшего непослушного брата. Ни тем более Ренат, для которого указов вообще не существует. И уж конечно ни Сава, мальчик, в глазах которого он тонул, ставший теперь настолько отдалённым, что Дима никогда не сможет дотянуться. Когда они выходят, Шевцов остаётся на пороге с безвыходным положением. Потерял всё за один вечер. Команду, доверие, любимого, авторитет. Он не намерен потерять ещё и шанс убить отца, и одного взгляда на дальний вертолёт и крика Вероники: — Он ушёл! Сбежал, как трус! Хватает для того, чтоб обессиленно наблюдать за сражением. Атакующие спецназовцев мутанты замирают. На поле боя появляются двое. Один известен всему миру, как безжалостный злодей и революционер, второй и вовсе незнакомый никому. Но они встречаются взглядами, будто их ждёт жестокая драка, и приближаются друг к другу. * * * Вика не находит себе места. Постоянно соскакивает, стоит кому-то из охраны появиться в коттедже, и бежит к ним с вечным вопросом: — Они приехали? Не приехали. Всё ещё на задание, до сих пор возле бомбы медленного детонирования. В любой момент рванёт, снося преграды. Хабарова ходит возле стены туда-сюда, наверное, будь вместо пола песок, она бы давно протоптала линия глубиной в метр. Так бы продолжалось бесчётное колличество времени, пока в гостиной не показывается Глеб на пару с Олесей. — Посиди, — просит Олеся, беспокоясь за девушку. — Не могу, — выдавливает Виктория и подходит к окну. — Пытаюсь заставить вас успокоиться, а у самой плохо выходит. — Никто в доме не спокоен, — произносит Самойлов, поддерживая чувство беспокойства учительницы биологии. — Все волнуются. — Почему они так долго? Может что-то пошло не по плану? — У них нет чёткого плана. Как можно быть уверенными в подобном на все сто? — Знаю, но их нет уже больше трёх часов. Конференция долгая? Сколько она длится? — Вика с вопросом смотрит на Глеба. Тот пожимает плечами: — Всю ночь? — Настолько долго они будут там? — ужасается Хабарова, зарываясь в рыжие волосы. — Ещё и Ли в больнице. Господи, всё свалилось огромным комом. Олеся подходит к девушке и усаживает на диван: — Тебе нельзя столько нервничать. — Да как тут не нервничать, если даже никто не способен позвонить им и узнать о происходящем? — Вика опускает голову на раскрытые ладони. Самойлов мнётся в проходе, выдавая неуверенно: — Глянем телик? — Не работает, — отвечает Олеся, изучая поникнувшую Вику. — Было бы неплохо посмотреть передачу и отвлечься. — Я про другое, — выдаёт Самойлов, и двое женских глаз тут же устремляются на него. — Случись что-то серьёзное, показали бы по новостям. Всё же крупные компании замешаны в конференции. — В любом случае не работает. Я везде проверила, — приводит в отчаяние Ефремова. — Вообще-то, не хотел говорить, но я видел, как Рустам настраивал телик в своей комнате, — Глеб указывает себе за спину, где дальше по коридору выделенные комнаты для электрика и огнемёта. — Кажись, он смог его настроить. Хотя чего от него другого можно ожидать? Виктория поднимается с дивана с воодушевленными глазами и подходит к ученику: — Мы можем им воспользоваться? — Это не должно звучать, как вопрос, — хмыкает Глеб и идёт к комнате Канаева. — Надеюсь, без Рустама телик работает. Они входят в комнату, пустую, с одними лишь предметами интерьера, без каких-либо украшений. Как и все комнаты в коттедже. Парень находит пульт и направляет его на телевизор, подвешенный на стене. Небольшая плазма загорается яркими красками, транслируя живую природу. Несколько кликов, и картинка сменяется на новости. Хабарова и Ефремова присаживаются на заправленную кровать, когда репортёр говорит: — Сейчас я нахожусь в вертолёте федерального спецназа, отсюда хорошо видно, насколько жестоко мутанты устроили бой, — попутно ведётся съёмка сада перед зданием «Альфа-плюс», где союзники и противники замерли. — Что послужило причиной нападения? Связано ли это как-то с главой строительной компании «Альфа-плюс», который, между прочим, был заложником. К счастью, его удалось спасти. Многие гости конференции пострадали, но потерь нет. Глеб сжимает пульт: — Его спасли. Всё насмарку. Весь план провалился. — Кажется, — репортёр присматривается. — Только что появился кое-кто, уже известный нам после своего громкого заявления в интернете. Илья Прохоров, сильнейший мутант, решивший бросить вызов государству своей революцией среди сородичей. Все ли мутанты на его стороне? Спецназ только что спустился вниз для задержания бунтовщиков, но некоторые сдаются без боя. Странно, такое поведение мутантом не свойственно… — Что он несёт? Не все из нас грезят войной с людьми, — обижается Самойлов. — Подождите, — репортёр указывает на другой конец сада. — Замечено движение в той стороне. Новый мутант среди бунтовщиков. Каковы его намерения? В данную секунду ничего подробно узнать не получится, наши вопросы на некоторые время останутся без ответов. Оставайтесь с нами и узнайте всю правду. Олеся просит оставить новости включёнными, а Виктория вновь опускает лицо на руки в безысходном жесте. Страшно за всех, кто находится на провалившемся задание. Федеральный спецназ не будет разбираться, скрутит всех и отправит на допрос. Им нацепят ошейники, дабы обезопасить себя и окружающих, потому что мутанты стали опаснее в глазах людей из-за сражения в саду. Глеб уверяет себя, что всё будет хорошо, что его друзья выберутся из этого болота, что Волков поможет им. Верится плохо, но он держит в голове оптимистичные мысли. Хабарова встаёт с кровати и намеревается выйти в коридор, сказав: — Нужно сообщить другим. — Ты только поднимешь ненужный шум, — пытается её успокоить Олеся своим милым голосом. — В доме дети, им незачем знать об опасности. К тому же охрана наверняка предупреждена о случившемся. — Тогда почему Фёдор не увезёт наших из этого пекла? — негодует Виктория, остановившись перед дверью. — Он разберётся со всем. Поможет нуждающимся. Это же Фёдор Волков. Он ручается за нашу безопасность. — Правда? Что-то не похоже, что наша безопасность у него на первом месте, — продолжает неистовствовать учительница биологии. — Волков преступник. И мы ошиблись, когда решили, что он помощник. — Не делайте поспешных выводов, Виктория Николаевна, — подаёт голос Глеб и поднимает глаза на Хабарову. — Каждый может оступиться, и каждый способен подняться и выбрать другую дорогу. — Слова Матвея, — понимает Вика. — Я же его ученик, — усмехается Самойлов. — Он учит нас доброте даже по отношению к преступникам. — Иногда для преступников доброта других не важна, — выдаёт Хабарова. Ученик качает головой: — Матвея Артёмовича не переубедить. Он верит в лучшее. И нам следует так сделать. Виктория отходит от двери, обернувшись на Глеба, и кивает ему: — Да, ты прав. Мы всё равно ничем не поможем. — Поможем, если останемся здесь, — догадывается Олеся. — Не будем создавать проблемы, их нам и так хватает. Хабарова хмурится в этот момент, прикладывая ладонь к небольшому животику, и внезапно улыбается по-доброму. Ефремова всё понимает и интересуется: — Малыш пинается? — Да, — Вика нежно гладит живот. — Волнуется за своего папу. — С его папой всё будет нормально. — Точно, всё будет нормально, — подтверждает рыжеволосая девушка. Самойлов подходит к ней и вопросительно вскидывает брови: — Я могу?.. — Конечно, — Хабарова прикладывает ладони Глеба вместо своих, и тот чувствует движение. — Могу кое-что попробовать, — неуверенно начинает парень и наклоняется вниз, дабы глаза были на одном уровне с животом. — Не знаю, смогу ли. Рентгеновским взглядом он смотрит на живот Виктории, изучает с минуту, затем на его лице появляется улыбка. Он шепчет: — Девочка. — Что? — переспрашивает Виктория Николаевна. Глеб выпрямляется: — Если я не ошибся и помню биологию, то… Поздравляю, у вас будет дочка. Девочка. Дочь Виктории и Матвея. Их радость, их будущее, их главное счастье. Хабарова гладит живот с мыслями, что она в скором времени станет матерью девочки. — Поскорее бы Матвея обрадовать, — произносит Вика, и на экране телевизора показывается всполохи огня. Всё обращают внимание на новости, где репортёр сообщает о новых нападения и продолжении битвы. * * * Диана догоняет мутанта, назвавшегося Данилом, и хочет задать несколько вопросов. Что он имел ввиду под сочетанием «связанный мутант»? Откуда узнал о том, что им потребуется помощь в противостоянии с Прохоровым? Неужели Данил видит будущее и умеет телепатически общаться, являясь телекином? Множественный дар, как у Матвея Артёмовича? — Подожди, Данил! — кричит ему Гордеева. — Останься со своими друзьями, — бросает ей парень, ступая к саду и не удосужив и взгляда. — Кто ты такой? — наконец-то она идёт вровень с мутантом. — Связанный мутант, — отвечает коротко Данил и поворачивает голову к девочке. — Как ты. Мы — единая цепь, одна сила. — Меня зовут… — Я знаю, как тебя зовут, Диана. Сейчас тебе не следует идти со мной. — Ты так и не ответил: что ты собираешься сделать? — напористо говорит Диана. — Убить Прохорова? Разобраться со спецназом? Ты вообще на чьей стороне? — Разве тут есть стороны? — хмурится Данил. — Мутанты не должны драться между собой. — Логично, что здесь есть стороны. На нас, между прочим, нападали особенные Ильи Прохорова. Эти разрушения их рук дело. Одного взгляда парня хватает, дабы Гордеева затихла, закрыв рот на полуслове. Он изучает её лицо, наклонив голову набок, и задаёт вопрос: — Особенные? Ты называешь мутантов «особенными»? Ты знакома с Матвеем Ланцевым? — Согласна, некоторые не достойны называться особенными… — девочка соображает ныне сказанное Данилом. — Матвей Артёмович Фролов. Ты говоришь про него? Данил вновь обращает взор на затихшее поле боя. Куски металла витают в воздухе для защиты. Его речь сбивчива: — Я и забыл, что его фамилия теперь Фролов. Дак ты знакома с ним? — Он директор «Уникума». А ещё он ранен и ему нужна помощь, — Гордеева всматривается в сад, откуда доносятся звуки сражения и выстрелы. Вдали показывается тот, кто стал врагом не только для неё, а ещё и для всего человечества. — Илья Прохоров. — Вижу, — кивает строго Данил и устремляется к нему навстречу, прихватив телекинезом обломки. Диана порывается за ним, но тот тормозит её, и его голос звучит в её голове: — Стой на месте. Я поговорю с ним. — Он не станет слушать, — кричит в след девочка. Любая попытка к движению пресекается толчком телекинеза. — Ладно, я не пойду, но знай, что Прохоров опасен. Данил ровным шагом ступает по засыпанной землёй дорожке и ухмыляется. Он сильнее, чем какой-то зачинщик революции. Он опаснее, чем Илья Прохоров. Он тот, кто сможет остановить даже самого сильнейшего мутанта. Его глаза мечутся по спецназовцем, которые наводят на него винтовки, и он поднимает людей в воздух. Выпущенные от неожиданности пули также зависают, не долетев до цели. Илья уже стоит в центре сада. Остановившиеся мутанты, судя по всему, его приспешники. Появление их главаря не сулит ничего хорошего как для них, так и для всех присутствующих. Данил рассматривает Илью, и тот удивляется. Раньше никто не смел рассматривать его подобным взглядом, будто вовсе не боится умереть перед лицом всемогущего врага. Руки Прохорова вспыхивают огнём, скопированная мутация Игната приходит в действие с перерывами. Он угрожающе улыбается, указав на Данила огненным пальцем: — Первая моя жертва за сегодняшний вечер — это ты, смельчак. — Я не собираюсь драться с тобой, — спокойно произносит Данил, хотя осколки висят над его головой для мгновенной атаки. — Я пришёл поговорить. — Мне не до болтовни, — Илья кивает на вертолёты, намекая, что в его планах разрушить вертушки. — Люди так раздражают. А тебя? — Бывает порой, — соглашается тот. — Что насчёт мирных переговоров, Илья Прохоров? — Никаких переговоров, — отрезает противник, и пламя на его руках немного утихает. Не до конца освоил дар, пришлось обучаться в спешке. — Ты от федералов пришёл, смельчак? Люди ждут переговоров, потому что боятся умереть. — С федералами я не сотрудничаю, — отвечает Данил. — Я пришёл поговорить с тобой не из-за людей. — Ты такой скучный, — Илья, не выдержав, запускает в парня огненную сферу, но та растворяется в воздухе. Прохоров оборачивается. Из здания вышли члены «Стаи», и Емельянов остановил его огненное нападение. Мужчина поджигает ближние предметы, языки пламени освещают тёмный сад. Их взгляды пересекаются, но Илья опять поворачивается к Данилу. — Дак ты с этими? — Похоже на то, — говорит Данил с сомнением. — Ты обрекаешь мутантов на войну с людьми. Ты хочешь крови? — Хочу справедливости, — скалится Прохоров. — Люди презирают нас. Я не намерен прятаться в тени. Если ты решил, что сможешь убить меня, то ты меня недооцениваешь. Данил выставляет перед собой руку, и, словно по зову, пламя Прохорова переходит к нему. Илья меняется в лице, практически сразу обретая прежнюю безэмоциональность, граничащую с готовностью убивать всех без разбора. Данил глядит на огонь в своей руке, перебирает его пальцами и улыбается: — Давненько не контролировал огонь. — Похоже, что ты просто огнемёт, — хмыкает Илья и мельком смотрит на парящие обломки. — Или всё же твой дар телекинез? В ответ Данил поднимает на него глаза и серьёзно произносит: — Считай, что я способен на всё перечисленное. Пущенный через сад огонь заставляет Прохорова телепортироваться, пропуская атаку. Данил видит его приближение и направляет осколки. Не чтобы ранить, чтобы остановить и дать время одуматься. Илья призывает птиц, и Данил ощущает, что кто-то из вышедших из здания тоже применяет дар. Он смотрит на него и передаёт мысленно: — Не утруждай себя. Я справлюсь. Тот лишь хмурится. Данил останавливает птиц, намеренных атаковать, и сквозь их небольшие тельца, собранные в кучу, замечает приближение Прохорова. Контролируя окружение: зависших спецназовцев, птиц, обломки, Данил нащупывает разум Ильи. — Ты действительно хочешь бросить мне вызов? — Иди к чёрту! — Прохоров телепортируется сбоку и заносит кулак для удара. Не ведя и бровью, Данил отталкивает его и прижимает к земле телекинезом. — Кто ты такой? — Связанный мутант, — спокойно отвечает тот и надавливает на грудь Илья, чувствуя, как тот сопротивляется. — Тебя убьют, если ты не сдашься. — И всё же ты на стороне людишек, — смеётся холодно Илья. — Я спасаю тебе жизнь, — Данил указывает взмахом на другую часть сада. — Твои сторонники убили многих, но так же здесь большинство твоих полягло. Что будет при общей войне? Истребишь человечество, а дальше что? Будешь бросаться на своих сородичей? Ты жить не можешь без войны что-ли? Неужели прошлые битвы не заставляют тебя одуматься? — Я не нуждаюсь в лекциях. — Кровью и войной никогда нельзя решить проблемы и разногласия. Этим можно ухудшить ситуацию. — Да люди убивают нас, потому что мы всего навсего другие! — Серьёзно? — поднимает одну бровь Данил. — Фролова ранили не люди, а твои мутанты. Илья осматривается, ища Матвея Артёмовича, но Данил заставляет его вновь посмотреть на себя. Когда он открывает рот, за его спиной ощущается приближение. Игнат с огнём несётся к ним, чтобы убить Прохорова. Данил с силой откидывает его обратно к зданию, и слышится характерный удар. — Убей меня, — произносит Илья. — Но помоги моему отцу. — Фролов достоин помощи без твоей жертвы, — Данил отсоединяет от пояса спецназовца подавляющий дар ошейник и подносит к шеи Прохорова. — У тебя будет достаточно времени, чтобы подумать над тем, что ты натворил. Данил защелкивает ошейник и отпускает. Илья хватается пальцами за прибор, применяет звериную силу, дар, скопированный у Герасимова, и сразу ошейник вознаграждает его сильнейшим ударом тока. Он дёргается, осознавая, что попался. Федералы заберут его в тюрьму, и подавляющий ошейник станет частью его жизни. Данил обходит Илью, двигаясь к раненому Фролову. Ему жаль Матвея, который отчаянно защищал остальных. Храбрый поступок, впрочем, от Фролова-Ланцева другого ожидать не стоит. Парень опускается перед Фроловым, извлекает осколок под неодобрение какого-то мужчины с кошачьими глазами, прикладывает к ране ладонь. Кровь марает его кожу. Рана сужается больше внутренне, чем внешне. Исцеление даётся парню тяжело. Данил утирает струйку под носом и встаёт на ноги. Матвей прерывисто дышит, после распахивает веки и устремляет карие глаза на своего спасителя. — Мы не виделись тридцать лет, — говорит связанный мутант. — А ты нисколько не изменился, Данил, — с болью отвечает Матвей. — Я верил, что кто-нибудь захочет найти меня. — И я первый? — Да, и надеюсь, не последний, — директор прикрывает устало глаз.— Спасибо за помощь. И Данил кожей ощущает десятки выстрелов. Каждый находит тело мутанта. Это не обычные пули, но они наносят огромный вред. Союзники и противники теперь на одной планке. Все без способностей, все одинаковые. Спецназ окружает их, а Данил уверен, знает, что это не конец.