Уникумы

Диана замечает Данила, сидящего на балконе, наклонившись спиной на бортик и крутящего на кончике пальца столовый нож. Гордеева концентрируется и берёт под контроль нож, и парень поднимает к ней голову. В чёрных глазах отражаются звёзды и месяц. — Кто тот генерал? — смело спрашивает Диана, оставаясь стоять. — В этом есть разница для тебя? — безчувственно говорит тот. — Если ты ему не веришь, на то должны быть причины. — А ты веришь людям? — хмурится Данил. — Ты не ответил на её вопрос, — замечает некто за спиной. Девочка оборачивается от неожиданности. В углу внизу сидит, обхватив колени, мужчина в кожанке и грустным взглядом. Они с секунду смотрят друг на друга, затем Диана понимает, что это не красиво, и отворачивается обратно к связанному мутанту. — Я не заметила, что ты не один, — Гордеева ощущает внезапную усталость. После всего произошедшего ей впервые хочется упасть на кровать и уснуть без задних ног. — Мне уйти? — Ты… — Данил переводит взор с девочки на мужчину и обратно. — Видишь его? Я в том смысле, видишь мой глюк? — Глюк? — Диана вновь осматривает мужчину в углу, и тот немного улыбается ей, явно через силу, но всё же. Да, она его не чувствует, как нечто живое, и забытые мурашки покрывают спину.— Это не глюк. Устойчивый призрак. Ты не знал? — Нет, — досадно произносит Данил и, опомнившись, указывает на глюк-призрак. — Это, кстати, Валера. Валера, это Диана, она связанный мутант. — Рад пополнению в наших рядах, — Валера поднимается на ноги и разминает стопы. — Ладно, вы хотели поговорить, или что? — Ты можешь остаться, — Гордеева смотрит на небо. — Всё равно никому не сможешь рассказать. Ты так и не сказал, что заставило тебя схватить нож? — Помнишь Белинского? — Данил смотрит на кивающего Валеру. — Он теперь в ФСБ. Поднялся на нашем деле. Видно, твоя смерть доставила ему много приятных изменений. Девочка хватает Данила за предплечье и разворачивает к себе. От подобного парень удивлённо опускает глаза на их касание, когда Диана твёрдо произносит: — Должна ли я доверять этому Белинскому? Да или нет? — Нет, — выпаливает мутант. — Из-за него Валера погиб, Ланцев, который отец Матвея, который сейчас не Ланцев, а Фролов. Короче, Белинский — последняя персона в мире, которой я бы доверился. И, знаешь, связанным мутантам стоит держаться вместе. Диана поджимает губы: — Предлагаешь мне бросить всё? — Предлагаю тебе другой путь. Развиваться. Стать сильной. Познать себя и свою силу. Я не хочу, чтобы на тебя нацепили оковы ФСБ и руководили, будто марионеткой. Они такое могут, поверь на слово. — Что будет с остальными? — Если они умны, то уйдут при первой возможности. Если слепы и глупы, то пойдут на условия ФСБ. Они не знают всей правды. — Дак расскажи, — предлагает Диана и поворачивает к нему голову. — Хотя бы мне. — Дань, ей можно доверять, — говорит Валера и пропадает в темноте. Данил глядит в угол, где ранее сидел призрак, и вздыхает. Рассказывает, чего уж молчать? Про детский дом и кошмарные галлюцинации, про Валеру и способности, про доктора Ланцева и его эксперименты, про поиски связанных мутантов. — Скольких вы нашли? — встревает Диана, смотря на парня сверху вниз. — Двоих, — слишком грустно отвечает Данил. — Где они сейчас? — Мертвы. — О, — вырывается у девочки, и она заставляет себя остаться на месте, хотя хочется сжать плечо парня. Судя по всему, прикосновения ему не сильно приятны. — Жаль. — Да, жаль, — Данил кидает нож, и он входит в стену коттеджа по рукоять. — Всему виной Белинский. Я доверился не тому и не собираюсь ступать на одни и те же грабли. — Ладно, я поняла, Белинскому не верим, но с другими как поступать? Оставить в неведение? — Гордеева обхватывает себя руками. — Сможем ли мы отговорить их от сотрудничества со «спасителями»? — Отговаривать и не нужно, — качает отрицательно головой парень. — Мы уйдём вдвоём. — Так нельзя! — Кто сказал? — выгибает бровь Данил и встаёт. — У тебя есть время подумать до рассвета. Никому ничего не говори, этот разговор обязан остаться между нами. — Ты не хочешь дождаться Матвея Артёмовича? — кричит ему вслед Гордеева, оставаясь на балконе. — Я забрал блокнот Ланцева, этого хватит для возобновления поисков связанных мутантов, — не оборачиваясь, отвечает Данил. — Время идёт, Диана, успей попрощаться. * * * Ренат не верит своим глазам. Он, как рыба, выброшенная на сушу, открывает и закрывает беззвучно рот. Фролов опирается плечом о стену, освобождая подростка от своего веса, и подталкивает его рукой. Ренат смотрит на Фролова, который улыбается. — Иди, — шепчет Матвей подростку. — Обними отца. Обнять? Нефёдов пересекает зону ожидания, когда мутант встаёт со скамейки, и пихает его в грудь со всей силы. Впрочем, это совершенно не сказывается на мужчине. Их взгляды застревают друг на друге. Холодный взор Рената и безэмоциональный мутанта. — Ты знал? — подросток держит себя в руках, иначе вновь ударит мужчину. — Что именно? — Что у тебя есть сын. — Да, — совершенно спокойно говорит тот. Кажется, никакое угрызение совести его не мучало все эти годы, как надеялся Ренат. — Фролов нашёл меня пару лет назад, рассказал о тебе. И, вроде как, когда то давно он нашёл тебя, да? — Ты искал меня? — вырывается у Рената. — Искал. — Он тоже искал, — кивает Нефёдов на Матвея, оставшегося в другом конце помещения. — И нашёл. — Значит, Фролов искал более усердно. К тому же у него был в помощниках Волков, — продолжает всё так же ровно мужчина. — Более усердно? — на глазах подростка слёзы. — Ты правда сказал так? А ты разве не хотел искать меня ещё усердней, чем он, чем вообще возможно? Или это для тебя была игра? Ой, здесь сына моего нет, посмотрю в другом детском доме. Мутант прикасается к Ренату и переносит на улицу. Вернее, на кладбище. Порывы ветра забираются под толстовку и морозят кожу. Он сжимает свои плечи, а мужчина идёт меж могилок по пустующему кладбищу, останавливается возле оградки и подзывает подростка. — Она хотела увидеться с тобой, — тихо говорит мужчина. С могильного камня на них смотрит улыбчивая женщина. — Она любила тебя, но ей пришлось бросить тебя ради твоей же безопасности. В то время люди были жестоки по отношению к мутантам. Ренат шмыгает носом. Он уже был на этом кладбище, смотрел на свою мать, так же плакал. В груди сжимается сердце от тоски. Диана рассказала ему о призраке его матери, и Ренату стало плохо от того, что он не может увидеть её даже в таком облике. Но Гордеева описала её настолько подробно, что Ренат смог бы нарисовать с её слов самый достоверный портрет. Мужчина наблюдает за ним, за его слезами, произносит: — Я не сразу узнал о беременности, а когда узнал, то… — Аборт уже нельзя было сделать, — заканчивает Нефёдов холодно. — Пойми, я беспокоился за твоё будущее. Ты ещё не родился, а я знал, что тебя ждёт. Травля среди ровесников, ненавистные взгляды окружающих. — Я прошёл через худшее, — он набирает воздуха. — Я так сильно хотел, чтобы рядом в эти трудные и ужасные моменты со мной был кто-то, кто готов поддержать и утешить. Знаешь, кто был рядом? Сиротские дети, издававшиеся надо мной, да воспитатели, что любили толкать меня в грязь. Не ты, не она, никого не было рядом. Я был один. — Теперь ты не один, — мужчина направляет взор на горизонт. — У тебя есть Фролов. Я не собираюсь претендовать на место твоего отца, и так знаю, это бессмысленно. Просто помни, что я тоже могу помочь тебе. — Вот только твоя помощь мне никуда не упирается, — Ренат стирает с щёк высохшие дорожки слёз и обращает внимание на мужчину. — Перенесёшь меня обратно, или мне самому на своих двоих? — Она сказала, у тебя мои глаза, — смотря на подростка, произносит мужчина. — Она не обманула. — Обидно, что во мне имеется хоть частичка такой мерзкой личности, как ты, — гневно говорит Нефёдов. — Ты был счастлив, когда увидел меня? — Да, — коротко кивает мужчина. — Напомню: тогда я был в заложниках у Прохорова, ты меня ударил по лицу, затем сломал руку, — подросток пинает камень. — Что-то не похоже на воссоединение отца и сына. Я назвал тебя отцом? Прости, я ошибся, ты не заслуживаешь называться отцом. — Ты меня ненавидишь, — утверждает мутант. — Как ты догадался? — наигранно удивляется Ренат. — Тот, на кого ты работаешь, знает обо мне? — Нет. И не должен. — Согласен, пусть останется тайной. — Знаешь ли, тайну хранят трое, если… — Заткнись, это тупая фраза и в подобном случае не подходит, и, с твоего позволения и позволения твоего босса, шестёрка, в нашей тройке никто не умрёт, — бросает Нефёдов и протягивает руку. — Я посинел от холода и хочу в тепло. Долго мне ждать, или как обычно, пятнадцать лет? Они переносятся обратно в больницу, практически в тоже самое место. Некоторые врачи шарахаются от их появления, но Нефёдов не смотрит на них. Его глаза замирают на Фролове, ожидающим их на лавочке. Ренат заставляет себя передвигать ноги, застывшие от мороза на улице, и слышит голос позади: — Меня зовут Андрей, если интересно. — Мне не интересно, — кидает Ренат через плечо и подходит к директору, наблюдающего за его приближением. В следующую секунду Ренат обнимает Матвея, который, немного растерявшись внезапным объятиям, проводит ладонью по затылку подростка. Нефёдов упирается в мужское плечо лбом, когда Фролов неловко интересуется: — Я, конечно, не против, просто шокирован слегка. Что ты делаешь? — Ты же сам сказал: «Обними отца», вот я пришёл и обнял, — бормочет Ренат и ощущает сильные объятия. — Он бросил меня, и я много лет считал, что ты поступишь так же. Бросишь меня в любую минуту. — Никогда, — отвечает Матвей. — Мы же семья, сынок. * * * Дима слышит что-то от Олеси о каком-то переезде Савы с Глебом и хмурится. Он находит парней в спальне на втором, где оба, мечась по комнате, скидывают вещи в рюкзаки. Они без разбора пихают всё внутрь, не думая, что некоторую одежду Волков приобрёл для более худощавого Жени Макеева. В доме творится незримый хаос. Белинский переговаривается с Волковым, Данил избирает Белинского. Диана шепчется с Женей, чего-чего, а подобного никто не подозревал. Вероника ожидает приезда Игната и Рустама, Виктория — Рената и Матвея с новостями о младшей сестре. Макар общается с Олесей, пока та заливает ему раны перекисью. Ещё плюсом сборы Глеба и Савелия прибавляются ко всеобщей суматохи. — Куда-то собрались? — прочистив горло, говорит Шевцов. Из-за голоса ученики останавливаются, но, видя на пороге Диму, возвращаются к складыванию вещей. Самойлов идёт к шкафу и попутно отвечает: — К моим родителям. Они обезопасят наши жизни, пока Анатолия не посадят. — Его не посадят, — произносит физрук и полностью заходит в спальню. — А вы оба спятили, раз решили, будто ФСБ просто так вас отпустит. Считайте за выигрыш в лотерее то, что нас поголовно не поведут под суд за случившееся в городе. — Меня там не было, — усмехается Глеб и застёгивает молнию на рюкзаке. — Сава тоже особо не выделялся там. Так, случайно оказался на конференции. — Ага, его отец получил от него пулю, такое ведь так легко замять, верно? — Шевцов глядит то на одного ученика, то на другого. — Дождитесь указаний генерала-майора, потом решайте. — У нас нет выбора: уйти или нет, потому что здесь никогда не бывает безопасно, — встревает Савелий, подняв красные глаза на Шевцова. — Глеб, оставь нас на пять минут, — просит Шевцов, и голос звучит приказным тоном, нежели добрым. Он хочет выставить Глеба за дверь. Самойлов проходит мимо, но Дима останавливает его, забирает наполненный рюкзак и лишь тогда пропускает в коридор. Не хватило ещё ко всему в придачу беглого подростка с запасом вещей. Дмитрий скидывает рюкзаки с кровати на пол и смотрит на Егорова: — Присядем? — Я не могу остаться со «Стаей», — уверенно начинает парень, ходит перед кроватью туда-сюда. — И Матвею Артёмовичу ничем не помогу. И для Дианы с тем связанным мутантом я бесполезен. А про ФСБ я вообще молчу, оставаться с федералами равно подписать себе приговор на использование способности по расписанию. — Я не прошу тебя остаться со «Стаей», — Дима ловит Саву за руку, усаживает возле себя и наклоняется максимально близко. — Останься со мной, прошу. — Не могу, — Егоров сдерживает подступающие слёзы. — Знаю, ты не виновен в… Ещё и отец… Считаю, дома у меня теперь нет… Я так запутался, Дим, в своей чёртовой жизни. Шевцов притягивает к себе плачущего Саву, и тот утыкается в изгиб его шеи носом. Всхлипывает. — Я пытаюсь сдерживать свои обещания, — шепчет Дмитрий. — Я обещал тебе быть рядом до конца. Мне всё равно, кем я для тебя буду: парнем, другом, знакомым, коллегой. Я лишь хочу быть рядом, присматривать за тобой, поскольку мой отец намеревается уничтожить меня. И он начнёт целиться в моих близких. Савелий дышит спокойнее с каждым вздохом, слёзы впитываются в кофту Димы, а Шевцов сжимает парня в своих объятиях. Так они сидят несколько минут, пока Виктория Николаевна не заглядывает в их спальню. Её вопрос остаётся не заданным, при их виде Хабаровой становится теплее. Она ждёт утра и приезда Матвея с Ренатом из больницы, чтобы так же обнять обоих поскорее. Она привязалась к Ренату и счастлива, что с ним всё хорошо. — Ли хотят купить протез, — тихо говорит Виктория. — Рустам спрашивает пин-код от твоей карты. — Скажи, пусть исполняет свой трюк и берёт со счёта столько, сколько требуется, — ещё тише отвечает ей Дима. — Спасибо, — благодарно кивает Хабарова и прикрывает дверь. Он бы отдал любые деньги, только бы Амелия чувствовала себя полноценной. Она спасла ему жизнь, и физрук уверен, что не сможет ей ничем отплатить. Шевцов наклоняется к Саве и видит спящее лицо парня. Егоров устроился на его плече, обхватив руку, точно коала. Дима отклоняется назад, дабы уложить Савелия поудобней, и сам не замечает, как быстро отрубается, едва голова касается подушки. * * * Утром Волков наблюдает за уезжающими машинами. Им дают немного времени подумать над тем, доверять ли ФСБ, и Фёдор считает, что у них нет выхода. Белинский прикрывает их перед начальством, прося взамен банальную помощь. В чём? Не понятно. Ясно одно, генерал-майор скрывает что-то, чем делиться пока не планирует. — Знаешь, кто ушёл сегодня ночью? — Ника останавливается возле плеча Волкова. — Данил и Диана. — Я знаю, я почувствовал, когда среди мутантов их не оказалось, — мужчина отрывает взор от отдаляющихся фургонов. — Ты вырезал капсулу? — Ника смотрит на шею мужчины, где под пластырем скрывается ранка. — Не собираюсь ходить с ней по просьбе генерала. Он попросил оставить их, дабы быть уверенным, что его следующий приезд будет не опасен для него и него людей, но мы и так нападать не желаем, верно? — Почему ты не рассказал всё раньше? — решается спросить Ника и скрещивает руки на груди. — Рассказал Диме, когда ему было пятнадцать, серьёзно? Мне тогда было семнадцать. Я разве не была наилучшим вариантом для тебя? Сильнее, опаснее, ловчее. — Ты по-прежнему считаешь себя игрушкой? — хмурится Волков, но продолжает рассматривать линию горизонта с деревьями. — Неужели он всё-таки вбил тебе это в голову? Я не ориентировался на ваши способности или физические данные, мне не нужен был тот, кто сможет убить любому по моему приказу. Я выбрал Диму из-за случая, когда он не выстрелил в меня. Когда он усомнился в правильности своих действий. — Тебе просто повезло, его отвлёк Матвей своим предложением о сотрудничестве и взаимной помощи, — отмахивается девушка. — Если Дима захочет кого-то убить, никто не сможет его остановить. Ни Фролов, ни ты, ни я. И это печально, но ваш отец воспитывал вас, как убийц, наёмников, лучших киллеров. — Я хочу уехать, — Вероника опять внезапно переводит тему. — Я никого не держу. Это твой жизненный путь, и тебе решать: свернуть или идти прямо. — Каким бы хорошим наёмником я не была, выстрелить у меня не получилось, — шепчет девушка безысходно. — Я слабая. — Значит, мы оба слабые. Но иногда даже сильным нужно почувствовать себя слабыми, — Фёдор замечает приближающийся автомобиль на дороге, и напрягается. — Выдохни, — усмехается Дмитрий, спускающийся с порога и встающий возле свободного плеча Волкова. — Это свои. Игнат выходит из машины и, смерив взглядом троих, останавливается на Шевцове. Дмитрий узнаёт этот взгляд. Так огнемёт смотрит, когда очень разозлён и пытается скрыть свои чувства. — Как Лия? — интересуется Дима. — Порядок, — бросает Емельянов и подходит ближе. — Я за деньгами и парой вещей. — Тоже уезжаешь? — хмыкает Вероника, приобнимает Игната и указывает на коттедж. — Попрощаемся и на поезд? Думаю, нам будет по пути. — Куда ты собралась уезжать? — идя к дому, гадает Игнат. — На тысячи километров от сюда, — улыбается ему Ника, нагнав перед порогом. Огнемёт разворачивается в полоборота к Шевцову и, кивнув, говорит сухо: — Тату принадлежности к «Стае» я не верну. Я теперь сам по себе. — Удачи, Игнат, — произносит Дима с тоской. — Мы все должны разъехаться, — подаёт голос Вероника. — Надеюсь, самому страшному пришёл конец. На самом деле, все на это надеятся, и все знают, что их надежды бесполезны. * * * Перед приездом Белинского оставшиеся собираются в гостиной. Игнат и Вероника уехали с утра, в примерно то же время приехал Матвей с Ренатом. Их радостно встречали, кормили, делились изменениями. Женя сообщил за столом об отъезде Дианы с Данилом, и некоторые увидели потускневшее лицо Нефёдова. Диана казалась Ренату доброй девочкой с небывалой силой и тяжёлой судьбой. Она была словно его отражение. Сейчас, умещаясь с лёгкостью на диване и креслах, команда беседовала о скором появлении Белинского. Кто-то твердит, будто ФСБ обманывают их, и большинство думают, что людям всё ещё нельзя доверять. Тем более после их бойни в городе, когда человечество вновь дрожит перед мутантами. Кто-то уверяет, что им стоит вернуться в прежнюю жизнь и забыть о случившемся, как о страшном сне. — Подождите, — останавливает всех Фролов взмахом руки. — Давайте каждый решит сам за себя. Евгений? Можешь спуститься? — Домой я не вернусь, — отвечает Макеев, шагая по стене. — Мачеха меня выставит за дверь. — Примкни к федералам, — предлагает Волков. — С ума сошёл? — вздыхает Дмитрий. — Его же принудят надеть ошейник. — Во-первых, не ошейник, а нерастворимую подавляющую капсулу. Во-вторых, у него нет других вариантов. Куда легче жить с федералами на базе, чем на улице. — А на улице ужасно, — вставляет свои пять копеек Ренат, скрестив ноги по-турецки на диване. — Вот именно, — продолжает Волков. — Тем, кому некуда идти, уедут сегодня с федералами. — Если их убьют? — беспокоится Глеб. — Я прослежу, чтобы с ними всё было в порядке, — уверяет Фёдор. — И каков наш список распределения учеников? Женя с ФСБ, Диана уехала с Данилом, Глеб вернётся к родителям, Сава остаётся с Димой. А Ренат? — Он со мной, — произносит Матвей. — Снежку и Ксюшу тоже отправим ФСБ? Я бы не хотел, чтоб они провели своё детство на военной базе с другими особенными-служащими. Фёдор находит глазами двух девочке, рисующих за обеденным столом, и поджимает губы: — Пусть останутся со мной, если не возражаете. — Ого! — удивляется Нефёдов. — А вы справитесь? — Вот и узнаем, — пожимает плечами Волков. — Мы решили все вопросы? Отлично, можете собираться. Виктория подходит к нему, когда остальные порываются за уже и так собранными вещами. Хочется поскорее выдохнуть и вернуть жизнь в прошлое русло. Хабарова привлекает внимание мужчины касанием: — Что с Амелией? — Она пришла в себя, — более мягко, чем обычно, говорит Фёдор. — Рустам настроил протез. — Весь камень из её организма удалили? — Врачи сказали, что беспокоиться не стоит по этому поводу. Её организм функционирует немного труднее, чем обычно, в связи с поражением лёгкого, но жизни это не угрожает, — он видит облегчение на лице Хабаровой. — К сожалению, федералы заберут её к себе. — Почему? — не понимает Виктория. — Препараты для облегчения процесса работы её организма стоят дорого, и Сергей Белинский согласился обеспечивать Амелию всем необходимым, если та будет помогать ему в некоторых операциях. Не волнуйся, я присмотрю за ней, — Волков кивает на Матвея, стоящего возле окна, и Вика оборачивается. — Тебя ждут. — Ли точно будет в безопасности? — Надеюсь, мы все когда-нибудь будем в безопасности, — кивает ей Волков на прощанье. — Ещё увидимся. Коттедж пустеет. Фролов с Ренатом и Викторией уезжают первые. За ними следом на другой машине — Макар с Олесей. Глеб прощается с Савелием так, будто те больше никогда не встретятся, и Волков чувствует, как Дима подходит к нему сбоку. Он глядит на племянника, приобнимает за плечи и отпивает из кружки. — Тебе одолжить денег на первое время? — Мне своих хватит, — отвечает Дмитрий и указывает на двух занятых играми детей. — Кажись, заскучать ты не успеешь. — Может за ними иногда будет присматривать кто-нибудь из моих, или я найму няню, — усмехается Фёдор. — Потому что двадцать четыре на семь в шуме я не смогу находится. Снежка прыгает с разбегу на диван, подушки подлетают, а Ксюша разрисовывает салфетку, плавно переходя на стол. Волков поджимает губы, и Дима смеётся: — Помнишь, что детей убивать нельзя? — Из-за всех сил пытаюсь вспомнить почему, — Волков прикрывает глаза и усмехается. — Я шучу. Дети — цветы жизни, правильно? Пока не начинают пакостить. Ксюша, тебе бумаги принести? На столе мы не рисуем. Думаю, я справлюсь. — Отлично, поскольку тебе придётся смотреть глаз да глаз. К тому же, ты же будешь приглядывать за остальными детьми? — Дима имеет ввиду учеников «Уникума». — Конечно, — Фёдор пихает его плечом. — И за тобой присмотреть? — Нет, — сужает глаза Шевцов. — Я взрослый, а не ребёнок. — Ладно, я буду присматривать за тем, как ты присматриваешь за Савой, — оба изучают Егорова и Самойлова, но Дима смотрит только на первого. Волков улыбается, и никто этого не видит. — Позаботься о нём, хорошо? Сделай его жизнь незабываемой. Создай столько ярких моментов, что он устанет в будущем их вспоминать. Позволь ему почувствовать мгновенье счастья перед… Шевцов резко смотрит на Волкова: — Перед чем? — Ты сам знаешь, — поджимает губы мужчина. — Революция уже близко. В доме умиротворение, только двое — Волков и Шевцов — знают, что им предстоит пережить. Дмитрий опускает глаза в пол, когда Фёдор сжимает его плечи напоследок и улыбается на прощанье: — Я найду тебя, если потребуется. Не забывай о главном: твой отец на свободе, и приспешники Прохорова — тоже. Революция захватывает весь мир, и когда-нибудь мир начнёт трещать по швам. Наша задача этого не допустить. — Как супер герои, — усмехается подавлено Дима. — Да, может мы и впрямь герои, в которых нуждается человечество, пусть они этого и отрицают. Участники «Стаи» не являются героями, они лишь сражаются за собственную свободу. Агенты Волкова продолжают выживать в жутких условиях людей. Ученики «Уникума» не задумываются о будущем, хотя стоило бы. Учителя школы-пансиона стараются оградить детей от опасности. В то время, как опасность стоит у двери и готова ворваться в их жизнь без стука.