Оборотная сторона успеха

      Итак, в свои почти десять лет я оказался на улице. Возвращаться домой я не планировал, да и не ждал меня там никто, и нужно было решать, что делать дальше. В этот вечер, когда я ушел из дома, резко похолодало. Раздалась серия раскатов грома, сверкали молнии, налетел сильный ветер, и на меня обрушилась стена ливня. Я спрятался сначала под деревом, но очень быстро промок. Было холодно, и к ночи поднялась температура. Я решил вернуться домой. Как известно, когда человек болеет, то хочет почувствовать себя любимым, слабым; хочет,чтобы его успокоили, обняли. У меня почти никогда такого не было, но я все-таки решил вернуться домой. Папа меня раньше любил, и я надеялся, что он меня простит. И мы снова будем вместе. Но из-за высокой температуры, слабости и боли потерял сознание.       Непогода продолжалась всю ночь, и утром сильно похолодало. Я не помню, что меня разбудило, но я встал с мокрой и грязной земли и направился к дому. Везде был туман, видимость была плохая, но я дошел до дома.       - Чего тебе? — Спросила Агата, выходя на крыльцо. За ней показалась мерзкая физиономия Клариссы.       - Я хочу вернуться домой...       - Он тебе сказал, чтобы ты учёл, что его не будет, когда ты вернёшься! Он уехал в командировку.       - Мне холодно. Я хочу вернуться домой.       - Тебя тут никто не ждёт! Если бы ты был ему нужен, то он бы не отпустил тебя. Ты не нужен ему!       - Ты врешь, ведьма!       В общем, меня домой никто не пустил, и я остался один. Мне было страшно, и я считал своего любимого папу предателем. Я возненавидел своего отца. На улице было холодно и сыро, моя одежда промокла. Не помню всего, но можете сами додумать, что в то время со мной происходило. Я сидел под деревом и не знал, что делать. А еще сильно хотелось есть. Желудок сводило от голода. И от слез, пота и дождевых капель чесалось лицо.       Ближе к полудню я обратился за помощью к кондитеру, который был готов меня обучать бесплатно. Он помог мне. Дал приют и сухую одежду, оставшуюся от сына. Он даже предложил мне пожить у него в доме, но только после того, как оказалось, что отец не будет меня искать. Я отчётливо помню, что пару раз видел, как мимо магазинчика проходили отец с Клариссой и Агатой. Уилбур смотрел на меня, но сквозь меня. Возможно, он не узнавал меня, но, скорее всего, он просто вычеркнул меня из своей жизни. И мне нужно было вычеркнуть его из своей жизни и стать взрослым.       Питер Грей познакомил меня со своей женой, Амандой, и сыном, Гарри. У них была хорошая семья, мне не хватало тепла и домашнего очага, но я сам не хотел принимать ничью помощь. Аманда часто со мной разговаривала, но я старался быть холоден с ней. Я для себя решил, что никогда больше не назову никого родителями и не буду привязываться к семье. Потому что у меня была семья. Был родитель. А потом это все исчезло. В моей душе постепенно селилось отторжение.       Гарри не нравилось, что его отец проводит много времени со мной. Он стал пакостить, но отец не обращал на него внимания. А я просто не замечал ничего. Мне нравилось учиться, мой мозг впитывал все знания и навыки как губка, и мистер Грей меня постоянно хвалил. Он многому меня обучил, но когда мне исполнилось восемнадцать, в его семью пришло две беды — Гарри связался с плохой компанией, был причастен к смерти человека. Аманда слегла с какой-то болезнью и через неделю ее не стало. Как бы я ни хотел не привязываться к этим людям, мне это не удалось. Я жил рядом с ними и вместе с ними целых восемь лет. Большой срок, чтобы привязаться к людям. Мистер Грей после смерти жены и судом над сыном сломался. Оно и понятно — на его долю одновременно выпало столько бед, и я не смог никак на него повлиять. Я старался его отвлечь, но он перестал замечать меня. Буквально за месяц он сильно постарел. Я понимал, что ничем не могу ему помочь, хотя старался разговаривать с ним, вытаскивал его на прогулку, но все мои попытки были тщетны. Он отдалялся от меня и все глубже закапывался в свое горе.       Через полтора года его не стало. Я снова остался один. У меня не было денег, но за несколько дней до своей смерти мистер Грей сделал меня соучредителем в своём магазинчике. Я об этом ничего не знал. Живых родственников у него не осталось, и через полгода я вступил в права наследования. Много бумажной волокиты, бюрократии, но после оглашения завещания и улаживания всяких юридических тонкостей я стал хозяином маленького магазинчика, который располагался на углу Черри-стрит и Флит-стрит. Магазин был в ужасном состоянии, он был закрыт и разграблен. Окна выбиты. Ясное дело, что все эти месяцы после трагических событий в семье моего наставника магазином никто не занимался. Рабочие ушли, всё украли. Мне пришлось со всем этим разбираться.       Как я уже сказал, у меня не было денег, но были знания о шоколаде, карамели и прочих сладостях. В детстве я полюбил химию, но не просто глупо смешивать серную кислоту с водой или писать формулы, а извлекать какую-то выгоду. Серную кислоту и щёлочи люди не употребляют в пищу, и это совершенно не годится. Я стал жить в своём маленьком магазине, доставшемся от мистера Грея, читал книги, находил письма и заметки и пытался что-нибудь придумать. Я смешивал сочетаемые продукты и несочитаемые, ошибался, но твёрдо шел к своей цели. По достижении совершеннолетия у меня были некоторые идеи, но для их реализации мне нужно было построить хоть какой-нибудь цех, чтобы пустить свои идеи в широкое производство. Пока что у меня были очень большие убытки. Я производил небольшое количество сладостей, отправлял с курьером их в кафе, магазинчики, рестораны, писал руководству письма и платил деньги, чтобы они выставляли их на витрину и предлагали всем посетителям. Я не был уверен в успехе своей деятельности, у меня иногда начиналась депрессия, мне хотелось все уничтожить, но в самые тяжёлые моменты я вспоминал своего учителя и понимал, что мне нужно двигаться дальше. Потому что этот человек подарил мне семью и даже полюбил меня. Я не мог предать его доверие.       Поначалу люди неохотно брали шоколад и конфеты Вонки, и я ходил мимо стеллажей на всяких ярмарках, выставках, слушал, что говорят про мой шоколад и никогда не вступал в спор. Если кому-то не нравилось и он говорил, что это отстой и никто это есть не будет, я тоже пробовал свой шоколад и тоже говорил, что это не вкусно. И делал предположение, почему. Потенциальные покупатели соглашались со мной, но никто не знал, что разговаривает с производителем этих сладостей.       Итак, я стал совершеннолетним, и для меня открылись новые границы. Во-первых, я смог взять в банке кредит на приличную сумму денег. Так как мне нечего было закладывать, я заложил этот маленький магазинчик. Соседнее помещение сдавалось в аренду, и я вложился в ремонт. Мистер Грей мне давно рассказывал, какое оборудование лучше купить, и я его заказал. Это было самое дорогое оборудование на рынке, и лимит выделенных средств подходил к концу. Но через пару месяцев ремонт был закончен, оборудование запущено, поставщики какао-бобов найдены, и я запустил производство. Первое время я работал один, у меня совершенно не было помощников, и было очень сложно. Нужно было следить за всем, везде успевать, раскладывать товар, убираться и даже раздавать листовки и тратить деньги на рекламу. Известно, что без вложений ничего не получится, и вскоре, мне тогда было двадцать два, появилась небольшая прибыль. Я стал потихоньку выплачивать кредит и набирать рабочих. С развитием высоких технологий мои шоколад и конфеты становились известными сначала за пределами нашего городка, а потом и в некоторых странах мира. Я изобретал все новые и новые вкусы, занимался исследовательской деятельностью, экспериментировал и отправлял свои задумки в производство. В магазинчике всегда было много людей, производство не останавливалось даже ночью, и, что самое необычное, никто не знал, как я выгляжу.       Полагаю, что об этом стоит рассказать подробнее.       Когда был жив еще мой наставник, с его женой не случилось болезни, а сын был нормальным мальчиком, я брал у Аманды уроки рисования. Она была модельером и работала с известными людьми. Однажды я попросил ее сшить мне костюм для праздничного маскарада. Рассказал, что обязательным атрибутом должен быть цилиндр, длинный редингот и бабочка. Брюки и туфли были самыми обычными — дорогими, но куплены в обычном магазине. Вскоре редингот был готов, и он мне очень понравился. Цилиндр пришёл позже, к нему добавились бабочка и на зиму длинное чёрное пальто. Это был мой рабочий образ — цилиндр, старомодная одежда, бабочка. На шестнадцатилетие добавилась деревянная трость с набалдашником в виде леденца. И на глазах линзы или солнцезащитные очки. В повседневной жизни я одевался более человечно — мог надеть футболку с каким-нибудь принтом, джинсы, иногда рваные, на затылке нередко собирал хвост. Необычно, но, если сравнивать меня в образе обычного человека и загадочного кондитера, то это были два разных человека. Если еще правильно нанести макияж (да-да, все верно), то будут два абсолютно разных человека. Если правильно наложить тени, то можно изменить овал лица. Я не люблю фотографироваться, быть в центре внимания, поэтому мало кто помнит, как на самом деле выглядит Вилли Вонка.       Итак, магазинчик приносил прибыль, кредит постепенно выплачивался, и все было относительно хорошо. Нужно было двигаться дальше. Я отправил свою продукцию нескольким видным деятелям разных стран, составил выгодное коммерческое предложение и стал ждать ответ...