Оборотная сторона успеха

      Я не писатель, я просто кондитер. Я не учился в школе, но мистер Грей меня обучил сам некоторым вещам. Я был умным, учился анализировать, вникал в финансовые и политические проблемы. Это раньше мне помогало продвигать свой товар на мировой рынок. Я знаю, что мистер Грей гордился мною и продолжает гордиться. Да я и сам горжусь своими успехами. Все-таки, после выздоровления, я смог все восстановить. Все, что было утрачено, казалось, что навсегда, вернулось. Пришло что-то новое, и жизнь продолжилась. Со временем люди забыли все проблемы, и теперь общественность обсуждала, что произошло на фабрике Вилли Вонки и почему теперь из труб валит дым, а запах шоколада разносится на многие километры. За восемь лет многое забылось. Может быть, кто-то помнит о той травле, но все участники остались довольными. Мне пришлось выплатить компенсацию, и она была немаленькой. Не знаю, что бы я делал без своей Алекс.       Итак, попрощавшись с Алекс, я полетел на поиски Лумпаландии. Я боялся лететь в самолёте, и на паспортном контроле в своей родной Англии я сильно нервничал. А вдруг меня не выпустят? Вдруг я должен еще погасить какой-то долг? Но это меня волновало не так сильно, как отношение людей к моей персоне. Хоть прошло около года, но может быть никто не забыл меня. Я не был уверен, что меня спокойно выпустят из страны, не сказав мне пару «хороших» комментариев. К счастью, мои страхи были напрасны, и я получил свой паспорт со штампом. Правда, сотрудница паспортного контроля слишком долго (мне так показалось) смотрела на меня, потом что-то изучала в компьютере. В общем, заставили меня понервничать. Мое здоровье не отличалось здоровьем, простите за тавталогию, и из-за стресса у меня поднялась температура. Меня впервые в жизни укачало в самолете, и начались неприятные панические атаки. Нет, я не дебоширил, по крайней мере, я такого не помню, и даже вел себя очень тихо. Просто у меня жутко болела голова, ломило виски и сильно крутило желудок. Было не очень приятно. А еще и турбулентность была. В общем, самый неприятный перелёт.       В международром аэропорту меня встречал Октавиан, брат Александреины. Он помог мне пройти паспортный контроль, и мы пересели на маленький самолет, который должен был довезти нас до небольшого городка, в котором он работал. Я приехал под видом сотрудника международного красного креста. Я ничего не понимал в медицине, но Октавиан мне рассказал, что я должен был делать. Мне дали бейджик с эмблемой Красного Креста, который я храню до сих пор. Все, чем я занимался, было прикрытием. В этом месте шли гражданская война, соседние два государства тоже воевали, и все дороги занимали либо правительственная армия, либо повстанцы. Ни те, ни другие, не любили журналистов, но к врачам относились более-менее. Белых ненавидели, но врачей могли терпеть. Днем я был медбратом, а вечером иногда, если было немного работы, мы с Октавианом сидели на крыльце клиники и разговаривали. Он рассказывал про умпа-лумпов. Они жили между тремя странами и иногда подвергались обстрелу. С внешним миром они не общались, соблюдали законы предков и, по легенде, были каннибалами. Октавиана один раз чуть не убили, и он не хочет больше ступать на их территорию.       — А если она ошиблась? И они не захотят со мной иметь ничего общего? Если они убьют меня?       — У тебя есть то, что они хотят. Им нужно спокойствие и безопасность, — Октавиан допил пиво и ушел в госпиталь. Через несколько минут вернулся с двумя бутылками. — Мы поможем тебе вывезти их.       — Я не знаю. Это… называется похищение. Я не хочу брать на себя ответственность.       — Боишься, — просто сказал румын. — Я тоже боюсь. Пчелы*. Пули в голову. Но я могу что-то сделать для этих людей…       Я выпил пива и закашлялся. Напиток был горький и совершенно невкусный. Октавиан посидел со мной еще недолго, потом допил пиво и ушел в госпиталь спать. А я думал. Что я могу дать тем людям? Если они находятся в красной зоне, над их головами летают снаряды, их иногда убивают, то что я могу сделать? Как мне вывезти из этой опасной страны этих людей? Как убедить их поехать со мной? Как, наконец, не оказаться их обедом, если они действительно каннибалы? Хоть и не было в моем представлении будущего, становиться обедом я не планировал. А еще меня преследовали кошмары. Потому что это все было страшно. Я оказался на самой настоящей войне и не был к этому готов. Каждый день я старался помочь врачам и пациентам, но от меня было толку мало, и я часто сидел где-нибудь в уголочке и думал о том, зачем я здесь. Я никогда никого не убил, я не умел драться и старался избегать конфликтов; наконец, я всего лишь кондитер, а не помощник врачей. Но, к сожалению, попасть к умпа-лумпам можно только прикрывшись врачом.       Время здесь летит особенно. В этой тропической стране вообще все по-другому, не так, как привычно мне. Другой континент со множеством стран, разными климатическими зонами и вечными войнами в центральной его части. Днем воздух прогревается до пятидесяти градусов, а ночью иногда бывает градусов девять-десять. Иногда мимо нашего госпиталя может пройти какое-нибудь животное, но это бывает редко. Здесь война, и животные держатся в стороне. Национальные парки охраняются правительственными армиями стран, хотя иногда приходят браконьеры, охотящиеся за слоновой костью.       В этот вечер я снова сидел на крыльце. Было прохладно. Стемнело, и на небе зажглись звёзды. Они были очень большие, необычные. Казались больше, чем звезды в нашем полушарии. Яркие и красивые, как кристаллы. Несколько звёзд образовали созвездие Южный крест, главное, если можно так сказать, созвездие южного полушария. Были и другие созвездия, я не запомнил их названия, да и в своем полуларии не могу найти Большую медведицу. Вижу только полярную звезду, а очертания ковша теряются. Да и с легкостью я могу сказать, что в южном полушарии звезды кажутся ярче и больше.       — По рации передали, что в нашу сторону едут повстанцы. Думаю, тебе стоит уйти. Не уверен, что Алекс хотела бы, чтобы ты погиб.       — Да я и сам не хочу погибать, — нервно хмыкнул я.       На рассвете я отправился в джунгли. Октавиан мне дал шприц и ампулу с сывороткой от змеиного укуса. Надеюсь, она мне не понадобится. И вот, отдаляясь все дальше от цивилизации с войной и проблемами и погружаясь все глубже в джунгли, я чувствовал что-то необычное. Не знаю, как объяснить. Я не боялся, что меня пристрелят, разве что с воздуха, но теперь моим врагом стала природа. Октавиан подарил мне свой мачете, которым оказалось очень хорошо рубить лианы, и я продвигался вглубь. У меня был компас, и я ориентировался на местности. Мне это очень помогло в поисках Лумпаландии. Я продвигался медленно, стараясь не шуметь и прислушиваться к посторонним шорохам. А они были, и это были шорохи не от ветра. Кто-то за мной следил.       В этой местности водятся огромные москиты. Октавиан предупредил меня, что укус этого насекомого смертельно опасен. Сверху послышалось жужжание, и я увидел этого монстра, честно, я никогда не видел таких насекомых. Мне стало страшно — обычное свойство психики, когда сталкиваешься с чем-то необычным и страшным. В мозгу отчетливо пульсировала мысль, что нужно бежать… В общем, я убил эту тварь и направился дальше. Но почувствовал укол в шею. Вытащил какую-то деревяшку и потерял сознание…