Оборотная сторона успеха

      — У меня есть все. Слава, деньги. Я добрался до вершины Олимпа…       — Тебе нужен наследник, Вилли.       — Зачем?! Чтобы он все разрушил?! Я не хочу видеть, как уничтожают то, чем я жил долгие годы.       — Годлумтакати видит будущее. Одна из нитей показывает этого мальчика, — вождь показал рукой на маленький домик, расположившийся совсем недалеко от фабрики. — Сделай лотерею, а мы сделаем так, чтобы мальчик получил билет. Годлумтакати никогда не ошибается. Пять билетов. Пять детей. И этот мальчик станет твоим помощником. Он мечтает попасть на фабрику.       — Кто не мечтает попасть сюда? — Фыркнул я. — Но я боюсь. Боюсь ножа в спину. Черт побери, я боюсь, что вы тоже меня бросите.       — Ты устал, Читженда, — сказал Кгози и протянул руку. Его пальцы коснулись моего лба, — Отдохни.       На меня навалилась жуткая усталость, и я с большим трудом добрался до дивана. Последнее, что я помню — как меня бережно укрыли покрывалом.       Я проспал без сновидений больше суток. Рядом со мной сидела Фулата, она все это время была рядом и что-то мне рассказывала. После крепкого и долгого для меня сна (в адекватном состоянии, да и когда чудил, я почти не спал) сил прибавилось, и были мысли по поводу лотереи. По крайней мере, лотерея поднимет мне выручку в несколько раз. Но для этого надо постараться.       Мои умпа-лумпы все сделали для меня. Они создали мне все условия для спокойной жизни и работы, не отвернулись от меня, когда мне было плохо, но я прекрасно понимал, что без меня они не смогут выжить. Осознание, что с каждым прожитым годом я становлюсь старше и старее, не придавало никаких положительных эмоций. Я старался уйти с головой в работу. Зачем приглашать кого-то на фабрику? Зачем позволять кому-то разрушить все то, что я создавал с такой болью и таким трудом? Сюда больше семи лет не ступала нога человека; последним человеком была Александреина Думитреску. Кгози предложил мне пригласить людей. Они будут топтать мои поля и пить шоколад из моей реки. Люди падки на соблазны и запреты, да что лукавить — я и сам ничем не отличаюсь от них. Взять тот магазин с суррогатным алкоголем. Мне было плохо, и я поддался соблазну. А тут люди попадут на самую загадочную фабрику, полную соблазнов. Нет, я не хочу этого.       — Почему пять детей, Кгози? — Спросил я через пару дней, прочитав текст и отправив в печать. — Почему не один, не двадцать? Почему не весь мир? — Я начинал заводиться.       — Лотерея — хороший ход. Во-первых, продажи вырастут в десятки, а то и в сотни раз. Во-вторых, если ты пригласишь только одного человека, то это будет неправильно, — спокойно сказал вождь.       Я так и не понял, почему я должен пригласить именно пятерых детей, мне никого не хотелось приглашать и не хотелось никому показывать свою фабрику. Все, что сделали умпа-лумпы. Только умпа-лумпам я обязан за всю эту красоту и помощь. Алекс, моя милая и удивительная Алекс, помогла мне найти умпа-лумпов — удивительнейших созданий. Если бы не они, то я не знаю, что было бы сейчас с этой фабрикой. Скорее всего, меня бы уже не было. А фабрика… наверное, она бы стояла призраком, а потом разрушилась.       Я вздрогнул и пролил на себя чай. Поморщился и увидел пристальный… очень пристальный взгляд вождя. Мне стало как-то не по себе от мыслей, населяющих мою голову. Я позорно ушёл из столовой. Что будет с ними? Сколько мне еще отведено? Как мне не разочароваться в людях, которые только и делают, что уничтожают, унижают и ненавидят? Наверное, Алекс была бы такой же, если бы не страшная болезнь.       Я стоял у окна и смотрел на залитый дождём город. Дождь отражал моё эмоциональное состояние. Я вздохнул и увидел около ворот маленького мальчика. Он стоял и с наслаждением вдыхал запах, исходящий от моей фабрики.       — Он идеально подойдёт, только он сам этого не знает. У него самая чистая и светлая душа. У тебя тоже очень светлая и чистая душа, Вилли.       — А если нет? А если всё это затмит разум? Я боюсь, что однажды он воткнёт мне нож в спину.       — Мир огромен, и с каждым годом становится все больше людей, которым нужны власть и богатство. Все больше людей забывают о любви и преданности, о дружбе и поддержке. Ради денег люди готовы убивать друг друга…       — О да, я это знаю, — фыркнул я, поморщившись. Старая травма иногда давала о себе знать. Не в физическом плане, а скорее в психологическом. Я просто вышел за продуктами, а меня избили. Интересно, а если бы у меня тогда не оказалось кредитных карточек и денег, то что бы они сделали?       — У этого ребенка есть то, что было когда-то у тебя. У тебя есть это, но оно спрятано глубоко под ненавистью и страхами. Мальчик поможет тебе. А ты поможешь ему.       — Я не хочу, чтобы меня жалели.       — Никто тебя не будет жалеть, Вилли…       — Они все захотят попасть сюда потому что здесь все другое. Они уничтожат все, что вы создали. А если они захотят уничтожить вас? Они же расскажут всем, что у меня есть умпа-лумпы. Меня снова обвинят в похищении, насилии. Убьют. Я не хочу, я не смогу выдержать этого.       — Ничего этого не будет, и ты это прекрасно знаешь, — резкий голос, как пощёчина, заставил меня вздрогнуть. — Поверь. Этот мальчик вернёт тебе то, что ты потерял. Годлумтакати покажет тебе, что будет, если ты откажешься от этого.       — Ты сам мне говорил, что будущее многогранно. Как он может знать, что все пойдёт именно по тому сценарию?       — Он знает, — уклончиво ответил вождь. Мальчик очень чист и светел душой, и он принесёт тебе счастье. Он вернёт тебе то, что ты давно потерял.       — Алекс? Он вернёт мне Александреину? — Нервно воскликнул я.       — Нет. Ты знаешь, что он вернёт тебе. Нечто большее, чем любовь к женщине. Он вернёт тебе семью, Читженда.       — Моя семья — это фабрика и вы… И почему ты меня так называешь?       — Потому что это имя означает «путешественник». Ты странник. Странник, который очень давно потерял свою семью и до сих пор не смог ее найти. Ты потерялся, Вилли. Очень давно. И ты никак не можешь найти дорогу. Но есть человек, которому ты дорог…       — Мистер Грей и Аманда давно погибли. Алекс погибла. Даже этот идиот Гарри тоже погиб. У меня нет человека, которому я нужен. Я нужен этому обществу, чтобы оно наслаждалось моим шоколадом и конфетами. Я нужен им, чтобы им было о чем поговорить. Я нужен этому мальчику только для того, чтобы выбраться из нищеты. Зачем еще я нужен? Когда мне было плохо меня бросили, предали, уничтожили. Никто не протянул мне руку помощи. Когда у меня все наладилось, все хотят попасть сюда. Они придут, а потом что? Будут тешить своё самолюбие, рассказывая всем «О, я был на фабрике Вилли Вонки. Жаль, что этот дебил не выбрал меня, но зато у меня есть пожизненное обеспечение шоколадом». Мерзко…       Мой голос срывался, я чувствовал, как на меня накатывает ярость. Я не хотел, чтобы меня какой-то человечек учил жизни. Какое ему дело до меня?! Я хотел что-то сказать, но почувствовал прикосновение пальцев руки вождя к моему лбу, услышал слово «спать». На меня снова навалилась жуткая усталость, и я опять с трудом добрался до дивана.       Той ночью мне приснился странный сон. О человеке, которого я не видел двадцать пять лет своей жизни. Мне снилась его жизнь, о которой я расскажу в следующей главе. Зато после этого сна я понял, что должен разорвать этот ужасный круг, выбраться из него и сделать лотерею. Я должен предстать перед детьми, нашедшими билеты, в образе экстравагантного, эксцентричного и чудаковатого изобретателя. Никто из детей не должен догадаться о том, что со мной на самом деле происходит.       — Расклейте ночью объявления. После того, как последний грузовик покинет фабрику. И дайте объявление в телевиденье и газеты, — сказал я секретарше Дорис. Нужно было заниматься приготовлениями.