Оборотная сторона успеха

      Как и обещал, я расскажу о своем отце. До нашей встречи оставалось полгода, но я не знал об этом. Не знал, что все уже известно заранее. Весь мой путь был соткан из полотна судьбы в самую первую секунду. Кгози говорит, что судьбу изменить нельзя, и мне необходимо было пройти все эти препятствия. Сейчас я счастлив. Три года со мной рядом люди, которые меня окружают, которые любят меня. Три года со мной рядом отец, мой любимый папа, как я его раньше называл, и… всё хорошо. За исключением того, что меня пугает, что отцу осталось слишком мало времени. Мы с ним втретились, когда ему исполнилось семьдесят шесть. Сейчас ему семьдесят девять, но он старается держать себя в форме.       Недавно, узнав, что я пишу свою автобиографию, он попросил меня написать и его историю. Ему пришлось тяжело. Наверное, тяжелее, чем мне…       Я не буду эту главу писать от первого лица, чтобы не вводить читателей в заблуждение. Эта глава будет совсем отличаться от всего остального, так что прошу у вас прощения за это. Но, как я писал раньше и повторюсь сейчас, это моя история. Я не могу не написать об отце.

***

      Уилбур Вонка совсем недавно отпраздновал свой день рождения. Ну как отпраздновал? Просто в баре выпил бокал красного вина. Семьдесят шесть лет назад началась его жизнь. Удивительная, интересная, необычная. Армия, война, женитьба, рождение любимого сына и смерть супруги. После того, как он получил звонок, где сообщили, что Лилия Вонка погибла в результате ДТП, из души что-то исчезло. Исчезла любовь. Он остался один, с маленьким восьмимесячным сыном. Сорокалетний мужчина, который совершенно не представлял, что нужно делать дальше. Как жить? Как заботиться о маленьком сыне? Как заменить ему мать? Как кормить его, как менять пелёнки, мыть, не боясь сделать что-то неправильное. Тесть с тёщей в первое время заходили к нему очень часто и изображали убитых горем родителей. Они смотрели на своего маленького внука и видели свою дочь. Уилбур всегда боялся этих визитов и готовился к ним. Ему приходилось не только быть нянькой для сына, но и хорошим хозяином. И прекрасным практикующим врачом. Ему нужны были деньги, чтобы не было никакого повода забирать у него единственного родного человека.       Однажды, на девятый день после гибели, после службы, к нему пришли тесть с тёщей. Уилбур поцеловал своего маленького сына в щеку и усадил в кроватку. Малыш улыбнулся и потянул свои ручки к нему, но отец ушел. Тёща принесла несколько фруктов, а тесть попросил посмотреть зубы.       — Ах ты, маленький мерзавец! — раздался разгневанный голос женщины. — Уилбур, посмотри, что наделал твой сын!       Мужчина прервал свою работу. Попросив тестя подождать, он снял перчатки и вышел из кабинета. Поднялся на второй этаж. Из комнаты сына раздавался свист и щелканье, прерываемые нечеловеческими криками ребёнка. Мужчина поспешил в комнату и увидел, как тёща избивает маленького сына. Около кроватки лежит разломанный гранат, грязная одежда валяется на полу, а женщина хлестает лежащего на кровати мальчика. Она занесла руку для очередного удара, но Уилбур перехватил ее. Резко вырвал ремень.       — Убирайтесь! Вон из моего дома!       — Ты поплатишься за это, Уилбур! Это ты должен был в тот день оказаться под колёсами машины! Это ты должен был идти в магазин!       — Убирайтесь! — Холодно процедил мужчина.       — Я добьюсь, чтобы его забрали. Я добьюсь, чтобы ты остался один! Я отомщу тебе за свою дочь!       Уилбур вытолкал их из своего дома. Потом умылся и направился в комнату. Маленький сын лежал в кроватке и всхлипывал. Нежная кожа спины и ягодиц была красная, а в некоторых местах были кровавые ранки. Мальчик всхлипнул, а потом, когда отец взял его на руки, заревел. Мужчина укутал мальчика одеялком. Сел в кресло и стал тихо напевать ребенку колыбельную. Малыш никак не хотел успокаиваться и плакал от прикосновений. В какой-то момент одеялко промокло, и малыш жалобно захныкал, а потом закричал. Уилбур посмотрел на красное лицо малыша и догадался, что он кричит от боли. Нужно было помыть сына и обработать ранки. Уилбур ушёл в свою комнату, уложил маленького сына на свою кровать и направился в ванную. В душе было что-то непонятное. Он не понимал, как можно избить своего родного внука. За то, что он испачкал каким-то фруктом свою одежду. Как вообще можно бить беззащитного ребёнка?!       Послышался стук, а потом плач малыша, и Уилбур побежал к сыну. Он был в шоке и не понимал, что ему делать. Вилли лежал на полу и плакал. Мужчина поднял сына, осмотрел все, не нашёл ничего серьёзного. Ребенок никак не успокаивался, начал причмокивать губками, и мужчина сообразил, что сын давно не ел. А еще услышал, как закапала вода. Он забыл выключить воду, и раковина наполнилась, и вода хлестала через край. С сыном на руках он отправился в ванную. Потом обессиленно опустился на стул на кухне. Заплакал. Наверное, впервые в своей жизни. Мальчик посмотрел на папу и прислонил свои маленькие ладошки к его щекам. Улыбнулся. Уилбур шмыгнул носом и прижал головку сына к своей груди.       — Я буду всегда тебя защищать, сынок. Я никогда тебя не брошу, Вилли. Я буду всегда рядом, пока ты не захочешь обратного.       Он покормил сына, поигрался с ним немного и уложил в кроватку. Ночью малышу снились кошмары, он несколько раз просыпался мокрым, визжал от боли, а Уилбур не понимал, что надо делать, чтобы как-то избавить маленького сына от боли. Он вспомнил, как Лилия обрабатывала покраснения на попе, возникающие от аллергии, какой-то мазью. Оставив сына в кроватке, мужчина нашёл все, потом помыл сына и нежно обработал ранки. Запеленал и сел с ним в кресло. Малыш, чувствуя тепло и нежность прикосновений, заснул. Его больше не преследовали кошмары.       Родные жены больше не беспокоили, и Уилбур старался справляться один со всем. Вилли рос послушным, ласковым и очень добрым ребёнком. Каждый вечер, видя папу, заходящего за ним в сад, Вилли бежал к нему и рассказывал, как прошёл день. Когда папа уставал, он забирался на его колени, обнимал своими маленькими ручками за шею и прижимался к нему. Иногда спрашивал, что случилось. Иногда папа ему рассказывал о своих проблемах и переживаниях.       Однажды Уилбур встретил женщину. Восемь лет он хранил траур по ушедшей супруге, берёг ее кольцо и постоянно навещал ее могилу на кладбище, и, возвращаясь с могилы своей жены, он увидел женщину. Она оплакивала своего мужа. Два человека, одна боль, знакомство и понимание. Они начали встречаться. Агата прочно засела в сердце Уилбура. Она чем-то напоминала ему ушедшую жену. Уилбур познакомился с Клариссой и был уверен, что сын сможет принять новую маму. Здесь он допустил огромную ошибку, которая стоила ему слишком дорого. Уилбуру тогда казалось, что он поступает правильно. Он не хотел всю жизнь носить траур по своей любимой женщине. Он хотел жить дальше. Но маленький сын не хотел этого понимать. Уилбуру было тяжело.       Кларисса и Агата требовали внимания, и Уилбур заботился о них — своей любимой невесте и падчерице. Он старался не забывать про время, которое можно уделить сыну, но Вилли перестал обниматься и все чаще оставался в своей комнате. Посиделок у камина больше не было, разговоров тоже. Вилли отстранялся от отца, и Уилбур ощущал пустоту в душе, с каждой минутой все больше разрастающуюся. Вилли стал прогуливать школу. Обманывать. Есть конфеты. Уилбур прекрасно знал, что сын его обманывает и ест конфеты, но ничего не говорил. Делал вид, что ничего не замечает. Хотел поговорить, но Вилли не шёл на контакт. Запирался в своей комнате, укрывался с головой одеялом или накрывался подушкой только для того, чтобы не видеть и не слышать своего отца, и Уилбур глотал боль. Уходил.       — Я люблю тебя, Вилли, — говорил он, но слова натыкались на стену.       А потом Вилли сказал, что хочет стать кондитером. Он ушёл из дома. Уилбур стоял, в душе было что-то непонятное, и он не смог ничего сделать. Почему он тогда не остановил своего сына?       — Ты не любил меня никогда! Это ты должен был попасть под машину тогда. Из-за тебя погибла мама!       Уилбур слышал это и молча стоял в коридоре. Ему было очень больно это слышать, но он не сделал ничего. Неприятное стечение обстоятельств, и своего сына он больше не увидел. Через час после ухода Вилли ему позвонил пациент с острой болью. Пришлось ехать. Работа была важнее. Работа его кормила. Работая, он мог покупать Вилли и Клариссе подарки и игрушки. Если бы он знал, что следующим утром после ухода сына из дома тот хотел вернуться… Но Агата ему ничего не сказала…       Через два месяца Уилбур лишился Агаты и Клариссы. Агата нашла себе очередного жениха и ушла к нему, забрав с собой дочь. Уилбур с большим трудом перенёс это предательство. У него не осталось никого. О судьбе сына он не знал, да и не был уверен, что если бы пришел к нему поговорить, то тот бы выслушал его. Ему казалось, что Вилли был сильно на него обижен, понимал, что допустил слишком много ошибок в воспитании, и знал, что тот его никогда не простит. Он стал работать. Он работал, ездил на конференции, чтобы боль не была такой сильной. Но он не смог забыть своего сына. Он узнал из газет о начале строительства новой фабрики, и понял, что его сын, его маленький и любимый Вилли, осуществил свою мечту. Фабрика построилась. Мужчина по телевизору увидел фрагменты пресс-конференции, где Вилли, его маленький Вилли, отвечает на разные вопросы. Так хотелось подать весточку о себе. Но что это даст? Вилли обижен на него и может посчитать появление на горизонте своего отца чем-то неправильным. Сейчас у Уилбура были небольшие проблемы в работе — его медленно сдвигали, денег не было, и встреча с сыном сейчас была бы неправильной. Мужчина был уверен, что Вилли не хочет видеться с ним и знать его. А еще в воспоминаниях сидели те слова, что это он должен был тогда погибнуть. Уилбур не смог приехать на открытие, смотрел по телевизору. Он видел, как у сына дрожали руки, когда он ножницами перерезал красную ленточку. Глядя на это, Уилбур вспоминал, как маленький Вилли учился работать ножницами. Ему было четыре, когда он порезал занавеску, достаточно ровно, и радостный прибежал к папе показывать свое творение.       Вилли ездил по миру, а Уилбур следил за ним, радовался его успехам. А потом пришло поражение. Вилли закрыл свою фабрику. Уилбур слышал и читал, что там были какие-то проблемы. Он хотел приехать, но не получалось вырваться. О закрытии фабрики говорили все в городе, но никто не связывал имя Вилли Вонки со стоматологом. Никто не знал наверняка, что Вилли Вонка — сын Уилбура Вонки. Догадывались, обдумывали, но на все вопросы соседей Уилбур качал головой и пожимал плечами. От него отстали.       — Я закрываю свою фабрику. Навсегда. Простите, — донеслось из телевизора. Уилбур вздрогнул от полного боли, страха и отчаяния голоса. Сердце кольнуло.       — Мистер Вонка, что с вами? — Спросила его пациентка, с беспокойством глядя на его побледневшее лицо.       — Иногда болит сердце. Ничего страшного. Я поставил Вам пломбу. Постарайтесь несколько часов не есть.       — Спасибо вам, мистер Вонка. Берегите себя, Уилбур. Могу я завтра привезти свою дочь?       — Да, у меня есть окошечко в два часа дня. Я посмотрю ее, — Уилбур выдавил вымученную улыбку и проводил пациентку до двери.       Когда пациентка ушла, Уилбур вернулся к телевизору. Рассказывали про то, что Вилли Вонка закрыл свою фабрику. Показывали растерянных работников. Показывали издалека Вилли. Уилбур присмотрелся внимательнее — на глазах Вилли образовались слёзы, и он быстро отвернулся. Несколько дней Уилбуру не давали покоя тембр голоса сына, слёзы на глазах и его голос, и Уилбур написал письмо. Отправил его на фабрику. Потом позвонил, но трубку не брали. Он видел фабрику, часто стоял у ворот и надеялся увидеть сына. Но его не было. Уилбур боялся, что с Вилли могло что-то случиться. Ведь никто ничего не знал о нём. Уилбур винил себя в том, что произошло. Он, ему казалось, не должен был тогда отпускать своего сына. Нельзя повернуть время вспять, вернуться к точке невозврата. Нельзя начать всё заново. Это жизнь, ее нельзя поставить на паузу или перемотать. Сделанное двадцать пять лет назад возвращалось бумерангом. Тогда он бросил своего сына, позволил ему уйти, был влюблён в Агату. А сейчас, в семьдесят с небольшим лет, у него нет абсолютно ничего. Нет истории, воспоминаний.       Конечно, Уилбур все прекрасно видел, слышал и читал. Он знал про травлю, и ему было невыносимо больно от того, что он не может ничем помочь своему сыну. Он звонил, писал, но телефон был выключен, а письма возвращались. Иногда он с ужасом представлял, что Вилли погиб. Ведь о нём ничего не было известно. Уилбур корил себя за то, что не смог перелезть через забор, что не сделал абсолютно ничего, чтобы защитить своего ребёнка. Он должен был что-то сделать. Вилли нуждался в нём. В его тепле, заботе, поддержке. Он был ужасным отцом.       Двадцать лет. Это много, очень много. За двадцать лет можно состариться, узнать много нового, изучить старое. Почти четверть века. Столько лет потеряно, утрачено. Мальчик превратился в красивого мужчину. Отец, сильный человек, превратился в старика. Говорят, у военных нет души, они становятся жёсткими, жестокими. Уилбур был жесток. С собственным сыном. С маленьким мальчиком, который хотел объятий и тепла. Он выгнал своего сына. Оттолкнул его.       Не пришёл на помощь, когда Вилли так нуждался в ней. Он был ужасным отцом.       Он отдаст всё на свете, чтобы еще раз увидеть своего мальчика. Своего любимого сына, который так похож на Лилию.       … Он отпраздновал своё семидесятишестилетие. В баре, в одиночестве, выпив только бокал вина. Несколько дней назад был тридцать шестой день рождения Вилли, которого он не видел больше двадцати лет. Неизвестно, увидит ли он его когда-нибудь.       — Я люблю тебя, Вилли. Никогда не переставал любить. Прости меня, пожалуйста, за всё.       Он вышел из бара. Удивительна и темна была ночь. Яркие звёзды усыпали небо, и одна звезда упала, пролетела по небосклону и исчезла. Уилбур тяжело вздохнул. Можно было загадать желание, но оно не осуществится никогда…