Оборотная сторона успеха

      После того странного сна, когда мне приснилась жизнь моего отца, я решил сделать лотерею. Возможно, Кгози прав, и тот мальчик, живущий в маленькой лачужке совсем близко к моей фабрике, и станет тем человеком, который вернёт мне что-то утерянное и забытое. Я узнал немного об этом мальчике. Чарли Баккет, фамилия мне показалась знакомой. Такое ощущение, что я ее уже где-то слышал. Живет в маленьком полуразвалившемся домике с покосившимся забором и прохудившейся крышей. Вместе с ним живет еще шесть человек — родители и четверо парализованных стариков. Мальчик добрый, послушный, внимательный. В школе учится так себе, любит рисовать и работает разносчиком газет. Кгози утверждал, что он мне вернёт все то забытое и утерянное. Я старался не думать об этом, так как всё было неоднозначно.       Кгози был прав, и лотерея мне подняла выручку. Билеты пока не находились, весь мир сошёл с ума, и мне иногда было даже интересно смотреть на то, что происходит в мире. О Вилли Вонке снова заговорили, и при этом ни одного плохого слова про меня не было сказано. Сейчас Вилли Вонка был волшебником. Лицемеры.       Пока люди сходили с ума и искали билеты, я тоже не сидел без дела. Я думал о том, что показывать, куда водить. Фабрика была огромна, интересна, и все в ней было необычно. Иногда, идя по шоколадному цеху, на меня накатывала грусть. Все это будет уничтожено. Весь мой труд уничтожат за несколько часов. То, что я создавал десятилетиями, на что потратил своё здоровье и нервы, может быть уничтожено. Я не хотел этого.       Умпа-лумпы меня всячески отвлекали от разных мыслей, и я постепенно успокаивался. Мне нужно было много всего подготовить и подготовиться самому. Я до лотереи почти не пользовался лифтом. Он был скоростным, и мне приходилось учиться стоять нормально, не шатаясь и не падая в моменты смены траектории движения. Это было непросто, но две недели интенсивных тренировок сделали свое дело, и я научился не падать. Потом начались сплавы по шоколадной реке, где я, к своему ужасу, обнаружил морскую болезнь. Меня укачивало, но и это тоже прекратилось. Надеюсь, у детей и их сопровождающих такого не будет.       Мы провели огромную работу, умпа-лумпы придумали и спели песню, с которой я должен был встречать детей. Я предложил в конце взорвать все к чертям, и они согласились.       — Только делайте все осторожно. Нам ведь не нужны лишние жертвы, верно? — Уточнил я. Хотя, как мне показалось, все эти вау-эффекты нужны были только мне. Да и можно провести параллель с моей историей — сначала все прекрасно и радостно, а потом всё уничтожено, и остаются руины.       Хотя о чём это я. Люди тупы и глупы, и никто не догадается, что в эту постановку с куклами я вложил свою историю. Поэтому просто будем смотреть красочное шоу. Интересно, оно понравится им?       И еще меня волновал один момент — как мне незаметно пробраться к этим людям, чтобы до окончания песни они меня не заметили? Хотя это просто, наверное. Дверей на фабрике много, но все знают только об одной двери. Оставалось надеяться, что счастливчики будут смотреть на представление.       В конце декабря нашёлся первый счастливчик. Потом нашелся второй. Мне было неинтересно, что за люди придут сюда. Я проведу им экскурсию, потом наследник переедет сюда, и начнётся новая история. Больше меня ничего не волновало. Только мои поля, животные и вся моя сказка, которую в тот роковой день могут разрушить. Я не мог избавиться от этого иррационального страха, меня ночами преследовали кошмары, и я начал заболевать. У меня поднялась температура, а голова раскалывалась и ломило всё тело. А еще у меня была резкая боль в животе и тошнота. И все это началось с того, что я вышел в магазин. Постоял с людьми. Подхватил вирус. Потому что я пять лет не покидал фабрику. Совсем. Я привез умпа-лумпов и закрылся с ними на фабрике. Один раз только купил алкоголь…       Кгози отправил меня в больницу, да и сам я не хотел заразить своих работников, помня, что грипп для них опасен. А я заболел гриппом. В больнице меня осмотрели, и задали только один вопрос — почему я такой бледный. Пришлось сказать, что я с детства такой. Но у меня взяли кровь. Вильям Вонка, которым я был по паспорту, не имел ничего общего с хозяином известной фабрики, поэтому меня отпустили. Я прогулялся по городу, зашёл в парк, а потом вергулся домой. Мне было очень плохо, к вечеру пришёл сильный озноб, а ночью начался жар. На губе выскочила какая-то болячка. Помню, мне было очень плохо, но я старался сам справляться, хотя Фулата всё равно сидела рядом со мной и протирала моё лицо влажной салфеткой, хотя я в моменты бодрствования просил ее этого не делать. Я боялся, что она заразится от меня, но, слава всем богам, она не заразилась. А я, чувствуя поддержку и заботу, постепенно поправлялся. Но в душе все равно был страх. Страх увидеться с четырьмя детьми и их сопровождающими. А вдруг я сорвусь? А вдруг я не смогу нормально провести экскурсию?       У меня были разные переживания, их было очень много, а еще была слабость после болезни. И я с ужасом и замиранием сердца смотрел, как дни сменяются ночами, приближающими первое февраля. На меня накатывала волна страха. Ведь я за пять лет не разговаривал ни с одним человеком. Я писал письма, но не разговаривал ни с кем. А тут мне придётся встретиться сразу с десятью людьми. Смотреть на то, как они топчут мои поля.       Вечером тридцать первого января стало известно имя последнего счастливчика. Им стал маленький Чарли Баккет, который жил в лачужке около фабрики. Я выключил телевизор и посмотрел на Кгози.       — Завтра у тебя важный день. Возьми это, — он протянул мне стакан с какой-то зелёной жидкостью.       — Что это? — Я боязливо посмотрел на жидкость. От нее несло травами и… курицей?       — Успокоительное. Ты завтра будешь вести себя непринужденно и спокойно. Они увидят в тебе беззаботного и чудаковатого хозяина.       — Мне страшно, — вздрогнул я.       — Я буду рядом, Вилли. Мы все будем рядом. Ничего не бойся. Будь тем, кем ты был раньше.       Я выпил отвар из нескольких трав и выдержки зелёной гусеницы. Эта отрава была горькой и противной, а вкус курицы и слизистость жидкости взрывали сознание. У меня закружилась голова, и я снова с трудом добрался до дивана. Сон мой был без сновидений, и утром я чувствовал бодрость. Страхов не было.       В назначенное время я выглянул в окно. Около ворот стояли десять человек — пятеро детей со своими взрослыми.       — Открыть ворота, — сказал я. Голос показался мне каким-то загадочным. У меня обычно был другой голос. Кгози кивнул и улыбнулся. Вождь редко улыбался. Я вздохнул и надел цилиндр и пальто, взял трость, и вышел из кабинета. Игра началась. Главное, чтобы во время экскурсии не произошло ничего неординарного, способного разрушить действие зелья.