А ему как раз!

Илай, Илай…

Реки крови, трупов кучи…

Илай, Илай…

Илай получит ваши души…

      Космодесантник бурчал про себя зловещий мотивчик, продолжая разорять очередную полку с припасами. Он уже съел две палки колбасы, семьдесят пять куриных яиц, пять пакетов сухофруктов, половину солонки и целое множество фруктов всех сортов и расцветок, хлеб, а также пирог, рис, ящик маринада, немного шоколадных конфет и две дюжины картошек. Не то чтобы это был необходимый запас для похода, но если начать отъедаться после почти месячной голодовки, становится трудно остановиться. Единственное, что вызывало у него опасение — это конфеты. Ничто во Вселенной не бывает более беспомощным, безответственным и порочным, чем шоколадная конфета. Илай знал, что рано или поздно он перейдёт и на эту дрянь.       — Смертный, ты чего там копошишься?       — А? — от расхищения чужой еды космодесантника отвлекла его копия, слегка парящая над деревянным полом. — Эм, я ем. Тех крошек мне не хватило. Вряд ли они заметят пропажу пары килограммов пищи. А ты чего это тут летаешь?       — В отличие от тебя, бездельника, я был занят разведкой, — фантом горделиво задрал респиратор кверху. — Короче, есть новости — плохая, хорошая и так себе. С какой новости начать?       — Давай по порядку, — хаосит наострил уши, выпивая содержимое банки с рассолом.       — Плохая новость — ту парнокопытную скрутили.       — А почему это вообще плохая новость?       — Всё из-за того что она хочет с тобой сношаться, придурок.       — Что?! — от такого откровения у оригинала огурец встал поперёк горла.       — Ой, вот не надо таращить так глаза, я-то не слепой и все видел. В общем, её родители скорее всего будут относиться к тебе не очень, так что собирай манатки и мы валим отсюда.       — А что насчёт хорошей?       Тут лицо демона, а точнее его маска, исказилось в ухмылке.       — Гляди, что могу, — он немного отлетел назад для разгона и пулей устремился к стоявшему у стола стулу. Когда он пролетел его насквозь, тот качнулся, словно от резкого порыва ветра. — Ну как?       — И что? Ты чуть не уронил стул…- к Илаю внезапно пришло осознание. — ТЫ ЧУТЬ НЕ УРОНИЛ СТУЛ! Нурглинги мне рот, ты реальный!       — Не ори так, а то и тебя могут запереть в одной комнате с той бабой. Кстати, я могу ещё и так, — Илай-из-Варпа положил призрачную руку на вилку, лежавшую на столе. Когда он убрал конечность, то столового прибора уже не было. — Та-да! — призрак театрально развел руками. — Он испарился! Не, вот он, у меня, — уже из другой руки вылетела вилка, которую он попытался эффектно покрутить между пальцев, но она застряла словно в желе, и упала на пол сквозь эфирную броню и плоть.       — А неплохо! — «ага, для глиста из параллельной вселенной,» — прибавил Илай уже мысленно.       — Ты ведь в курсе, что я это слышу?       — Эх, привыкну. Ну а «так себе» новость?       В ответ нерождённый буквально выплюнул какую-то тонкую книжонку прямо в лицо своего собеседника.       — Эй, аккуратнее, — слегка поморщился Илай больше от того, что его отвлекли от пережевывания пищи. — Что это такое?       — А фраг его знает, — равнодушно пожал демон плечами. — Я читать не умею, думал ты сможешь. Как я смог понять, здесь может быть какая-то информация по этой забытой всеми планете.       — Хм, ну-ка давай хоть гляну.       Астартес подобрал коричневую тетрадку с пола и осмотрел её. На обложке красовалась любопытная картинка, изображавшая группу различных женщин-мутантов. Как полуобнажённые так и полностью нагие, они с каким-то бесстыдством демонстрировали свои тела, в призывных позах оглаживая или выставляя напоказ соблазнительные изгибы бёдер или обнажённых грудей, которые, казалось, были перепачканы какой-то белой слизью. Лица девушек-мутанток с картинки и их взгляды, устремлённые на читателя, выражали абсолютное удовлетворение и наслаждение. От созерцания подобного рода искусства Илая отвлекло лишь покашливанье его призрачного друга. С другой стороны обложки располагалась схожая иллюстрация, с теми же персонажами в тех же позах, но уже без обнаженки и слизи. Также красовалась золотистая надпись на ксеносовском языке. «Энциклопедия девушек-монстров». В подобиях скобочек внизу скромно расположилась приписка «черновик № лень-помечать-какой».       — Оригинальное, однако, название. — Илай уже переворачивал было первую страницу, как вдруг остановился и вернулся к созерцанию обложки.       — Эм? В чем дело, Илай? Ты опять думаешь об этом, а? — озадаченный двойник появился за плечом у оригинала. — Не знаю, что ты в них вообще нашёл. Это же просто мясо, мясо для еб-…       — Эти символы! — взволнованно перебил призрака хаосит, — Я… я их не знаю.       — И что?       — Что «и что»? Тебя ничего не смущает? — нерожденный задумался, прежде чем настала его очередь, наконец, осознать и изумиться.       — Но ты понимаешь их! Как?!       — Я ещё что вспомнил. Те мутанты и человек, они говорили… На своём языке. Но я их всё равно понимал. И судя по всему они меня тоже. Фраг, я ведь только сейчас это осознал, — бывший кхорнит потёр лоб и висок рукой, пытаясь отогнать нарастающую боль. И тут его встретила ещё одна неожиданность. Бросив книгу на пол, он ухватился обеими руками за голову и начал прощупывать каждый сантиметр головы, пытаясь найти их… столь привычные уже шрамы и вечное проклятие своего падшего легиона. Но, кроме необычного ощущения чего-то одновременно чужого и своего, но не нашёл.       — М-мои гвозди… Они… они исчезли!       — Те штуки, постоянно причиняющие нестерпимую боль? Да как ты вообще не мог заметить их пропажу?!       — Как только я очутился здесь, то мне и пяти минут покоя не давали, да так, что и не заметно, что не болит. И вообще — меня схватил выродок Кхорн и выбросил черт знает куда! Мне было не до того! — Илай начинал понемногу переходить от изумления и растерянности к признакам злобы— тяжёлой и жаждущей крови… но тут вдруг заметил зеркало над чистой раковиной.       Сглотнув, он встал напротив отражения своего лица. Астартес наконец позволил себе глубокий вздох удивления. Его лицо уже не было прежним. Прежнее лицо Илая напоминало багровую, почти алую маску, покрытую шрамами, обезображенную и прожаренную духом вечной войны. Но кожа лица в отражении в зеркале ничем не отличалась цветом от таковой у любого обычного здорового мужчины. На этом лице в отражении все уродливые знаки его былых подвигов затягивались и исчезли. Исключение составил лишь небольшой крестообразный шрам под левым глазом. Собственно глаза, когда-то вечно налитые кровью и лишённые белка, теперь были ясными, как небо в летний день. Вся темнота скопилась в тёмно-серой, почти чёрной радужке, и лишь приглядевшись, там можно было усмотреть едва заметный красноватый оттенок. Но самым страшным были не разбитые «зеркала души», а то что было выше. Его когда-то лысый и изуродованный череп теперь покрывала лёгкая, тёмная щетинка. Лицо, внушавшее ужас врагам на бесчисленных, далёких мирах теперь исчезло.       — Что… что со мной происходит?! — Илай был ошеломлён и разбит.       — Хм, у меня есть смутное предположение, что это как-то связано со здешним Имматериумом. Я вижу твою душу, и мне это совсем не нравится.       — Душа? Она что, у меня всё ещё есть? — Илай немного даже обрадовался, хоть и с долей совершенно понятного недоверия к словам собеседника. Да и в целом не знал как воспринимать эту новость.       — Ну, вроде того. Видишь ли… Как же это смертному-то объяснить? Короче, души других кхорнитов, или что у них там, которые мне приходилось видеть, были похожи… ну, на горки догорающих углей и пепла, пышущих жаром или вулканическую магму. Так понятнее аналогия? А твоя… ну вроде тоже выглядит как тлеющие угли, но уже без пепла и не такие потресканные, и излучает они уже больше не столько дым и жар жажды крови, сколько некую фиолетовую парообразную ауру, природа которой мне неизвестна. Так доходит?       — Не совсем, но… Ты имеешь в виду, что она у меня что… Исцеляется, что ли?       — А фраг его разберёт. Главное чтобы потом пожар не случился, а то мало ли какую местную хтонь пробудить умудримся.       — Проклятье, надо скорее выбираться из этого психованного мирка! — астартес решительно ударил по зеркалу и надел шлем на голову, прихватив недавно «одолженную на время» книжку. — Уж лучше воевать с тем красным ублюдком, чем проводить такие эксперименты над собственной душой. Ох, фраг… Возможно поэтому у меня такие странные мысли в голове были… Так, соберись! Сейчас же уходим отсюда!       — Мда, ты это очень вовремя, — заявил нерожденный, вызвав недоумение у хаосита, уже схватившегося за ручку двери. — Та баба уже спускается сюда. И намерения у неё так себе.       Сразу после этих слов дверь в приёмную открылась и оттуда вышла женщина-лошадь. Если её лицо было хмурым и раньше, то, когда она увидела небрежно разбросанные банки и объедки после трапезы Илая, его потихоньку исказил гнев.       — Возможно, мне стоило сказать о этом раньше… — неловко вставил фантом.       — Эй, ты далеко собрался? А платить кто будет?!       — Отплачу тем, что не оторву тебе голову. Как бонус за хорошее обслуживание и твоему отпрыску… — отмахнулся космодесантник и открыл выход. Но тут же уткнулся в ошарашенную его броней другую четвероногую мутантка с рыжими волосами.       — И о том, что за дверью кто-то стоит… — Илай-из-Варпа затих, тактично исчезнув из реальности.       — Эми! — громко выкрикнула хозяйка гостиницы, выведя из ступора знакомую. — Этот рогатый собирается уйти не заплатив! Лови его!       К их несчастью, астартес уже привык отпрыгивать в нужный момент, и тот с лёгкостью уклонился от неловких рук новой недочеловека. Оказавшись меж двух огней, Илай заметил чуть приоткрытое окно, до которого мог добраться в один рывок.       — Живым не дамся, сучки слаанешитские! — гаркнул напоследок хаосит, выбывая в прыжке своим телом стекло и ставни. — ПЕРЕКАТ! — он эффектно прокатился по цветочной клумбе, устремившись затем по дороге к центру деревни.       — Мои цветы! — завизжала кентавриха, увидев, что кропотливый труд нескольких лет был так безбожно уничтожен приземлившийся тушей постояльца. — Я тебе этого не прошу, варвар! Скорее за ним!

***

      — Кажется он уже рядом — маленькая рататоска спрыгнула с ветки на землю, подозвав свою спутницу. — Да, прямо тут, в этой деревне оседлых кентавров.       — Ага, я уже чувствую его запах… Он боится меня, хехехе, — самодовольно облизнулась волкодлака, но затем её лицо стало угрюмее.       — В чём дело?       — Да, как бы сказать… Мне не нравится эти шумные поселения. И у них слишком много чужих запахов.       — Ха, ну можешь возвращаться в свою пещеру. Я-то думала, ты настоящая охотница.       — Хэ-эей! — обиженно вскрикнула волчица. — Это мерзкий стереотип, ты, пушистая расистка! У нас, оборотней, чтоб ты знала, богатая культура деревянного зодчества, у нас самые красивые дома, не нарушающие гармонию с природой. Просто мы не любим их показывать… А в холодных пещерах мы только еду и всякие вещицы для обмена храним.       — Знаю-знаю, просто тебя дразню. Ну так, ты идёшь или нет?       Пересилив себя, Света с утробным воем, кивнула головой, и странная парочка малознакомых друг другу мамоно отправились в деревню. В принципе, это была лишь очередная деревушка, которая процветала благодаря торговле с ближайшим городом. Нередко, уставшие от суеты зажиточные горожане приезжали сюда, чтобы арендовать номер в гостинице, а то и целый дом. Таких свободных домов тут было множество, благодаря действиям одной неравнодушной группы мамоно.

***

       Агонтий Ролдан, местный царь, стремился первым делом побыстрее укрепить свою власть за счёт создания семьи и рождения наследника. Увы, ни одна из предложенных женщин, ни пухленькая, изнеженная аристократочка, ни сильная, крепкая и дородная крестьянка, которая чудом выбилась в младшие чины, ему не понравилась и не подходила на роль идеальной жены. Ролдан был одержим этой идеей настолько, что забросил все свои дела и поручил их совету родов, дворянскому собранию крупных помещиков и городских лордов. Они, практически без страха попасть в опалу, начали повышать поборы с простолюдинов, а соперничество между отдельными семьями грозило самой настоящей междоусобицей. Тем времен, Агонтий апатично сидел в своих покоях, мечтая о женщине. И как будто боги услышали его мольбы, послав ему ангела.       Молодая дама из дворянства плаща, Катерина Жульская. Её семья недавно переехала поближе к столице по экономическим соображениям и, согласно всем обычаям должна была предстать перед монархом и присягнуть ему на верность. Хотя для него это была чистая формальность, Агонтий всё же должен был исполнять как минимум церемониальную роль. Но как только он увидел выразительные, живые глаза Катерины, то в нем что-то щелкнуло. Он предложил новым поданным остаться подольше в его дворце, на что те согласились. Он для приличия вёл светскую беседу со всеми, но больше всего внимания уделял девушке, что не осталось незамеченным остальными. Как оказалось она была весьма начитана, способна вести диалог практически на любую тему, и вела она его с такой лёгкостью и позволяла себе такие высказывания, что порой со своим светским остроумием ходила в опасной близости к грани дозволенного, впрочем не пересекая её. Что уж говорить о внешности этой милой леди: она выглядела, словно очень дорогая кукла, и изучала такую ауру невинности, что у любого, даже самого грубого мужчины из низкого сословия, просыпался инстинкт настоящего рыцаря-защитника.       «Именно такая девушка должна быть рядом со мной,» — такие мысли витали в голове государя. И неожиданно для всех Агонтий выбрал её в качестве своей советницы, несмотря на относительно скромное происхождение. Возле этой женщины, мужчина, которого через полтора десятка лет уже можно было бы назвать стариком, словно помолодел. Такое разумеется, ставило под угрозу планы некоторых дворян, и спланированное покушение на новую фаворитку стало лишь делом времени. К счастью, коварный замысел с треском провалился. Никто из заговорщиков не подозревал, что хрупкая, благородная девушка сумеет одолеть подосланного натренированного ассасина, на чьём счету уже не одна дюжина успешных убийств. Не чужда была ей и дипломатия, благодаря чему наёмник, не успевший покончить с собой после захвата, заговорил и выдал заказчиков, после того как ему слегка намёкнули на то, что случается с теми, кто устраивает заговоры против государя и его приближенных. Ролдан уже готовил эшафот для наглецов, посмевших плести под его носом интриги, но его верная советница убедила ограничиться отбором всех дворянских привилегий и заключением в темницу. Подобное стало настоящим нонсенсом — чтобы у особы голубых кровей отняли данные при рождения право властвовать над грязной чернью? Невероятно! Но это было только началом.       Дворянка плаща показала свои зубы, раскрыв ряд других заговоров, в числе которых была даже попытка отравить её возлюбленного и присягнуть на верность королю враждебного государства. Нейтрализовав оппонентов, она смогла убедить Агонтия в том, что это всё лишь временные меры и необходимо раз и навсегда разобраться с угрозой исходящих от аристократов, готовых превратить всю землю в пепел, лишь бы править на ней лично. Был проведён ряд реформ, в числе которых постепенно прошли ограничения дворянских привилегий, потомственный титул всё больше становился формальностью со всё меньшей политической властью. Постепенно было смягчено, а затем и вовсе отменено крепостное право, увеличены полномочия местных органов самоуправления. Хотя это и вызвало немалое сопротивление и даже вспыхнули отдельные очаги неповиновения, народ не поддержал их, оставшись в целом довольным неожиданно предоставленной свободой. По итогу всех этих преобразования государство вступило в эпоху последовавшего за бурными реформами экономического подъёма, привлекая всё больше новых переселенцев, как монстров, так и людей.       Царь был очень доволен своей помощницей и однажды просто взял и отправился в её личные покои, дабы предложить ей руку и сердце — слишком долго они тянут с венчанием. Но стоило ему без предупреждения войти внутрь, как его глазам предстала странная и даже шокирующая картина. Катарина, его фаворитка, мудрая советница и возлюбленная женщина теперь предстала перед ним с торчащими из пышной причёски беличьими ушами и огромным, пушистым хвостом за спиной. В первый момент она не заметила его, стоя спиной к двери и переговариваясь при помощи хрустального шара связи со своей собеседницей — странной беловолосой демоницей. Обернувшись на скрип двери и звук шагов, разоблачённая теперь рататоска так перепугалась, что выпустила из рук хрупкое устройство связи, которое разбилось на множество осколков. Комната, покои и коридоры уже настолько пропиталась запахом маны её возлюбленного, что он стал привычен для неё, усыпив бдительность и сыграв злую шутку. И правитель теперь стоял перед ней — грозный и ждущий объяснений.       — Я… я вовсе не та, за кого себя выдаю. Я вовсе не из семьи молодых аристократов, пришедших сюда в поисках лучшей жизни. Я интригантка, шпионка радикалов, посланная в очередное людское королевство для того, чтобы выправить «опасное кризисное положение», в котором оно оказалось. Да, так и звучало в том отчёте, ха-ха, — мамоно тихо хохотнула, нервно и как-то печально. — Мне очень жаль, что вы узнали про это именно так, Ваше Величество… нет, мой дорогой человек. Я… Да, возможно, в ваших глазах это измена. Возможно, это так и есть… Что ж, я готова понести за такое тяжкое преступление, как предательство сердца любимого высшую меру наказания, коль будет на то ваша воля. Моя жизнь в Ваших руках. Но молю вас только об одном — не уничтожайте то, что мы с таким трудом создавали вместе. Вы и представить не можете, как редко даже мы можем добиться мира без войны. Прости… Я… — мамоно-бельчиха, обычно сдержанная в образе хитроумной фаворитки, старалась держаться с обречённым достоинством и теперь её голос отчётливо дрожал и сбивался.       Агонтий ещё долго смотрел на неё со смесью самых разных чувств, но в итоге взвесив все за и против, помиловал нерадивую шпионку. Её деятельность пошла ему, его поданным и его стране на пользу. Правда, он уже не мог доверять ей все важные дела в той же мере. Катарина была снята с должности первой советницы государя, но взамен получила куда большее — она стала его женой и царицей, на что в благодарность она превратилась в весьма послушную и смиренную деву. Неожиданные трансформации, произошедшие с суженой государя официально объяснили «последней отчаянной попыткой отравления со стороны группы заговорщиков из числа затаившихся врагов короны». Официальная версия, согласно которой эффект оборотного зелья и мамонизация были лишь следствием сочетания эффекта яда и побочного эффекта спасения жизни возлюбленной государя. С той поры прошло много времени, и на свет появилось три маленьких бельчонка. Две старшие — близняшки — начали спор о том, кто займёт трон, сразу же, как только в их руки попало крайне опасное оружие — погремушка. Третья же сестра, как будто поняла, что ей ничего не светит и за старшими ей не угнаться. Вместо шумных драк и споров, она предпочитала сидеть у окна в поздний час и думать.       «А если эти маленькие искорки в небе просто слишком далеко от нас? Возможно, они такие же яркие, как наше Солнце? Может они греют такую же землю, как и наша, и там сидит такая же девочка, как я, и так же думает о звёздах? Что же таится за тьмой далекого будущего? Снисходительные космо-эльфы? Дружелюбные насекомые-садоводы? Познавшие дзен орки? Фантастика…»       Хотя она смирилась с тем, что она вряд ли когда-нибудь встретится с такой же любопытной иномирянкой, третья дочь не утратила интереса к внешнему миру. Увы, заботливые родители не хотели её отпускать за пределы безопасных дворцовых стен, подальше от чопорных ритуалов высшего общества. Эти глупые ограничения по мнению принцессы были лишь неприятным бременем. И когда ей наступило восемнадцать (точнее, должно было наступить, всего через пару коротких месяцев), она решилась на отважный шаг. Собрав всё самое необходимое и вспомнив свои неудачные попытки побега через сад, юная рататоска написала прощальное письмо семье, в котором обещала о себе позаботиться и найти свой путь в жизни, а затем тайно покинула замок.       Её смелые странствия продолжались очень долго. Целых три долгих недели, считая сегодняшний день. На своём пути она повстречала много опасностей, о которых она никому не расскажет. Вот настолько они страшные, а не потому что их не было. Но встретились на её пути и множество неординарных личностей. С одним из таких мамоно встретилась вчера глубокой ночью, в дубовом лесу.       Это был необычный рыцарь в броне, судя по всему, сделанной демонами. Тот неведомым образом сумел взобраться на вершину дерева, пусть и почти уничтожив его в процессе. Ещё одной важной особенностью было то, что рыцарь практически не выделял ману, что очень заинтересовало мамоно. Она запрыгнула на ветку вслед за ним, но под ногами тут же раздался треск, хотя до того треклятая древесина без проблем держала вес огромного человека в полной броне.       «Эх… зря я так налегала на шоколадные эклеры с сахарной пудрой,» — успела подумать она, выполняя когда-то натренированные и отточенные лично матерью движения, дабы без проблем приземлиться вниз. Но вот после приземления прямиком на неведомого великана она, наконец-то смогла получше ощутить запах его маны и узнать о нем больше. Мужчина был крайне изворотлив, даже хитер местами. Но при том он был растерян, в глубине черствой души ощущалась… обида, а ещё глубже, спрятанный за тысячу слоев из грубости (и ещё, чего девушка-белка не могла понять из-за чужеродности)… страх. Подобная картина не могла не вызвать жалости у добросердечной девушки и та захотела его утешить.       Она даже позволила ему прикоснуться к своему хвосту — какая смелая вольность при первом знакомстве — но его упорность и желание не покидать её испугали даму, и она была вынуждена повременить с этим. Для начала нужен букет, затем знакомство с родителями, а после этого глубокая философская беседа по душам. А по итогу весьма странных обстоятельств, избранник покинул её по «туманный причинам», даже не сказав куда держит путь. Грубиян. Но белочка не отчаивалась и не собиралась сдаваться.       И теперь она, вместе со своей неожиданной напарницей, неухоженной и неотёсанной дикаркой-волчицей, должна найти пропавшую любовь, дабы исполнить свою судьбу. Но удастся ли им это? И какие препятствия они встретят на своём пути?

***

      — Конец… Первой… Главы… Точка! — Ира с силой ткнула в плотную бумагу проходной тетрадки особым пером, которым можно было писать прямо на ходу благодаря встроенной чернильнице, не допускавшей клякс.       — А? Ты что-то сказала, да? — дёрнула ушком Света. Это сильно перепугало рататоску, моментально спрятавшую вещи у себя за спиной.       — Э, нет, я ничего не пишу?!       —… Что? Ты что-то прячешь от меня? А ну, мелкая, дай-ка гляну, — глупо было надеяться, что оборотень не услышит шёпот рядом с собой. Поэтому белочка отчаянно принялась искать то, на что можно перевести внимания нервной спутницы. И к счастью, такая возможность появилась.       — О, гляди, что это там?       Обе мамоно заметили большую толпу собравшихся зевак. Чудом они протиснулись сквозь толпу рослых кентавриц и их мужей и увидели как одна из них нависла над широким колодцем.       — Дурак, а ну вылезай оттуда! — недовольным тоном голосила она в тьму колодца. И волкодлака, и рататоска инстинктивно приблизились, ведь из глубин колодца исходила знакомая энергия. А когда раздался знакомый невежливый тон, их теория подтвердилась.       — А то что ты мне сделаешь? Твоя толстая туша сюда не пролезет!       В ответ возмущенная женщина потянулась к своей спине и вытащила из-под волос верный колчан со стрелами. Вынув одну с серебряным наконечником, направила её острием вертикально вниз и разжала руку. Из колодца донеслось короткое, но яростное проклятье.       — Это я ещё без лука, мальчик, — с ехидством ответила кентавриха. Но не будь она наделена природным предчувствием опасности, то не успела бы в следующую секунду отпрянуть в сторону, зато её лицо успело бы встретиться с запущенным с астрономической скоростью камнем.       — Это я ещё без пращи, мутант, — с не меньшим ехидством прозвучал ответ из колодца, искажённый эхом от глубины и стен.       Перепалка между этими двумя продолжалась бы ещё долго, пока в один момент не вмешалась Света.       — Эй, здрасьте, — волчица неловко подошла поближе. Хотя и перешёптывание толпы теперь не било по ушам так сильно, но, к сожалению, она привлекла к себе внимание остальных.       — Простите, а кто вы такая? Здесь не часто встретишь оборотней.       — Ну вообще-то мы предпочитаем, когда нас называют волкодлаками или хотя бы vervolfami.       — Будьте здоровы.       — Эм, спасибо… В общем, мы это… пришли сюда не просто так… — на мгновение девушка-волчица запнулась, что дало время хозяйке постоялого двора задать вопрос.       — Мы?       — Ну… Я тут кое с кем ещё… — «кое-кто», то ли возмущённая игнорированием своей персоны, то ли решив прекратить коммуникативную "пытку" своей знакомой, подалась, наконец, вперёд.       — Вечер добрый, мадам! — рататоск кивнула головой в знак приветствия, но, судя по неуклюжему движению, она изначально хотела поклониться. — Моё имя Джен, — на её лице не дрогнул ни один мускул. Она сделала все в точности, как учила её мать. — Мы с моей подругой ищем одного человека. У него есть красная броня с чудаковатым шлемом и он бывает порой весьма заносчивым. Вы его не видели?       — Красный? Да, он прямо тут, в колодец засел, мерзавец, — ответила бывшая охотница.       — Вот какая незадача ведь, — с долей театральности, но вполне реалистично вздохнула белка. — Не найдётся ли у вас верёвки? Мои габариты вполне позволяют пролезть туда и как следует обвязать его.       — А ведь это хорошая идея! — и уже некоторое время спустя достаточно длинная и прочная веревка была найдена. Ира, обвязавшись как следует, сделала сальто вперёд и прыгнула во тьму. Пару минут спустя она подала сигнал, подёргав свой трос. Когда её вытащили, у мамоно был несколько растерянный и удивлённый вид.       — В чем дело? Тебе, что, верёвки не хватило? — поинтересовалась кентавр.       — Нет, в принципе её хватило. Правда, это потому что я никого ей не завязывала. Эх… — после недолго паузы, она продолжила. — Вы не поверите, но он каким-то образом успел проделать там длинный туннель. Даже ума не приложу, как он умудрился это сделать…       — То есть он мне не заплатит за издержки? Ох, просто великолепно! Что может сделать этот день ещё лучше?!       Словно сама Верховная услышала это и решила "улучшить" день подданным Повелительницы демонов. Из толпы к собравшимся выскочила молоденькая рыжеволосая кентаврица.       — Эми? Я же просила привести сюда Джерри. Где он?       — Ох, Джерри? — рассеянно переспросила новоприбывшая, а затем вспомнила что нужно сказать. — Ну… если коротко, то когда пришла к вам, то никого не нашла. А когда я прошла мимо комнаты Лизы, то услышала, как она там беснуется — лицо девушки чуть покраснело. — Я, конечно, не хотела мешать — весна всё-таки, всё понимаю. Но потом все же решила проверить как она там… но там оказался Джерри! Он привязан к стулу, а в роте у него яблоко, как кляп, представляете?       — Не «в роте», а «во рту»! — не выдержала рататоска, по праву гордившаяся своим отличным домашним образованием и превосходной грамотностью. «Деревенщины…» — добавила она уже мысленно, не желая вступать в конфликт.       — Короче, я нашла там вот это, — рыжая протянула небольшую записку своей сестре. Записка гласила следующее:       «Дорогая мама,       Когда ты будешь читать это письмо, я буду уже далеко отсюда, там где я нужна больше. Когда я встретила его, я сперва испугалась, но когда прикоснулась к нему, то поняла. Это судьба, мама. Я видела его насквозь, и знаю, что он нуждается во мне, ведь только я смогу о нем позаботится. Я всегда хотела быть как ты — дикой и непокорной, но в то же время заботливой и ласковой. Я просто следую за той, кем я всегда вдохновлялась. Я очень тебя люблю. Обещаю вернуться, как только у нас появятся для тебя "сюрприз". (ладно, всё же скажу. Это будет твоя внучка) Чмоки-чмоки. <3       P.S. Прости, папа, постараюсь специально для тебя сделать внука. Тоже чмоки-чмоки <3».       Руки женщины задрожали и она с неожиданным бешенством разорвала ни в чём неповинную бумажку на куски.       — Я её найду и так отшлепаю по мягкому месту, что даже Повелительница её не спасет… Погоди, — она вспомнила кое-что важное. — А где же Джерри?       — Джерри? — повторила Эми, и вся рассеянность пропала, когда она вдруг осознала что забыла его освободить. — Ой…       Зарычав так, что даже волчица опасливо отошла назад, раздражённая старшая кентаврица звучно приложила себя по ладонью лицу, решая что нужно сделать раньше: придушить свою бестолковую сестру или бежать и спасти столь же бестолковую дочь от ужасной ошибки.

***

Анализ данных от инф.-агента, запущенного в вселенную WH-00004-k… Сходство с вселенной AA-00001-a 100%. Активировать личностный модуль для передачи прав администратора… Отмена операции. Причина: чужеродная сущность и чужеродная бета сущность не полностью ассимилировалась и не была окончательно встроена в «Великий план». Изучить вторичную чужеродную сущность на Загрязнение. Продолжать повышать количество спутников для ускорения процесса ассимиляции. Продолжить наблюдение…