Рудимент

      Сколько себя помнил, то есть лет с шести-семи, я жил при храме Куратиса. А вот как сюда попал и кто мои родители – с этим было сложно. В принципе, сирот в культе было более чем достаточно, чуть ли не каждый второй послушник был таковым. Детей посообразительней и порасторопней охотно брали в послушание, другие, взрослее, приходили в культ сами. Кто-то искал утешения в вере или укрытие, другие видели в этом возможность хоть как-то устроить свою жизнь. Так храм пополнялся будущими братьями и сёстрами, пускай и не все послушники в итоге посвящали свою жизнь Куратису.       Но вот как к Белой Длани попал я? Не знаю. Смутные и несвязанные воспоминания о ранних годах у меня были, и они совершенно не ассоциировались с храмом. Уж больно мрачные там были места. Какие-то то ли подвалы, то ли пещеры, странные люди, страшные крики. Образы зачастую были попросту пугающими и нереалистичными, отчего уверенности в их истинности у меня никогда не было. Мало ли какие кошмары в детстве снились. Когда-то я пытался узнать об этом у наставника, который тогда был просто братом-воспитателем Гораном, на что получал неизменный, простой, и мало что говорящий ответ: меня сюда привели. Кто, зачем и почему - не уточнялось. Единственное что я мог сказать – имя Алан Роу выдавало во мне уроженца западных провинций. Но при этом живу-то я на востоке.       С годами эта тема потеряла какую-либо важность и вспоминалась крайне редко. Храм стал домом, наставник заменил отца, а братьев и сестёр у меня было в избытке. Да, далеко не со всеми удавалось поладить, но ведь и в обычных семьях так бывает? Открытых конфликтов внутри храма никогда не было, максимум детская ссора. С дружескими отношениями, правда, тоже не особо ладилось, но уж приятелей точно хватало. А ещё была работа, которую я ценил с самого первого дня, как мне позволили наблюдать за действиями лекарей в храмовой лечебнице. Ведь это была настоящая магия. Причем не в общепринятом смысле, а именно в плане волшебности происходящего. Она затмевала собой всё.       Разумеется, в храмовой лечебнице не всегда прибегали к столь сильным методам. Запаса духовных сил не хватает на всех нуждающихся и без необходимости их старались не тратить. Поэтому, как правило, дело обходилось травяными настоями, мазями, припарками и самыми простыми сигилами. Но в тот, самый первый раз, мне посчастливилось увидеть, как человека в буквальном смысле спасают. Возможно, брат-воспитатель специально подгадал время, чтобы впечатлить своих подопечных, но даже спустя годы я отчетливо помнил этот день.       Группу послушников привели в лечебницу, где опытный лекарь, брат Захар, спасал умирающую после неудачных родов женщину. Сначала меня, как и всех прочих, напугали тяжелые стоны и судороги той женщины. Это было очень тяжёлое зрелище, к которому ещё долго пришлось привыкать в последующие годы. Но тут над ней начал формироваться сияющий светом клубок из нескольких закольцованных лент, внутреннюю часть которых быстро заполняли какие-то символы. Божественная печать или иначе заклинательный сигил – так это называлось. Сигил формировался, казалось, бесконечно долго, чтобы потом резко потускнеть и искрами осыпался на женщину, которая вдруг разом замолкла. Всего через минуту она попыталась встать на ноги.       В тот день я понял, что хочу так уметь и старательно шел к этому в последующие годы. Но потом стал избранником, отчего всё одновременно усложнилось и обрело дополнительную глубину. Может воззвание и отличалось от осмысленного действия настоящего мастера. Зато к пониманию, что ты помог человеку, возможно даже спас ему жизнь, и удовлетворению, прибавилось непередаваемое ощущение облегчения и искренней благодарности, которые я ощущал в большинстве случаев. Люди приходили в лечебницу, испытывая боль и страх, а уходили, ощущая облегчение. Далеко не все болезни можно было быстро вылечить, но ключевым тут было то, что исчезал страх неизвестности.       Так шли годы, за которые я немалому научился. Но магическая часть лекарского искусства вещь сложная и многогранная. Большинство братьев в этом возрасте овладевают лишь простейшими сигилами и только к середине третьего десятка лет становятся достаточно опытны, чтобы лечить самостоятельно. Даже с учетом того, что в культе одарённых учили лишь разновидностям целебной магии, достигнуть серьёзных успехов сложно. Это уже уровень прозелита, то есть полноценного брата культа. Я же был неофитом, младшим братом.       Не отличайся я от других недавних послушников, и мне ещё долгие годы предстояло бы ассистировать, прежде чем начать лечить самостоятельно. Но Куратис определил для меня иную роль, позволившую срезать годы учебы. И хотя воззвание сильно отличалось от осмысленного применения своего дара, в некотором роде даже мешало его развитию, мечтать о большем было бы… наглостью. Да, пожалуй, это было наиболее подходящим словом. Я и так получил куда больше, чем большинство людей могут мечтать, наставник всегда говорил, как важно об этом помнить.       Тем не менее я прилежно пытался научиться всему, что предлагал мне храм, даже если целенаправленно учить этому меня не спешили. Вот и спустя неделю после последней поездки, я проводил всё возможное время в лечебнице, не давая свои силам копиться впустую. А когда они иссякали, то наблюдал за работой более опытных братьев. Умение построить сигил – это замечательно, но первой задачей любого лекаря являлось правильное определение болезни, без которого можно впустую потратить массу сил, как обычных, так и духовных, но добиться лишь временного улучшение. Тут всё решал опыт.       Правда, хочешь того или нет, а находиться там более двух, редко трёх часов в день никак не получалось. Моё личное обучение никто ведь не отменял. Кроме того, Храм жил своей жизнью и полностью обеспечивал себя сам, а потому хозяйственных обязанностей было в избытке. Послушники занимались черновой работой, но не всё можно поручить детям и подросткам, так что большой объём работ приходился на неофитов. Даже статус избранника тут ничего не менял, ведь исчерпав личный запас сил я отличался от остальных лишь восприятием, что зачастую становилось недостатком, а не преимуществом. А храмовым запасом магической энергии при нужде пользовались более опытные товарищи. При всём этом участие в утренних и вечерних ритуалах культа никто не отменял. Так что каждый день был загружен мелкими заботами.       Но нынешний день сходу выделился среди привычного единообразия. После утреннего ритуала и завтрака, я собирался, как обычно, зайти в лечебницу, но едва покинул жилой корпус, как упёрся в толпу собравшихся около выхода братьев и сестёр. Чтобы понять причину столпотворения и активных перешептываний, пришлось протолкаться в первые ряды. По главной дороге к храму подъезжал эскорт из украшенной резьбой и позолотой кареты, с гербом, который я не мог не знать. Имперским. Карету сопровождал десяток драгунов в пышных мундирах, но с оружием наготове. По сторонам они зыркали недобро так. К приезду разных личностей, среди которых хватало богачей, все мы были привычны, но вот такое зрелище выходило за рамки нормы. Со стороны всё это выглядело как подчеркнуто официальный визит кого-то из представителей имперской власти.       - Не знаешь, кто это? – покрутив головой, я выцепил из толпы Рика, одного из своих приятелей. Тот был ушлым малым и, разумеется, наблюдал за эскортом из первого ряда. Быть может, он знал хоть что-то.       - Не-а, - не глядя отмахнулся тот, - откуда?       - Ну да… - просто чтобы не молчать протянул я.       Тем временем карета объехала площадь перед храмом, чтобы остановиться боком к парадному входу. Кучер шустро соскочил на землю и не менее расторопно открыл дверь, чтобы оттуда появился человек в тёмном, длиннополом камзоле и… белой безликой маске, скрывающей всё лицо от лба до подбородка. Не узнать последний аксессуар было невозможно – носящий его человек мог быть только Голосом Императора. Одним из личных порученцев Его Императорского Величества, доносящих его волю до подданных. Судя по шепоткам, Голоса узнали все и изрядно удивились, отчего появление второй фигуры, женщины в закрытом платье до самой земли, как-то даже потерялось. На неё я обратил должное внимание только тогда, когда эта пара поднялась до середины лестницы, ведущей к основному входу, и им навстречу вышли настоятели. Все пятеро разом. Синхронно поклонились и старший из них что-то произнёс, после чего последовала непродолжительная беседа, расслышать которую было решительно невозможно. Вскоре они двинулись в храм уже вместе.       - Даю руку на отсечение – Императору от нас что-то понадобилось. И раскошеливаться он явно не хочет, - неожиданно прозвучал рядом другой голос. Повернув голову на звук, я обнаружил, что рядом оказалась вездесущая Ната. Надо ли говорить, что мысль была более чем фривольная? Услышь девушку кто-то из старших братьев, и её ждала бы долгая лекция. Причем не факт, что этим бы делом ограничилось. Наказанием могла бы стать самая грязная работа из тех, что даже послушники делают только по жребию.       - Не стоит говорить такое вслух, - осторожно заметил я.       - Ты ворчишь прямо как старшие, - стало мне ответом.       Впрочем, учитывая, как все кинулись обсуждать произошедшее, в предосторожностях, действительно, не было смысла. Радоваться нужно, что старшие братья живут отдельно. Но лично я не был настроен строить догадки и плодить сплетни. Вместо этого, протолкавшись через толпу, всё-таки направился в лечебницу. И оказался там чуть ли не в одиночку. На месте оказалось лишь дежурные лекари. Даже пациент был всего один и им уже вовсю занимались.       День и дальше решил доказывать, что он не такой, как остальные. Обычно по утрам хватает тех, кому нужна помощь культа. Зачастую приходится привлекать больше лекарей, чтобы не создавать длинную очередь. Но сегодня людей было мало, из-за чего для меня работы не находилось. Даже увидеть что-либо стоящее не удалось. Словно специально все, кто обращался за помощью, страдали от банальной лихорадки, ушибов, болящих зубов и прочей мелочи. В подобных делах даже я, несмотря на возраст и незаконченное базовое обучение, мог считаться опытным мастером. Казалось бы, тому, что люди не нуждаются в услугах лекарей, нужно было радоваться. Хорошо ведь. Но настроение почему-то было подавленным.       Пришлось переключаться на другие обязанности, и так время дошло до обеда, но на полпути к столовой меня перехватил один из послушников, парнишка лет двенадцати. Совсем ещё мальчишка, которому не хватало выдержки, чтобы идти спокойно и размерено, внушая уверенность одним своим видом, как подобает членам Белой Длани, а потому он срывался на полубег и прискоки.       - Брат Алан, - лишь в последний момент мальчишка опомнился, сложил руки, спрятав кисти в рукавах, и слегка поклонился, - настоятель Горан желает тебя видеть.       - Спасибо, Драган, - я благодарно кивнул послушнику, заодно припоминая его имя. Тот не стал задерживаться, и помчался по своим делам, а вот я не сразу стронулся с места. Задумался, зачем мог понадобиться наставнику? Обычно, если тому что-то требовалось, он подходил сам, а не вызывал. Хотя, безусловно, случалось всякое. Тем не менее, было разумно предположить, что это как-то связанно с утренними визитёрами. Всё-таки такое точно не каждый день случается. Как не каждый день наставник хочет поговорить в приватной обстановке.       Но так оно или нет, мне оставалось только направиться в храм, на втором этаже которого у каждого из настоятелей имелось что-то типа кабинетов. В одном из которых мне не раз доводилось бывать. Это была довольно тесная, заставленная стеллажами с книгами комната, где наставник проводил немало времени. Повседневная жизнь культа не только требовало усердного труда, но и порождала немало бумажной волокиты, о сути которой я имел весьма смутное представление. По факту просто знал, что её много и что наставник её не любит, но старательно выполняет.       Так что найти Горана Вольда было несложно, и тот меня уже ждал. Но не занимаясь своими делами, как это обычно бывало, а нервно меряя шагами комнату. И это при том, что особо расходиться там было просто негде. Не те размеры у комнаты, чтобы по ней разгуливать. Но поведение наставника говорило само за себя, тут никаких даров не требовалось чтобы понять - он чем-то не на шутку встревожен.       - Наставник, - зайдя внутрь, я, как положено, поклонился.       - Проходи, проходи, - нетерпеливо махнул рукой тот, - у меня есть… новости. Не самые приятные, как по мне.       - Их привёз Голос? – я не удержался от того, чтобы озвучить свою догадку.       - Да. На юго-востоке собирают армию, похоже нас ждёт стычка с Юнь-О. Может очередной набег степных дикарей, а может настоящая война. Этого если кто и знает, то мне не докладывает. Могу лишь молить Куратиса, чтобы обошлось.       Тут я был всецело согласен. Что в пограничной стычке, что в полноценной войне хорошего мало. Погибнет немало солдат, а если степняки прорвутся, то разграбят всё, до чего смогут дотянуться. Людей попытаются угнать в рабство и, если попытаться отбить пленников, то они их попросту прирежут. История знала немала подобных случаев. Тут не знаешь, что хуже – цивилизованная война с самым крупным государством мира или же стычка с небольшой, но бесконечно жестокой группой варваров, которая лишь номинально входит в то самое государство.       Но всё же было очевидно, что Голос прибыл не для того, чтобы рассказать об этом совету настоятелей. Нет, цель его явно была иной и вполне понятной. Как связана подготовка к войне и культ, служащий Куратису, одними из “прозвищ” которого являлись “хранитель жизни” и “великий исцелитель”?       - Армии нужны лекари?       - Как и всегда, - с мрачным видом кивнул наставник, - но не только. Император хочет, чтобы мы послали одного из избранников.       - Мне казалось, что нас держат подальше от войн, - тут мне своевременно вспомнилась деталь, почерпнутая из хроник культа. Причина, правда, не была указана, только сам факт. Но, разумеется, наставник и сам это знал.       - Да, обычно мы этого не делаем. И на то есть причины. Но Его Императорское Величество настойчив и отказать ему сложно. Не на этот раз.       Я прекрасно понимал, что крылось за этими словами. Деньги и льготы, что в общем-то тоже сводилось к деньгам, ведь одно только поддержание существование древнего храма обходиться в немалые суммы. Не секрет, что многие культы нынче существуют только благодаря покровительству императора. Но мне всегда казалось, что к Белой Длани это не относится. Услуги хорошего лекаря стоили недёшево. Ладно, пусть даже просто лекаря, ведь в культ брали всех желающих, и выборка возможных талантов была невелика, что не могло не сказаться. Но всё равно, разве этого не хватало для обеспечения культа всем необходимым?       И пускай мне не нравился меркантильный подход к вопросу помощи нуждающимся, но я понимал, что иначе просто никак. Для всего нужны деньги. Неужели постоянной работы наших лекарей недостаточно? Ответа на этот вопрос у меня не было. Зато я мог сделать куда более простой вывод:       - Вы решили отправить меня?       - Я был против, - вздохнув, признал Горан Вольд, - ты талантлив и тебе благоволит Куратис, но ты слишком молод. Слишком неопытен. Но других вариантов просто нет. Филип нужен в столице, Юрген слишком стар, чтобы покидать храм, а Стеван на другом конце империи и вернуться не успеет.       - Я справлюсь, - видя подавленность наставника, я постарался развеять его сомнения. В своих силах я не сомневался, но в первую очередь мне не хотелось видеть человека, заменившего отца, в таком состоянии.       - В том, что касается исцеления – да. Меня беспокоит иное. На войне не место для избранников Куратиса. Вы слишком… - настоятельно взял небольшую паузу, словно подбирая подходящее слово, - чувствительны. Да, пожалуй так.       - Я справлюсь, - упрямо повторил я.       - Ох, хотелось бы верить. Но выбора всё равно нет. Главное помни, зачем ты там. Сосредоточься на мысли о том, что с твоим талантом можно спасти множество людей. А всё остальное вторично. Напоминай себе об этом почаще.       - Хорошо, - я не вполне понимал, зачем это нужно, но без раздумий согласился. В данный момент меня больше беспокоило другое. Наставник говорил так, словно они теперь не скоро увидятся, - а вы не поедете с нами?       - Пока не знаю. Мы ещё не определились, кто вообще поедет, тут нужно крепко всё обдумать. Определились только с тобой. И ты отправишься раньше нашего, на этом особенно настаивали. Похоже, на тебя есть какие-то планы. Не нравится мне это… Но не стану повторяться. С рассветом тебя будет ждать карета, так что иди и собирай свои вещи. Про тёплую одежду не забудь – неизвестно, где придётся ночевать. И…       - Разберусь, - резковато, что было для меня большой редкостью, произнёс я. Тот факт, что со мной начали говорить совсем как с ребёнком, несколько раздражал. Злиться на наставника я не мог по определению, но дискомфорт от беседы присутствовал.       - Разберётся он… - совсем уж по-стариковски проворчал настоятель, - знаю, что ты не подведёшь нас. Ты всегда был моим лучшим учеником. Но про мои слова тоже не забывай, это важно. Всё, иди готовься. ***       Несложно собрать вещи, если у тебя их практически нет. Храм всегда давал мне всё необходимое, и личных вещей как-то не заводилось. Разве что мелочевка какая. Это всегда казалось нормой, ведь послушники и младшие братья живут в общих комнатах, видя небогатый быт друг друга. Вот те, кто дорастает до самостоятельной практики или добивается внутреннего поста в культе, получают свою собственную комнату. А позже и какой-никакой личный заработок появляется, после чего некоторые предпочитали покинуть храм и начать практиковать в другом городе. Подобное не воспрещалось, скорее наоборот. Я, правда, будучи избранником вполне мог на это претендовать уже сейчас, но наставник говорил мне, что лучше не отрываться от остальных и проявить скромность. В мудрости его слов я никогда не сомневался. К тому же меня никогда не тяготил такой порядок. Всё необходимое всегда имелось, а остальное не так уж важно.       Так что сборы много времени не заняли. Сумка со всем необходимым для работы всегда под рукой, а одежду подобрать дело недолгое. Разве что пришлось навестить брата Тияна, чтобы получить у него тёплый плащ и саквояж, в который всё это уместилось. Куда больше времени ушло на разговоры с друзьями и приятелями, которые пришли в немалое возбуждение от новостей. Нату так вообще было не угомонить с её расспросами, хотя я, по сути, ничего толком не знал. Из-за этого, а также из-за накатившего перед сном мандража, я почти не спал той ночью. Всё думал о том, что меня ждёт и справлюсь ли вообще. Несмотря на то, как старательно я убеждал наставника, на деле с уверенностью дела обстояли не так хорошо. А ещё я много думал о войне. Это слово несло понятный, хоть и страшный смысл, но что за ним крылось на самом деле? Кроме того, на ночь глядя мне устроили целую лекцию, состоящую из всевозможных “нельзя” в присутствии Голоса. По сути, просто не лезь не в своё дело, не задавай вопрос если в этом нет необходимости и всё в таком духе. Но расписали мне это так красочно, словно последствием несдержанности могла быть только смертная казнь и никак иначе. Так что это тоже давило на меня, мешая заснуть.       Неудивительно, что поутру я чувствовал себя не лучшим образом. Даже ранний завтрак в горло не лез. А когда за мной приехала обещанная карета, так вообще появилась предательская мыслишка ещё раз поговорить с наставником. Нет, не об отказе. Такой мысли у меня точно не было. Но вот ехать лучше со своими братьями и сёстрами. И всё же я пересилил эту вспышку неуверенности, после чего направился к карете.       Ту, как и вчера, сопровождал целый отряд конной охраны, только теперь я находился куда ближе и мог рассмотреть всё, от их карабинов до хмурых взглядов. Хотелось верить, что связаны они с необходимостью куда-то ехать с утра пораньше, а не с моей персоной. Видел я и заискивающую улыбку кучера, который поспешил открыть мне дверь. Только на этот раз никто не спешил наружу. Наоборот, я должен был залезть в неожиданно тёмное нутро кареты, содержимое которой даже при открытой двери не удавалось толком рассмотреть. Кажется, внутри кто-то был, но…       - Поспешите, господин, выезжать надобно, - деликатно поторапливая меня, произнёс кучер.       - «И куда так спешить?» - мысленно спросил я, но в карету всё же полез. Стоять перед открытой дверью было бы попросту глупо.       И вот тут я едва не оконфузился на ровном месте. Засуетившись, едва не приложился лбом о довольно низкий край дверного проёма, а, избежав удара, чуть не потерял равновесие. Именно в этот момент изнутри протянулась рука в кожаной перчатке и, ухватив меня за запястье, помогла втянуться внутрь. Почти сразу дверь за спиной захлопнулась. Но вместо того, чтобы совсем погрузить нутро кареты во мрак, наоборот стало как-то даже светлее. Как оказалось, внутри всё было обито тёмным бархатом, что вкупе с тенью создавало такой эффект. Но для пассажиров света хватало.       Я оказался в узком проходе меж двух широких сидений. На левом от меня, ближе к дальней стороне, сидел Голос, а на правом расположилась его спутница. Причем именно она протянула руку помощи.       - Присаживайтесь, юноша, - глядя на меня, произнесла дама.       Это была тщательно ухоженная женщина с длинными тёмными волосами, которой явно было хорошо за сорок, но, если не всматриваться, то легко можно было решить, что ей не более тридцати. Свою красоту она старательно оберегала. Впрочем, это было лишь первым впечатлением, которое отошло на второй план, когда я заметил приметную брошь на её платье. Серебро с набором разноцветных камней. Это было далеко не просто украшение, а символ, говорящим о том, что носитель является полноправным магом, а также указывает на статус этого мага в их среде. Своеобразный аналог армейских эполетов, указывающий на то, насколько силён этот маг и в каких направлениях.       Правильно читать этот знак я умел только в теории, судя по набору камней магэсса была компетентна одновременно в боевой, защитной, целительской и ещё одной, такого варианта я просто не помнил, магии. Зато саму классификацию уж точно не забыл. Действительно сильным и влиятельным магам, то есть от восьмого ранга и выше, положено золото, а не серебро. Акцент в учебе делался именно на этот факт, ведь именно такие люди могут запросить услугу избранника. С другой стороны абы кого к Голосу точно не приставят. Говорят, с этими людьми всегда следует кто-то, кто исполняет роль защитника, помощника и… палача. Хорошо хоть я точно знал, как принято обращаться к магам. Мэтр. Причем вне зависимости от личного статуса и пола.       Стоять и пялиться было бы неприлично, поэтому, коротко поклонившись, что было весьма непросто в таких условиях, я поспешил выполнить прозвучавшее пожелание. И тут возникла очередная проблема. По сути, мне не оставляли иного варианта, кроме как сесть рядом с Голосом. И от такого потенциального соседства было совсем уж неуютно. Впрочем, так было бы в любом случае.       - Так вот ты какой, избранник. Совсем ещё молодой, - продолжила говорить женщина, пока я старался аккуратно примостился на сиденье, чуть ли не вжимаясь в стену кареты. Голос Императора — это не та личность, рядом с которой можно почувствовать себя комфортно. Я ведь столько историй слышал о них. Причем и хороших, и плохих. А тут приходилось сидеть бок о бок. Если кто-то узнает об этом, особенно если это будет Ната, из меня всю душу вытрясут, заставляя припомнить каждую деталь, вплоть до личных ощущений.       - Культ не мог выделать кого-то более опытного, мэтр, - вежливо ответил я.       - Полагаю, сам по себе ты ещё ничего не умеешь, - покивала на это магэсса.       - Я сделаю всё, что потребуется.       - О, нисколько не сомневаюсь. От проводника немногое требуется. Жаль, что в остальное время от тебя пользы не будет, - дама говорила спокойно, почти равнодушно, но от неё шла странная смесь чувств.        Кажется, я ей чем-то сходу не понравился, и было непонятно, как на это реагировать. Это ведь не оскорбление, просто подчеркнутое пренебрежение. Нужно ли тут что-то отвечать? И если да, то что именно? Тем временем карета стронулась с места, что ознаменовалось на удивление плавным толчком.       - Мне далеко до старших братьев, мэтр, - не придумав ничего лучшего, произнёс я.       - И всё же даже так ты можешь сделать гораздо больше, чем они, - благодушно улыбнувшись, хотя больше было похоже, что это простая видимость, произнесла женщина. Чем окончательно меня запутала.       - Наверное… - неопределённо протянул я.       - Наверное? – кажется, такой ответ развеселил даму, - скромничающий избранник божества, как это мило.       - Марисса, - негромко произнёс сидящий рядом со мной Голос.       Одно единственное слово. Имя этой женщины. И тут же наступила тишина. Марисса слегка склонила голову в сторону своего… по всей видимости патрона, после чего отвернулась, словно только что не вела диалог и, чуть сдвинув плотную занавеску, начала смотреть в окошко. В карете повисла тишина, нарушаемая лишь тихим поскрипыванием досок и стуком копыт. У меня были вопросы, но, задавать их вот так сходу я просто не решился. Да и был ли в них смысл? Что от меня требуется, было заранее очевидно. В конце концов, ничего иного я просто не умел.