Рудимент

      Глава 4.       Я смутно помнил, чем всё закончилось. Пара дюжих солдат отволокли меня в длинный шатёр, по всей видимости являющийся частью местного госпиталя, уж больно характерен был вид ровных рядов раскладных коек, разделённых ширмами. Типичный лазарет. Мне дали выпить какую-то горячую жидкость, и дальше я просто заснул. Зато, когда проснулся, то чувствовал себя неплохо, чему изрядно удивился. Всё-таки я не понаслышке знаком с истощением, а тут, судя по тому, что подсказывала память, из меня должно было выкачать значительно больше собственного лимита.       Но долго разлёживаться, пытаясь понять, что пошло не так во время воззвания, я не мог. Пусть в теле оставалась некоторая слабость, но нужно было узнать, помогло ли лечение и чем мне вообще теперь заниматься. Даже не знаю, какой из этих вопросов волновал меня сильнее. Вот только спросить было не у кого – если это действительно был полевой госпиталь, то сейчас он пустовал. Ни пациентов, ни лекарей. Так что назревала необходимость выбраться наружу. Благо, моя одежда осталась на мне, а дорожные вещи и саквояж обнаружились прямо около койки. Хоть тут всё было без лишних сложностей.       Решив, что раз мои вещи сюда положили, то и дальше не тронут, я направился к выходу из шатра в поисках человека, которому можно будет задать свои вопросы. Ну как направился – осторожно, прислушиваясь к себе и стараясь держаться поближе к ширмам, чтобы было за что ухватиться, побрёл в сторону выхода. Тот, к слову, имелся с обеих сторон и оба были раскрыты практически во всю ширину шатра, впуская внутрь солнечный свет. Последнее меня отчасти удивило. Учитывая, что мы приехали сюда в первой половине дня, то выходило, что я не так уж и долго здесь провалялся?       Оказавшись снаружи, я невольно прикрыл глаза рукой, защищая их от безжалостно бьющего солнца. Но всё же вкупе с возможностью полной грудью вдохнуть свежий воздух, это позволило мне почувствовать себя заметно лучше. Даже есть сразу захотелось, ведь сегодня только завтракал. А обильное питание важная вещь для восстановления при истощении. Этот урок я крепко выучил на себе.       В общем, на некоторое время я выпал из суеты этого мира, дыша свежим воздухом и приноравливаясь к яркому дневному свету, так что прозвучавшийрядом вопрос застал меня врасплох:       - Куда это мы направляемся, голубчик?       С удивлением я обнаружил, что рядом со мной остановилась троица незнакомых, но представительного вида людей. Пожилой, чуть грузноватый мужчина, в новомодном, по меркам Растина, пиджаке, который был расстёгнут и демонстрировал надетую под него клетчатую жилетку, и два одетых схожим образом, только уже без вольностей, парня примерно моего возраста. Одежда парней отличалась цветами, но оба имели одинаковые шейные платки, с застёжкой, в которой легко можно было узнать символ принадлежности к магам. Медными. Скорее всего ученики. И поскольку вопрос задал именно возрастной мужчина, то имело резон предложить, что он тоже из магов и выше по статусу. Очень непростая компания.       Я тут же убрал руку от лица, принял надлежащий представителю Белой Длани вид и слегка поклонился. Не так глубоко, как тому офицеру, но формальности были соблюдены. Только после я этого ответил:       - Кажется, мы не представлены.       — Это сам профессор Тайберг, невежда! – тут же возмущенно воскликнул один из молодых.       Тот, что был одет в тёмно-синей пиджак и обладал собранной в хвост тёмной шевелюрой. Тогда как второй предпочёл коричневый оттенок и мог похвастаться короткими русыми волосами. А вот имя этого профессора мне ничего не говорило. Разве что сам статус подтверждал догадку, что это далеко не простой человек. Но озвучить своё незнание я просто не успел.       - Ну-ну, будет вам, -опередив меня, добродушно произнёс сам профессор, - откуда юноше знать обо мне? Он же только вчера приехал.       - Из дремучей деревни, - по-прежнему недовольно, но гораздо тише пробурчал тот же парень.       - Зато манеры у него явно лучше, чем у тебя, хлыщ столичный, - хмыкнул на это второй и приветливо мне кивнул.       - Вчера? – удивлённо переспросил я. Раз сейчас тоже был день, то выходило, что я проспал целые сутки?       - Да-да, поспать ты горазд. Зато сразу видно, что сон пошел тебе на пользу, - улыбаясь, произнёс Тайберг, а потом словно спохватился и спешно затараторил, - ничего ведь, если я буду на ты? Уж не знаю, как там у вас принято обращаться.       - Н-ничего… - весь этот напор благожелательности, которому вторило открытое пренебрежение со стороны того парня, попросту сбивали меня с толку.       Как-то всё слишком резко происходило, из-за чего я невольно терялся. А это уже нехорошо. Нужно было срочно взять себя в руки и не позорить культ свои поведением. Сейчас я единственный представитель в лагере и не имею право ударить в грязь лицом.       — Вот и замечательно. А теперь, мне нужно тебя осмотреть, - продолжил тем временем профессор.       - В этом нет нужды, - собравшись, со всем возможным спокойствием, отказался я. Своё состояние я вполне мог определить самостоятельно. Правда, оно несколько лучше, чем следовало ожидать, но это ведь хорошо.       - Э, э, э, - казалось бы солидный мужчина в годах, а вдруг поднял руку и демонстративно медленно покачал указательным пальцем, - а вот это уже мне решать, голубчик. Всё-таки пока что ты мой пациент. А как только выпишешься, то станешь моим подчинённым. Так что отказ не принимается. Заодно и поговорим. Уж больно лихо ты этого упёртого осла Пуштова на ноги поставил. Вчера он чуть не до самой ночи по лагерю носился. Бедные его подчинённые, привыкли уже, что начальственный глаз дальше собственного штаба не видит, а тут такое огорчение.       - Я не получал никаких указаний о том, чтобы переходить в чьё-либо подчинение, - нахмурившись, ответил я. Дома мне ничего на эту тему не говорили. Понятное дело, что братья будут делать то, что прикажет армейское руководство, но напрямую управлять будет кто-то из настоятелей. Наверное…       - Ох, как же с тобой сложно, - показательно вздохнул Тайберг, - ладно, с этим определимся позже. А пока смотри. Это, - мужчина указал на шатёр, около которого они стояли, - лазарет полевого госпиталя первого корпуса восточной армии. Ты проспал в нём сутки, в тебя влили полсотни маршей для скорейшего восстановления. Так что ты пациент и это факт. Или будешь спорить?       Немного подумав, спорить и упорствовать на ровном месте я не стал. Поменяйся мы ролями, и я бы сам настаивал на том, чтобы всё проверить. Так что это была мелкая и разумная уступка с моей стороны:       - Хорошо, проводите осмотр.       — Вот и замечательно, - повторился профессор и первым шагнул внутрь шатра, - а пока будет уместно представиться. Меня зовут Ян Тайберг, хирург, целитель и профессор Первого Магического с медицинской кафедры. А эти двое славных юношей мои ученики. Мартин и Лех.       Про Первый Магический Университет я, разумеется, слышал. Про него, наверное, вообще все слышали. Соответствуя названию, это был первый университет для магов. Для их обучения подобные заведения вроде как не требовались, но вот научные изыскания нуждались в централизованном подходе. По крайней мере государственные. А что там родовое дворянство на своих землях делает – совсем иной вопрос. Так что чуть менее века назад в столице был основан этот университет. Сейчас их уже двенадцать, но действительно крупным оставался только Первый. Так что профессор Тайберг действительно был человеком выдающимся и, скорее всего по табели о рангах был среди старших классов.       - Неофит Белой Длани Алан Роу, - в свою очередь представился я и ещё раз поклонился, но уже с должным уважением. Похоже этот профессор был тем самым “столичным светилом”, которого упоминал генерал-полковник.       - Да-да, мы уже в курсе, - помахал рукой Тайберг, - и должен признать, я в восторге от возможности поработать с кем-то настолько… нестандартным. Присаживайся.       Мы как раз подошли обратно к той койке, на которой я проснулся немногим ранее. Не видя причин спорить, я подчинился этому приказу. Подчинился и последующим, с некоторым даже любопытством пытаясь понять, чем отличаются методы обследования пациента у столичного профессора. Как оказалось, они были минимальны. Да и то скорее всего потому, что уклон шел на оценку последствий истощения, с которым я нередко сталкивался, но вот лечить кого-то в этом плане ему не доводилось.       Интереснее было то, что в плане своих медицинских обязанностей профессор Тайберг казался совсем иным человеком. Молчаливым, внимательным и очень дотошным. Поэтому процесс занял некоторое время, в процессе которого ученики профессора отошли в сторонку и начали что-то негромко обсуждать между собой. Быть может, просто так сложилось, но мне показалось, что они опасаются его отвлечь от дела. А ведь до этого они не стеснялись его чуть ли не перебивать. Кроме того Тайберг, который ранее отдавал благожелательностью, в этот момент вообще никак не ощущался. Словно и нет человека, а есть механизм, обеспечивающий лечение.       Но всё же обследование есть обследование, и вскоре оно подошло к концу. После чего профессор, мгновенно “ожив”, заявил:       - До полного восстановления тебе никак не меньше двух дней. Надеюсь, не нужно объяснять, что это значит?       - Нет. Я привычный, - подтвердил я. В этом плане у меня, действительно, хватало личного опыта. Никаких попыток задействовать силу или тренировок в процессе восстановления. И лучше держаться подальше от больных людей, чтобы ненароком не сорваться им помогать.       - Даже так? – удивился Тайберг, - интересно обстоят дела в этом вашем культе, раз их люди не знают, когда стоит остановиться.       - Нет! – тут же поспешил объяснить свои слова я, и, поймав слегка насмешливый взгляд, смущенно добавил, - наши лекари не допускают таких оплошностей и мне часто высказывают за самодеятельность. Я знаю, что это неправильно, но не всегда могу остановиться. Другим… сложно понять.       — Это почему же? – брови профессора удивлённо поползли вверх. И, кажется, он даже немного разозлился, но ничего высказывать не стал. Ограничился вопросом.       Осознав, как могло со стороны прозвучать моё последнее утверждение, я был за это благодарен. И поспешил объясниться:       - Не подумайте, что я обвиняю вас или кого-то ещё в чёрствости. Просто дар Куратиса позволяет мне… эмм… чувствовать людей. Их боль, отчаянье, страх. А его помощь позволяет мне исцелить их. Как при этом можно пройти мимо, если знаешь, что легко можешь помочь?       - Эмпатия? Как интересно… - кивнул каким-то своим мыслям профессор, мгновенно забыв о своем недовольстве, - а с нашим дражайшим генерал-полковником что пошло не так? Других пациентов там не было. А выжать себя до полуобморочного состояния – это ещё постараться надо.       - Не знаю, - честно признался я, - попытался его исцелить, но это оказалось неожиданно тяжело. Из меня разом вытянуло всю силу. Я даже не уверен, что до конца его вылечил.       - Магическую энергию. Правильно говорить магическую энергию или просто энергию, - невпопад поправил меня Тайберг, - надо будет за ним присмотреть. Пока он чувствует себя отлично, но всякое бывает. Что касается тебя… какой у тебя резерв? Наверное, небольшой. Ты ведь канальщик, верно?       А вот тут я просто не знал, что ответить. Нет, мне был известно, что предел запаса личных сил, ну или магической энергии как настаивает профессор, именуют резервом, но последний раз его точно замеряли ещё в те времена, когда я не стал избранником. Так что нынешнее значение мне попросту неизвестно. А вот про “канальщиков” я вообще впервые в жизни слышал. Какой-то специфичный термин? На научный он как-то не походил.       - Поня-я-ятно, - протянул Тайберг, правильно истолковав мою заминку, - что ж, будем работать с тем, что есть. Резерв замерим, как только восстановишься. И с твоей безграмотностью разберёмся. Вот уж не думал, что здесь мне придётся читать лекции. Иронично.       - Не стоит утруждаться, - не придумав ничего лучше, произнёс я. С одной стороны, мне бы хотелось узнать что-то новое. А с другой, очень не хотел принимать подачки.       - Стоит, определённо стоит. Но! – профессор многозначительно поднял палец вверх, - знание за знание. Расскажи мне, как происходило лечение Пуштова. Полностью. Что делал, что чувствовал, что происходило. Лех, Мартин! – повысив голос, он обратился к своим ученикам, -будете записывать!       ***       Ян Тайберг оказался въедливым, но весьма интересным собеседником. Он не скрывал, что его очень интересуют все необычные “магические традиции”, как он выразился. Подразумевались под этим особенности методик старых культов, то есть “ортодоксальных магов” как он выражался, и всё в этом ключе. А уж возможности избранника для него были наипервейшей темой, и он не на шутку расстроился от того, что в ближайшие пару дней не сможет увидеть всё лично. При этом, несмотря на своё немалое положение как в жизни, так и в военном лагере, он держался со мной на равных, а не пытался давить авторитетом. И, что особенно располагало, охотно делился знаниями.       От него я узнал, что в современной магической науке принято делить магов на три типа. Ну или скорее имелось три основных уклона в развитии по соответствующим магическим свойствам, присущем каждому человеку: способность удерживать в себя духовную силу, накапливать её и управлять ею. Каждый способен на это в той или иной мере, но только тем, кто от рождения имел лучшие данные, имело смысл развивать их. Хотя случаи отхождения от этой практики тоже имелись, но в основном в богатых семействах, которые могли себе позволить потратить целое состояние, чтобы их ребёнок смог чего-то достигнуть за счёт дорогих специалистов и препаратов.       Самый многочисленный тип - маги истока. Те, кто развивает свою способность восстанавливать духовную силу. Ну или энергию, не суть. Он сам, как многие целители и маготехники, относился именно к истоковым магам, поскольку подобных подход очень удобен для тех, чья активная работа может тянуться часами. Также этим путём идёт большинство простолюдинов и доверенные слуги. Они становятся чем-то вроде живого накопителя, поддерживающего своего господина или просто продающего энергию, которая всегда в цене. Зачастую даже официальный статус мага при этом не получали. По понятным причинам это направление не очень уважалось, чем был изрядно возмущен Тайберг. Но тут всё логично – добрая половина истоковых официально даже не числились магами.       Далее шли маги полости, сосредоточенные на развитие объёма своего резерва. Такой маг может за короткий промежуток времени выплеснуть всё, что копил несколько дней. Почти все боевые маги идут этим путём, а значит и подавляющее большинство дворян. Они редко умеют творить что-то действительно мощное, хотя тут уже зависит скорее от опыта и возраста, зато могут похвастаться количеством и скоростью создания относительно простых сигилов. Или удерживать тот, что требует много энергии. Именно то, что нужно в бою. Вне зависимости от того, поединок это или поле баталии. А восстановить запас магической энергии всегда можно от истоковых и накопителей.       Последним и довольно редким видом были маги канала, что звучит куда благозвучнее чем “канальщик”. Именно к ним отнёс меня Тайберг и когда пояснил, что это значит, я посчитал, что это вполне разумное предположение. Ведь меня так активно тренировали именно в плане манипуляции магической энергией. Данный вид магов в своём развитие уходил от тех нужд, что требовала личная практика. Это делало их самыми слабыми в плане индивидуальных возможностей. Хотя опять же, тут всё относительно и с возрастом разница сглаживается, но если говорить о противостоянии с другими типами на одном уровне опыта, то канальщик уступит и полостным и истокам. Попросту выдохнется самым первым. Но их специализация далека от подобных поединков. Соответствуя названию, их роль — это роль проводников энергии. Именно они становятся во главу группы магов, так называемых кругов, творящих крупные, масштабные сигилы. Проводят всю эту магическую энергию через себя. Или проводят волю своего бога, как происходит в случае Алана.       Разумеется, у меня сразу возник вопрос, что мешает развивать сразу все три направления. Ну или хотя бы два из трёх. Это ведь логично. Но тут всё оказалось просто и понятно: скорость развития пропорционально падает, если пытаешься двигаться в разных направлениях. И тогда маг будет на что-то способен только годам к сорока, если не пятидесяти. Ускорить процесс можно, но, опять же, выгоднее ускорять развитие одного направления. Собственно, отсюда и все сложности. Ещё два века назад над этим не задумывались, поскольку сильных магов было много, а сейчас талантом считаются те, кого в те времена даже учить не стали бы. Поэтому стало так важно выжимать каждую каплю потенциала, что достигается созданием однобоких магов строгого профиля, которые только к солидным годам становятся похожи на магов древности.       Тут было два пути. Естественное развитие за счёт практики и упражнений, типа тех, что я практиковал в последние годы. Или сторонняя помощь. А поскольку она предполагала трату времени и ресурсов других магов, причем более сильных чем ты сам, то стоили подобные услуги соответствующе. По этой же причине мало кого из простолюдинов берут в ученики. Тут нужен либо талант, либо деньги, а в идеале и то и другое. Хотя на деле простолюдинов не хотели брать именно в официальные ученики. Ведь статус полноправного мага приравнен к дворянству, путь и низшего класса. А вот обучение способных к магии слуг – вещь весьма популярная. Некоторые даже на этом зарабатывают.       Также я многое узнал и о заклинательных сигилах как таковых. Все они имели схожую структуру. Основой всегда был круг, ну или скорее кольцо. Видимо не зря церковь Единого взяла себе именно этот символ. Круг состоял из эдаких лент, с вписанными в них символами языка богов, в среде магов именуемого глифами, каждая из которых именовалась формой. Набор форм определял предназначение сигила, а точное содержание каждой формы определяло конкретные вариации. Количеством форм и их длинной определялась сложность сигила. Использовать можно было и отдельные формы, то есть сигил состоящий из одной формы, но так можно было получить лишь самые простые эффекты. Например, вызвать вспышку света. Но вот чтобы создать стабильный источник освещения, нужно было уже две формы.       Некоторые сигилы были простыми и состояли из малочисленных коротких форм. Их мог повторить даже самый обычный человек, потратив неделю-другую на заучивание. Нередко можно было найти такого умельца даже в глухой деревушке - такие знания передавались от отца к сыну через века. Другие превращались в сложный клубок из пяти или даже больше сложных форм. А бывали настолько масштабные сигилы, что их было невозможно сформировать, не нарисовав на земле или иной подходящей поверхности. Но главным тут была способность подстраивать формы под конкретные нужды. Опытные маги умеют это делать прямо на ходу, а вот начинающие, к которым с натяжкой можно отнести и меня, просто заучивают готовые варианты. Воззвание в этом плане было предельно примитивным действием. Там от меня требовалось лишь настроиться на процесс и поделиться запасённой энергией.       Довольно скоро я начал путаться во всех этих подробностях, вываленных на меня словоохотливым профессором. Но о том, что спросил, не жалел. Любое знание ценно – так меня учил наставник. И приходилось отдариваться тем же. Ничего секретного я, разумеется, не рассказывал. Попросту не знал ничего такого о родном культе. Пускай я избранник, но по факту всё ещё неофит, то есть младший брат. Так что я охотно рассказывал о то, что мне доводилось делать, что я при этом ощущал и так далее.       В итоге мы проговорили добрых два часа. Беседа могла занять и больше, но профессора чуть ли не силком уволокли ученики. У него ведь хватало своих обязанностей, которыми нельзя было пренебрегать. А мне пришлось заняться своим обустройством в лагере. Из санитарной части меня выписали, но я пока толком не понимал, на каких правах вообще здесь нахожусь. А ведь нужно где-то спать и что-то есть. Последнее было особенно актуальным, ввиду зверского голода, давшего о себе знать при первой же мысли о еде.       Умом я понимал, что проблемы эти выеденного яйца не стоят, но чувствовал себя неуютно и немного потеряно. Даже успел пожалеть, что не успел спросить об этом Тайберга. Но всё решилось на удивление быстро. Я уточнил у первого попавшегося постового, тот направил меня в штабную часть лагеря, где требовалось найти квартирмейстерскую службу, но прежде, чем я успел отойти от санитарной части, меня окликнул тот самый возрастной лейтенант. Кажется, того звали Ждан. Простое, не дворянское имя, если я ничего не путал. Видимо от того и соотношение звания с возрастом – выслужился из самых низов.       - Как ваше самочувствие? – подойдя, поинтересовался он.       - Неплохо, - честно ответил я. Это было самое подходящее выражение, чтобы описать моё состояние и не дать повода заподозрить себя в жалобах.       - Рад слышать, - сдержанно улыбнулся Ждан, - его высокопревосходительство будет рад знать, что вы уже на ногах. Он попросил меня позаботиться о вашем дальнейшем размещении, дабы избежать излишних неудобств.       - Буду благодарен, а то я, честно говоря, не особо понимаю, куда вообще иду, - чуть смущенно ответил ему я. Неприятно ощущать себя настолько чужим.       - С непривычки это нормально. Быстро освоитесь, - благожелательно отметил офицер и повёл рукой, предлагая следовать за ним. Уже на ходу он добавил, - я распоряжусь, чтобы к вам приставили денщика. Так будет проще. А личный шатёр вам уже подготовили.       Личный шатёр, да ещё человек на роль близкую к слуге? Это определённо казалось перебором. Меня вполне устроила бы самая обычная палатка. С другой стороны, я действительно не знал, что и как тут устроено, а каждый раз искать, кто ему подскажет, значит отвлекать других людей от своих дел. Кроме того, наставник всегда говорил мне, что если местные правила не противоречат правилам культа, то нужно принимать их такими, как они есть. А даже если противоречат, то не стоит заострять на этом внимание.       - Я думал, что меня поселят с остальными братьями, - в итоге произнёс я. Не отказ, но в некотором роде озвучивание собственного отношения. При этом я прекрасно понимал, что они ещё не приехали сюда и пока неизвестно, когда именно это случится. На момент отъезда этот вопрос был не решен.       - Не могу знать, но таково пожелание еговысокопревосходительства. Вы ведь не станете отказываться? – офицер, сбавив шаг, вопросительно глянул на меня. Словно опасаясь, что я именно так и поступлю.       - Нет-нет, я с благодарностью воспользуюсь этим предложением, - я поспешил развеять возможные опасения. И предпочёл смерить тему, на куда более важную, - как здоровье генерал-полковника?       - О, прекрасно. Еговысокопревосходительства давно не был столь энергичен. Это пойдёт на пользу всей кампании, даже не сомневайтесь.       ***       Денщиком, с которым я вскоре познакомился, оказался немолодой, старше меня чуть ли не вдвое, солдат с непривычным именем Дамир. Похоже, родом он был с южных провинций, о чем говорила и его смуглая кожа, разрез глаз и скуластость. Иметь в качестве подручного человека, который значительно старше тебя, было весьма непривычно и даже некомфортно. С кем-то молодым, схожего возраста или младше, мне было бы куда проще, ведь помощь послушников была делом привычным.       Но пришлось быстро признать, что именно благодаря Дамиру я смог быстро обжиться в лагере. Тот не только показал мне, что и где здесь находится, но и познакомил с внутренним распорядком. Весьма строгим, между прочим, во многом напоминающих домашние порядки. Приёмы пищи, работа и даже досуг – всему было своё время. Хотя даже с обыденными вещами с непривычки могли бы возникнуть накладки, но денщик решал все эти вопросы буквально самим фактом своего существования.       Само собой, я побывал в местном госпитале, где познакомился со своими, в некотором роде, коллегами. Среди них было два десятка магов-целителей, полсотни обычных врачей и без малого сотня учеников с подмастерьями, выполняющих роль ассистентов. Вполне солидный штат, не на много уступающий числу лекарей в Белой Длани. Это стало очень наглядной демонстрацией того, насколько мал наш культ в масштабах империи. Не то чтобы я об это не знал, но когда видишь всё своими глазами, то впечатление совсем иное.       Заодно Дамир отвечал на те вопросы, что возникали по ходу дела. Мне не показалось, и народу в лагере действительно было немного, из-за чего складывалось ощущение, что тут так тихо и спокойно. Но это сугубо временное явление. Каждый день приходили новые полки и подвозились припасы. А тех, кто уже был на месте, нещадно гоняли день за днём. Как выразился Дамир: “Господа офицеры скучать изволят”. По слухам, сборы должны были продлиться ещё не меньше недели. А это именно что слухи, ведь простому солдату о таких вещах докладывать никто не станет.       Не докладывают об этом и тем, кто находился в промежутке между старшими офицерами и солдатами с обслугой. То есть младшему командному составу, полковым магам, целителям и маготехникам. Только их руководителям типа Тайберга. Однако сам я неожиданным для себя образом оказался в высших кругах местного, весьма своеобразного общества. Хотя по факту, будучи членом культа, никоим образом к дворянству не относился. Табель ничего подобного не предусматривала ни для жрецов малых культов, ни для священнослужителей Единого. Разные сословия и точка. Даже если по способностям некоторых из нас можно отнести к магам, которые в свою очередь приравнены к дворянству и имеют свой класс, зависящий от внутренней иерархии магов. Сложно тут в общем.       Каково же было моё удивление, когда на следующий день меня пригласили на приём к генерал-полковнику. Не меня одного, разумеется. Из целителей там был ещё Тайберг, но уже без учеников, и ещё один мужчина-целитель, по возрасту и, вероятно, положению не уступающий профессору. А вот неофит мелкого культа на такой уровень никак не тянул даже с учетом своей избранности, так что у меня сходу возникло подозрение, что это, как и личный шатёр, способ выразить свою благодарность со стороны Пуштова.       Так оно или нет, но отказ не предусматривался, ведь в первую очередь я представлял Белую Длань, а только потом думал о своих желаниях. Пришлось постараться, приводя свою одежду в надлежащее состояние. Парадных одеяний для такого случая у меня не было, но это ещё не повод демонстрировать всем грязь и пыль. Ну и в целом я занялся собой, чем пренебрёг в день приезда. А план на сам приём был вполне простой – держаться достойно, но без нужды лишний раз рот не открывать. Мне и так внимание обеспечено попросту потому, что буду выделяться из массы вояк.       В принципе, как показала практика, так поступал не только я. Приём вообще не мог похвастаться масштабом и богатством. Всё-таки мы в военном лагере с соответствующей обстановкой и возможностями. Просто был освобождён один из крупных шатров, а также пространство вокруг него, поставили несколько столов с закуской и нагнали прислуги. Даже возможности присесть не предусматривалось. Офицеры просто разбились на некие кружки по интересам и что-то обсуждали, время от времени меняя компанию. В основном это были солидные, возрастные люди, а молодёжь можно было пересчитать по пальцам обеих рук.       Как оказалось, не один я выделялся здесь своим внешним видом. Чуть в стороне от общего веселья стоял средних лет мужчина в странной алой накидке и без затей попивал что-то прямо из горла бутылки. Крайне необычное зрелище в местных реалиях, но почему-то никто не спешил делать ему замечания. За то время, что я присматривался, к нему подходили лишь затем, чтобы поприветствовать и сразу же уходили. А моё внимание он если и заметил, то начисто проигнорировал. Сам я подходить и завязывать знакомство тоже не собирался. Во-первых, изначально ничего подобного не планировал. А во-вторых, этот мужчина мне почему-то с первого взгляда не понравился. Какой-то он… не такой.       По понятным причинам я старался держаться около Яна Тайберга, как единственного, с кем мог нормально поговорить. И само собой у меня были к нему вопросы:       - И часто устраиваются такие приёмы? – пожалуй, на тот момент это интересовало меня сильнее всего. Данное событие стало очередной вещью, напрочь разрушающей моё представление о войне.       - У его высокопревосходительства впервые с момента приезда. Здоровье, сам понимаешь. А так почитай каждый день. Кто-то любит преферанс разложить, кто-то обсудить сплетни высшего света. А мы вот любим старый добрый научный диспут. Если хочешь – присоединяйся, собираемся по вторникам и субботам, - легкомысленно отозвался профессор, который к тому моменту уже успел опрокинуть в себя бокал чего-то креплёного.       - Когда мне сказали о том, что отправляют меня на войну, я ждал совсем иного, - честно признал я. Ничего плохого в такой постановке фразы вроде как не было.       - Подвигов? А нет, скорее боли, крови и жестокости, – понимающе покивал Тайберг, — это всё будет, тут никуда не денешься. Но помяни моё слово, собираться по вечерам и тогда будут. В последнюю войну с Арлем господа офицеры в картишки даже с врагом перекидывались. Днём убивают – вечером празднуют. - Но это же ужасно… - попросту оторопел я.       У меня такая картина в голове не укладывалась. Неужели окружающие люди действительно настолько… тут даже слов подходящих не находилось. Безразличные? Далёкие? Иные? А на вид ведь и не скажешь. Вон, азартно что-то обсуждают, делятся своими историями или проживаниями.И вроде как даже искренне. По крайней мере, если говорить о тех, кто располагался недалеко от меня, что позволяло почувствовать их настрой.       – Такова жизнь, голубчик. Дворянство живёт по своим правилам. Особенно если говорить о родовом. Случается, что по разные стороны баррикад могут оказаться давние союзники, партнёры или даже родственники. Что тогда делать? Да и войны длятся недолго, тогда как репутация рода копится веками. Вот и выходит, что своему государю служат, но врага не персонифицируют. Хотя случается и обратное: давняя вражда выплёскивается на поле боя, и тогда о всех негласных правилах быстро забывают. Раненых режут, ядами пользуются и всё в таком духе. Человеческая подлость пределов не знает.       Всё это Тайберг произносил таким тоном, что сразу становилось понятно – он точно знал, о чем говорил. И не понять, одобрял он это или осуждал. Скорее просто принимал как данность, с которой можно только смириться. Последнее было особенно неприятно.       - Даже не знаю, что сказать, - пришиблено пробормотал я.       - И не надо. Всё равно тебя не поймут, - покровительственно произнёс профессор и, резко подобравшись, добавил, — а вот и о нас вспомнили. Или скорее о тебе. Смена темы получилась резкой, но своевременной. К нашему стоящему чуть обособленно дуэту направлялся генерал-полковник с фужером в руке. Выглядел он вполне здоровым и полностью довольным жизнью.       - Ваше высокопревосходительство.       - Ваше высокопревосходительство.       Мы оба произнесли это чуть не одновременно, но если я при этом поклонился, то целитель лишь слегка “клюнул” корпусом, после чего протянул руку, которую генерал-полковник охотно пожал. Что характерно, на этот раз никаких возражений формальности у него не вызывали. Интересно, дело тут в состоянии здоровья или в публичной обстановке?       - Надеюсь, я не заставил вас ждать? – остановившись рядом с нами, спросил командующий восточной армией.       - Как можно, - отозвался профессор.       - Мало ли, - чуть усмехнувшись, произнёс Пуштов. Можно подумать, кто-то мог обвинить в этом самого высокопоставленного человека округи. Хотя, пожалуй, именно это он своей усмешкой и обозначал, - как продвигается подготовка госпиталя? Всего ли хватает?       - Ещё не все прибыли, но жаловаться не на что.       - Славно, - удовлетворённо кивнул генерал-полковник и перевёл взгляд на меня, - в таком случае позвольте лично выразить свою благодарность, неофит Роу. И, разумеется, это не просто слова. Можете не беспокоиться, ваши … хм… соратники могут остаться по домам. А нам хватит и одного жреца, раз он настолько хорош.       - Благодарю, - ещё раз коротко поклонился я. Поклонился сугубо машинально, поскольку на деле был шокирован. Ведь из слов генерал-полковника следовало только одно – никто из культа сюда не приедет, и я останусь тут один.