Рудимент

      Из-за холма доносились отзвуки взрывов, грохот орудий, какой-то неопределённый треск с лязгом, стук сотен копыт и многоголосый людской гам, смешивающийся в монотонный рёв-вой, из которого выбивалось разве что отчаянное ржание коней. Битва, которая только-только началась вялой перестрелкой, казалось, уже переросла в какую-то свалку. Наверное, многие парни на моём месте дорого бы дали, чтобы хоть глазком увидеть, ход распаляющегося сражения. Другие бы грезили о собственном участии и великих ратных подвигах. Но стоя на окраине полноценно развернутого полевого госпиталя, я желал лишь одного – чтобы бой как можно быстрее кончился. Как бы я не старался, было невозможно отрешиться от пронзающего душу восприятия сотен смертей. Смертей совершенно бессмысленных, как и всякие войны. Люди, которые должны были ещё жить, любить и радоваться каждому доброму дню, или худо-бедно переживать день неудачный, вместо этого резали и кололи друг друга, доводя самих себя до кровавого исступления. Варварство, злоба и жадность – вот ещё один ответ на вопрос “что такое война”. А ещё река боли, отголоски которой терзали мою душу. Количество таких “ответов” всё росло и росло.       Даже небо было запятнано меткой войны. Стычка воздушных флотов проходила в стороне от основной битвы, и никакой холм не мог скрыть её от моих глаз. Волуры Юнь-О действительно были похожи на корабли, но только какие-то неимоверно гигантские. Наверное, как-то так выглядели те суда, на которых пересекали океан, чтобы достигнуть колониальных владений. Но это было лишь предположением, поскольку мне доводилось видеть только речные кораблики. Да и речь в общем-то не о том. Наши волуры были меньше, но маневреннее и многочисленней, что позволило им отогнать в сторону уступающих им числом, зато куда более габаритных и неповоротливых собратьев. Те время от времени пытались прорваться к полю боя, но имперские волуры кружили вокруг словно назойливые мухи. Да только в отличие от безобидных тварей они могли похвастаться неслабыми орудиями, сработавшимися командами и опытными магами. Любое нарушение ордера крупных кораблей, что в плотном построении могли удерживать противника на дистанции, грозило стать смертельной ошибкой.       Впору было проклинать тот день, когда в нашу тихую обитель прибыл Голос Императора. Хотя не его в том вина. И не настоятелей, которые решили отправить на войну именно меня. Да, у меня возникло множество вопросов по поводу неучастия культа, но нельзя было забывать, что виноваты тут те, кто затеял эту войну. Какой в ней смысл? Разве Юнь-О не хватает земель? Они ведь и так самое огромное государство в мире. А те же пограничные степи до сих пор нормально не заселены и не распаханы. Фронтир размером с добрую треть Ведии. Но нет, они зачем-то полезли к нам. Наверное, если бы я точно знал, кто именно стоит за этим, то впервые в жизни искренне, всей душой возненавидел бы другого человека.        Пока я пытался справиться с обуревающими меня чувствами, от госпиталя ко мне направился армейский санитар. Не ученик и не подмастерье, а простой солдат, которого приставили в качестве грубой физической силы. И я заранее знал, что он скажет.       - Мэтр Тайберг велел вас звать. Первых раненых уже подвезли, - разом выпалил он.       - Иду, - ответ мой прозвучал даже раньше, чем санитар закончил говорить, и я быстрым шагом направился к одному из шатров госпиталя.       Раненые, вот что хоть как-то мирило меня со всей той болью, что приходилось пропускать через себя. Не в моих силах остановить войну, но я нужен тем, кто пострадал от неё. Огородить от боли, зарастить раны и вновь сделать хозяевами своих жизней. Таков мой долг и его исполнение приносило неподдельные облегчение. За последние дни я успел отвыкнуть от нормальных рабочих условий, ведь совсем недавно нам было не до разворачивание полноценного госпиталя, но всё же не забыл, где моё место и быстро нашел нужный шатёр. Войдя, я увидел, как два целителя стояли у операционного стола и вели неторопливую беседу. Моё появление они если и заметили, то не обратили на него внимания. Лишь сам профессор Тайберг, что по своей привычке перебирал инструмент, удостоил меня своим вниманием:       - Вновь накручиваешь себя, голубчик? Может, накапать тебе настойки валерианы? Или чего посильнее?       Он знал, что мне нелегко приходится, когда рядом умирают люди. Но вряд ли понимал всю глубину проблемы, а я не спешил это исправлять. К чему жаловаться, если всё равно ничего не изменить? К тому же привык настолько, насколько вообще возможно привыкнуть к подобному.       — Не стоит, я справлюсь, - грустно улыбнувшись, отозвался я.       - Если ты так ценишь свой долг, то должен способствовать его исполнению, а не демонстрировать своё упрямство, - привычно проворчал на это Трайберг, но развивать тему не стал. Пускай он демонстрировал бодрость, но на деле устал не меньше остальных. Скорее всего, даже больше, ведь он не только лечил, но и управлял. И если приход подкреплений дал нам передохнуть, то профессор возглавлял всех целителей и ему работы только прибавилось.       Вскоре начали поступать раненые, самые первые из которых шли своим ходом, и закипела работа. На столе оказался простой солдат, в брюшине которого засела пуля. Я не мог знать всех тонкостей, но навскидку выходило, что она прилетела на излёте или имел место рикошет, иначе на своих двоих он бы далеко не ушел. Кусок свинца в теле здоровья ещё никому не прибавлял. Но даже так я не мог не оценить мужества этого человека. А заодно пожалеть о том, что оно не направлено на что-то более полезное, нежели война.       Профессор начал методично раздавать указания и потребовал нужные ему инструменты, тогда как помощники споро напоили солдата обезболивающим настоем и уже срезали одежду вокруг раны. И пошла работа, причем больше подходящая обычному врачу, а не магу-целителю, профессор и в этом был хорош. Откачать кровь, подать или забрать инструмент, придержать тут и посветить там. Довольно неприятное для любого постороннего человека зрелище, но я привык к подобному ещё дома, а здесь уж на всякое насмотрелся. К тому же было в выветренности движений и слаженности работы некое особое очарование. Может на лечение и уходило немало времени, но сам процесс был настоящим искусством, тогда как воззвание лишь воплощало грубую силу. Впрочем, сегодня я точно было настроен не на любование чужой работой. Меня радовал лишь тот факт, что человеку быстро оказали нужную помощь.       Солдата прооперировали так быстро, что оставалось только удивиться. И ведь практически без магии. Лишь избавились от возможной заразы в ране и затворили кровь. Второй раненый так же быстро был взят в оборот, опять лёгкая рана, но потом дело пошло серьёзней. Я знал, что сейчас несколько опытных ветеранов сортируют поток пациентов. Мелкими ранами займутся специалисты попроще, а к именитому профессору начали подвозить тяжелораненых и офицеров. И сразу стало заметно, что к благородным подход был уже совсем иной, что не очень-то мне нравилось, но ничего изменить в заведённых порядках я опять-таки не мог.       Левое плечо лейтенанта от лёгкого полка чуть ли не до шеи было… изжёвано? Страшная каша из разорванных и перемешанных тканей. Такую рану могли оставить либо дикие звери, коих не могло быть на поле боя, либо химеры. Какое же варварство… Простому солдату ничего свыше обезболивающего и простейших сигилов или заменяющих их артефактов не светило. Не хватит на всех запасов дорогостоящей магической энергии и специалистов, умеющих её грамотно применять. Простого человека с такой раной ждала бы разве что убойная доза обезболивающего, чтобы отошёл без лишних мучений. Тут же всё было совсем иначе.       - Очистить рану, - прозвучал уверенный приказ Трайбера, - накопитель на пятьдесят. Один из ассистентов тут же метнулся к стоящему на столике около стенки шатра саквояжу, открыл его, являя миру ряды кристаллов, аккуратно закреплённых в гнёздах кожаными ремешками. Они были разных размеров и ёмкостей, но не в разнобой, а строго разделены на соответствующие группы. Обычно используются любые накопители, но когда идёт речь о точных магических манипуляциях и строгой отчетности, то используются тщательно подобранные по весу и соответствующе огранённые кристаллы. Для этого существовали специальные мастерские. Даже накопитель ёмкостью в пятьдесят маршей, а это самый малый объём в принятых стандартах, стоил немало. И это пустой, а заполненный обходился в сумму большую, чем жалованье рядового солдата за полгода службы.       Накопитель – вещь достаточно прочная, но было хорошо заметно, что ассистент действует очень осторожно. Но вместе с тем быстро, потому что профессор долго ждать не будет. Отстегнув удерживающий кристалл ремешок, он поспешил вытащить маленький кристалл из паза и вложил в ладонь требовательно протянутой руки именитого целителя. Тот сжал его и все присутствующие стали свидетелями того, что можно назвать высоким искусством без всякого сарказма.       Прямо в воздухе перед профессором начали появляться кольца, быстро складывающиеся в сложный и крупный сигил. Никаких подручных средств, типа готовой печати он при этом не использовал. Только опыт, отработанные навыки и дисциплина разума. Раньше я бы обязательно восхитился уровнем исполнения, но сейчас просто отметил сам факт. И немного позавидовал, ведь пятьдесят маршей это почти треть моего собственного резерва и, если не считать воззвания, создать что-то, способное реализовать столько энергии, я просто не в состоянии. Формы просто развалятся и хорошо, если это мне не аукнется.       Сигил быстро сформировался, но исчезал, расходуя вложенную в него энергию, довольно медленно. Зато искалеченное плечо офицера начало прямо на глазах приходить в норму. Нет, по мановению волшебной палочки рана не исцелилась, но все ткани занимали положенное природой место, превращая месиво в обычную на вид и даже не особо опасную рану. Обработать её, зашить и плотно зафиксировать, а дальше только естественная регенерация. На этом с пациентом было закончено и его споро потащили в лазарет.       Дошло дело и до меня. Очередного пациента, немолодого мужчину с измочаленным, но пышным эполетом на правом плече, после быстрой оценки состояния положили на отдельный стол. Почти вся левая половина его тела была словно расплавлена, местами чуть ли не до кости – явно попал под магическую атаку. Но он был ещё жив, о чем говорило резкое, прерывистое дыхание. И это было странно, ведь с такими ранами умирают мгновенно. Дело явно не обошлось без какого-нибудь хитрого амулета, что не давал владельцу пересечь грань между жизнью и смертью. Редкая и очень дорогая вещица. Впрочем, мне некогда было думать об артефактах. Умирающий человек – вот что было действительно важно.       Несмотря на собственный дискомфорт, в такие моменты нужный настрой я ловил на удивление легко. Опустив руки на грудь умирающего, я ощутил, как через него проходит поток энергии и одновременно начал черпать из накопителя, который мне выдали. Зарастить не просто смертельные, а такие обширные раны – это весь мой резерв уйдёт. Зато результат стал наблюдаться почти сразу. Обугленная плоть оживала, прямо на наших глазах начала нарастать мышцами и жилами, а сверху покрываться молодой, розоватой кожей. Дыхание офицера сразу выровнялось, и только обгоревшая часть мундира напоминала о том, что этот человек только что был у самой кромки. Более того, он почти сразу очнулся.       - А? Что?! Я… я жив что ли?! – офицер дёрнулся, порываясь вскочить, и чуть не рухнул со стола. Только помощь опередившего меня ассистента помогла ему избежать подобного конфуза.       - Живы, ваше благородие, живы. Позвольте я вам помогу… - придерживая пациента, зачастил тот.       А после поспешил выпроводить чуть ли не подскакивающего от переполняющих его сил офицера. Знал, что эта вспышка активности продлится совсем недолго и буквально через минуту человек уснёт, даже если в тот миг будет стоять. Гораздо проще отвести его в лазарет пока он держится на своих двоих, чем потом волочь самому. В отличие от пациента, мне процедура далась отнюдь не легко. Хоть я использовал заимствованную энергию, пропускать её через себя тоже непросто. Но даже к такому привыкаешь. Тем не менее, многократно выносить такое напряжение было трудновато, именно поэтому меня привлекали только в самых крайних случаях. Ну и само собой почти всегда я пользовался выданным накопителем, ведь без него моих сил в лучшем случае на двух человек. Менее фатальных ран я мог бы залечить побольше, но с ними-то как раз без меня легко справлялись.       В таком режиме всё и продолжало работать. Госпиталь был единым, хорошо отлаженным механизмом под управлением опытного мастера, а я был не из тех, кто будет пытаться ломать заведённые порядки даже если мне не всё нравится. За холмом продолжали гулко бахать пушки и грохотать заклинания, но это никого не смущало. Удивительно, как раз к этому довольно быстро привыкаешь. Подумаешь – шум. Пациенты потоком шли через руки целителей, одних латали как могли, других с помощью магии, а мне в основном приходилось работать на подхвате, изредка прибегая к воззванию. Громоздкие шатры лазаретов заполнялись один за другим, и тоже требовали внимания.       Но даже самый лучший механизм даст сбой, если ему начнут мешать работать. Хотя сначала никто даже не понял, что именно произошло. Все были слишком заняты, чтобы смотреть по сторонам. На приблизившийся грохот боя первыми внимания обратили пациенты и в свою очередь достучались до нас, то было уже поздно. Воздушный бой всё же сдвинулся с места. Невзирая на потери, флот врага прорывался к полю боя, видимо дела там шли совсем неважно, но своевременно подтянутые резервы, в первую очередь из числа магов, не позволили им закончить свой манёвр, и уцелевшие корабли стали уходить от преследования. Не знаю, специально это было или нет, но путь вражеских волуров проходил как раз через расположение полевого госпиталя.       Люди выскакивали из шатров и не знали, что делать – то ли бежать то ли прятаться? Кричали, спорили, командовали вразнобой. Хотел бы я сказать, что выделялся в лучшую сторону, но это было бы ложью. Мысли метались сугубо панические. Нужно было как-то защитить сотни беззащитных людей. Вот только как? Не требовалось особого ума чтобы понять - времени на эвакуацию просто не оставалось и вряд ли среди врачей, магов-целителей и их пациентов был хоть один человек, который понимал, что нужно делать. Однако, я оказался не прав.       - А НУ ЗАТКНУЛИСЬ ВСЕ! – громогласный, не удивлюсь если место имела некая разновидность магии, окрик оказал чудотворный эффект. В толпу, а иначе нас было не назвать, ворвался всадник, в котором я сходу узнал того самого Всеслава, жреца Белиса. От него расходились буквально ощутимые волны спокойствия и уверенности, отчего люди действительно замолкли и разом потянулись к нему. Чего уж там, даже его конь был спокоен, словно он часть статуи, а не живое создание, - будете сопли жевать – все здесь подохните. А если не хотите, то станете делать, что я скажу. Где больше всего раненых? Свозите всех туда.       - Но это же… - заикнулся было один из рядом стоявших врачей, но закончить ему не дали.       - Кажется я велел заткнуться? – без угрозы, но громко и очень весомо произнёс жрец, - свозите всех в одну кучу и сами там же собирайтесь. Будем строить защитный купол.       Неожиданное появление и неожиданный приказ, но подавляющая уверенность одного-единственного человека превращало странную сцену во что-то… уместное. Словно всё именно так и должно быть. Появилась проблема и вот прислали человека, который её решает. Впрочем, последнее вполне возможно, ведь не из воздуха же появился жрец. Наверное генерал-полковник не забыл про нас.       - Попробовать стоит, но боевых магов среди нас нет, - протолкавшись через неплотную толпу, к жрецу подошел Тайберг.       - Захотят жить – смогут. А я покажу как, - как от назойливой мелочи, отмахнулся от этого замечания жрец Белиса, после чего обратился непосредственно к профессору, - ты ведь тут главный, да? Тогда на пару слов…       Решительность Всеслава на удивление легко подавила панику и заставила всех работать. Ну почти всех, потому что я по-прежнему был растерян, пусть и не так сильно, и не мог перестать со страхом посматривать на небо, откуда на нас продолжали неумолимо наплывать вражеские волуры. Они уже почти нависали над нашим местоположением. Многие из них были потрёпаны, некоторые даже горели или просто чадили и не могли держать ровный ход. А воздушный флот империи отчаянно жалил их непрерывными атаками. Пытался сбить с курса и увести в сторону, отчего некоторые подставлялись под ответный обстрел. Но времени на подобные манёвры просто не хватило.       Спокойствие людей в такой миг, а ведь мы сейчас сами создавали огромную мишень для врагов, само по себе наталкивало на мысль, что тут всё не так просто. Не знаю, может я пытался оправдать собственный страх, но мне показалось, что дело в некой форме воззвания, которая на меня не распространялась. Ведь раз дар Куратиса не срабатывает на нём, то и дар Балиса не должен на мне, верно? Впрочем, вид того, как другие заняты реальным делом, в конечном итоге сказался и на мне. Так что я не упустил того, как жрец вместе с другими магами-целителями судорожно начал расчерчивать сигил прямо на земле. Он был сложен, запутан и огромен. Для такого явно нужен большой круг магов. Не требовалось особых знаний чтобы этого понять.       - Так, парниша, ты мне тоже нужен, - пока я старался не то чтобы помочь, а скорее не мешаться остальным, жрец успел о чем-то поговорить с Тайбергом и оказался около меня, - будешь вести этот круг.       От такого заявление я, мягко говоря, обалдел и просто не нашелся что ответить. Меня не то, что подобному не учили – никогда даже не планировали. Где вообще связь между мной и кругом магов?       - Да-да, ты дитё-дитём, ничего не знаешь, ничего не умеешь. Я уже догадался, - легко прочитал мою реакцию Всеслав, но исказил её в весьма обидную форму, - но других вариантов у нас нет. У нас хватает магов и накопителей, но вот вести этот круг некому. Здесь же сплошные целители. Другое дело, такой как ты. Столичный хлыщ считает, что твоей проводимости хватит, да и Хранитель, если что, должен помочь. Ты ведь людей защищать будешь.       - А вы… - закинулся было я, но жрец вновь ответил раньше, чем мне удалось сформировать мысль.       - На мне сама реализация круга иначе эти малахольные разбегутся. А вот ты…, - жрец буквально прижал меня тяжелым взглядом, - ты не убежишь когда прижмёт, верно?        - Я попробую, - вряд ли мой ответ можно было бы назвать уверенным. Ответственность была слишком уж велика, но и замечание было верным, одним из прозвищ Куратиса не зря был “Хранитель Жизней”. Да и времени на споры просто не оставалось.       Дальше всё происходило с отчаянной спешкой. Начать возводить защитный купол под руководством жреца оказалось не так уж сложно. По крайней мере на вид. Целители быстро заняли свои места и начали подавать энергию, что было привычным делом для магов истока, коими являлось большинство из них. И заложенная в сигил структура заклинания начала разворачиваться буквально само собой. Но направляющий маг не был простой точкой фокуса и не только контролировал поток энергии. Очень скоро я ощутил – что-то идёт не так. Дело во мне или ошибка в сигиле, но барьер получался искорёженным. Зеленоватая плёнка купола появилась на границах круга и начала разрастаться, но чем шире становился купол, тем больше он проседал в отдельных местах, словно была лишена опоры.       - Не стой столбом, парень, направь его своей волей! – словно откуда-то издалека, донёсся до меня крик.       Направить его? Легко сказать, но я понятия не имел, как это реализовать. Попытался представить, мысленно воплотить ровный купол, чтобы исправить имеющийся недостаток, и отчасти это даже получилось, но только один участок за раз. Да и тот начинал опадать, стоило переключить внимание на следующий. А удерживать в сознании сразу несколько проблемных участков никак не получалось. Я словно пытался пальцами затыкать дырявую бочку, из которой, несмотря на все усилия, продолжала вытекать вода.       Несмотря на отчаянные попытки взять магический поток под контроль, я видел, как корабли врага готовиться обрушить свою ненависть прямо на госпиталь. Запаниковал, пытаясь одним усилием закончить формирование купола и тем самым едва его не разорвал. Но именно в этот момент я ощутил… это можно было назвать касанием, только касались самого моего естества. И следом на меня снизошло спокойствие, а купол рывком выровнялся, приобретая строгую и устойчивую форму. Я начал чувствовать его. Не так, как свою руку, но всё же он стал восприниматься и слушаться.       Вовремя. Рявкнули орудия, ударили маги, но снаряды бессильно взорвались в высоте, а заклинания ударили в купол и словно вода начали стекать по его стенкам. Со всех сторон зазвучали ликующие вопли. Даже кто-то из раненых порывался встать и пуститься в пляс. Но если одни испытывали облегчение, то это не значило, что оно было всеобщим. Враги быстро сделали выводы, и перенесли обстрел на незащищённую часть полевого госпиталя. Мою душу тут же резануло болью – вывести из-под удара удалось далеко не всех, и сейчас вокруг умирали люди.       Повинуясь наитию, я попытался растянуть купол, защитив им как можно большую площадь. И это получилось на удивление легко, отчего меня тоже начало переполнять ликование. Но я не обратил никакого внимания на то, как мгновения назад радующиеся маги резко замолчали и начали что-то кричать. Всё моё внимание было поглощено куполом и окрепшей связью с Куратисом. Ощущения близких смертей накатывали всё реже. Купол сохранял стабильность и держал удар. Да только длилось это недолго. Растянутой защите не хватало плотности, но если для пушек этого хватало, то маги хорошо знали, как действовать в таких ситуациях. Беспорядочные атаки сменились мощными, сконцентрированными залпами и сдержать их силу купол уже никак не мог. Первый же удар лишил жизни дюжину человек. А за ним последовал второй, третий четвёртый…       - Нет… нет… остановитесь… - осознание собственной ошибки пришло слишком поздно и выбило меня из того состояния, что позволяло делать доселе невозможные вещи. Купол начал распадаться, в нём стали стремительно образовываться дыры. Ужас, вот что я ощутил в тот момент. А люди продолжали гибнуть десятками. Очередной удар пришелся совсем рядом с кругом, прямо в группу целителей, упорно продолжавших делать своё дело, - НЕТ!       Волна ярости разом смела все остальные чувства. То, что происходило вокруг, было неправильно, невозможно и бессмысленно. И я знал, кто в этом виноват. Я сам и те существа, считать их людьми уже не получалось, что били по беззащитному госпиталю. Били, наверняка понимая, что это такое.       Уже позже я узнал, что в тот момент все составляющие круг маги резко ощутили слабость. Их резервы опустошались помимо их воли, а вместе с ними пустели и все находящиеся рядом накопители. Остатки распадающегося купола резко сжались к центру и вытянулись, словно гигантская невидимая рука потянула вверх кусок материи. И этот вытянутый сгусток энергии взмыл вверх, вспарывая брюхо ближайшего корабля и тараня идущий за ним следом, после чего взорвался сонмом мелких сгустков, что прыснули во все стороны, избегая лишь направления земли. Эти сгустки, не разбирая своих и чужих, ударили по всем находящимся поблизости кораблям и далеко не все их удалось отразить спешно возводимыми щитами. Малые волуры худо-бедно маневрировали, избегая критического урона, но крупные были обречены.       Впрочем, даже этого я уже не увидел. Как и то, что магов круга разбросало в стороны от центра, где оставалась неподвижно стоять одна-единственная фигура, у которого из носа, глаз, рта и ушей сочилась кровь, а одежда тлела и потрескивала разрядами молний одновременно. Но сам я запомнил лишь то чувство ярости и кроваво-красную пелену перед глазами.