Рудимент

      - «Я дома», - пожалуй это была самая радостная мысль за последние дни.       Сама по себе дорога мало отличалась от предшествующей недели моей жизни. Мрачные мысли и апатия не отступали, а занять себя каким-либо делом было решительно невозможно. Лавка в тесном нутре дилижанса не очень-то этому способствует. Случайные попутчики тоже не спешили завязывать знакомства. У всех были свои проблемы и дела. Разве что одна молодая супружеская пара всю дорогу что-то обсуждала. Но делали они это негромко и достаточно деликатно. Чуть оживлённее становилось, когда дилижанс делал остановки на мелких промежуточных станциях, где менялись или обиходились кони, а пассажиры могли перекусить. Но я покупал билет не для развлечений, а чтобы доехать до Растина. И эта задача была выполнена.       Родной город встречал меня привычным спокойствием и неторопливостью, которые выделялись особенно отчетливо на фоне более крупного и суетного Гельтина. Я даже попросил меня высадить у ворот, когда жандармы взялись проверять пассажиров и багаж. Благо, ко мне у них никаких вопросов не возникало. В лицо меня вряд ли знали, но вот одежду культа не узнать не могли. Так что до храма я шел пешком и наслаждался этой прогулкой. Ощущения были такие, словно дома меня не было несколько лет, и вот долгожданное возвращение.       Я шел неторопливо, поклоном-кивком приветствовал редки прохожих, иногда получал ответные жесты. Всё было так хорошо и привычно, что я даже удивился, когда из-за поворота показалось такое родное здание. Время пролетело так быстро. Оставалось преодолеть буквально последние шаги и всё, вот он – дом. А также люди, ставшие моей семьёй. Уж они-то точно поймут и помогут, развеют сомнения, укажут правильный путь.       Вскоре я увидел редкую стайку послушников и младших братьев, некоторых из которых мог узнать даже с солидного расстояния. Как, наверняка, узнали и меня. Но почему-то никто не спешил навстречу. Вместо этого остановились и начали что-то бурно обсуждать. Это было странно и несмотря на то, что первым делом следовало посетить наставника, я направился именно к ним. Только тогда от этой группы отделилась одна фигурка и направилась в мою сторону.       Моя давняя подруга – Ната. Как же я был рад её увидеть. Настолько же, насколько не ожидал услышать от неё подобные слова. Потому что ничего более ужасного и шокирующего услышать просто невозможно.       - Алан, тебе лучше уйти, - не поднимая на меня взгляд, тихо произнесла девушка.        Я остолбенел, ощутив, как медленно с губ сползает радостная улыбка. Эти слова… они оказались сродни мощному и неожиданному удару прямо под дых. Уйти? Как? Почему?!       - Почему? – кое как выдавил из себя я. Собственный голос показался совершенно чужим. Мёртвым и пустым.       - Прости, - девушка по-прежнему избегала смотреть на меня, но я понял, что она плачет, - я… я позову настоятеля Горана. А ты подожди… где-нибудь.       Она тут же отвернулась и, не давая мне даже шанса что-то сказать, побежала в сторону храма. А я так и стоял, попросту не зная, что теперь делать и как это понимать. Мой дом, единственное место, где, как я думал, мне всегда будут рады. Теперь же… я окончательно перестал что-либо понимать. Почему я должен уйти? Почему Ната, всегда весёлая и непоседливая Ната, плачет и просит прощения? И почему остальные стоят поодаль, словно я разносчик редкой заразы?       Это было больно. Только не так, как на войне и не так, когда болело моё собственное тело. Боль эта была очень горькой. Слова и поведение Наты выбили меня из реальности, поскольку появления наставника я даже не заметил, пока не услышал его голос.       - Здравствуй, Алан, - человек, заменивший мне отца, стоял рядом и радости от встречи на его лице точно не было. Это было даже мне понятно. Казалось, он вообще постарел на десяток лет, если не больше.       - Наставник, - растерянно отозвался я.       - Больше нет. Боюсь, больше нет, - сокрушенно покачал он головой.       - Но почему?! – ощутив, как внутри всё холодеет от ужаса, вскричал я.       - Не знаю, что произошло, но Куратис отвернулся от тебя.       Только что мне казалось, что я уже услышал самое ужасное, что только может случится. Но как оказалось – очень даже может. Мой бог отвернулся от меня… А самое страшное было то, что я знал – так и есть. И даже прекрасно понимал почему. Я должен был хранить жизни, а вместо этого прервал их. Исчезнувший дар никак не был связан с полученной травмой. Нет, всё куда проще. Куратис сам забрал свой дар. Счёл меня недостойным.       Наверное, подсознательно я понимал, что именно так и будет. Именно поэтому ощущал эту грусть и апатию все эти дни. Просто не мог сам себе признаться и потому выдумывал какие-то иные причины, сохраняя тень надежды на то, что по возвращению домой всё станет как раньше. Но всё равно знал. Поэтому не сжался в комок и не разрыдался, хотя очень хотелось, а остался стоять на ногах. Лишь склонил голову, потому что смотреть в лицо наставнику просто не мог. Я подвёл его. Возможно даже предал.       - И что мне теперь делать? – вопрос прозвучал так, словно мы вернулись на десять лет назад. Ребёнком я так часто искал у него совета.       - Не знаю, Алан, теперь это ты должен решать сам, - с заметной даже мне в моём нынешнем состоянии горечью, произнёс наставник, - одно могу сказать, здесь тебе больше не рады. Я распорядился принести остатки твоих вещей и собрал немного денег, чтобы тебе хватило на первое время. Но как жить дальше, решать только тебе. Боюсь это всё, что я могу для тебя сделать.       Я лишь молча кивнул, по-прежнему не поднимая взгляда. Сил на благодарность во мне просто не осталось.       - Когда-то ты у меня спрашивал о своём появлении здесь, - неожиданно продолжил он. Нет, Настоятель Горан, - наверное теперь тебе стоит знать – тебя привёл один жрец. Не из наших, слуга смерти. Странный это был визит и странный человек. Он ничего нам не объяснил, просто сказал, что здесь тебе будет лучше. Уже тогда было видно, что у тебя есть талант к управлению духовной силой. Разумеется, мы не стали отказываться.       - Как его звали? – по инерции уточнил я. Вопрос своего происхождения сейчас волновал меня меньше всего.       - Он не сказал, но жрецов мало. А жрец Вакатра не удивлюсь, если вообще только один.       Разговор заглох. Я просто не знал, что тут ещё можно сказать. Я стал убийцей, Куратис отверг меня, из Белой Длани меня изгнали. Наставник… больше мне не наставник. В один миг у меня не осталось ни семьи, ни дома, ни цели. Способностей тоже не осталось. Что я теперь вообще мог? Ничего. У меня даже мыслей никаких не было. В голове оставалась лишь отчаянная надежда на то, что это кошмарный сон. Но я отчетливо понимал, что это не так. Потому что всё к тому шло уже не первый день.       Вскоре мне принесли то, что я не взял с собой, отправляясь на войну, и я ушел сам не понимая куда. А как иначе, если не знаешь зачем вообще живёшь? Просто бездумно двинулся куда глаза глядят, по привычке переставляя ноги. Не осталось даже боли и горечи. Больше десяти лет я жил при храме. Учился, работал, лечил. Я не умел ничего иного и не хотел ничего иного. Служение Куратису стало для меня всем. И я потерял всё. Я стал пустым местом. Живым мертвецом. На какой-то миг даже подумалось, что можно дойти до реки, идущей через город, и покончить со всем этим. Но тут уже взбунтовалось всё моё естество. Жизнь была и остаётся священна сама по себе. Даже жизнь такого мусора, как я.       Не знаю, сколько времени я блуждал по Растину, пытаясь хоть немного оправиться после шокирующих известий. Наверное, несколько часов, поскольку уже начало темнеть. Я осознал себя около почтовой станции. Несколько минут стоял и тупо пялился на неё, с трудом осознавая зачем сюда пришел, но потом до меня дошло. Уехать! Я должен был уйти из города, где всё напоминало мне о жизни, которой я лишился. Куда? Чем дальше, тем лучше. Хотя главное всё же уехать, поэтому я просто попросил билет на ближайший дилижанс, даже не спрашивая куда он едет. Лишь бы побыстрее.       Так что вскоре я вновь оказался в нутре дилижанса, только на этот раз там оказалось куда просторней. Из пассажиров внутри находился только я, да мужчина средних лет. Слегка выпивший, судя по неприятному запаху, который было не скрыть в тесном пространстве, но одетый вполне прилично. То есть не пьянь какая. Тем не менее он оказался излишне словоохотливым, поскольку стоило дилижансу тронуться, он сместился так, чтобы оказаться напротив меня, а ведь свободного места было в избытке.       - Похоже, коротать время нам вдвоём, юноша. Я уж было испугался, что вообще буду один и помру тут со скуки, - оживлённо произнёс он, - позвольте представиться, Герих Тенн. Можно сказать, профессиональный путешественник!       - Алан Роу, - через силу выдавил из себя я. Последнее чего мне сейчас хотелось, это вести светскую беседу ни о чем.       - О, похоже вы тоже с запада, - энергично закивал мужчина, - а откуда если не секрет? Сам я из Лихна, небольшого городка в Ностии, но почти всю жизнь прожил здесь, в Империи. И ничуть о том не жалею.       В ответ я лишь хмуро посмотрел на Гериха, но того мой взгляд совершенно точно не смутил, поскольку он продолжил говорить с не меньшей жизнерадостностью, от которой меня в данный момент практически воротило.       - О чем молчите, юноша? Что за беда такая приключилась? В вашем возрасте самая серьёзная беда, это расставание с девицей, - мужчина коротко хохотнул, - помню, сам как-то чуть в петлю не полез. Молодым был, горячим. И глупым. Улавливаете мысль? Сейчас-то понимаю, что это сущая мелочь, а тогда так страдал, так страдал.       - Я не в настроении, господин Тенн, - мрачно произнёс я.       — Это я отчетливо вижу, юноша. Но от молчания ещё никому легче не становилось. Выговоритесь, может полегчает. Не факт, конечно, но хуже-то точно не станет, а вот дорога сократится в разы, поверьте на слово, - откинувшись на лавке, мужчина вытащил из-под полы своего плащ-накидки флягу и сделал добротный глоток, продолжая при этом смотреть на меня. И, кажется, отметил для себя что-то доселе игнорируемое, - хотя, судя по вашей одежде, вы член какого-то религиозного культа. Только не говорите, что ваши правила запрещают вам общаться со случайными попутчиками. Я этого не переживу.       - Не запрещают. И я больше не член культа, - всё-таки ответил я, ощущая как больно ранят собственные слова.       Кажется, моё лицо сказало Гериху больше, чем мои слова, поскольку он тут же протянул:       - О-о-о, вот оно в чем дело. Что же, беру свои слова обратно, у молодых бывают вещи пострашнее разбитого сердца. Хотя правоту остальных моих слов это не отменяет. Так что говорите, юноша, говорите. Вам обязательно полегчает, особенно если подкрепить, так сказать, процесс.       С последними словами мой словоохотливый попутчик протянул мне свою флягу, где скорее всего было что-то алкогольное. Первым моим порывом было отказаться. Выпивка и лекари вещь несовместимая! Но потом меня в очередной раз накрыло осознанием, что теперь я никто. И моим главным желанием в данный миг было именно забыться, почувствовать что-то иное. А алкоголь, как говорят, первейший помощник в этом деле. Так почему бы и нет?       Конец первой части.